Дело Ханссена, обвиненного в шпионаже в пользу СССР и России; - перспективы введения в России "сделок с правосудием". - Виктор Похмелкин - Интервью - 2001-07-06

6 июля 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Виктор Похмелкин, зам. председателя комитета ГД по законодательству.

Ведущая эфира Марина Королева.

М. КОРОЛЕВА - Мы говорим сегодня, прежде всего, о т.н. деле Ханссена. Позвольте, я напомню нашим слушателям немного об этом деле. Ханссен, который обвиняется, как известно, в шпионаже в пользу СССР, а потом и России, был арестован в феврале этого года как раз по обвинению в шпионаже. По утверждению властей США, он вел свою деятельность еще с 1985 года, хотя в последнее время появились подозрения в том, что он впервые контактировал с КГБ еще в 1979 году. Многие эксперты назвали дело Ханссена вообще самым серьезным провалов ФБР за всю историю. Как стало известно сегодня, Ханссен, который находится сейчас под арестом, согласился дать признательные показания в обмен на отказ властей требовать для него смертной казни. Администрация США решила отказаться от требования вынесенного судебного приговора, и теперь Ханссену грозит пожизненное тюремное заключение. Вот, получается такая сделка с правосудием. Что скажите по этому поводу, как законодатель, юрист, правовед?

В. ПОХМЕЛКИН - В США давно уже есть подобный институт, когда подсудимому предлагается дать признательные показания, т.е. признать себя виновным в совершении преступления, в котором он обвиняется, в обмен на более упрощенную процедуру рассмотрения его дела и более мягкое наказание. В нашем законодательстве этот институт появится очень скоро. Мы недавно приняли УПК РФ во втором чтении, где как раз впервые вводится подобного рода соглашения. Правда, мы пока не распространяем это на тяжкие и особо тяжкие преступления, т.к. шпионам из США не грозит у нас подобного рода сделка. В общем, мне этот институт представляется сомнительным, хотя многие работники правоохранительных органов приветствуют его. Это облегчает им жизнь. Вместо такой трудной процедуры в рамках состязательного процесса, где надо доказывать вину, собирать доказательства, привлекать свидетелей в общем, добился признания и на этом собственно все закончилось.

М. КОРОЛЕВА - Но тут проблема в том, как я поняла, читая сообщения о деле Ханссена, дело в том, что на самом-то деле, кроме того, что он признает себя виновным, он берет на себя довольно много обязательств. Т.е. он должен сотрудничать со следствием, участвовать в допросах и проверках агентов ФБР и ЦРУ, при их проверках на детекторе лжи и т.д. За это его семья получает определенные, если не льготы, то часть его пенсионных выплат. Но ему еще придется довольно много поработать на следствие.

В. ПОХМЕЛКИН - Да, конечно, тем более по делу о шпионаже одного признательного показания мало. Естественно, что обвинение интересует многие обстоятельства этой шпионской деятельности. Поэтому очевидно, что от Ханссена потребуют дать показания в отношении всех его связей, людей, с которыми он контактировал. И я думаю, что в результате многое вскроется.

М. КОРОЛЕВА - Напомню номер нашего эфирного пейджера: 974-22-22 для "Эха Москвы". Присылайте ваши вопросы. Мы говорим сейчас о шпионском деле Роберта Ханссена, а потом, я думаю, мы перейдем и к другим проблемам, и к амнистии, и к реабилитации генерала Власова, и к более общей правовой проблематике, т.к. Виктор Похмелкин представляет у нас думский комитет по законодательству. Но вот тут возникает такой вопрос. Фактически человек делает такое признание собственно вины в данном случае просто под прямой угрозой смертной казни. А что, если он себя оговорил?

В. ПОХМЕЛКИН - Да, такая опасность, конечно, есть. И хотя американское законодательство, теперь вот и наше, содержат целый ряд гарантий того, что это делается добровольно, скажем, это признание должно даваться в присутствии адвоката обязательно, который подтверждает его публично. Но, тем не менее, такая угроза все равно есть. Но американское правосудие все-таки имеет гораздо большие демократические традиции, там более сильное гражданское общество, и суд гораздо более независим, чем у нас. И в этом смысле, мне кажется, меньше оснований опасаться самооговора. Вот что касается наших условий, то здесь такие опасения гораздо более реальны. Именно поэтому мы пока не пошли на то, чтобы распространять этот институт соглашения о признании на тяжкие и особо тяжкие преступления. Но есть еще одно отличие. По нашему законодательству мы допускаем пересмотр обвинительного приговора, если он вынесен на основании вот этого признания. Насколько мне известно, в американском законодательстве такой возможности не предоставлено. Т.е. сделка о признании оспариванию затем со стороной защиты не подлежит.

