Премьера спектакля "Чайка" в рамках Всемирной Театральной Олимпиады - Лев Додин - Интервью - 2001-06-12

12 июня 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Лев Додин, главный режиссер Санкт-Петербургского Малого драматического театра.

Ведущая эфира Марина Багдасарян.

М. БАГДАСАРЯН - Здравствуйте, Лев Абрамович, и мы Вас поздравляем!

Л. ДОДИН - Спасибо большое!

М. БАГДАСАРЯН - Сегодня знаменательный день не только для всей страны, но и для Вас.

Л. ДОДИН - Конечно!

М. БАГДАСАРЯН - Раскройте тайну, с чего началось Ваше сегодняшнее утро?

Л. ДОДИН - Со звонка консьержа гостиницы, который нас разбудил довольно рано, потому что надо было довольно рано быть в форме.

М. БАГДАСАРЯН - А почему нужно было рано быть в форме? Куда Вы торопились?

Л. ДОДИН Сегодня в 10 часов начиналась церемония вручения премии президента России, Госпремии России, в которой мне выпала честь принять участие.

М. БАГДАСАРЯН - Мы Вас поздравляем, конечно же. Но вот такой возникает вопрос, и не только у меня, а скорее даже просто у слушателя. Вот, наш президент питерский, вот, наши обладатели наград тоже питерские люди. Парируйте, говорите что-нибудь. Это в качестве не обвинения, а так, такого скепсиса. Почему до питерского президента Вы не были отмечены президентской наградой? Или были?

Л. ДОДИН - Я не знаю. Во-первых, мне не очень хочется парировать, потому что я тут не вижу особого выпада. Знаете, я думаю, что Питер достаточно большой город, в нем много культуры и искусства, чтобы люди, принадлежащие к нему, отмечались как-то. Я был лауреатом государственных премий, дошла очередь до президентской. И я не думаю, что что-либо приходит поздно. Хотя все, что к нам в жизни приходит, всегда приходит позже, чем Знаете, у французов есть поговорка, не очень, может быть, пристойно звучащая, но довольно мудрая Господь Бог дает штаны тем, у кого уже нет зада. Вот, всегда чуть поздно. Но в то же время всегда неожиданно и всегда раньше ожиданного.

М. БАГДАСАРЯН - Сегодня еще и знаменательный день, т.е. вся эта неделя, она настолько насыщенная и знаменательна именно тем, что вы решились в Москве показать первый раз "Чайку". До показа Санкт-Петербургу показать спектакль в Москве в рамках Всемирной театральной олимпиады. Мне посчастливилось, я была на первой премьере.

Л. ДОДИН - Я даже не знаю, насколько это посчастливилось, потому что первый спектакль всегда самый трудный, напряженный, и в зале, и на сцене. Но, тем не менее, я рад, что вы были на нем.

М. БАГДАСАРЯН - Я тоже рада. По крайней мере, я видела рождение спектакля. И то, как обживалась сцена, то, как обживались, приноравливались какие-то отношения Ваша "Чайка" попала в такую обойму "Чаек" - оказалось, что последние 1,5-2 месяца в Москве просто какая-то страсть на "Чаек". И еще будут "Чайки", и ваша там чуть ли не четвертая, а будут еще 2. И, в общем и целом, должно получиться 6. А была бы еще седьмая, если бы Някрошус приехал и поставил в театре Анатолия Васильева свою "Чайку" с разными актерами. Так вот, как Вам кажется, почему именно эта пьеса сейчас? Вот, 2001 год. Даже не столько привязка к году, сколько привязка, может быть, к настроению, к раздумьям, мыслям. Почему именно "Чайка" из всех пьес Чехова?

Л. ДОДИН - Вы знаете, всякая формула, рациональные отчеты очень относительны, конечно, потому что есть и случайности, и в случайностях своя закономерность. Но я думаю, что эта пьеса, как может быть, как ни одна чеховская, хотя все они удивительно прозрачны и обладают удивительной пропускающей способностью они как бы пропускают через себя время, судьбы, настроения, душевную смуту, поиски. Я думаю, что в этой пьесе всего этого особенно много. Она может отзываться на самые разные настроения. Но все они так или иначе скрыты, более открыто, в более резкой или нежной форме, но я думаю, что все они связаны с тем, что душе нашей, извините за такие красивые слова, но ничего не поделаешь, она все-таки, думаю, существует, достаточно неприютно живется. Всегда, сейчас, может быть, особенно, душа ищет ответов на какие-то вопросы, на которые, наверное, никогда ответов не найти. Но чем больше время резчает, и вроде бы, уходит от этих проблем, на самом деле, внутри все больше хочется в них погрузиться и что-то по поводу себя понять.

