Итоги театрального сезона. - Екатерина Коновалова, Екатерина Уфимцева - Интервью - 2001-07-08

8 июля 2001г.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Екатерина Коновалова, ведущая программы "Театральный понедельник", и Екатерина Уфимцева, ведущая программы "Театр+TV".

Эфир ведет Ксения Ларина.

К.ЛАРИНА: Добрый день. В студии Ксения Ларина. И сегодня у нас на "Театральной площади" встречаются Екатерина Уфимцева, программа "Театр+TV", Российский канал, и Екатерина Коновалова, программа "Театральный понедельник", "ТВ-6". Здравствуйте. Я посмотрела программу Кати Коноваловой с участием Марины Райкиной, где они вместе подводили итоги театрального сезона. Все это было очень бурно, весело, очень субъективно, и мне так понравилось, что я решила воспользоваться этой подсказкой и собрать такой же круглый стол здесь, в студии "Эхо Москвы". Марину Райкину мы тоже звали, но, к сожалению, она сегодня не смогла. Давайте начнем сначала с личных заслуг, поскольку каждый из вас работает в телевизионном театральном пространстве. Катя Уфимцева, какие у тебя ощущения от своей работы в прошедшем сезоне? Мне кажется, что твоя программа несколько изменила свой формат.

Е.УФИМЦЕВА: Она все время меняется. Последние несколько месяцев мы делали клубы, капустники, и в этом своя прелесть, в этом свой азарт. Но только на капустниках невозможно существовать, хотя закончили мы серьезно, потому что это было 10-летие нашей программы. Это был наш День рождения, это была замечательная компания, это было достаточно весело. А что будет дальше это уже большой вопрос.

К.ЛАРИНА: А для тебя лично, какая самая большая удача в твоей работе? Какая программа получилась?

Е.УФИМЦЕВА: Мне было азартно, когда мы делали капустник, посвященный Дню рождения Андрея Миронова. Это был настоящий день рождения. Это было в стиле Андрея Миронова собрались его друзья и коллеги, и это были не теоретические, не умные разговоры, а человеческие разговоры. Это были воспоминания, это были рассказы о том, как они проводили дни рождения и праздники, это были песни, какие-то капустные номера, и в этом была большая прелесть. И когда уже съемка закончилась, народ не хотел расходиться еще продолжали петь, что-то вспомнить, фотографироваться на память. И это точный критерий того, что съемочная ночь прошла хорошо.

К.ЛАРИНА: Катя Коновалова переживала тяжелые периоды в этом сезоне.

Е.КОНОВАЛОВА: И продолжаю переживать. Если говорить об удачах, хотя сейчас еще сложно об этом сказать, надо сказать о том, что мы перешли в режим прямого эфира. Для меня это новый опыт, и в практике говорения это дает очень многое. Мне очень приятно, что со мной работает Игорь Золотовицкий мало того, что он замечательный актер, он удивительно точно, как мне кажется, вписался в телевизионную сферу. И он мне, конечно, огромная поддержка и опора. Есть вещи у него, которые мне позволяют чувствовать себя свободнее и проще в эфире. А что касается наиболее удачных программ, мне кажется, что это эфир с Робертом Стуруа. Было довольно сложно его вытащить, но нам повезло. Мы были в Тбилиси на премьере его "Двенадцатой ночи", и это давало нам некую фору, и "право первой ночи" пребывания в Москве на Олимпиаде он отдал нам. И это я считаю одним из самых интересных разговоров, который у нас был. У нас было много хороших гостей: у нас был и Константин Аркадьевич Райкин, и Марк Захаров, и Володя Машков, который только что сделал "Номер тринадцать", про Олимпиаду были довольно интересные эфиры, как мне кажется. Но оценивать себя не очень благодарное дело.

К.ЛАРИНА: Но это оценки субъективные в какой передаче Вам было хорошо?

Е.КОНОВАЛОВА: Мне никогда не бывает хорошо, мне всегда чего-то не хватает.

