Елена Камбурова - Интервью - 2001-06-17

17 июня 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" певица Елена Камбурова

Эфир ведут Ксения Ларина и Борис Алексеев

Б. АЛЕКСЕЕВ: Лен, ты на меня не очень обижаешься?

Е. КАМБУРОВА: Я должна подумать, за что.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Я прошел и не заметил тебя.

Е. КАМБУРОВА: А, было, не поздоровался. С другой стороны, я понимаю, как здесь работают люди, настолько углублены в себя, что никого не видят.

К. ЛАРИНА: Боря сказал, что он уже ослеп от красоты.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Елена Камбурова сегодня, и это большое счастье, что она пришла, потому что вот она пришла.

Е. КАМБУРОВА: В воскресенье, в такой день карнавальный.

К. ЛАРИНА: Да, сегодня карнавал был.

Б. АЛЕКСЕЕВ: А ты не хочешь в карнавале принять участие?

Е. КАМБУРОВА: Каждый, кто смотрит, он тоже принимает участие. Я думаю, таким образом я буду принимать.

К. ЛАРИНА: Если серьезно, Боря, у Лены особое отношение к жанру клоунады. Я думаю, наверняка, Лена захочет пойти посмотреть какой-нибудь спектакль, или Полунина, или Я думаю, что много будет интересного.

Е. КАМБУРОВА: Да, это все мое.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Лена, ты девушка с такими я нарисую круг это все твои интересы.

Е. КАМБУРОВА: Сама жизнь.

К. ЛАРИНА: Солнце, он нарисовал солнце.

Б. АЛЕКСЕЕВ: А это лучики. Это все твои интересы, твои интересы.

Е. КАМБУРОВА: Да, вся жизнь. Хотелось бы, конечно, чтобы в поле зрения попадало то, что радовало бы, и то, что не огорчало бы. А что делать? Мы идем. И все равно какие-то темные полосы над нами, рядом с нами, и ничего не поделаешь. А мы все равно идет с ощущением, что мы видим какой-то лучик света.

К. ЛАРИНА: Главное, что получается.

Е. КАМБУРОВА: Получается.

К. ЛАРИНА: Лучик света это очень отрадно.

Б. АЛЕКСЕЕВ: А мы сейчас будем петь.

К. ЛАРИНА: Да, Лена принесла сегодня очень много музыкального материала, так называется это.

Е. КАМБУРОВА: Да, но сегодня уклон все-таки Мне вообще хотелось бы сказать, что романсы это такое понятие относительное. В общем, может быть, даже каждая третья песня могла бы называться романсом, для меня это атмосфера определенная, климат, определенная манера произносить слова в песне, и не неспешность, и, конечно, о любви. Это, наверное, все то, что и может быть во многих песнях. Их называют и песнями, и романсами, так что здесь очень тонкая грань.

-

Б. АЛЕКСЕЕВ: Уже все? А я-то думал, такая большая песня.

К. ЛАРИНА: Стихи Марны Цветаевой.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Между прочим, сочинял это Владимир Сергеевич Дашкевич, композитор, на стихи Цветаевой.

Е. КАМБУРОВА: Правда, эта песня не только романс, можно сказать, не только о любви, но и об одиночестве. Это тема такая

К. ЛАРИНА: Попыток много было предпринято написать песню на эту стихи. Есть же несколько вариантов или версий.

Е. КАМБУРОВА: Доблестная гвардия авторской песни, я думаю, что все стихи, которые написала Марина Цветаева, озвучены. Второе дело, как.

К. ЛАРИНА: Лена, я все время вам этот вопрос задаю, и опять задам. Почему вы никогда не рисковали сами написать?

Е. КАМБУРОВА: Во мне так сильно сидит редактор. А ведь в свое время писала стихи, но в свое время, в детстве, и не просто писала, а считала, что пишу гениальные стихи. И рядом то же другим казалось, потому что никто из нас вообще не знал, что такое стихи. Я думала, что стихи это просто зарифмовать мысли. Мысли в детстве были, они всегда, как человек рождается, у него всегда и мысли рождаются. Но у меня, правда, были такие гражданские настроения. Я писала про пароход "Голубок", который затерялся, который все-таки нашелся потом, у меня о любви ничего не было, только на какие-то патриотические темы. Я писала

К. ЛАРИНА: А кому-нибудь показывали?

