Темур Чхеидзе - Интервью - 2001-06-03

3 июня 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Темур Чхеидзе - режиссёр театра БДТ.

Эфир ведет Ксения Ларина, Марина Багдасарян.

К. ЛАРИНА - Здравствуйте, Темур. Повод замечательный для нашей встречи с Темуром Чхеидзе, поскольку 11 июня открываются большие гастроли Большого драматического театра. Насколько я помню, такого масштаба гастролей не было давно в Москве, почти 20 лет. Да?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Давно.

К. ЛАРИНА - Что привозите?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Репертуар довольно обширный. Театр решил привезти аж восемь названий. Это все спектакли, которые поставлены в посттовстоноговское время.

К. ЛАРИНА - Эпоху.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Эпоху, будем так говорить. Спектакли ставили, будет представлено. Спектакль Дидятровского "Федра", спектакль Пенигина, мои спектакли. Спектакль Нюгонина "Аркадия".

К. ЛАРИНА - И Козлова.

Т. ЧХЕИДЗЕ - И Козлова "Перед заходом солнца". Как раз этим спектаклем открываются гастроли. Так что такая афиша. Нам кажется, она разнообразна и интересна.

К. ЛАРИНА - Из всех спектаклей, которые вы привозите, наверняка многие москвичи видели ваш "Макбет", поскольку вы его уже привозили в Москву. Я помню, этот спектакль смотрела в театре Моссовета. И спектакль "Калифорнийская сюита", который тоже часто играется в Москве, Алиса Фрейндлих и Олег Басилашвили.

М. БАГДАСАРЯН - "Борис Годунов" игрался.

Т. ЧХЕИДЗЕ - "Аркадия" игралась.

К. ЛАРИНА - То есть все понемножку показывают.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Да.

К. ЛАРИНА - Скажите, пожалуйста, Темур, что такое театр БДТ сегодня, не только без Товстоногова, но и без многих театральных ленинградских звезд, которые ушли из жизни? Я имею в виду прежде всего Евгения Лебедева и Владислава Стржельчика, Капеляна Кого еще можно вспомнить? Олег Борисов, который олицетворял собой именно БДТ.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Да. Как сказать? в двух словах даже не ответить. Сами понимаете, когда уходит такое гениальное поколение, целый ряд блистательных артистов, естественно, что сразу замены не найти. И, наверное, есть актеры, которые и не надо думать о том, чтобы найти им замену. Воистину есть незаменимые люди, как в театре, в жизни, так и в любой профессии, наверное. Но театр продолжает жить и работать. Естественно, он не может быть буквально таким, каким он был в товстоноговское время, товстоноговский период.

К. ЛАРИНА - То есть Вы считаете, что все-таки высота сейчас несколько иная?

Т. ЧХЕИДЗЕ - И это логично. Во всяком случае, это уже другое. Да, конечно, фундамент тот же, и это принципиально для руководства театра, и для Кирилла Юрьевича Лаврова, и для всех нас. Ни в коей мере театр не пошел по революционному пути. Эволюция только может рождать что-то новое.

М. БАГДАСАРЯН - В последнее время ходят разговоры о том, что Темур Чхеидзе должен возглавить БДТ, с ним ведутся бесконечные переговоры. Кирилл Юрьевич говорит о том, что он Вас пытается обхаживать, то с этой стороны зайдет, то с той. Почему Вы не соглашаетесь?

К. ЛАРИНА - 10 лет уже работаете там.

М. БАГДАСАРЯН - И все не соглашаетесь. Не стал театр своим?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Нет, театр по совершенно непонятным для меня причинам своим стал, извините за резкость, чуть ли не через неделю моего пребывания там.

М. БАГДАСАРЯН - Может, потому что Вы товстоноговский внук?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Не знаю. Нет, даже не могу объяснить. 10 лет прошло, а даже себе не могу объяснить, как и почему это произошло. Но это так.

К. ЛАРИНА - А почему Вы не соглашаетесь тогда?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Как Вам сказать? причин, наверное, много, но если одной фразой, пожалуйста, поверьте мне на слово, я не хочу ничем руководить. Ну не хочу. Потому что мне кажется, что, во-первых, элементарно, руководитель должен 24 часа находиться в театре. Нельзя иначе. А я не могу так перестроить свою жизнь, потому что Вы начали передачу с того, что я работаю в БДТ. Да, но с таким же успехом я работаю и в Тбилиси. То есть, в основном год как у меня складывается в течение этих 10 лет? 50х50. Приблизительно полгода я в Петербурге, а потом полгода в Тбилиси. Я не могу уезжать из Тбилиси насовсем, не могу бросить моих артистов. Там моя родина, там мой дом.