М. БАГДАСАРЯН - Вы буквально на днях сказали фразу, которая запала в душу, что Чехов был столь хрупкий и тонкий, что через него вот это вот все очень легко проходило и в нем оставалось. Он как бы аккумулировал это.

Л. ДОДИН - Да, у него в записных книжках замечательная есть запись, трагическая достаточно, мне кажется: взвешивался в теплом демисезонном пальто и с тростью вешу 72 кг. Можно представить себе, что такое без пальто и без трости. Мы все время Чехов, великий, могучий, представляется что-то, несшее на своих плечах всю эту величину и могущество. А это было хрупчайшее создание, со всеми своими проблемами, и в том числе, с этой самой хрупкостью, которая действительно его пропускала через себя все. И продолжает пропускать всю жизнь всех нас.

М. БАГДАСАРЯН - Ваш спектакль удивительным свойством Вообще последние ваши работы обладают удивительным свойством чем дальше ты от них, тем больше и больше они тебя как бы пронимают, тем больше они тебя берут в оборот. Прошло 2 дня, а я бы еще раз пересмотрела. Я только боюсь потерять это ощущение. Удивительная вещь, это я сейчас о спектакле, о том, как все персонажи, все герои, собственно, благодаря там нет второстепенных, нет вторых, нет второго плана, становится весь первым. И среда, которую так замечательно играет Симак и компания, я имею ввиду, все те, кто играют Дорна, Полину Андреевну, Шамраева, Машу вот все они тоже становятся, они тоже приближены, благодаря вам, к нам, к главным героям и, соответственно, к зрителям. Так вот, все они на сцене, все открыто. Во время выяснения отношений главных героев все присутствуют на сцене, все открыто. И вот такая как бы вроде бы обнаженность, совершенно такая трогающая Все все знают про всех.

Л. ДОДИН - Мне очень интересно слушать, потому что это первые впечатления о спектакле

М. БАГДАСАРЯН - Еще нет рецензий, потому что газеты на праздниках!

Л. ДОДИН - Мне интересны впечатления такие, живые, когда я вижу глаза того, кто говорит. Если все это увидели, то для меня это очень ценно, потому что, мне кажется, вообще и у Чехова, и в жизни нет людей второго плана. Никто про себя не говорит, что он исполняет в жизни второстепенную роль. Все перепутано, все очень связано. У всех своя жизнь, своя драма. Она никогда не меньше жизни и драмы соседней. И в то же время, они все взаимосвязаны, поэтому действительно одно продолжает другое, все знает друг про друга, потому что и те вот 100 пудов любви, которые у Чехова, они же как бы переходят от одного к другому, от одного к другому. И эту цепь нельзя разомкнуть, как на самом деле не разомкнуть ее в жизни. Нам кажется, что она легко размыкается, кого-то можно вынуть, кто-то уходит, кто-то заменяется. На самом деле, это не так, цепь продолжает дрожать.

М. БАГДАСАРЯН - И если нет человека физически, все равно он есть.

Л. ДОДИН - Конечно.

М. БАГДАСАРЯН - Я просто говорила о том, что традиция отдаляла от нас в театре всех этих персонажей. Они там точечно появлялись и все, а тут они были вот, рядом просто. Только протяни руку, возьми, поговори с ними. Все это было очень и очень близко. И еще, что было очень важно для меня в первый раз за много времени я полюбила воду в вашем спектакле. Я ее почувствовала. Именно потому, что она была задушена решеткой, там были блики от света, и она дышала вся. И там была жизнь. А здесь, на сцене, вот эта вот задушенность при полном воздухе, при свете такая метафора очень сильная, которая просто не оставляет в покое.

Л. ДОДИН - Спасибо большое!