К.ЛАРИНА: Давайте тогда вернемся к самой теме нашей сегодняшней встрече. Безусловно, если говорить о театральных событиях, конечно же, это Театральная Олимпиада. Это грандиозное событие, очень мощное, очень долгое. Получился какой-то безумный финал. У нас на другой день в эфире был Полунин - такой поникший клоун, оброс седой бородой за это время. Но, тем не менее, ваши впечатления, если вспомнить эти 2 месяца. Конечно, не все удалось посмотреть, я понимаю, что это невозможно, и все-таки общие впечатления? Что было наиболее ярким и запоминающимся?

Е.УФИМЦЕВА: На самом деле, очень трудно вычленить. На меня огромное впечатление произвели полунинские вещи. Я давно его не видела, и, конечно, само шоу это наслаждение. Наслаждение смотреть, наслаждение играть в шары, наслаждение от совершенно изумительного сочетания юмора, грусти, философии, клоунады. Это, конечно, совершенно грандиозно. Я вообще думаю, что большая заслуга Олимпиады в том, что они привезли не только драматические спектакли, но и всю эту клоунскую программу, уличные театры и так далее. Для нас это непривычно, мы никогда не имели опыта таких зрелищ. Я думаю, что летние месяцы, сад "Эрмитаж", белые, черные и цветные карнавалы, гулянья - это праздник. И счастливы те, которые бывали в Авиньоне, когда весь маленький Авиньон превращается в такой сад "Эрмитаж". Конечно, в Москве так невозможно, но хотя бы десятая часть этой атмосферы получилась и здесь. Я думаю, что это замечательно. Замечательно, что они привезли знаменитый Театр "Зингаро". Всемирно известный Бартабас впервые приехал сюда (он, конечно, уже бывал и снимал кино, но его появление с лошадьми наделало шороху).

К.ЛАРИНА: У меня от этого спектакля был шок в хорошем смысле. Я такого не видела никогда. Мы привыкли воспринимать цирк, когда джигитовки по кругу.

Е.УФИМЦЕВА: Ксюша, а Вы не видели клип "Затмение" из предыдущего его спектакля?

К.ЛАРИНА: Нет.

Е.УФИМЦЕВА: Он был, что ли, более яркий. Но прелесть "Триптиха", сама история этого спектакля посвящение коню Зингаро, которого так любил Бартабас, и который так трагически погиб практически на сцене это очень романтическая история.

К.ЛАРИНА: А если говорить о драме?

Е.КОНОВАЛОВА: Собственно, я вряд ли буду оригинальной - конечно, заключительная часть Олимпиады меня натолкнула на такую мысль, что если бы Шекспир мог посмотреть на все это, он мог бы сказать "весь мир театр". Это был тот случай, когда все было праздником, этот праздник был как бы рассыпан в воздухе. Было ощущение, что здесь что-то происходит, и твоя причастность к этому тебя как-то тонизировала. Поэтому вся полунинская программа и особенно закрытие, по-моему, могли сравниться только с "До свидания, наш ласковый мишка" в 1980 году. А если говорить о драме, то меня лично убило обилие пьесы "Чайка" это невозможно. Мне кажется, надо немного с "Чайкой" остановиться, есть много других прекрасных пьес. Но, тем не менее, было очень много разных "Чаек" и голландская, и украинская, и пара наших. "Отелло" Никрошца это такая Европа, для меня это было что-то близкое к кинематографу. Он настолько точен в своих режиссерских приемах, у него так все отточено и выверено. Додин, кстати, тоже этим отличается. Но надо сказать, что программа площадных театров затмила все то, что происходило до этого. Вдруг все погрузились в это, потому что все то, что касается драмы, мы не очень к этому имеем причастие. А здесь мы были вовлечены, мы были частью этого театрального праздника, ради которого такие вещи, мне кажется, и нужно устраивать.