К. ЛАРИНА - Это же очень тяжело, в таком раздвоенном состоянии существовать?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Нет. У меня нет никакого раздвоения. Может, это ощущается со стороны, вам виднее, но у меня чувства раздвоенности нет. У меня нет такого чувства, что я на двух стульях. Наоборот, я обхожусь без стульев.

К. ЛАРИНА - Скажите, в принципе как Вы считаете, нужен театру вообще главный режиссер, не только БДТ?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Да, нужен. Несмотря на то, что... это особая статья, мое отношение к Лаврову как бы это поделикатнее сказать, чтобы его не смущать, чтобы не вышло так, что я своего руководителя хвалю. Но я редко встречал таких людей как Лавров. Так что мое отношение к Лаврову как бы особняком стоит.

К. ЛАРИНА - Но он же сам не ставит.

М. БАГДАСАРЯН - Но он же не режиссирует.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Он художественный руководитель. Но и сам Лавров прекрасно понимает необходимость в нем, в главном режиссере. Я позволю себе цитировать Лаврова, хотя ничего оригинального в этом нет. Но Лавров из тех, кто считает, что театром должен руководить режиссер. Но тем не менее, я не могу не сказать, что Лавров очень долго ищет кандидатуру. Вы говорите, что он обходит меня то справа, то слева. Да, у меня это было. Но в последние годы это уже не актуально, потому что и Лавров, и все убедились, что я искренне не хочу ничем руководить, никаким театром. И Лавров ищет эту кандидатуру. Я-то знаю, на скольких, но не на очень многих кандидатурах он останавливался. Были три кандидатуры, где он очень тщательно проверял, все взвешивал, и т.д. Потом возникала следующая кандидатура, потом следующая. Он не хочет принимать скороспелых решений.

К. ЛАРИНА - А каковы критерии?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Самые-самые. Во-первых, хороший режиссер. Есть такие. Но еще и, наверное понимаете, очень сложно... я даже думаю, надо... очень сложно после Товстоногова приходить. Это же эпоха. Это не только громкие слова. Может, так получается, но это действительно так. Хороших режиссеров много. Но не очень много. А людей, которые создают театр, которые строят театр, - таких очень мало. Давайте брать даже ближайшее прошлое. Таких мало. Товстоногов потому и эпоха, он построил великий театр. Давайте вспомним наши молодые годы. Вы не столько помните, вы моложе меня резко. Сколько лет БДТ являлся авангардом...

К. ЛАРИНА - российского театра.

Т. ЧХЕИДЗЕ - И советского. Очень долго.

К. ЛАРИНА - Это была эпоха действительно авторского театра, потому что здесь рядом с именем Товстоногова можно поставить и Анатолия Эфроса, и Юрия Любимова, и Олега Ефремова, который раньше был автором "Современника".

Т. ЧХЕИДЗЕ - Безусловно.

К. ЛАРИНА - Это авторское искусство?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Безусловно.

М. БАГДАСАРЯН - Примерно в то же время, когда возник БДТ, как бы параллельно. Но возникают эти фигуры. Говорили и о Козлове, и о Дидятковском. Но эти фигуры (я имею в виду на руководство БДТ) возникают и как бы гаснут.

К. ЛАРИНА - Ответственность большая.

М. БАГДАСАРЯН - Уходят. А фигура Чхеидзе красной линией, красной нитью проходит через все эти 10 лет. Мы говорили здесь о том, что раздвоение, наверное, тяжело, но в принципе, это же не раздвоение, а растроение. Растраивается Темур Чхеидзе.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Почему?

М. БАГДАСАРЯН - Все-таки теперь появился еще Московский художественный театр им. Чехова.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Нет.

М. БАГДАСАРЯН - Поясните, что происходит.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Меня пригласили ставить спектакль, я и ставлю. Большое спасибо. Вот и все. Растроения не происходит пока. Никакого растроения нет. Я с удовольствием поставлю спектакль в Московском художественном театре. Я это театр. Не может быть просто иначе, потому что это как бы заложено в генетике, я этот театр люблю с детства. У художественного театра, как и у любого театра, бывали разные периоды в жизни. Но это не мешает моей любви к этому театру.

