Автомобилизация России в записках современников ( с 1908 г. до наших дней) - Константин Шляхтинский - Интервью - 2001-06-30

30 июня 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Константин Шляхтинский - историк автомобилизма.

Эфир ведут Сергей Бунтман, Александр Пикуленко.

С. БУНТМАН - Мы сейчас отправляемся к истокам ХХ века.

А. ПИКУЛЕНКО - Век прошел, а Константин у нас человек интересный. Он собиратель вещей, для многих не нужных, не интересных, а для него, и, как мне показалось, и для многих людей, интересующихся не только автомобилем, он собирает путевые заметки автомобилиста.

С. БУНТМАН - Слава богу, ты сказал, что конкретно, а то у тебя сначала получился какой-то авто-Плюшкин, а потом ты все-таки пояснил.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Может, в этом что-то и есть.

А. ПИКУЛЕНКО - Костя по всем местам бегает, ходит и выискивает такие заметочки, кто что написал. Хотя я сказал, что сейчас этот жанр, по-моему, себя исчерпал.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Я не совсем согласен с таким утверждением.

С. БУНТМАН - Давайте начнем тогда.

А. ПИКУЛЕНКО - Практически век прошел, как автомобиль появился в России, и о нем начали писать.

С. БУНТМАН - Почему именно 1908 год? Чем он знаменателен?

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Он знаменателен тем, что автомобиль уже более или менее сложился в том виде, в котором он сейчас присутствует, а во-вторых, что в России в 1908 году было уже достаточно много автомобилей.

С. БУНТМАН - То есть они были уже видны?

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Да, на улицах столицы уже было видно.

А. ПИКУЛЕНКО - И первая большая поездка Энгельмейера была именно в 1908 году.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - На самом деле это не первая большая поездка. До этого русские люди тоже ездили на автомобилях по Европе, и некоторые даже по Азии и Африке. Но это малоизвестные вещи. Они об этом писали в журналах иногда, иногда в каких-то местных газетах. А Энгельмейер был очень интересный человек сам по себе. Он был инженером, преподавал в императорском техническом училище и там же в 1909 году начал читать курс по автомобилизму. То есть можно читать, что он стоял у истоков русской автомобильной инженерии, в воспитании ее, в подготовке русских автомобильных инженеров. Кроме всего прочего, он мог своими руками делать многие вещи в автомобилях, ездил на автомобиле, что было нехарактерно для тогдашнего человека, владельца автомобиля. Но самое интересное, он был единственным из русских представителей в первой автомобильной гонке в 1895 году, единственным русским в комитете этой гонки.

С. БУНТМАН - Здорово. Значит, автомобилисты уже начинают осознавать все это дело.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Не только автомобилисты, автомобиль становится интересен для окружающих. Не просто удивителен, непонятен, а уже интересен. То есть к нему обратилось внимание общественности, и про это стали не только писать, но и читать.

А. ПИКУЛЕНКО - Причем очень интересные моменты возникают, что первые поездки на автомобиле, такие большие, рассматривались вплоть до того, что как рекомендация, зачем ехать на воды и совершать променад, когда несколько часов поездки на автомобиле дает то же самое, как неделя где-нибудь на водах.

С. БУНТМАН - Автомобиль как залог здоровья, что ли?

А. ПИКУЛЕНКО - Конечно.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Если хотите, да. Например, знаменитый врач начала века Шарко, когда автомобили появились, прямо рекомендовал своим пациентам наряду с душем, который он сам придумал, иметь автомобильный моцион, желательно каждый день.

С. БУНТМАН - Автомобиль - это совсем другое, все-таки мы не сидим в закрытой коробчонке, душной или холодной, но мы как-то обдуваемы воздухом, насколько я понимаю.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Совершенно верно. Это стимулирует жизненную энергию, жизнедеятельность организма. Вот такой раньше подход был.

С. БУНТМАН - Мы прилагаем физические усилия, для того чтобы управлять автомобилем.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Кроме того, нас трясет на дороге, что само по себе важно.