Е.УФИМЦЕВА: Еще поразительно, как точно начали Олимпиаду - спектаклем Стреллера "Слуга двух господ". Спектакль совершенно изумительный. Какое было потрясение, когда на поклонах Феруччо, артист, который только что играл Арлекина кувыркался, жонглировал, бегал, - артист совершенно невероятной энергетики, снял маску, зал закричал. Потому что под этой маской было лицо 70-летнего человека. Это потрясающе.

Е.КОНОВАЛОВА: Вот ради таких моментов, наверное, и стоит заниматься этим.

К.ЛАРИНА: Как вы думаете, уважаемые Екатерины, почему сильно не прозвучала экспериментальная программа то, что показывалось в Центре Мейерхольда и в Школе у Анатолия Васильева? Это было очень плотно, много, но сильного эффекта на публику это не произвело.

Е.УФИМЦЕВА: Я думаю, что это было и не рассчитано на широкую публику. Это лабораторные вещи для тех, кто посвящен, кто интересуется, кто к этому имеет какое-то тяготение. Эта часть не рассчитана на поп- , масскультуру.

Е.КОНОВАЛОВА: Чем еще хороша эта Олимпиада тем, что каждый пытался найти что-то свое. Кому-то была интересна экспериментальная программа, кто-то ждал площадной программы, кто-то ходил исключительно на драму, кого-то привлекали такие вещи, как "Полифония мира" Гинкаса. Она тем и прекрасна она собой олицетворяла весь спектр театральной жизни, который сейчас существует. А мое субъективное мнение зритель уже немножко устал от болезни, потому что в большинстве своем экспериментальная программа - это немного вывороченное восприятие. А вывороченное восприятие сейчас окружает нас везде, и люди уже подустали. Хочется праздника, чтобы было красиво, чтобы тебя это эмоционально трогало, чтобы была возможность и поплакать, и посмеяться. Мы уже давно забыли, что значит плакать и смеяться в театре, зрители тоже стали как критики - стали рассуждать, держит или не держит актер мизансцену, правильно или неправильно, сыграл или не сыграл. Мне кажется, это должно перестать интересовать зрителя. Его так замучили этим изыском, что он сам превратился во что-то такое искусствоведческое. Нужно легче относиться к этому, и на Олимпиаде, мне кажется, нам дали такую возможность.

К.ЛАРИНА: Номер нашего пейджера 974-22-22, абонент "Эхо Москвы". Пожалуйста, присылайте ваши вопросы и ваши театральные впечатления. Естественно, к Кате Коноваловой уже много вопросов по поводу изменения эфирной сетки когда и где искать программу "Театральный понедельник" в следующем сезоне?

Е.КОНОВАЛОВА: На самом деле, я не знаю ответа на этот вопрос. Я не знаю, как будет строиться эфирная сетка канала "Тв-6", начиная с осени. Я сейчас нахожусь в отпуске, который мне благосклонно предоставило руководство, за что я очень благодарна, потому что год был очень тяжелый. Но, по крайней мере, условия за и против того, чтобы мы продолжали выходить на "ТВ-6" примерно в равной степени одинаковые. Пока ничего определенного я сказать не могу, к этому разговору, я думаю, мы вернемся только в конце месяца.

К.ЛАРИНА: Во всяком случае, Евгений Киселев во многих своих интервью всегда упоминал программу "Театральный понедельник" как одну из лучших передач канала, которая обязательно останется в сетке.

Е.КОНОВАЛОВА: Вы знаете, есть очень много объективных причин, и эта как раз одна из них. Но существует и масса субъективных причин, и все это довольно сложно. Я надеюсь, что мы в сентябре встретимся со зрителем на привычной кнопке и в удобоваримое время. Но все, что от меня зависит, я стараюсь делать.

К.ЛАРИНА: Давайте теперь уже вернемся к московским премьерам, к тому, что было представлено московским зрителям еще до Олимпиады. Что для вас оказалось самым интересным, и, с другой стороны, что для вас явилось полным разочарованием?