К. ЛАРИНА - Кстати, о Московском художественном театре. Ситуация тоже трагически похожа. Ушел из жизни Олег Николаевич Ефремов, и многие тогда говорили о том, кто же возглавит сейчас театр. И первым, конечно, все называли Олега Павловича Табакова. Он согласился на это, и с моей точки зрения, это поступок, очень ответственный и рискованный. Он прекрасно понимает, что будут сравнивать, что будут говорить, что раньше, при Ефремове такого не было бы, что раньше такой бы спектакль не поставили и такого режиссера бы не позвали.

М. БАГДАСАРЯН - Уже говорят.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Эти разговоры в любом случае всегда будут. Я очень надеюсь, то есть убежден, что Олег Павлович человек мужественный, кроме того, что талантливый, что совсем не маловажно, и он со всем этим справится.

К. ЛАРИНА - Возвращаясь к функциям главного режиссера. Понятно, что режиссер должен быть сильный, мощный, талантливый прежде всего. Но плюс к этому надо же выстраивать еще свою личную, авторскую репертуарную политику. То, что сегодня в БДТ нет такого человека, который определяет репертуар, чувствуется?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Нет, есть. Это Лавров.

К. ЛАРИНА - То есть он выбирает название пьесы?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Конечно. Хотя одновременно у меня есть чувство полной свободы, а вместе с тем у меня есть определенный ориентир. Когда мы решаем в этом году, приблизительно какой у нас ориентир, каким он будет в следующем сезоне, потом, есть амплитуды для выбора. Но я знаю, в каком направлении искать пьесы, то есть приблизительно какого рода постановка нужна. Вот что определяет Лавров. Он определяет как бы тональность на сезон. И камертон для меня он. А я подбираю пьесы, одну, другую, третью. А потом окончательно свое добро ставит Лавров. Но он умудряется, что у нас чувство полной свободы, а вместе с тем есть ориентир.

М. БАГДАСАРЯН - Еще очень важно то, что сам Кирилл Юрьевич говорит. Он говорит: "Мы всем театром читаем пьесы. Я любое предложение рассматриваю".

Т. ЧХЕИДЗЕ - Да, любое предложение рассматривает. Но решает окончательно потом он.

К. ЛАРИНА - Я хотела обратить внимание наших слушателей и ваше тоже на то, что те названия, которые вы привозите на гастроли, и здесь, несмотря на то, что есть там Эдуард де Филиппе, "Ложь на длинных ногах", все равно преобладает такая высокая трагедия. И "Федра", и "Антигона", и "Перед заходом солнца", и "Макбет", и "Борис Годунов", конечно. Это отчего? Сознательно тональность выбрана именно эта, именно такого уровня разговора со зрителем и с миром?

М. БАГДАСАРЯН - Да, потому что так получилось. Потому что классика и есть классика, и потому она классика, что в любую эпоху можно ее ставить. И можно всегда иметь материал. Всегда можно там внутри находить вопросы хотя бы современные, если не ответы. Вообще я не склонен к тому, что театр должен давать бесконечные ответы и рецепты. Нет. Он должен затрагивать какие-то вопросы, что может волновать. А в классике этого всегда предостаточно, смотря как ее прочитать.

-

К. ЛАРИНА - Я бы хотела вспомнить, Темур, как Вы пришли в театр. Каким образом состоялась эта встреча, как Вы согласились, кто Вас уговорил, насколько много сомнений было в Вашей душе, когда все это происходило?

Т. ЧХЕИДЗЕ - В течение последних 10 лет столько раз приходилось это рассказывать, мне даже неудобно. В двух словах это было так, что Георгий Александрович Товстоногов меня пару раз приглашал. Но оба раза что-то происходило, и я не смог осуществить свою мечту, между прочим. Когда приглашает такой театр и такой режиссер, это только счастье. И когда не стало Георгия Александровича не стало, Кирилл Юрьевич, помня об этих приглашениях, обратился ко мне с просьбой поставить один спектакль. Я и поставил. "Коварство и любовь" Шиллера. Это было 11 лет тому назад.

М. БАГДАСАРЯН - Но именно "Коварство и любовь" Вам предлагал поставить Георгий Александрович?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Да, Георгий Александрович предлагал поставить именно "Коварство и любовь", чему я с ходу очень удивился. Но мы и поставили "Коварство и любовь". А потом, я не знаю, как насчет коварства, но возникла такая взаимная любовь, что я до сих пор связан с БДТ.

К. ЛАРИНА - Какие спектакли Георгия Товстоногова остались в репертуаре на сегодняшний день?

