Евгений Ясин - Интервью - 2001-05-31

31 мая 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Евгений Ясин, научный руководитель Государственного университета ВШЭ, доктор экономических наук, профессор, в цикле бесед об истории экономики России.

Эфир ведет Ольга Бычкова.

О.БЫЧКОВА: У микрофона Ольга Бычкова. И в четверг по вечерам, как всегда, научный руководитель Высшей школы экономики Евгений Ясин о современности и об истории российской экономики. Добрый вечер, Евгений Григорьевич.

Е.ЯСИН: Добрый вечер.

О.БЫЧКОВА: Вопрос, который бы я хотела сегодня Вам задать связан, наверное, с современным положением дел. Много говорят о необходимости реформирования банковской системы. С чем мы имеем дело на самом деле? Какое наследство должно быть реформировано? Недавно, например, вице-премьер Алексей Кудрин сказал, что Центральный банк должен выйти из капитала росзагранбанков, примерно, в течение ближайших двух лет, а из капитала Внешторгбанка где-то в 2003-2004 году. Вопрос: как была устроена банковская система в Советском Союзе, и с каким наследством сейчас нам приходится иметь дело?

Е.ЯСИН: Очень хороший вопрос, спасибо. В Советском Союзе был один единственный банк Госбанк СССР. Он выполнял две основные функции: организовывал расчеты и в плановом порядке снабжал хозяйство деньгами. Что значит в плановом порядке? Был план, составленный в натуре. Соответственно, была определенная потребность в деньгах. Часть этих денег поступала из государственного бюджета, а другая часть на временные нужды, которые возникали в процессе денежного оборота, и которые заранее нельзя было предусмотреть. Кредит был плановый. Были лимиты кредитования, которые предприятия включали в свой техпромфинплан, как тогда говорили. Кредиты предоставлялись практически бесплатно. Они не зависели от рынка никаким образом, и можно было получить кредит в пределах лимита за 2 % годовых, а сверх лимита 3 %. Понятно, что 2-3 % годовых это не цена реальных денег, хотя, может быть, тот советский рубль дороже и не стоил, но для того, кто брал такой кредит, этот процент не составлял проблемы. То есть, если каждый раз вам достается товар, о цене которого вы не должны думать, вы соответственно и относитесь к этому товару. Поэтому в советской экономике дефицита денег не было был дефицит товаров, как известно. И все это обслуживал один государственный банк. Были и некоторые его специализированные звенья. Например, Гострудсберкассы. То, что мы сейчас называем Сбербанком, возникло только в 1988 году до этого были сберкассы. Затем был Внешторгбанк, который специализировался на внешнеторговых операциях и был монополистом в операциях с валютой. Кто-то еще с валютой дело не имел, предприятия не знали, по каким ценам их товары продаются за границей. Это делали внешнеторговые организации, был стабильный официальный государственный валютный курс. Для операции с совхозами и колхозами в сельском хозяйстве был создан Сельхозбанк. Потом он превратился в Агробанк. И после 1987 года, когда появились специализированные банки, был организован Агропромбанк. И еще был Стройбанк, который специализировался на финансировании капитальных вложений. Принципы их работы были у всех одинаковые - они все были подразделениями Госбанка СССР. Назвать это, в точном смысле, банковской системой нельзя. Это система расчетов, это система контроля и снабжения деньгами. Но не более того. Также как Госснаб снабжал предприятия материальными ресурсами, так Госбанк снабжал предприятия деньгами - на выплату зарплаты, на командировочные и так далее. Наличный и безналичный оборот был жестко разделен. Количество наличных денег, каждый наличный рубль был на особом учете, потому что он определял, какой будет дефицит на товарном рынке. Для операций за рубежом, пользуясь тем, что там была свобода создания разных банковских учреждений, Госбанк учредил целую серию принадлежащих советскому правительству совзагранбанков. Скажем, Московский народный банк в Лондоне, который был создан еще в 20-х годах и имел свои филиалы на Ближнем Востоке и вливания в Сингапуре. Евробанк в Париже, банк во Франкфурте. Это все совзагранбанки. Они делались по разным причинам, нельзя сказать, что они много зарабатывали для советского правительства, но, тем не менее, они выполняли операции, основанные на принципах, используемых в западном банковском законодательстве. Это разрешено, и когда трудно провести какие-то операции, например, финансировать коммунистические партии за рубежом, это легко было делать через эти банки, и так далее. В принципе, чтобы какие-то частные коммерческие банки принадлежали центральным банкам каких-то стран такого нигде в мире нет. Это совершенно исключено. Но когда произошли известные рыночные реформы в