Е. КАМБУРОВА: Конечно. Главное, что я даже школьные сочинения тоже писала в стихах и слыла там поэтессой.

К. ЛАРИНА: Романтическая девушка.

Е. КАМБУРОВА: Но потом, слава Тебе, Господи, пришло время, когда я, написав последние стихи по поводу непоступления в Щукинское училище, как-то сразу поняла, что пришло время каких-то переоценок. Вдруг я поняла, что писала, оказывается, очень посредственные стихи. И это, слава Богу, потом мне дало возможность выбирать для себя то, что можно назвать стихами, не текстами для песен, а стихами. Вот так это появилось. И мне, конечно, в этом очень помогли песни Новеллы Матвеевой, они так поэтичны, это такие сказки, все было так поэтично, и потом тут же и песни Булата Окуджавы, и уже рядом с ними было очень трудно другим, то есть я сразу видела разницу. И чем дальше, тем больше у меня обостряется слух и зрение на стихи и не стихи, конечно, иногда бывают очень хорошие стихи, но мелодии пишут такие, что они не дают им крылья. То есть как-то это все никак. И даже наоборот, лучше бы просто они были в книжке.

К. ЛАРИНА: Есть самый яркий пример для меня просто чудовищного вандализма по отношению к стихам, это стихи Арсения Тарковского "Вот и лето прошло, словно и не бывало", пела Ротару.

Е. КАМБУРОВА: Я думала, я одна такая. Я так переживала. Страна была озвучена этой песней, мне так было грустно за всю поэзию.

К. ЛАРИНА: Это просто акт вандализма. Может быть удачно, неудачно, но здесь просто уничтожили.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Бывает. Тем более, я думаю, что музыка не вывезет, а стихи вывезут, люди просто будут стихи слушать, а музыку и пение

Е. КАМБУРОВА: Да в том-то все и дело, что есть жанры, в которых привыкли не слушать стихи, и не хотят, чтобы там, и не нужно. И поэтому когда в этот жанр попадает поэтическое слово, его там нет, оно затоптано, его просто нет, его не слышно.

Б. АЛЕКСЕЕВ: А что мы сейчас тогда услышим?

Е. КАМБУРОВА: Мы услышим Исаака Шварца, который очень хорошо понимает в стихах, который взял в качестве стихов для своего романса стихи А. С. Пушкина "Я ехал к вам".

К. ЛАРИНА: Это риск. Давайте послушаем.

-

Б. АЛЕКСЕЕВ: Лена, вы знаете, за свою жизнь вы встречались с очень добрыми людьми и талантливыми. Я могу вспомнить Мансурову, я могу вспомнить Лещенко-Сухомлину.

Е. КАМБУРОВА: Леня Енгибаров, Фаина Раневская.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Булат Окуджава это уж

Е. КАМБУРОВА: Юра Левитанский, Давид Самойлов. Конечно, это счастье.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Вы счастливый человек. Я почему об этом говорю? Потому что я иногда на ночь перечитываю книги 70-80-х годов, я перечитываю Лещенко-Сухомлину, там много о вас написано, она очень мило вспоминает о вас, как вы встретились, как вы помогали ей.

Е. КАМБУРОВА: Она очаровательный человек такого обаяния. Удивительная женщина. И мне было приятно А, сначала я ее только увидела в фильме об Анастасии Цветаевой, она так была хороша в кадре. И буквально через несколько дней мы с ней встретились. И такой человек щедрый, и это то, что меня больше всего в людях пленяет.

Б. АЛЕКСЕЕВ: И правильно. А вы что-нибудь у нее взяли, ведь она пела песни начала 19 века?

Е. КАМБУРОВА: Собственно, это же не ее. Конкретный репертуар как-то не получилось, но зато я взяла в репертуар романс, которому меня учила Фаина Георгиевна Раневская. История попадания к ней такова. Сначала Качалову этот романс показала цыганка Настя, известная такая цыганка, и он потом уже показал ей романс. И она все время твердила: вы все вообще не знаете, что такое настоящее цыганское пение. Это не открытая манера петь, а это прикрытый звук, благородные, низкие женские красивые голоса. И это всегда про что, всегда судьба. И вот этот романс "Наглядитесь на меня". Я вам прочитаю только эти сточки, это потрясающе. 4 строчки, и все.