А. ПИКУЛЕНКО - Очень интересно, в этих заметках происходит некая метаморфоза. Очень заметно, как жизнь вокруг автомобиля происходит. И то, что было написано в 1908 году, потом в 1913, видно, как в заметках изменяется техника и отношение к автомобилю. То есть если Энгельмейер в 1908 году рассказывает, что это некий снаряд, то уже в 1913 Гейман рассматривает автомобиль именно как средство передвижения, нужное и необходимое хозяйству, позволяющее, если будет много машин, построить много дорог...

С. БУНТМАН - Полезную вещь, транспорт, уже смирились.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Совершенно верно. Я думаю, что не смирились. Тогда все находились в некой автомобильной эйфории, во всяком случае, люди, которые к этому делу каким-то образом были причастны. И это понятно, потому что автомобиль помогал им решать какие-то проблемы, не только общественные, но и свои личные. Причем автомобилисты считали, что на мой взгляд, это своеобразная болезнь. Люди, которые привыкли пользоваться автомобилем, для них время потекло быстрее. Я не знаю, замечали вы или нет, но когда долго едешь на автомобиле, потом выходишь, и кажется, что все кругом еле крутится. А тогда это было впервой для многих. И поэтому для людей, которые мчались в автомобиле со скоростью, пускай 60 км в час, жизнь текла в одном ритме, а для людей, которые ходили по земле и ездили на лошадях, в другом ритме. И появилось две огромных категории людей. Одни из них жили в одном временном ритме, а другие в другом. И они не всегда состыковывались. Отсюда вылезли противоречия в восприятии автомобиля людьми.

С. БУНТМАН - Например, для такого человека, как Александр Блок, как у него выделено слово "автомобиль? Оно, во-первых, очень длинное, и в стихотворной строчке оно занимает очень много места в его стихотворении о Флоренции. У него сначала Флоренция - это ирис нежный, а в другом стихотворении и пыль, и все, и автомобиль, который еле лезет в строчку, занимает большую ее часть, - это вонь, грохот, разрушение мира. Мир разрушен. Это, кстати, изменение скоростей, изменение всего. Это тоже с этим связано. Мир разрушен.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Да, многие в начале века считали, что надвигается это, механическое, оно сейчас все разрушит. Кстати, еще в прошлом веке госпожа Щепкина-Куперник, путешествуя по Парижу, когда автомобилей практически не было, были трамваи, паровые и электрические экипажи, автомобили только начали появляться, она писала, что Париж - это страшный механический город, где вас, того и гляди, собьет, то трамваем, то паровиком, то электромобилем, то просто ломовой лошадью, там нельзя жить. И в ее письмах о Париже это надвигающееся механическое только появлялось. А потом Блок и другие, в начале века все это продолжили.

А. ПИКУЛЕНКО - Уже в 20-х годах появляются в том же Париже футуристы, и их произведения, такие как "Дитя карбюратор", где автомобиль уже воспевается, появляется социальное течение, что мир как мегамашина. То есть машинные цивилизации, нитки и поршни...

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Я думаю, что не совсем так. Мир развалился как бы на две части. Одни за автомобиль, другие против. Апологеты, разумеется, воспевали, а остальные говорили, что это никчемное произведение, которое задушит цивилизацию.

С. БУНТМАН - Россия прошла, с одной стороны, вместе со всей, хотя бы Европой, первую мировую войну, но в России еще такой слом как революция, который во многом подтолкнул и техническую цивилизацию, но в достаточно своеобразном виде. Например, отдельный человек и автомобиль - немножко отошло на задний план. Сразу ли это после революции или нет?

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Мне кажется, что не сразу. Во-первых, сразу после революции машин осталось мало, и первые путевые заметки, жанр путевых заметок из окна автомобиля стал присутствовать только в конце 20-х годов и Ильфа и Петрова в знаменитом романе "Золотой теленок". Часть романа и написана в жанре вид из окна автомобиля: мы едем, смотрим, фиксируем и рассказываем об этом. Это смешно.

А. ПИКУЛЕНКО - И там как раз тот редкий случай, когда есть частный автомобиль. Этот период, когда еще пользовались частники этими остатками автомобиля.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - И второй жанр путевых заметок у Ильфа и Петрова присутствует в их замечательной книге "Одноэтажная Америка".