Е.УФИМЦЕВА: Вы знаете, Ксюша, разочарований гораздо больше, но начнем с другого. Мне кажется, что, тем не менее, сезон был очень удачным. Хороший спектакль ведь штучный товар. Я очень часто в последнее время прихожу в театр, сижу и думаю: "Боже мой, это прошлый век". Сейчас смотришь, как играют артисты, как поставлен спектакль, и кажется, что это уже ушло навсегда. И из этого всего очень резко выделяется, на мой взгляд, несколько спектаклей и лидирующий среди них захаровский "Шут Балакирев". Марина Райкина написала, что это прорыв. Я думаю, что на сегодняшний день это очень большая победа Марка Захарова - и по мысли, и по философии, и по тому, как работают артисты, и по тому, как сделаны декорации. Мне очень нравится этот спектакль.

К.ЛАРИНА: Меня там совершенно потряс Олег Янковский, я его таким никогда не видела.

Е.УФИМЦЕВА: Меня поразило, что он на сцене гораздо больше ростом, чем в жизни. Олег Иванович становится гораздо крупнее, его Петр выше, чем он, крупнее, чем он. Но нельзя не сказать, что и Саша Захарова совершенно поразительно сыграла в этом спектакле.

К.ЛАРИНА: Не согласна, я бы как раз внесла это в разряд своих личных разочарований, хотя Саша Захарова и получила премию "Хрустальная Турандот" как лучшая артистка. Сейчас попробую объяснить. Когда она появляется в первом акте рядом с Олегом Янковским, шумная, яркая, такая фурия, очень остроумная все замечательно. Но во втором акте, который надо уже тянуть и играть, Олег Янковский отрывается очень сильно. Он очень далеко от нее уходит, и это сразу чувствуется для меня, во всяком случае. Я не увидела развития в ее работе.

Е.УФИМЦЕВА: Театр искусство очень субъективное.

Е.КОНОВАЛОВА: Я должна сказать, что при том, что это замечательный спектакль, он очень захаровский. И для меня никаких открытий в том плане, что я увидела что-то новое, не было. Я это говорю, ни в коем случае, не в уничижительном смысле. Это классный захаровский спектакль с очень узнаваемыми актерскими работами. Никто не пытался перепрыгнуть выше головы и сыграть что-то другое. Весь этот цвет "ленкомовских" звезд вполне узнаваем и вполне привычен, и то, что зрители встречают и провожают аплодисментами каждую сцену, лишний раз доказывает, что зритель видит то, что он хочет видеть. Я думаю, что если бы при данном актерском раскладе вдруг Марку Анатольевичу Захарову что-то захотелось поменять поменять местами, скажем, Збруева и Караченцова или Лазарева и Янковского может быть, было бы больше остроты и новизны. При том, что работы, действительно, классные. Что тут говорить: эти артисты ниже определенного уровня просто не могут опуститься. Здесь собрана такая труппа, что неудобно даже говорить. Но для меня первым номером в этом спектакле стал молодой актер Сережа Фролов, который замечательно сыграл главную роль. И если бы какой-то другой мальчик на его месте эту роль провалил, сразу возникли бы вопросы, а почему спектакль называется "Шут Балакирев", о чем собственно речь. Он в этой компании, от которой можно было просто убиться, не дал себя ни отодвинуть, ни затоптать. И я считаю, что громаднейшая удача этого спектакля это именно Фролов. И дай бог, чтобы он пошел так и дальше. Вот в этом удивительная заслуга Захарова и как режиссера, и как педагога.

К.ЛАРИНА: Безусловно, уход Григория Горина из жизни переставил акценты в этом спектакле. Наверное, он был бы другим, если бы он был жив. Это тяжело смотреть. Это видно по многим артистам, для которых имя Григория Горина это не просто так. Это человек театра, человек "Ленкома", человек, который сделал его вместе с Захаровым.

Е.КОНОВАЛОВА: Мне кажется, что Захарову удалось сохранить горинскую интонацию.

Е.УФИМЦЕВА: Бесспорно. Трагично, что Горина нет с нами, но его творчество, его дело находит новые выходы, оно развивается, оно вызывает отклики. Ему удалось своим творчеством пережить свою жизнь, остаться в памяти и продолжать развиваться. Это поразительная вещь.