М. БАГДАСАРЯН - Удивительно, как это все с каждым днем все сильнее и сильнее, все эти ощущения. Вопрос относительно Треплева, проясните, пожалуйста. Актер Александр Завьялов, вот это вот очень странное впечатление. Тот самый Треплев, он едва ли не возраста Тригорина. Может быть, даже чуть старше него или чуть моложе, но, во всяком случае, вы намеренно шли на это?

Л. ДОДИН - В какой-то мере так случилось, в какой-то мере - намеренно. Мне показалось, ведь в ходе рождения процесса, что-то ищешь, ищешь, наиболее точное соотношение, наиболее близкое тебе звучание, наиболее качественное соотношение в этой компании, которая была бы связана и вводила бы одну какую-то индивидуальную трагедию или драму, как это, в общем, традиционно мы привыкли слышать. Поэтому мне показалось, что душевным темпераментом своим Александр Завьялов, который давно работает в нашем театре, мне кажется, замечательный артист, хотя таких больших ролей он, может быть, ещеОн как-то удивительно тоже как-то пропускает через себя многое, что происходит в этой истории, как бы сказать, не сосредотачивая это в проблемах индивидуализма. Это что-то, это часть, он - часть целого, он сын целого. Он, мне кажется, заражен любовью, пронизан любовью не только к Нине, но и к матери, что очень важно, потому что одно перетекает в другое неразрывно. Так же, как и любовь матери к нему. Все это мне показалось очень важным и, собственно, возраст отступает на второй план, потому что вообще, если заметили, возраста перепутаны у нас. У нас нет артистов старшего поколения, таких, как бы сказать, которые по традиции играют определенные роли. Играют примерно одно поколение спектакль. И мне кажется, что это, в общем, не принципиально, потому что отношения сына, матери, дяди, брата все время меняются же возрастные. То мне кажется, что мой старший брат старше меня намного, сейчас мне кажется, что я старше его. Все так подвижно на самом деле. Мне кажется, что вот эта подвижность Александру Завьялову удается развивать, искать, нащупывать, осуществлять.

М. БАГДАСАРЯН - Театр играет на сцене МХАТа им. Горького, в буквальном смысле - на сцене, потому что озеро, дом, театр, замечательно сделанный

Л. ДОДИН - Замечательный художник, мы с ним уже много спектаклей делаем.

М. БАГДАСАРЯН - Все это происходит до 16 июня включительно. Затем театр уезжает, играет в Питере премьеру. И дальше? Или не играет в Питере премьеру?

Л. ДОДИН - Нет, еще не играет в Питере. Театр продолжает играть репертуар, часть репертуара своего в Петербурге. Одновременно будет играть спектакли в Греции и в Южной Корее. А уже в новом сезоне мы сыграем премьеру в Палермо, в Италии, и в Санкт-Петербурге самую главную для нас премьеру.

М. БАГДАСАРЯН - Как выживает театр сегодня, в такое непростое время? Вопрос очень банальный, но когда я узнала, что у вас областной театр Европы. Вот, кажется, Додин получил себе театр Европы, стал таким Вы сами просились, или они вас звали? Для чего они зовут, если зовут?

Л. ДОДИН - Они пригласили нас, когда еще союз был совсем маленьким, в нем было, мы стали 10-ым, кажется, членом союза и первым русским членом. Стреллер видел несколько наших спектаклей, замечательный режиссер. И пригласил нас, и мы очень подружились. Им двигала замечательная идея, идея, я думаю, человека послевоенного поколения, прежде всего идея объединения. Не формального глобализма, который сейчас в моде и обсуждается, а действительно человеческого братства, в том числе, и театра. И это он пытался осуществить очень наивно в этом своем союзе. Что касается областного театра, я бы тоже не хотел этого пропускать мы действительно областной театр. Мы подчиняемся правительству Ленинградской области. Мы очень много работаем в Ленинградской области. Это интересная часть нашей работы, притом, что не самая легкая. И замечательные впечатления от встреч со зрителями в каком-нибудь замечательном маленьком Сосновом Бору или Киришах, который удивительно развивается. И это такая интересная линия от области от Европы, до Петербурга, в котором мы, естественно, живем и играем непрерывно, и до Европы. Мне кажется, это дает какую-то, при всех сложностях огромных, потому что живем мы, конечно, очень непросто, в том числе и материально, и мы не очень умеем просить и не очень, видимо, предприимчивые, а сейчас это важно. Мы как-то не успеваем заниматься и тем, и другим. Но вот эта безграничность интересов, повторяю, от области через Петербург, через Европу в мир, мне кажется, дает ощущение такого живого нерва человеческого, простоты и понимания того, что все очень взаимосвязано. И все на самом деле очень похожи. И спектакль в маленьком городке в Ленинградской области по накалу внутреннему, по интересу контакта с партнерами в зрительном зале ничем не уступает остроте встречи со зрителями мировой столицы. Это не красивые слова, поверьте. Это так. Перед глазами просто возникают конкретные люди, конкретные картины. И одно помогает другому, я думаю. Одно не дает стать просто провинциальным, другое не дает стать излишне столичным. Мне кажется, и то, и другое важно.