М. КОРОЛЕВА - Т.е. если конкретизировать в данном случае, если Ханссен в результате получает пожизненное заключение, то даже если через 5 лет в результате показаний каких-то новых свидетелей выяснится, что он на самом деле не был виновен, а просто оговорил себя, опасаясь смертной казни, то он все равно пожизненно останется в тюрьме?

В. ПОХМЕЛКИН - Практически так. Тем более, что это, в общем, дело прекращается и возобновлению не подлежит, потому что свидетельские показания можно давать по делу, которое еще не прекращено. А здесь просто никто не будет принимать никакие показания во внимание, исходя из того, что вынесен обвинительный приговор на основании сделки о признании. Кстати, пожизненное заключение отнюдь не неизбежно, т.к. в американском законодательстве, так же, как и в нашем, есть некая вилка. Это максимально жесткое наказание, которое может получить Ханссен. Но там вполне возможны и какие-то длительные сроки лишения свободы, но все-таки четко обозначенные.

М. КОРОЛЕВА - Но вы говорите о том, что дело закрывается. Это правда. Но если через несколько лет открывается некое новое шпионское дело, ловят еще одного агента ФБР, который сотрудничал с некой разведкой, и вдруг в результате его показаний выясняется, что никакой не шпион Ханссен. Вот он говорит что вы, ребята, я все про это знаю, вот он просто себя оговорил. Что в данном случае будут делать?

В. ПОХМЕЛКИН - В данном случае возможно применение института помилования вполне. Такое право есть у губернаторов штата по делам федерального значения, у президента США. Но в этом смысле есть некое упрямство и упертость американского законодательства, если можно так сказать. Так же, как для них невозможен пересмотр оправдательного приговора, вынесенного судом присяжных все, не подлежит пересмотру, даже если выяснится потом, что он виновен, его к ответственности привлечь уже нельзя. Точно так же и здесь когда вынесен приговор на основании сделки о признании, и что бы дальше не происходило, пересмотру такой приговор не подлежит.

НОВОСТИ.

М. КОРОЛЕВА - Если можно, чуть подробнее о том, как в нашей судебной практике, в наших законах как-то вот есть ли такой момент? Вы сказали, что он появился только в новом УПК, недавно принятым ГД. А как вообще раньше-то, в практике как это происходило?

В. ПОХМЕЛКИН - Вы знаете, если рассмотреть еще историю советского уголовного процесса, то на определенной стадии, особенно в 30-е годы, существовала теория небезызвестного Вышинского, который был тогда Генпрокурором, о том, что по делам о государственных преступлениях, к которым относится и шпионаж, признание вины является царицей доказательств. Т.е. это означает, что если получено признание вины человека, дальше можно процесс не проводить, другие доказательства во внимание не принимать. И это автоматически означало, что обвиняемому будет вынесен смертный приговор, причем даже не в рамках суда, а решением пресловутой тройки. Затем в 60-е годы, в период оттепели, эта теория была пересмотрена, естественно, и признание вины стало рассматриваться как одно из доказательств. Сейчас новая попытка, но, конечно, не в редакции Вышинского. Речь идет о преступлениях, не являющихся тяжкими или особо тяжкими. И там, где, естественно, в присутствии адвоката под определенные гарантии человек в очевидных случаях признает себя виновным. И тогда процедура рассмотрения дела является более упрощенной, более короткой. Все те стадии, которые обычно проходит уголовный процесс, здесь не требуются. Приговор обвинительный выносится, наказание смягчается с учетом того, что дано признание и чистосердечное раскаянье имело место. Но, в отличие, опять же, от американского правосудия, мы допускаем возможность пересмотра такого рода приговора в сторону его смягчения и даже полной отмены, если будет выяснено, что произошел самооговор, если обнаружится, что на самом деле человек не был виновен в совершении этого преступления, в котором он признался. Мы в этом смысле гуманнее, чем законодатели США.

М. КОРОЛЕВА - Как это у нас, кстати, называется?