С. БУНТМАН - Да, книга действительно замечательная, но это Америка.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Но все равно автомобили.

С. БУНТМАН - Очень интересно. Автомобиль здесь настолько органичен он у них очень естественен и органичен, в их путевых заметках по Америке.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Совершенно верно. Кстати, тема путевых заметок она не утратилась совсем, она просто распылилась. Если мы возьмем всех наших поэтов и писателей, которые путешествовали в 20-е годы, того же Маяковского: "если Гавану окинуть мигом, рай страна, страна что надо". Но что это такое, если не кусок путевой заметки, попавший в такую вещь? Даже в стихах о советском паспорте: "моргнул многозначаще глаз носильщика, хоть вещи несет задаром вам". Что это, если это не кусок путевой заметки? Правда, не из окна автомобиля.

С. БУНТМАН - Спасибо Михаилу из Петербурга, который на пейджер мне прислал еще одно подтверждение об отношении Александра Блока к автомобилю. Там, правда, слово из такого же количества слогов. У него " скрежещущий несет таксомотор". Опять же, тяжелое слово, "другому безобразию мертвеца скрежещущий несет таксомотор". Обычно в мрачном контексте.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Не совсем так. Иногда в контексте бурь. Помните, у Ветринского в песне, которая посвящена Вере Холодной, "залетной бури вас авто унес". Или в другой, уже в более радужных: "вас баюкает в мягкой постели голубая "Испано Сюиза". Это тоже у Вертинского в одной из его песен, посвященной голливудской кинозвезде. Мы видим, как на протяжении 10-20-х годов автомобиль становится все более массовым, он входит в общественное сознание, его перестают бояться понемногу.

С. БУНТМАН - Само слово "автомобиль", такое французское сокращение "авто", когда уже совсем такое ручное слово "машина", когда это изменялось: "автомобиль", "авто", "машина"?

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Все эти слова, которые обозначают механические средства транспорта, начиная от паровоза, включая велосипед, автомобиль ведь, собственно говоря, были разные названия. Велосипеды назывались бисиклетами на французский манер.

С. БУНТМАН - Бициклами просто.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Да, потом "трициклы" были, это моторизованные велосипеды. И уже в конце прошлого века понятие "авто", "автомобиль", "моторный экипаж" еще в русском варианте был, просто "мотор". Причем в русском языке слово "мотор" часто подменяло слово "автомобиль" в нашем понимании. Так что лет через 5-10 после появления автомобиля в России вся эта терминология уже сложилась.

-

С. БУНТМАН - Последнее, что мы выяснили, что основная терминология уже была к рубежу веков. Но сейчас, когда мы видим в словаре слово "машина", то первое - это не паровая машина, не паровоз, а это автомобиль. Интересно, когда заменила "машина", когда у нас появилась регулярно? В советское время?

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - И в советское время тоже, потому что у нас в России было несколько волн автомобилизации. Первая - это с 1891 года по 1917, когда автомобиль развивался и, не хочу сказать, что умер, но постепенно сошел на нет, к началу 20-х годов. Вторая волна как раз с 24-го, с выпуска первых "Амо", автомобилей, и включая 30-е, 40-е, 50-е годы, когда автомобиль стал массовым явлением. Я думаю, что третья волна автомобилизации идет сейчас, в настоящее время.

А. ПИКУЛЕНКО - Это уже настоящая волна автомобиля, еще мало описанная современниками.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Они все были настоящими. И, кстати говоря, об отношении современников к автомобилю и автомобилизации говорят если не путевые заметки, то анекдоты, которых в последнее время развилось выше крыши.

С. БУНТМАН - А интересно, автомобильный анекдот сейчас самый массовый или когда? Я помню, конец 50-х, 60-е, когда довольно было много автомобильных анекдотов.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Они появились в журналах еще конца прошлого века.