Наглядитесь на меня, очи ясны,

Очи ясны, про запас.

Может быть, может быть,

Вижу вас в последний раз.

Это распевное, очень красивое. Но это отдельная история, как она меня учила.

Б. АЛЕКСЕЕВ: А вот Окуджава. Ведь вы его поете.

Е. КАМБУРОВА: Я просто считаю его Как-то давным-давно, тогда еще не задумываясь над этим, но теперь поняла, что я однажды попала в эту школу, которая называется Булат Окуджава, и стала пожизненным учеником.

К. ЛАРИНА: Закончила ее с золотой медалью. Давайте послушаем одну песню, только скажем, что это музыка Шварца, песня классическая. В этом исполнении вы ее редко слышите. Обычно ее поют мужским голосом. Я даже знаю, чьим. Сейчас вы узнаете эту песню. Мелодист, конечно, он гениальный, Шварц, это нельзя повторить.

Е. КАМБУРОВА: Его музыку в фильмах всегда узнаешь.

К. ЛАРИНА: А Окуджава как относился к его музыке на свои стихи?

Е. КАМБУРОВА: Очень нежно, и они очень дружили. И он оценил его как никого, писавшего на его стихи. Я бы очень хотела, чтобы Леночка вспомнила о фестивале Булата Окуджавы, который состоялся на прошлой неделе в Москве, поскольку там состоялась очень знаменательная встреча с одной певицей. Об этом мы обязательно расскажем.

Б. АЛЕКСЕЕВ: А ты еще обещала какого-то певца назвать.

К. ЛАРИНА: Владимир Качан поет эту песню в фильме. У него мужской взгляд на эту историю.

Б. АЛЕКСЕЕВ: У каждого свой взгляд.

К. ЛАРИНА: Здесь телеграмма из Ярославля. Просят передать большой привет из Ярославля.

Е. КАМБУРОВА: Спасибо.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Поокаем. Большое спосибо однако.

К. ЛАРИНА: Это в Вологде так говорят.

Б. АЛЕКСЕЕВ: И в Ярославле. Я сам ярославский. Извиняйте.

К. ЛАРИНА: Но ты же говоришь, как нормальный. Тебя переучили?

Б. АЛЕКСЕЕВ: В Москве переучили.

К. ЛАРИНА: С левой на правую, да? Лен, давайте немножко расскажем про окуджавский фестиваль, потому что там как раз состоялась ваша знаменательная встреча с певицей из Японии, о которой вам говорил Булат Окуджава, и вы никогда с ней не виделись, да?

Е. КАМБУРОВА: Да, очень давно, когда Булат съездил на гастроли в Японию, ему в поддержку дали двух японских певиц, одну такую знаменитую эстрадную диву, и вторую совершенно другого какого-то направления. И он сказал, что первая совершенно не попала и ничего не поняла в его песнях, а вот эта вторая очень тонко их почувствовала, и он был счастлив, что она принимала участие в его концерте.

К. ЛАРИНА: На японском языке она это исполняла?

Е. КАМБУРОВА: На японском.

Б. АЛЕКСЕЕВ: А кто там перевод делал, вы знаете?

Е. КАМБУРОВА: Там довольно много почитателей Булата Окуджавы, и нашлись люди, которые сделали перевод. И звучит, действительно, так необычно. Иногда даже не понимаешь, а какая это песня. А потом вдруг Это настолько другой язык, и очень интересно звучит. И я тогда же послушала и записи ее, и даже видео увидела. Более того, он сказал: ты знаешь, в Японии есть твоя сестра. И с тех пор мне очень хотелось с ней встретиться, но так получилось, что у него потерялся адрес. И мы никак ее не могли найти. Я так обрадовалась, когда узнала, что она в этом фестивале, и очень ждала в основном, чтобы увидеть ее. Наконец, мы с ней за кулисами встретились. Естественно, стали сразу же общаться на английском языке, и она выступила. Я не могу сказать, что она выступила в полную меру своих возможностей я-то слушала ее записи. Ее поставили первым номером, и как-то сразу вы знаете, это очень непросто. И какая-то атмосфера.

К. ЛАРИНА: И для нас японский язык такая экзотика.