В. ПОХМЕЛКИН - Соглашение признания вины, т.е. практически точно так же. Просто на американском сленге слово "сделка" не несет такой негативной нагрузки, как это имеет место у нас. Хотя термин "сделка" гражданским законодательством широко используется, но в уголовном процессе это выглядит не очень хорошо. Поэтому мы решили использовать термин "соглашение", который выглядит более предпочтительно.

М. КОРОЛЕВА - Согласитесь, что в американском варианте действительно получается в прямом смысле слова сделка: я им признание вины, они мне смягчение наказания. У нас это тоже так?

В. ПОХМЕЛКИН - У нас точно так, да. И упрощенная процедура, и смягчение наказания. У нас ведь еще какое значение это имеет? Допустим, если речь идет о преступлении, где человек содержится под стражей, сокращение процедуры рассмотрения дела означает, что он будет направлен в места лишения свободы, где, конечно, тоже не сахар, но там условия не столь ужасны, как в наших следственных изоляторах. Т.е. это имеет еще очень важный смысл, чтобы сократить сроки содержания человека под стражей. Применительно к американскому правосудию, эта проблема так остро не стоит.

М. КОРОЛЕВА - Не считаете ли Вы, что в наших условиях это может привести к определенного рода злоупотреблениям?

В. ПОХМЕЛКИН - Может

М. КОРОЛЕВА - К давлению со стороны следователей, например?

В. ПОХМЕЛКИН - Есть такая опасность, вне всякого сомнения. Поэтому мы обсуждали этот вопрос много раз. Я, кстати, не поддерживал эту идею с самого начала. В конце концов, мы ограничили, повторю это преступления, не являющиеся тяжкими, и, в общем, мы посмотрим, как пойдет практика. При наличии мало-мальских злоупотреблений, конечно, я считаю, что законодатель в Думе обязан вносить изменения в законодательство, чтобы либо этот институт полностью отменить, либо предусмотреть дополнительные гарантии того, чтобы все-таки не было произвола со стороны правоохранительных органов в отношении обвиняемых.

М. КОРОЛЕВА - Если говорить двумя словами, как вы считаете, это шаг вперед или шаг назад внесение такого пункта?

В. ПОХМЕЛКИН - Как ни странно, это может быть и шагом вперед, и шагом назад. Все зависит от того, как будет эта норма применяться.

М. КОРОЛЕВА - Т.е. опять-таки закон что дышло?

В. ПОХМЕЛКИН - Нет, просто если рассчитывать на профессионального правоприменителя, то это шаг вперед, вне всякого сомнения. Но если иметь в виду, что этой нормой может воспользоваться недобросовестный следователь, лицо, проводящее дознание, то, конечно, это может привести к некому усилению негативных тенденций в нашем уголовном процессе. Но т.к. речь все-таки идет об очевидных преступлениях и не являющихся тяжкими, т.е. там, где не грозят большие сроки лишения свободы, то мне кажется вполне допустимым посмотреть, как эта норма будет работать.

М. КОРОЛЕВА - Представим себе, что речь идет о сфере экономических преступлений. Как известно, у нас с этим дела обстоят, ой, как нехорошо. И вот там-то как раз возможно и давление со стороны следствия, и склонение к самооговору человека. Ему говорят мы тебе дадим 2-3 года, посидишь, потом выйдешь, хорошо, а сейчас признай свою вину.

В. ПОХМЕЛКИН - Мне кажется, что за экономические преступления, не являющиеся тяжкими, подчеркиваю, а если тяжкие, то этот институт не будет применяться, так вот, за экономические преступления, не являющиеся тяжкими, вообще лишение свободы, как мне кажется, должно назначаться в исключительных случаях. Т.е. как раз здесь проще применить такое наказание как лишение права заниматься предпринимательской деятельностью. Нарушил какие-то установления, довольно серьезные, будучи предпринимателем лишаешься права заниматься бизнесом. Все большие штрафы, которые предусмотрены уголовным законодательством, можно и нужно применять. Не стоит здесь злоупотреблять лишением свободы. Так что здесь другая проблема. Конечно, мы, в общем, в уголовном законодательстве стараемся всегда эти альтернативные виды наказаний предусмотреть и ориентировать судебную практику на то, чтобы лишение свободы было исключительной мерой наказания по таким делам. А если человек не лишается свободы и не содержится под стражей, то, в сущности, опасности той, о которой вы говорите, нет, или она не столь серьезна.