Т. ЧХЕИДЗЕ - С большими интервалами, но идет "Дядя Ваня" и "Пиквикский клуб". Естественно, время проходит, возраст уже не тот актеров, но играют они прелестно.

К. ЛАРИНА - А Вы считаете, невозможно долго сохранять старые спектакли? Ведь есть же ветераны, которые идут веками. Хотя вопрос в том, в каком они состоянии.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Есть. Например, эти два спектакля хорошо сохранились, поэтому они и идут.

К. ЛАРИНА - За счет чего они сохраняются?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Потому что они в свое время, видно, выстроены так четко и крепко, что они держатся до сих пор.

М. БАГДАСАРЯН - А не нужно ли какого-то взгляда? Кто на них взглядывает, кто их ведет?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Мы все начеку. Я, например, который поставил девять спектаклей, кое-какие свои спектакли уже убрал с репертуара.

М. БАГДАСАРЯН - Сами?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Сам. Самому надо убирать, и надо вовремя почувствовать, задолго до, пока это почувствует зритель. Когда почувствует зритель, это уже поздно.

К. ЛАРИНА - Режиссеру нужно уходить самому, если он понимает, что он больше не в силах ничего предложить?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Только самому, если бог его одарил таким талантом, самому догадываться вовремя. Только самому в идеале надо уходить. И совсем необязательно, чтобы это было связано с конфликтом. Ни в коем случае, боже упаси.

К. ЛАРИНА - А как это почувствовать? Это такое чутье, которое дается не каждому.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Да, надо освежать театр, во-первых, нужны новые режиссерские силы. И может быть, самому режиссеру тоже надо находить. О двух стульях, о которых мы говорили. Мне кажется, что это продлевает мою жизнь и в грузинском театре, то, что я работаю в БДТ, как бы странно это ни звучало в данный момент. Я понятно выразился?

К. ЛАРИНА - Да.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Во всяком случае, у меня такое ощущение. Опять-таки повторяю, наверное, нужен взгляд со стороны. Мне кажется, что моя работа в БДТ обогатила мои грузинские спектакли. И наоборот.

М. БАГДАСАРЯН - Мне хотелось спросить об "Антигоне". Она идет в Тбилиси, в БДТ. Мы увидим тот вариант, который идет в БДТ. "Антигону" Вы будете ставить, вернее, уже сейчас идут полным ходом репетиции во МХАТе им. Чехова. Почему "Антигона"? Что происходит? Это такая пьеса, которая никак не отпускает, раз взяв в плен? Почему "Антигона"? Как начался этот роман с Антигоной? И почему она во МХАТе?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Вы правы, да, с первого взгляда это довольно смешно выглядит.

М. БАГДАСАРЯН - Нет, не смешно

Т. ЧХЕИДЗЕ - Действительно, человек пристал к "Антигоне", и никак не может от нее оторваться.

К. ЛАРИНА - Был замечательный спектакль в Москве, кстати, в театре Станиславского, классический, "Антигона" с Леоновым.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Да, был у нас в Тбилиси лет 30 тому назад, Михаил Иванович Туманишвили поставил блистательный спектакль с Сергеем Александровичем Закальядзе и с Зинаидой Каленской в главных ролях.

М. БАГДАСАРЯН - Это в театре Руставели?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Да. Наверное, во-первых, во многом отличаются спектакли, поставленные мной в Петербурге и в Тбилиси. Не только внешне, но и сценография, естественно, совершенно разные художники, и композиционно там кое-что поменял. Не меняется только мое отношение к материалу. Вы говорили, что я буду во МХАТе ставить, я и ставлю, уже репетирую, пару недель назад я приступил к делу. В том, что я себе даже придумал и какие-то технологические, для себя новшества, чтобы себя поставить в экстремальную ситуацию, совершенно по-другому решить, и пространственно Отношение к материалу, к тому, что я хочу сказать этим спектаклем, наверное, пока что не меняется. Оно бы изменилось, если бы я поставил это лет 20 назад, тогда был бы другой спектакль. Лет 20 тому назад я всецело был бы на стороне Антигоны. Я бы боролся против тирании.

К. ЛАРИНА - А сейчас?

Т. ЧХЕИДЗЕ - А сейчас я не знаю, что такое тирания. Сейчас у меня ощущение, что один шаг от наведения порядка до тирании. Но не наводить порядок в государстве нельзя. Я не знаю, кто прав, кто виноват. И меня даже в этом обвинили, что Чхеидзе не знает, на чьей он стороне. Во-первых, я в свое оправдание могу сказать, что это же не собрание, чтобы голосовать за или против. Что значит, на чьей стороне? Это не футбол, чтобы болеть за одну из команд.