М. БАГДАСАРЯН - Вот это удивительное сочетание, вот так случилось, смешно, странно, но так случилось быть театром Европы и быть в то же время областным театром, оно, мне кажется, и реализует ту задачу Стреллера, наивную задачу быть, объединиться, вовлечь как можно больше людей охватить, взять в круг, да?

Л. ДОДИН - Очень хотелось бы верить, что это так. И что наши довольно иногда мучительные усилия, от которых иногда и руки опускаются, потом их надо с трудом поднимать, они все-таки не напрасны. Как были усилия и Джорджо, я сейчас имею ввиду не художественные художественно они велики и безусловно, но его человеческая увлеченность, которая и по сей день одной из многих продолжает держать Европейский союз театральный как-то в целости.

М. БАГДАСАРЯН - Мы ушли с Вами от разговора о "Чайке". А мне снова хочется вернуться, потому что я Вам не сказала отдельное, большое спасибо за то, что ни одного звука, никакой фонограммы нет, я имею ввиду никакой музыки. Есть только музыка чеховского слова. И эта возможность услышать тишину, я сейчас говорю очень красивую фразу, но она действительно просто вот на устах возможность услышать тишину, услышать Додина, актеров, персонажей, Чехова и пропустить, может, через себя что-то, не будучи таким хрупким и тонким, как Антон Павлович.

Л. ДОДИН - Спасибо огромное! Вы замечательно сформулировали.

М. БАГДАСАРЯН - Спасибо Вам! У нас совсем мало времени остается. Назовите несколько названий, которые будут в самое ближайшее время или которые мучают Вас, не оставляют?

Л. ДОДИН - Вы знаете, это всегда сложно, потому что пока одно не отпустило, все другое очень под вопросом. Но мы думаем о Булгакове, о Шекспире, уже думаем, хотя не думаю, что сразу нам хватит решимости, еще о Чехове. Мы постоянно думаем о Петрушевской, хотя у нас есть уже один спектакль на малой сцене, мне кажется, прелестный, поставленный молодым режиссером Коняевым "Квартира Коломбины". Но мы думаем и о ее больших пьесах, и о ее прозе, потому что мне кажется, что это замечательный современный писатель. И много других наших современников. Вот, Саша Гельман обещает все написать пьесу, Александр Галин. Видите, самые широкие интересы. Но вот как бы сказать, то, что касается Булгакова, Шекспира, Чехова я думаю, что чем-то из этого мы безусловно займемся. И что-то из того, что рядом с нами сегодня.

М. БАГДАСАРЯН - Мне остается только пожелать Вам удачи. Ни пуха, ни пера! Поздравить Вас еще раз с президентской наградой. Пожелать зрителей до конца вот этой недели на "Чайке", зрителей тонких, чувствующих, понимающих, сидящих на ступеньках и стоящих вдоль стен, как это было в первый день. Мне очень хочется пожелать всем московским зрителям еще возможности встречи с театром в новом сезоне.

Л. ДОДИН - Спасибо огромное!

М. БАГДАСАРЯН - Напомню, у нас в гостях был Лев Додин, главный режиссер Санкт-Петербургского МДТ. Его "Чайка" идет на сцене МХАТа им. Горького до 16 июня включительно.