М. КОРОЛЕВА - Мы переходим к следующему вопросу, который, естественно, напрямую является продолжением вот этого, о котором мы говорили до сих пор. Человек признал свою вину, допустим, попал в места лишения свободы, дальше он там несколько лет отбыл. И вот попал под амнистию. Как известно, вчера Конституционный суд аннулировал сразу 2 акта ГД, которые были приняты к 55-летию Победы, это амнистия. И вот пришел вопрос на пейджер: "Как понимать решение Конституционного суда об отмене постановлений ГД об амнистии?"

В. ПОХМЕЛКИН - Я хочу напомнить нашим слушателям, в чем суть дела и что вызвало такую реакцию Конституционного суда. И почему вообще поступило обращение туда. История такова. ГД принимало обычное постановление об амнистии, которое уже много раз принималось. Но отличие этого документа состояло в том, что практически впервые за многие годы под амнистию попали лица, совершившие особо тяжкие преступления. В том числе и такие, как умышленное убийство при отягощающих обстоятельствах. Эти люди имели боевые ордена, участвовали, скажем, в боевых действиях в Чечне, в Афганистане, либо инвалидность. Причем так случилось, что эта поправка прошла во втором чтении, на нее не все обратили внимание. А когда документ уже был принят и введен в действие, я хочу напомнить, что постановление об амнистии принимается исключительно ГД, здесь ни президент, ни Совет Федерации вмешаться и отменить его не могут, обнаружилась вот эта вот норма. Это вызвало довольно большое негодование, в том числе, в правоохранительных органах, Генпрокуратура обратилась в ГД с тем, чтобы внести поправку, изменение в это постановление об амнистии, не распространять его на указанных лиц. И Дума послушалась этого предложения, внесла такую поправку. Кстати, вопреки мнению очень многих юристов, в том числе, и моему. Да, Дума может ошибиться, распространив амнистию на тех людей, которые ее не заслуживали, такое вполне возможно. Но это не значит, что прощение, которое дано государством, нужно забирать назад. Представляете себе, человека уже объявили амнистированным, более того, его уже выпустили на свободу, если он находится в местах лишения свободы, а теперь говорят нет, извини, дорогой, давай-ка назад. На самом деле, у нас в места лишения свободы можно попасть только на основании судебного приговора. Здесь приговора не было, коль скоро тебя уже освободили от отбывания наказания. И я был глубоко убежден, что Конституционный суд отменит вот это второе постановление, что, собственно, и произошло.

М. КОРОЛЕВА - Но он отменил и первое.

В. ПОХМЕЛКИН - Оно действительно было признано не соответствующим конституции в этой части, и я с этим абсолютно согласен. Но было отменено одновременно и первое, и вот здесь я еще в окончательное развернутое постановление Конституционного суда не видел, но в общем и целом мотивировку представляю. Там есть ссылки на регламент, на такие мелкие нарушения, которые были допущены ГД. Мне кажется, что вот здесь Конституционный суд допустил ошибку. Понятно, что его решение никто сейчас опровергнуть не может, но реально реализовать его тоже невозможно, потому что ведь и сам Конституционный суд вынужден был признать да, постановление Думы не соответствует конституции, но те люди, на которых амнистия уже распространена, они, естественно, назад возвращены не могут и снова за то же самое преступление не подлежат наказанию. А вот те, кто опоздал, так случилось

М. КОРОЛЕВА - А как это может быть, что люди опоздали?

В. ПОХМЕЛКИН - Бывает и такое, к сожалению. Понимаете, ведь это очень опасный прецедент, опять же, когда признается неконституционным постановление об амнистии. Причем не потому, что это постановление противоречит какой-то норме конституции напрямую, а очень опосредованно ссылаясь на регламент, на какие-то общие

М. КОРОЛЕВА - Подождите, передо мной есть одно из возражений, по крайней мере, Конституционного суда, из сообщения агентства "ИТАР-ТАСС": "проанализировав первое постановление об амнистии, КС подтвердил, что оно не увязывало этот акт с тяжестью преступления. Здесь ГД фактически поставила под угрозу правопорядок и общественную безопасность" - обвинение очень серьезное.