К. ЛАРИНА - Это традиции.

М. БАГДАСАРЯН - Это традиции, симпатии чьи.

К. ЛАРИНА - Я Вам скажу даже больше, что сейчас это очень популярно. Вы вспомните недавние бесконечные открытые письма, которые заполонили все газеты.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Я всем хочу ответить таким образом, что у Аноя, (а я ставлю "Антигону" у Аноя), так и написано в пьесе, у хора есть такая мысль, такой текст, что в трагедии нет правых и виноватых. Это невзирая на то, что один убивает, а другой убит. Они все поставлены, все оказываются в такой ситуации, что выхода нет из этой ситуации. Вот трагедия. Аной и говорит, что правые и виноватые бывают в драме, а еще больше в мелодраме. Но никак не в трагедии. В трагедии у всех есть своя правда. И тем и отличается трагедия, что невозможно беглым взглядом определить, кто же, на чьей стороне эта правда. Буквально в двух словах, это меня сейчас нервирует потому, что я и от вас сейчас побегу на репетицию, я именно этим и занят. То есть я хочу вскрыть суть вопроса, как бы устроить такой стриптиз людям, что если в государстве никто не наведет порядка, не будет государства. А другого института на земле нет. Мы все живем в каких-то государствах. У государства есть свои законы. Если всем все можно, это не государство.

М. БАГДАСАРЯН - Вот она, жесткая режиссерская рука, почему нужен главный режиссер в театре.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Но каждый из нас для собственной свободы, для собственного духовного развития, в конце концов, живем один раз, у всех есть хоть какие-то идеалы, мы хотим приблизиться к ним. Достичь их невозможно, наверное, на то и идеалы. А мы должны к этому стремиться. Но с другой стороны, должен быть человек или группа человеков, которая должна держать эти государственные устои.

К. ЛАРИНА - Но границы-то нет, ее же не увидишь?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Нет. Поэтому я этой болью и хочу поделиться, а не то, что объявить: "Ребята, они правы, а эти плохие, они виноваты". Не знаю я, кто прав, кто виноват. И даже в нашей жизни. Ведь всю свою молодость осознанную, (детство не будем трогать, детство всегда у всех счастливое, потому что детство, даже если оно трудное), всю сознательную жизнь мы стремимся к свободе. Но не к анархии. А я уже не знаю, вокруг люди такое называют свободой, что я в такой свободе не хочу принимать участие. Это не свобода, ребята, это анархия. А анархия - опасная вещь.

К. ЛАРИНА - А если большинство за анархию?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Может, они не осознают?

К. ЛАРИНА - Может, но их большинство.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Ну и что, большинство? Я не сторонник того, что большинство всегда право. Не знаю. То есть, может, и знаю. Но нет, все-таки не знаю.

К. ЛАРИНА - Мы все это говорим, что большинство не всегда право, и этому история нас учит. Но мир развивается именно по этому странному, примитивному закону, что всегда по воле большинства.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Может быть, потому что, в конце концов, по прошествию времени большинство оказывается правым. Как вам сказать? Большинство требовало распятия Христа. Вначале большинство может не то что затеряться, а у большинства могут сместиться понятия правды. Большинство не всегда точно информировано, постепенно правда доходит до большинства. Может, и поэтому тоже. В современном мире все делается всеми, чтобы до большинства абсолютная правда не доходила. Это во всех государствах, между прочим. Я ни на какое государство не намекаю.

К. ЛАРИНА - Поэтому большинством легче манипулировать.

Т. ЧХЕИДЗЕ - А большинство чуть позднее приходит к осознанию, то есть у большинства позднее раскрываются глаза. Не потому, что они не в состоянии. Просто они не владеют то ли информацией, то ли всем-всем. Может быть, поэтому. Но в конечном счете, большинство право. Но по прошествии времени, мне кажется.

К. ЛАРИНА - Но все-таки смотрите, мы с вами вспомнили, что большинство требовало: "распни его!", такой эффект толпы. Почему люди с большей охотой голосуют за казнь, чем за помилование?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Вы хотите, чтобы я ответил на этот вопрос? Я не знаю, почему.

К. ЛАРИНА - Всегда готовы именно к этому.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Да. Может быть, потому что большинство подсознательно ищет виновника своих несчастий. И всегда куда легче находить виновника в другом, а не в себе. Может, поэтому тоже.