Е.КОНОВАЛОВА: И это, безусловно, заслуга и Марка Анатольевича, и актеров, которые много времени с ним просуществовав, уже точно знают, что бы он вложил в ту или иную фразу, сидя на репетиции. Мне кажется, что это как раз немаловажно.

К.ЛАРИНА: Короче говоря, спектакль надо смотреть я обращаюсь к нашим слушателям - обязательно. Попробуйте в следующем сезоне заранее купить билеты (если побеспокоиться года за три). Давайте немного отмотаем назад. Что у нас еще было?

Е.УФИМЦЕВА: Еще было 3 грандиозных спектакля Петра Наумовича Фоменко. Один лучше другого. Это абсолютное наслаждение по тонкости работы с артистами, по решению каких-то театральных вещей. Это опять же театр 21 века. Там три спектакля: "Семейное счастье", "Одна абсолютно счастливая деревня" и "Война и мир", сцен начала.

К.ЛАРИНА: Как сформулировать феномен театра Фоменко, ведь особой пиротехники там нет?

Е.КОНОВАЛОВА: Петр Наумович очень подробный режиссер. И мне кажется, что немаловажная заслуга успеха его театра в том, что это очень локальная сцена. На этой сцене можно увидеть и разглядеть все кружевные узоры. Это так подробно. Это так близко и так глубоко. Играй они в театре Российской Армии при всех тех же раскладах, мы, к сожалению, были бы лишены наблюдения этого макраме. А здесь все очень гармонично. Плюс, это мое убеждение, успех зависит в немаловажной степени оттого, что Петр Наумович работает со своими учениками. Это очень важный момент, потому что он пестует их со студенческой скамьи, и он абсолютно точно представляет, от кого и сколько он может потребовать, и максимум этого они всегда выдают.

Е.УФИМЦЕВА: Это не совсем так. Все-таки Петр Наумович работал и в "Сатириконе", ставя с Константином Райкиным "Великолепный рогоносец", и с Вахтанговским театром "Без вины виноватые". Там тоже маленькая сцена, маленькое пространство. А что касается "Семейного счастья", мне казалось вообще чудом, что сегодня Толстой может смотреться захватывающе. Мне казалось, что сейчас Толстого стало трудно читать, мне во всяком случае. А здесь взмах ресниц, интонация. Причем совершенно замечательны и Тарамаев, и Кутепова, которые играют главные роли. И в то же время Петр Наумович удивительно театрален, потому что то, как он решает "Войну и мир", с одной стороны, может быть, нагло, неожиданно, потому что представить себе "Войну и мир" на сцене театра очень трудно, но, с другой стороны, это изумительно.

Е.КОНОВАЛОВА: Мне кажется, это изумительный дар иметь возможность прочитать роман в спектакле. Это очень сложно. Мы знаем примеры очень подробных и многослойных переложений на сцену прозы.

К.ЛАРИНА: Например, если вспомнить не очень удачный опыт Сергея Женовача, когда он делал "Идиота". Это, как говорит Фокин, был такой диванный Достоевский.

Е.КОНОВАЛОВА: Совершенно верно. Здесь все зависит от внутренний готовности это переложить на сценический язык. Иногда, мне кажется, режиссер берется за какое-то произведение, его увлекает то, что заложено в литературном смысле, но то, что можно перенести через драму, он не очень хорошо себе представляет с самого начала. В процессе начинаются какие-то метания, и в результате получается довольно тяжелое перелистывание романа, которое зрителю очень трудно выдержать.

К.ЛАРИНА: Безусловно, мы с вами не успеем назвать все, что осталось в памяти за завершившийся сезон. Среди событий, наверное, стоит отметить, во-первых, появление Резо Габриадзе в Москве со своим спектаклем "Сталинградская битва", и, во-вторых, Евгения Гришковца, который в этом сезоне сильно прозвучал как автор-исполнитель.

Е.УФИМЦЕВА: Да, это, конечно, особая личность.