А. ПИКУЛЕНКО - Фельетоны даже с паровыми автомобилями.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Да-да. Появились они в журналах конца прошлого века. Кстати, если наблюдать за развитием автомобильного анекдота, то мы видим, что когда всплеск автомобилизации, всплеск автомобильных анекдотов. Между прочим, автомобильный анекдот - это такая вещь, по которой можно судить о состоянии общества. Мы говорим, что автомобильная промышленность вобрала в себя все наиболее передовые явления. И автомобиль как общественное явление тоже вобрал в себя наиболее передовые проявления, включая автомобильные анекдоты. Например, сейчас прошло больше всего автомобильных анекдотов. Какие у нас проблемы в стране? Два вопроса. Отношение к власти, - пожалуйста, у нас больше всего анекдотов про представителя власти на дорогах, про ГАИ и ГИБДД. Вторая проблема в стране - новые русские, отношение к ним.

С. БУНТМАН - Про шестисотые "мерсы".

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Больше всего анекдотов про новых русских, на втором месте.

С. БУНТМАН - Наоборот, когда появились массовые автомобили, и люди могли покупать, я помню из своего раннего детства куплеты, которые пели на эстраде. "Мой миленок старый хрыч приобрел себе "Москвич", налетел на тягача - ни хрыча, ни "Москвича". "Москвич" - тоже массовый автомобиль, вот, пожалуйста.

А. ПИКУЛЕНКО - Что интересно, в 30-е годы, когда началась индустриализация, это все общее, коллективное, и автомобиль как-то отошел от человека, он стал олицетворять совершенно другие понятия. Если автомобиль, это грузовик, на стройку, в колхоз, перевести груз. Или как символ власти, персональный автомобиль.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Совершенно верно. Потому что все зависит от потребностей общества. Поскольку у нас была индустриализация, то автомобили, которые прежде всего нужны были стране, - это грузовые автомобили. Соответственно, они на стройке, в колхозе, там, где должны быть грузовые автомобили. А легковые автомобили начали ведь для народа автомобиль сделали только в 40-м году. Это знаменитый "Ким-10". А до тех пор автомобиль в частное, личное пользование мог получить только герой труда, знатный стахановец, участник пробега, (не рядовой), автомобильного по Каракумам, например. Или люди в персональное пользование получали автомобиль от государства как знак их чиновного положения. Поэтому и не было ничего связано личного с автомобилями. А зато потом, уже в 70-е годы, кстати, возвращаясь к жанру путевых заметок

А. ПИКУЛЕНКО - Это, скорее, я бы сказал, в 60-е, когда начали все ехать, и тогда все стали писать.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Это у нас. Но потом это все опять заглохло, несмотря на то, что автомобилей стало больше. А в 70-е годы появился цикл журналистских произведений в "Комсомольской правде". Если помните, Песков и Стрельников, опять-таки они путешествуют по Америке, Америка справа и слева, страна за океаном.

С. БУНТМАН - Конечно, Песков и Стрельников, Стрельников и Шатуновский. Песков и Стрельников это делали, но они уже имели в виду Ильфа и Петрова в свое время.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Да, они поехали по маршруту Ильфа и Петрова.

С. БУНТМАН - И опять автомобиль уже на совершенно другом уровне появлялся, путевые заметки. Я не знаю, мне кажется, что отошло, что автомобиль на первом месте, но он неизменно существует, как скрытый персонаж любых путевых заметок. Мы просто чувствуем, что там есть автомобиль, он присутствует, даже если о нем много не говорят.

А. ПИКУЛЕНКО - Это именно как скрытый, потому что на современном автомобиле с теми скоростями, которыми передвигаются, уже не стало этих плавных путевых заметок начала века, где "посмотрите направо, проезжая мимо, спросили, ездят ли у вас тут автомобили, - да ездят часто, три года тому назад один проезжал".

С. БУНТМАН - С другой стороны, Костя, я не знаю, как Вы, когда наши попадают, части путевых заметок - это как автомобили ездят в разных странах, как заправляться, как их обслуживать, как с ними взаимодействовать.