Е. КАМБУРОВА: Но то, что какая-то вибрация душевная в ней присутствует, где бы она ни существовала, просто в ее лице, жестах, в том, как она произносит слова, - это все есть. И ей очень идут песни Булата Окуджавы, и я надеюсь, что она еще в следующий раз тоже приедет и выступит вместе с нами. А потом мы с ней встретились, она была у меня дома. Вчера мы были на кладбище у могилы Булата Окуджавы, тоже встречались. И потом, я ее проводила в аэропорт, и она улетела.

К. ЛАРИНА: Давайте тогда Окуджаву еще споем.

Е. КАМБУРОВА: Чистый романс, "К чему нам быть на ты".

-

Б. АЛЕКСЕЕВ: Мой любимый. Ксюш, что нам пишут?

К. ЛАРИНА: Вопросов много, где увидеть, где услышать. "Лена, скажите, как поживает ваш театр песни, где он находится территориально? Желаю вам успехов, спасибо", - спрашивает Алла Михайловна.

Е. КАМБУРОВА: Сейчас все-таки уже виден конец пути, который называется "реконструкция театра". В бывшем кинотеатре "Спорт", напротив Новодевичьего монастыря, уже 3 года идет этот медленный ремонт. Но все же огромное спасибо правительству Москвы, что оно осуществляет его. И мы уже видим очертания того момента, когда мы войдем официально в этот дом.

К. ЛАРИНА: Когда рассчитываете?

Е. КАМБУРОВА: Боюсь даже говорить. В сентябре рассчитываем войти, обживаться там, адаптироваться, а потом уже официально сказать: мы открываемся.

К. ЛАРИНА: Где вы выступаете на сегодняшний момент? На каких площадках?

Е. КАМБУРОВА: Обычно или в театре "Школа современной пьесы" на Трубной площади, или в Доме художника. В частности, 20 июня, в эту среду, в 18.30 я выйду на встречу к своим потенциальным друзьям, я так называю своих зрителей. В основном большинство моих друзей выходцы из зрительных залов. Так уж получилось.

К. ЛАРИНА: Есть еще вопрос от Ирины: "Леночка, сейчас многие поют "Свечу" на слова Пастернака, одни более, другие менее удачно. А пока для меня в идеале Подболотов. В вашем репертуаре есть ли этот романс?"

Е. КАМБУРОВА: В силу того, что его все поют, у меня ни рука, ни голос не поднимается, чтобы его спеть. Но я, к сожалению, записи Подболотова не слушала, а все то, что мне приходилось слышать, и в КСП, и не в КСП, мне резко не нравилось.

К. ЛАРИНА: "Почему из Исаака Шварца сделали невидимку? Никто его не видел. Слушаем его музыку. Почему бездарные без конца мелькают на экране, а человека как бы забыли? Почему бы не пригласить его к себе на радио?" спрашивает Вера Александровна.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Как же? А он же как бы

Е. КАМБУРОВА: Он живет под Петербургом. Да, он прекрасно пишет и романсы, и в прекрасной форме творческой.

К. ЛАРИНА: Хотя были концерты в Москве, где он свою симфоническую музыку представлял.

Е. КАМБУРОВА: Да, мы были в зале Чайковского. Очень интересная симфония. Но просто как-то я не знаю Как это происходит, мне трудно понять.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Скромный человек, не шумит про себя. Есть люди, которые шумят про себя, а он нет.

Е. КАМБУРОВА: Просто, я думаю, когда есть возможность, вот, нам поговорить о нем, я счастлива, что мы сегодня говорим о Шварце, ну, и вот отдельно просто. Я вам скажу, когда он приедет, я всегда об этом знаю, и давайте, чтобы он пришел.

К. ЛАРИНА: Приходите вместе.

Е. КАМБУРОВА: И мы вместе можем прийти.

К. ЛАРИНА: Давайте.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Вот это будет передача!

Е. КАМБУРОВА: Прекрасно. Он часто сюда приезжает и здесь записывает свою музыку на "Мосфильме".

К. ЛАРИНА: "Где можно купить ваши кассеты или компакт-диски?" спрашивает Елена из Санкт-Петербурга. Компакт-дисков много уже, дискография у нас большая.

Е. КАМБУРОВА: В основном, на концертах, на наших выступлениях, перед началом, в антракте мы И потом, здесь, на Калининском проспекте. Нет уже. Были "Колыбельные", например. А уже нет? А, магазин закрылся?

Б. АЛЕКСЕЕВ: Как увидели такую толпу, так и закрыли магазин.