К.ЛАРИНА: Давайте о нем поговорим. Что вы видели, и что можно вообще сказать по этому поводу? Это, действительно, новое направление в театре?

Е.КОНОВАЛОВА: У меня, к сожалению, мало, что сказать, потому что это не мой театр абсолютно. Я в этом смысле человек довольно консервативный, я все-таки люблю, когда театр - это театр. А автор-исполнитель, певец-композитор это я не очень люблю, я тогда лучше Юрского послушаю. Но то, что он человек одаренный, и он ищет возможность выразиться через литературу, через актерскую игру, это находит отклик у огромного количества людей, и это правильно. Я посмотрела "Как я съел собаку", и у меня нет потребности следить за его творчеством и ждать, что нового он придумает. Да, это интересно, но это не мое.

К.ЛАРИНА: Катюш, а у Вас?

Е.УФИМЦЕВА: Гришковец бесспорно талантливый человек, но правильно сказала Катя этот талант кому-то близок, а кому-то неприемлем. Про Гришковца уже сказано, и я хотела бы еще кое-что назвать. В этой же резко экспериментальной и неожиданной струе появился спектакль опять же "Чайка", Желдока. Желдок режиссер с Украины, который приехал сюда по приглашению. Это интересно, это очень дерзко.

Е.КОНОВАЛОВА: Очень интересно, но очень странно. Я не в плохом смысле, но уже хочется, как я уже говорила, немножко затратиться эмоционально. Я мечтаю увидеть пьесу Чехова "Чайка", когда я пойму, о чем там идет речь, из-за чего столько театральных поколений ничего кроме этой пьесы, по большому счету, не видят. Это вершина, это пик коммунизма, это Эверест. Я видела очень любопытные режиссерские изыски, я видела очень любопытные актерские экзерсисы, но я не увидела за этим истории. Может быть, такой задачи и не стояло, я не знаю.

К.ЛАРИНА: А вы можете объяснить слушателям, из чего состоит этот спектакль? Чем он так интересен?

Е.УФИМЦЕВА: Из экспериментов, из попыток найти какие-то другие невербальные способы передачи. Интересно решено сценическое пространство.

К.ЛАРИНА: А артисты как артисты там что-нибудь делают?

Е.УФИМЦЕВА: Конечно. Пьеса сокращена, выбраны какие-то определенные моменты. Очень много решено на паузах, монологи очень сильно сокращены, но, тем не менее, это любопытно и вызывает эмоциональные вещи. Они работают не обязательно на рациональном, они иногда работают на подсознании - на гремящие банки, на какие-то звуки. Там потрясающе сделана фонограмма. Я боюсь, что нам тут времени не хватит рассказать, как это сделано, лучше посмотреть.

Е.КОНОВАЛОВА: Иногда у актеров бывают очень мощные прорывы. И я себе задавала вопрос: "Это все-таки Желдок, или это они сами?" Когда я увидела, как работает Володя Симонов в этом спектакле, я подумала, что он играет на предел своих возможностей. Я таким его не видела никогда, хотя слежу за ним очень давно, за всеми его работами. Может быть, он помог ему, в этом смысле, освободиться и высвободить перед зрителем то, что он никогда в жизни не открывал. Если это так, тогда это, действительно, очень высоко.

Е.УФИМЦЕВА: Желдок вообще очень эпатажный человек, но он не лишен своего остервенелого поиска. Я думаю, что такие эксперименты тоже имеют право на жизнь.

Е.КОНОВАЛОВА: Безусловно.

Е.УФИМЦЕВА: Прелесть в том, что это разнообразно. Но совершенно точно, что ты на это смотришь и никогда не думаешь, что это театр прошлого века.

К.ЛАРИНА: Мы не говорили с вами про "Номер тринадцать", я хотела это приберечь на финал. Не знаю, согласитесь вы со мной или нет, но мне кажется, что все-таки табаковский МХАТ имени Чехова так и не открылся в этом сезоне.