России, эти банки продолжали существовать и позволяли кое-что делать. Скажем, для операций с известной фирмой "Фимако", когда мы уходили от платежей, от претензий на наши валютные резервы со стороны фирм, которым мы задолжали, использовались совзагранбанки. Наличие этой системы поскольку это означало, что Центральный банк выполняет какие-то коммерческие функции, чего быть не должно вызывало резкие возражения со стороны международных финансовых организаций. И заявление Кудрина о том, что в 2002 году мы приостановим операции в росзагранбанках и во Внешторгбанке в 2004 году, это отклик на это обстоятельство. Вообще, наличие государственных банков, в которых главным акционером является Центральный банк, это тоже неправильно, поэтому идет речь и о Внешторгбанке. В принципе, то же самое надо было бы говорить о Cбербанке, потому что Сбербанк является одним из главных наследий советского прошлого, потому что это монополия на частные вклады. Должен сказать, что Сбербанк является крупнейшим розничным банком, он концентрирует 80 % всех вкладов населения. И в этом виноват не Центробанк - в этом виноваты мы сами, потому что доверие к российской банковской системе, особенно после августа 1998 года, находится на уровне нуля. И только Сбербанк является исключением, потому что среди населения есть убеждение, что правительство гарантирует вклады в Сбербанке. На самом деле, это не совсем так, хотя оно и старается сохранить иллюзию у населения, что там деньги не пропадают при инфляции они все равно пропадают, и в Сбербанке тоже. Но, тем не менее, к Сбербанку сохраняется доверие, и, это, с одной стороны, хорошо, но, с другой стороны, не очень, потому что очень высокий уровень монополизации. Сбербанку принадлежит треть активов всей российской банковской системы, это очень высокий уровень для отдельного банка. И, в принципе, нужна была бы демонополизация, усиление конкуренции на банковском рынке, и только тогда можно было бы говорить о том, что наша банковская система, действительно, соответствует рыночным условиям. И последнее, на что бы я хотел обратить внимание в связи с этой темой, это, действительно, пережитки очень большие, и есть некоторые обстоятельства, которые очень важно учесть сейчас. А именно, банковская система, про которую руководители Центрального банка говорят, что она уже преодолела последствия кризиса 1998 года, примерно в 3-4 раза меньше по объему, чем это нужно для обслуживания российской экономики, особенно если эта российская экономика хочет расти, а не топтаться на одном месте. В прошлый раз мы с вами говорили о процессе монетизации, о том, что бартер исчез, сократились неплатежи и экономика вроде бы нормализуется. После всей этой нормализации, которая произошла в начале 2001 года, уровень монетизации равен 16,2 %. Уровень монетизации это показатель, который представляет собой отношение денежной массы к объему валового внутреннего продукта. В 1998 году он был 16,7 % от объема ВВП, в 1995 году 9,6 %, сейчас он 16,2 %. Для сравнения я могу сказать, что мои собственные расчеты показывают, что этот показатель должен быть, как минимум, 40-45 % для того, чтобы нормально обслуживать российскую экономику. А лучше, чтобы он был 70-80 %. В России сегодня до половины денежного оборота обслуживается долларами, хотя официально применение "зеленых" у нас запрещено, но реально доллар используется. Если вы возьмете структуру денежной массы, то, скажем, накануне кризиса 1998 года доллары, пересчитанные в рубли по валютному курсу, находились в соотношении 50 на 50. Затем рубль упал в 4,5 раза, соответственно доллар занимал какое-то время вообще чуть ли не 80 % всей ликвидности. Сейчас ситуация выровнялась, особенно после дополнительной эмиссии, но, в принципе, это ненормальная ситуация. Российская банковская система эту часть оборота не обслуживает только потому, что нет спроса на рубли есть спрос на надежную валюту. И вследствие этого банковская система очень мало кредитует, и это объясняется очень просто у нее нет ресурса. Она не получает достаточное количество денег на счета своих клиентов и обладает очень низким объемом доверия. Если мы хотим увеличить активы банковской системы, а активы банковской системы это вложения в экономику, это кредитование промышленности, сельского хозяйства, населения и так далее, то при том уровне доверия, который у нас есть, нужно увеличение капитализации банковской системы где-то в 2-3 раза. А что значит капитализация? Это значит, собственный капитал банков, сколько они сами в себя вложили. Тогда появляются какие-то гарантии того, что если что-нибудь случится, они смогут рассчитываться собственным капиталом. Мы находимся как раз накануне того, чтобы в этой ситуации произошли изменения.