В. ПОХМЕЛКИН - Это не дело Конституционного суда, понимаете. КС может констатировать формальное нарушение Конституции. Вот статья Конституции, вот часть, пункт этой статьи не соответствует постановлению об амнистии. Ссылка на общий правопорядок, на несоответствие тяжести преступления недопустимы в постановлениях Конституционного суда. Это вопросы целесообразности. Их можно оценить, но Конституционный суд оценивает только правовую сторону документа. А вопрос целесообразности сугубо на рассмотрение парламента, ГД. Так что, я считаю, Конституционный суд повел себя здесь не как правовой орган, а как политический, если хотите. И это очень и очень опасно. Так что, как мне кажется, мы имеем дело с весьма серьезным прецедентом, когда Конституционный суд, который был должен выступать в качестве образца вообще правопослушания и следования конституционным нормам, сам вышел за пределы своих полномочий, начиная вторгаться в ту сферу, где его полномочия просто отсутствуют.

М. КОРОЛЕВА - Вопрос, что теперь делать? Вот, Селезнев сегодня сказал, что ГД может вернуться к рассмотрению постановления об амнистии. А вообще по закону-то как? После того, как КС принял такое решение отменил оба акта об амнистии, что дальше?

В. ПОХМЕЛКИН - Вообще ситуация уникальная, конечно. Думаю, что мы будем сейчас думать, что делать, в том числе и в комитете по законодательству будем обсуждать эту ситуацию, что-то предлагать палате. Я думаю, выход здесь только один принять новое постановление об амнистии, может быть, даже в той же самой редакции, т.к., повторяю, здесь не выявлено КС конкретных нарушений, речь идет об общей оценке этого документа. Или, по крайней мере, внеся в него какие-то несущественные изменения, чтобы при этом не пострадали те люди, на которых раньше амнистия распространялась. Скорее всего, нам придется делать именно это, чтобы спасти ситуацию, потому что иначе действительно может возникнуть просто патовая ситуация что делать с людьми, которые на самом деле подпадали под амнистию, а теперь решением КС этот процесс остановлен.

М. КОРОЛЕВА - Эта амнистия будет все та же, к 55-летию победы? Дата-то прошла уже.

В. ПОХМЕЛКИН - Собственно, видимо, это будет новая редакция. Вполне возможно, что дата не будет оговариваться. В конце концов, это дело ГД принимать амнистию просто так, приурочивать ее к какой-то дате. Это просто наша практика, а не то, что есть какое-то обязательное условие, что к конкретному сроку или празднику принимается акт об амнистии. Так что, скорее всего, мы предложим принять этот документ в новой редакции, но т.о., чтобы не ухудшить положение людей, которые раньше подпадали под амнистию.

НОВОСТИ.

М. КОРОЛЕВА - Давайте мы сейчас ответим на несколько вопросов наших слушателей. Например, Светлана Николаевна спрашивает: "Предполагаете ли вы как-то корректировать 158-ю статью: украл на 300 рублей или на 3 млн. срок один?"

В. ПОХМЕЛКИН - Это не совсем так, но, тем не менее, конечно, проблема со 158-й статьей уголовного кодекса, предусматривающей ответственность за кражу, есть. Мы уже вносили в нее изменения с тем, чтобы дифференцировать наказание, чтобы не лишать свободы тех, кто совершает преступление впервые на небольшую сумму. Увы, резко против выступила Генпрокуратура, надавила на Совет Федерации, СФ нам этот закон отклонил. В результате согласования, там были еще и другие положения, в результате согласования, к сожалению, эту норму нам не удалось отстоять. Теперь осенью будем предпринимать очередную попытку, есть проект на эту тему. Надеемся, что нам все-таки удастся его реализовать. Я прекрасно понимаю мотивы, которыми руководствуется слушательница, задавая такой вопрос.

М. КОРОЛЕВА - Спрашивают, когда в уголовном кодексе будет введено понятие "пытка"? Когда с этим явлением у нас будет покончено?

В. ПОХМЕЛКИН - Ответственность за применение пытки, скажем, при допросе у нас предусмотрено и сегодня. Тем не менее, есть необходимость дать понятие пытки и непосредственно в тексте уголовного кодекса, усилить ответственность за действия, связанные с пытками. Такой проект внесен в ГД. На сентябрь предусмотрено первое чтение.