К. ЛАРИНА - Какие-то же артисты способны сыграть про это, про что Вы сейчас говорили?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Хорошие артисты. Они у меня хорошие. Во МХАТе конкретно сейчас я репетирую с Мариной Зудиной, с Сергеем Никендиновым.

М. БАГДАСАРЯН - А главная роль?

Т. ЧХЕИДЗЕ - У Марины Зудиной, она Антигона. Кстати, там есть еще такая затея. Как это ни странно, одна идея, довольно рискованная, принадлежит Олегу Павловичу Табакову. То, что ему принадлежит какая-то идея, ничего странного нет. Но конкретная идея, как будто, со стороны кажется, что должна принадлежать мне. Ан нет, она принадлежит ему. И вот какая. Роль Креона будет играть грузинский артист, выдающийся артист, по-моему. Отар Когда Олег Павлович увидел его в Тбилиси, он сказал: "он и будет играть во МХАТе Креона". Отар, по-моему, сам обалдел: "как, я на русской сцене?" Но я сказал Отару и я искренне так думаю, что можно говорить с акцентом, если это хороший артист. Главное - быть хорошим артистом. Я очень надеюсь, что он как артист будет абсолютно свой среди своих.

М. БАГДАСАРЯН - Что публика это поймет?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Я надеюсь, что публика поймет. Что понимать? Он прекрасно говорит по-русски. А если у него как у меня есть акцент, что делать? Извините.

К. ЛАРИНА - Ой, мы так любим, мы обожаем грузинский акцент!

Т. ЧХЕИДЗЕ - Что делать, простите уж. Посмотрим. Я репетирую с удовольствием. Это, конечно, не гарантия, но посмотрим в конце сентября.

М. БАГДАСАРЯН - Еще одна маленькая тайна - это то, что именно этим спектаклем МХАТ собирается открыть сезон.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Нет, но нам дают зеленую дорогу, и в сентябре мы уже будем репетировать утром, вечером. Конкретно этим спектаклем откроется сезон или нет, я не знаю. Но, во всяком случае, нам дают возможность до открытия сезона репетировать, сентябрь дают нам репетировать утром и вечером. Большое спасибо руководству.

К. ЛАРИНА - Что самое вредное в Вашей работе, Темур?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Самое вредное? Я курю очень много.

М. БАГДАСАРЯН - Я так и знала. Но есть определенная прелесть ставить в оперном театре.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Нет, это не прелесть, это для здоровья лучше. Потому что в оперном театре нельзя курить.

М. БАГДАСАРЯН - Я об этом и говорю.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Это, конечно, бесит, но для здоровья лучше.

К. ЛАРИНА - Если всерьез, Вы с такой страстью сейчас говорили о будущем спектакле "Антигона", я понимаю, сколько Вы туда вкладываете своего личного, сколько Вы себя тратите на это...

Т. ЧХЕИДЗЕ - Любой режиссер вкладывает очень многое в свои произведения.

К. ЛАРИНА - А если этого не увидят, не почувствуют?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Что ж, бывает часто, что только ты и видишь. Ну, будет несчастный случай очередной.

М. БАГДАСАРЯН - А если Вы уедете? Как же Вы будете надзирать за спектаклем? Где она, эта жесткая режиссерская рука?

К. ЛАРИНА - У нас вертикаль власть сейчас выстроена нормально, не волнуйся.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Будет, наверное, так. Все-таки периодически я буду летать. Я после выпуска этого спектакля, надеюсь, именно в конце сентября, как планирует руководство театра, сразу отсюда перебираюсь в Петербург, и приступаю там к работе.

М. БАГДАСАРЯН - А что там?

Т. ЧХЕИДЗЕ - Там Бернард Шоу, "Дом, где разбиваются сердца".

К. ЛАРИНА - Что-то веселенькое наконец-то.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Ну, не скажите.

М. БАГДАСАРЯН - От трагедии мы ушли к драме.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Да. И буду периодически, конечно, здесь, на один день буквально, в день спектакля.

К. ЛАРИНА - Темур, большое спасибо, что пришли к нам сегодня.

Т. ЧХЕИДЗЕ - Спасибо большое за приглашение. Я очень люблю ваше радио. Когда есть возможность имеется в виду то, что я утренние ваши передачи.. поневоле, убегаешь впопыхах. Но я с удовольствием вас слушаю.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Темур Чхеидзе - режиссёр театра БДТ.