А. ПИКУЛЕНКО - Это специализированная пресса.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Нет, это общая пресса тоже иногда грешит. И это понятно, потому что наш автомобилист за границей - это, не в обиду многим будет сказано, но дикий человек. Никому из наших людей не придет в голову притормозить на переходе, даже если светофор горит не соответствующе, и пропустить, или подождать, пока пройдут люди. В то же время, как никому в голову из их людей не придет в голову мысль остановиться на трассе, включить аварийку, выйти, лечь в траве и просто отдыхать. Они для этого заедут на соответствующую оборудованную площадку, сядут за столик, купят в кафе что-нибудь поесть, поставят машину на место. Таких вещей, как поднять капот и залезть самому под него, там просто нет. И там просто немного другая автомобильная культура. Я не буду говорить, лучше она или хуже, это уже будет оценка субъективная. Но она другая. И поэтому, на мой взгляд, это еще одна причина, почему жанр автомобильных путевых заметок снова появился у нас в литературе и журналистике.

С. БУНТМАН - Саша, действительно это правда, что это не только специализированные. Потому что очень много пишут, и любая статья в журнале путешественно-географического толка точно совершенно предполагает общение с автомобилем в той или иной стране, той или иной местности. Как проехать, как ездят, зачем, почему и на чем. Я бы вернулся к России. Мы говорили о не личном автомобиле. В какой-то момент у нас грузовой автомобиль стал невероятно персонализированным. Он становился каким-то другом или врагом, или кем-то еще. И параллельно то же шло на Западе, но чуть-чуть с другим акцентом. Если почти одинакового времени, 40-50-е годы, кинофильмы, "Председатель" и "Плата за страх", обязательно грузовик, который или спасает, или вытягивает, или губит тебя. То ли на стройке, то ли в каком-нибудь сомнительном мероприятии.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Я бы сказал, что это раньше началось, потому что в 30-е годы в одном из сборников песен я обнаружил песню про автомобиль "Амо", на котором работала женщина и другой автомобиль, на котором работал мужчина. Они, как бы соревнуясь между собой, он любил эту женщину, и в ходе этого соревнования кто-то из них погиб. Такая любопытная песня была.

А. ПИКУЛЕНКО - Так это народный фольклор.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Не совсем.

А. ПИКУЛЕНКО - Оказывается, был автор? Я считал, что это народная песня.

С. БУНТМАН - Нет.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Это "В нашу гавань заходили корабли", в сборнике я одну такую песню обнаружил.

С. БУНТМАН - Александр Васильевич вспоминает замечательное автомобильное путешествие Зикмунда и Ганзелки, "Африка грез и действительности".

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Если бы только Африка. А то и Латинская Америка. Они же, начиная с 50-х годов, весь мир практически объехали.

А. ПИКУЛЕНКО - И в России тоже.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - И соответственно, написали об этом больше, чем кто-либо.

С. БУНТМАН - У нас проблемы появились, и показывали замечательные телевизионные путешествия Ганзелки и Зикмунда, проблемы образовались после 68 года.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Ну да, просто запретили у нас издавать, а до этого вышла целая серия.

С. БУНТМАН - Да-да.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - На моей памяти это одна из самых больших серий автомобильных путевых заметок, которые вообще в мире когда-то либо выходили.

С. БУНТМАН - Автомобиль в экзотических местах, что у нас в экзотических местах, в экстремальных условиях, автомобиль в тех экстремальных условиях, романтика внедорожника, "Лэнд Ровера" или романтика "ГАЗа", который неизвестно где проезжает. Что можно сказать об этом? Настолько это большой пласт?

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Достаточно большой. Многие автомобильные фирмы, такие как "Ситроен", в годы раскручивания марки совершали целый ряд больших поездок, рейдов. У "Ситроена" был черный, это по Африке, желтый рейд по Азии. И во время одного из таких рейдов, и желтом, и в черном рейде машина на полугусеничном ходу, (изобретенном Тигрессом, который был механиком царского гаража в машине, а потом продал свое изобретение "Ситроену" после революции), они прошли по африканским дорогам, по пустыням. И в принципе руководители этой экспедиции написали неплохие книги. Но самое интересное, что в этих экспедициях в качестве ученого этнографа и художника участвовал сын Яковлева, того самого морского офицера, который построил вместе с Фрезо первый русский автомобиль. Причем Яковлев оставил замечательные зарисовки из этих экспедиций, он был очень хорошим художником, очень известным во Франции и в мире. И он оставил очень интересные зарисовки, целые альбомы по автомобильным путешествиям. Это одна сторона. Другая сторона, если вы помните, в самом начале века было путешествие Пекин - Париж. Когда выяснилось, что из Пекина в Париж проехать можно, случилось новое путешествие, Нью-Йорк - Париж.