К. ЛАРИНА: Но перед концертами всегда продается, насколько я знаю, можно будет покупать.

Е. КАМБУРОВА: Вообще, неплохой метод, но в принципе, конечно, я считаю, что любые записи должны быть где-то Ну, на Горбушке они есть.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Где Горбушка? Ее пока нет.

Е. КАМБУРОВА: Притом, диски, которые потрясающие. Например, в Америке мне принесли подписать диск, и я посмотрела: "Избранное Камбуровой". Кто его издал? Как?

К. ЛАРИНА: То есть пиратский?

Е. КАМБУРОВА: Да, он продается там.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Я вас поздравляю, у вас есть собственные пираты.

К. ЛАРИНА: Вот, смотрю я на альбом "Волшебная скрипка", который здесь составлен из лучших поэтических произведений, и понимаю, что сегодня, наверное, трудно найти поэта, которого можно было бы спеть с таким чувством и наслаждением, как Пушкина, Мандельштама, Блока, Цветаеву, Гумилева. А присылают вам стихи?

Е. КАМБУРОВА: У меня огромная теперь полочка, которую я называю "суперграфоман". Ест фантастические стихи, вы не представляете, это так интересно.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Вот это я представляю, у меня тоже есть полочка

Е. КАМБУРОВА: Какое огромное число людей заблуждается насчет себя, им кажется, что они Это ваше говорят мне чуть ли не со слезами на глазах. Я думаю: Боже, насколько же вы не понимаете, а что же мое. Грустно. Я читаю очень много стихов, которые мне присылали.

К. ЛАРИНА: Но не было жемчужин, таких неожиданностей, когда вдруг, раз, действительно какой-то самородок появляется?

Е. КАМБУРОВА: Очень мало. Кроме "Все будет завтра", это было давным-давно, мне принесли эти стихи, и Лариса Критская написала на них музыку, и мы забыли, кто же автор, как-то это все ушло. И только через несколько лет в Харькове на концерте дочь подошла (я называла ее каким-то именем) и сказала: простите, но это моя мама написала, Марлена Рахлина. С тех пор мы познакомились с этим удивительным поэтом, так вот это произошло. Просто есть интересные поэтические сборники, которые мне дарят, и я с удовольствием их читаю. Но это отдельно. А когда конкретно: вот это ваша песня, вот это А вот не моя она, оказывается, не моя.

К. ЛАРИНА: Давид Самойлов, безусловно, ваш поэт.

Е. КАМБУРОВА: А Давид Самойлов это и 19 век тоже, потому что стиль, его неспешность, умение сочно чувствовать это слово. Я очень люблю Давида Самойлова. А как Сережа Никитин точно нашел мелодику его стиха.

К. ЛАРИНА: Это романс.

Е. КАМБУРОВА: Да, настоящий романс. Давайте его послушаем.

-

Б. АЛЕКСЕЕВ: Лена, кто там так подпевает?

Е. КАМБУРОВА: Олег Симкин. Кстати, мы почему-то не сказали сегодня ни об Олеге Симкине, ни о Славе.

К. ЛАРИНА: Так говорите.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Так говорите об Олеге Симкине хорошие слова.

Е. КАМБУРОВА: Вячеслав Голиков, потрясающий гитарист, Олег Симкин, музыкант, композитор, аранжировщик. И у него очень красивый, мне кажется, голос, и в каких-то местах у нас с ним такой дуэт. "К чему нам быть на ты" он со мной пел, да и во многих других песнях.

К. ЛАРИНА: Я вы сами играете на чем-нибудь?

Е. КАМБУРОВА: Я пожизненно учусь играть на гитаре, но всем кажется, более того, мне говорят: что вы говорите?! Я-то вас помню, вы с гитарой еще. Я говорю: да я никогда. Это, очевидно, посыл. Я обожаю нажимать на эти лады левой рукой, а правой Мне ужасно нравится. Но я не думаю, что я выйду все-таки Неловко. Уж очень первоклассные музыканты рядом со мной, будет большой контраст.

К. ЛАРИНА: На фортепьяно?

Е. КАМБУРОВА: Тем более.

К. ЛАРИНА: Себе можете аккомпанировать, репетировать, нет, так не делаете?

Е. КАМБУРОВА: Только строчку могу разбирать, а так чтоб на люди, нет.