М. КОРОЛЕВА - Сегодня появилось сообщение о том, что главная военная прокуратура отказала в реабилитации генерала Власова. Там было сочтено, что и Власову, и еще 11, как там сказано, изменникам был вынесен приговор обоснованно, законно, и реабилитации они не подлежат. Понятно, что реабилитации посмертной. Стало быть, теперь дело передается в военную коллегию Верховного суда, и окончательное решение должно быть принято в августе. На эту тему есть несколько вопросов от слушателей. В частности, Нина Константиновна спрашивает: "Чем вызвана необходимость реабилитации генерала Власова?" - я думаю, что этот вопрос не совсем к Вам, но вот с правовой точки зрения эта ситуация?

В. ПОХМЕЛКИН - У нас есть закон о реабилитации жертв политический репрессий. В общем, родственники людей, которые могут считаться репрессированными, вправе возбудить эту процедуру. Если речь идет о человеке, который погиб, то все это делается посмертно. И окончательное решение, вы совершенно правильно сказали, принимает судебная инстанция. Я думаю, что суд разберется, решение вынесет. Что касается моей оценки, я считаю, что нельзя оправдать человека, который с оружием в руках воевал против своей страны, какими бы побуждениями при этом не руководствовался и помогая при этом, в общем, нацистскому государству.

М. КОРОЛЕВА - Алексей из Красноярска спрашивает: "А был ли реабилитирован анархист Нестор Махно?"

В. ПОХМЕЛКИН - Насколько я помню, Нестор Махно не был реабилитирован, потому что не был репрессирован. Он, насколько я помню, умер за границей, в Румынии, куда эмигрировал после того, как его повстанческие отряды были окончательно разбиты.

М. КОРОЛЕВА - Марианна спрашивает: "Можете ли вы с юридической точки зрения прокомментировать ситуацию вокруг радио "Эхо Москвы"?"

В. ПОХМЕЛКИН - Прежде всего, политическая оценка я целиком на стороне журналистского коллектива в этом конфликте. Но я на стороне журналистского коллектива и с правовой точки зрения. К сожалению, наши суды, разбирая подобного рода дела, так прямолинейно руководствуются гражданским законодательством, забывая, что все-таки есть действующий закон о СМИ. А этот закон содержит очень много специфических положений в регулировании, в том числе, и имущественных отношений внутри редакции газет, журналов, радио и телеканалов. Скажем, без согласия журналистского коллектива нельзя назначить главного редактора, нельзя утвердить устав редакции. Вот этот закон напрочь забыт, когда речь идет об имущественных спорах. Мне кажется, что это неправильно. И, в общем, я думаю, что мы в ГД должны будем принять определенные поправки в гражданское законодательство, которые его бы скорректировали бы в сторону учета этого специфического законодательства о СМИ. Поэтому, я полагаю, что у коллектива "Эха Москвы" есть не только все профессиональные, но и правовые основания отстаивать свои позиции, с тем, чтобы "Эхо Москвы" осталась независимой радиокомпанией.

М. КОРОЛЕВА - И последнее, это связано с сегодняшним решением ГД и тоже со СМИ было принято решение фактически ограничить возможность участия иностранного капитала в учреждении российских СМИ. Вы как к этому относитесь?

В. ПОХМЕЛКИН - Я отношусь к этому отрицательно. У нас есть свой проект, вместе с Петром Шелищем из "Яблока" мы внесли его в ГД о том, чтобы ограничить владение акциями до 25% любого инвестора, не обязательно иностранного. Нам кажется, что нужно провести демонополизацию информационного рынка, чтобы в руках одного юридического или физического лица не было более 25% акций теле- или радиоканала.

М. КОРОЛЕВА - Т.е. ни у кого контрольного пакета?

В. ПОХМЕЛКИН - Да. Это очень важно для независимости как раз таких редакций, журналистского коллектива. Такой проект есть, но его комитет по информационной политике отложил, а вот пустил вперед этот проект, который направлен сугубо против иностранных юридических лиц и граждан. А с моей точки зрения, не имеет никакого значения, кто вкладывает деньги в развитие информационного рынка, и не имеет значения, какая будет фамилия у монополиста в этой сфере, Смит или Иванов. Это совершенно не важно. Если речь идет о гарантиях независимости СМИ, а это самое главное, то надо оградить его от монополистического влияния любого гражданина, любой организации, независимо от их национального происхождения.

М. КОРОЛЕВА - Спасибо! Сегодня в прямом эфире был Виктор Похмелкин, зам. председателя комитета ГД по законодательству.