Е.УФИМЦЕВА: Я думаю, что, во всяком случае, жизнь затеялась. И то, что они делают, и "Девушки "Битлов", и "Номер тринадцать" - таким образом, они пытаются привлекать публику, пытаются омолодить свою публику.

Е.КОНОВАЛОВА: Я уверена, что сезон открылся. Я уверена, что если Володя Машков сделает в театре спектакля три, то здесь можно будет говорить уже о какой-то другой жизни. Он очень актерский режиссер, и, попадая к нему в руки, артисты чувствуют себя счастливыми, это, действительно, так. Извините, пожалуйста, Женя Миронов работал у многих режиссеров, но такой филигранной работы я не видела уже давно. Здесь он меня просто убил. И потом, что скрывать, "Смертельный номер" по-прежнему остается вершиной и режиссерской, и актерской, и ансамблевой. И я хочу пожелать Володе: Вова, если ты меня слышишь, поиграй еще чуть-чуть, поработай артистом.

К.ЛАРИНА: Катя, ты кого-то хотела вспомнить?

Е.УФИМЦЕВА: Я просто хотела бы сказать про спектакли ТЮЗа - нечестно ничего не сказать. Во-первых, последняя премьера Генриетты Яновской "Свидетель обвинения" по Агате Кристе. Мне кажется, что это изумительный спектакль для всех. Он стильный, он очень красиво сделан, он очень ироничный, пластичный, очень элегантный. Художник там Сергей Бархин, художник по костюмам - Бархина. Это настоящая Агата Кристи. До последней секунды ты следишь за сюжетом и не знаешь, чем это закончится. Там любовь, убийства, но при этом такая ирония как мы воспринимаем Англию. Сочетание всего этого приводит к тому, что это спектакль, на который легко может идти любой человек и получать удовольствие. И спектакль Кама Гинкаса "Черный монах". Мне кажется, что этот спектакль может войти в лучшие спектакли. И "Счастливый принц". Я думаю, что этот театр очень сильно в последние годы звучит в театральной панораме Москвы, но о нем меньше говорят по каким-то причинам. Но спектакли чрезвычайно интересные, и мне хотелось их упомянуть обязательно.

Е.КОНОВАЛОВА: А я еще хотела сказать только о Роберте Робертовиче Стуруа, который мне подарил в этом сезоне лучший спектакль за последние 10 лет. Это "Двенадцатая ночь". Это для меня было откровенным потрясением, я увидела для себя идеальный театр со всеми составляющими с режиссурой, с музыкой, с сценографией, с потрясающим актерским ансамблем. Такого я не видела на наших сценах уже очень давно. Я с этим ощущением живу с февраля, когда была премьера, и каждый раз, когда я вижу на московской сцене что-то удручающее, я думаю, что есть спектакли Стуруа.

К.ЛАРИНА: И в конце я скажу как молодая мать. К сожалению, мне не хватает в Москве хороших детских спектаклей. В детском театре, который опять же молодежный, есть какие-то интересные работы, но очень редкие. Ужасно, когда "Аленькому цветочку" уже 80 лет, а "Золушку" помнит еще моя бабушка. Это ужасно, поэтому я хочу пожелать всем нашим режиссерам, чтобы они вспомнили, что у нас есть прекрасные дети, которые хотят любить театр.

Е.УФИМЦЕВА: Не забудьте, есть изумительный крошечный театр "Тень". Совершенно прелестный. К сожалению, он может вместить очень маленькое количество детей. Но то, что делают Майя и Илья, это просто чудо.

К.ЛАРИНА: Мне кажется, что у нас сегодня получился удачный разговор, и я предлагаю встретиться в том же или расширенном составе, Марину еще позовем, уже в сентябре и поговорить уже об ожиданиях, что тоже интересно. Спасибо, желаю вам удачи, до встречи. Итак, напомню еще раз. Наши сегодняшние гости Екатерина Коновалова, ведущая программы "Театральный понедельник", и Екатерина Уфимцева, ведущая программы "Театр+TV". Спасибо, до встречи в театре.