Б. АЛЕКСЕЕВ: И то прекрасно. Хорошо, что народ не говорит: а я помню, как вы на аккордеоне играли. А вы будете говорить: да нет, это будет большая история.

Е. КАМБУРОВА: Более того, песни, например, "Тебе половину", да вы это пели. Да я никогда.

К. ЛАРИНА: А вы это пели?

Е. КАМБУРОВА: Никогда. Ног вот записки все время.

К. ЛАРИНА: Потому что вы "Гренаду" пели, может быть, поэтому. Но был период, не будем скрывать, когда вы комсомольской певицей считались.

Е. КАМБУРОВА: Нет. А, считалась!

К. ЛАРИНА: "Орленок".

Е. КАМБУРОВА: Я хотела бы сказать, что "Гренада" это не комсомольская песня. И там и близко нет ничего. Если бы люди, которые занимались бы цензурой в то время, хорошенько бы разобрались, про что была написана эта песня, они бы никогда не простили автору такие строчки: "Отряд не заметил потери бойца, и Яблочко-песню допел до конца. Лишь по небу тихо сползла погодя на бархат заката слезинка дождя". То есть только природа оплакала уход этого поэта, более того, он сражался за весь мир, чего нельзя было делать в то время, мы только за нас должны были. То есть нет Но это были 3 единственные песни, которые довольно долгое время звучали в моем исполнении по радио.

К. ЛАРИНА: Больше ничего не разрешали?

Е. КАМБУРОВА: Ничего. Был огромный репертуар, и ничего из того не шло. А "Орленок" привыкли слушать в исполнении детского хора, и это считалось такое что-тоА на самом деле, про то, что мальчик не хотел умирать в 16 лет. Слава Богу, я никогда не пела последний куплет, который, думаю, Шведов написал просто со страху, потому что он никакого отношения к предыдущим не имел. "У власти орлиной орлят миллионы, и нами гордится страна". Какое это имеет отношение к предыдущим куплетам, где просто исповедь мальчика: "Не хочется думать о смерти, поверь мне, в 16 мальчишеских лет". Я про это пела. Но так считалось.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Это все в далеком прошлом.

К. ЛАРИНА: Но там были красивые песни, которые были допущены до уха слушателя: и "Маленький принц".

Е. КАМБУРОВА: Разве что "Маленький принц".

К. ЛАРИНА: "Капли датского короля" благодаря фильму прозвучали, да, "Женя, Женечка и "Катюша".

Б. АЛЕКСЕЕВ: Датский король.

К. ЛАРИНА: Но тоже все вызывало сомнения.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Датский король это не капли Владимира Ильича, правда? Извините, датского короля.

Е. КАМБУРОВА: Да, но в первой редакции они были напечатаны, тем не менее, без последнего куплета, что я нигде и не нашел.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Дефицит.

К. ЛАРИНА: Сейчас, кстати, живешь и не знаешь, что лучше. Сегодня все можно.

Е. КАМБУРОВА: Я за художественную цензуру. Художественная цензура должна быть.

К. ЛАРИНА: Мы заканчиваем классикой?

Е. КАМБУРОВА: Неужели мы уже заканчиваем?

Б. АЛЕКСЕЕВ: Да, мы так быстро пролетели, незаметно.

К. ЛАРИНА: У нас передача, которая не похожа на передачу. Вот так расшифровать, что мы здесь говорили.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Я кофейку попил заодно, я прихожу, кофейку попил, красивых девушек увидел.

Е. КАМБУРОВА: Надо сказать, что у нас невольно еще одним героем передачи стал Исаак Шварц, потому что мы решили, что в конце у нас будет "Любовь и разлука". Опять Исаак Шварц, на стихи Булата Окуджава.

-

Б. АЛЕКСЕЕВ: Спасибо, Лена, огромное.

Е. КАМБУРОВА: Вам спасибо большое и тем, кто нас слушал.

К. ЛАРИНА: Итак, мы приняли два судьбоносных решения пригласить в студию Исаака Шварца и познакомиться с артистами театра Елены Камбуровой.

Е. КАМБУРОВА: А третье с графоманами?

К. ЛАРИНА: Это да! Конкурс устроим.

Б. АЛЕКСЕЕВ: Это гениальная передача! Это будет передача де люкс. Всех благ.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" была Елена Камбурова.