А. ПИКУЛЕНКО - Это как раз о чем снят фильм "Большие гонки".

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Да. то есть здесь такого рода вещей а у нас это каракумский пробег. После этого был женский каракумский пробег. Если вспоминать, то был каракумско-памирский пробег, когда инженеры и рабочие Горьковского завода во главе с Грачевым и динамовским обществом Горького прошли 10 с лишним тыс. км по Каракумам и Памиру, и вернулись, совершенно нормально, в Москву приехали. То есть в этом плане довольно много. И кстати, последняя такая фишка, буквально на прошлом автосалоне в Женеве и перед этим на автосалоне во Франкфурте какой-то швед торговал своей книжкой на "Вольво" повдоль американского континента, где он подробно описывает, как стартовал на Аляске и финишировал на огненной земле, где-то в Аргентине. Издал об этом книжку. Кстати, о путевых заметках.

А. ПИКУЛЕНКО - К современности. Я бы хотел сказать, что сейчас появляются тоже такие интересные моменты. Почему люди уезжают на бездорожье? Дело в том, что на обычной дороге мы стали очень зарегламентированы. Во-первых, и поток увеличился, и ездить стало строже. Удовольствия от такой езды уже не получаешь. Поэтому свободу можно найти только на бездорожье. Поэтому берется внедорожник и уезжается туда, где нет правил, знаков и дороги, в том числе. На Западе этого сделать нельзя, у нас это можно, в Африке и, пожалуй, где-нибудь еще, в таких глухих местах.

С. БУНТМАН - Это если совсем без дороги.

А. ПИКУЛЕНКО - И сейчас появляются очень интересные заметки, как люди занимаются такелажными работами, получая от этого огромное удовольствие.

С. БУНТМАН - Меньше разнос, но все-таки самое большое удовольствие в очень регламентированной Европе - это не пользоваться, если уж очень не спешишь, скоростными автодорогами, а все-таки спускаться все ниже и ниже по уровню дороги. И там начинается самое интересное. Ты проезжаешь через деревни, через маленькие городки, вот тут появляется возможность для новых путевых заметок.

К. ШЛЯХТИНСКИЙ - Да, но должен сказать, что во многих европейских странах грязь есть только там, где ей положено быть. И в других местах она отсутствует. А в связи с этим найти такое место, и чтобы еще туда можно было въехать, если это не какая-то закрытая государственная территория и не частные владения... тут тоже надо поискать такое место, где в Европе можно оторваться таким образом.

С. БУНТМАН - Тем интереснее можно об этом потом написать. Я предлагаю развивать такие штуки, потому что это очень интересно. Можно пользоваться и Интернетом, в том числе и нашим сайтом.

А. ПИКУЛЕНКО - Мы каждую субботу читаем интересные путевые заметки. 100 лет путевых заметок в России у нас.

С. БУНТМАН - Я имею в виду новые путевые заметки, которые, я думаю, есть у каждого из вас. Автомобильные заметки, замечания, наблюдения вы совершенно спокойно можете отправлять к нам на эховский автомобильный форум. Собственно, кроме наших дискуссий по разным вопросам можно читать и просто заметки, что видели, как это было.

А. ПИКУЛЕНКО - "Как я провел лето", любимая тема сочинений.

С. БУНТМАН - "Как я провел лето на автомобиле или рядом с ним" (главное, чтобы не под ним постоянно).

А. ПИКУЛЕНКО - Почему, это тоже интересно.

С. БУНТМАН - Спасибо большое, Костя, мы проследили так точечно историю и соображения по разным аспектам автомобилизма в путевых заметках.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Константин Шляхтинский - историк автомобилизма.