О.БЫЧКОВА: Есть ли какие-то серьезные опасности в таком реформировании этих государственных монстров?

Е.ЯСИН: Я надеюсь, что их не так трудно избежать, за исключением только Сбербанка. Поэтому я не призываю сегодня к немедленному реформированию Сбербанка, скажем, к разделению его на много разных банков и прочее по очень простой причине, и мы о ней говорили. Население доверяет только Сбербанку - число людей, которые сегодня вкладывают свои сбережения в другие банки очень незначительное. И хотя Сбербанк устанавливает ставки ниже уровня инфляции, и это означает, что люди, которые положили свои деньги, просто теряют их частично, потому что когда им начислят проценты, они обнаружат, что инфляция была выше. Несмотря на это, они все-таки кладут деньги в Сбербанк. А поскольку в банковском деле фактор доверия является первостепенным, я бы пока не стала торопиться с реформированием Сбербанка. А вот с реформированием росзагранбанков, с Внешторгбанком, с Внешэкономбанком я бы не очень откладывал, не говоря уж о том, что там нужны серьезные меры по усилению надзора за банками и повышение требований к ним. Например, требований по капиталу, требований по ликвидности. Реформировать Сбербанк надо только из осторожности, только в самую последнюю очередь и только тогда, когда будет полностью поднято доверие к банковской системе, в целом, и к финансовым рынкам, чтобы люди чувствовали, что если у них появились лишние деньги и они хотят сделать сбережения, они имеют выгодные способы вложения и в страховые компании, и в пенсионные фонды, и в инвестиционные фонды, и, кроме того, просто покупка акций каких-то компаний и других банков.

О.БЫЧКОВА: То есть, через очень много лет?

Е.ЯСИН: Не знаю. Я не стал бы так говорить. Меня, наверное, уже не хватит, но я надеюсь, что где-нибудь в течение 7-8 лет можно решить эти проблемы. И должен сказать, что сейчас идет интересный процесс: объем кредитов, предоставляемых российскими банками нашей экономике нефинансовым организациям, увеличивается на 5 % в месяц. Это очень высокие темпы роста. В прошлом-позапрошлом году говорили о такой опасности, что наши банки держат огромные средства на корреспондентских счетах в Центральном банке. Перестали говорить, и сейчас эти средства на корреспондентских счетах со 100 миллиардов спустились примерно до 40 и никакой проблемы больше не представляют. Растут кредиты, и это очень важно. Ничего специально для этого не делали, но, тем не менее, здоровый процесс пошел, но я бы постарался его ускорить. Вообще, интересное дело: когда я работал в правительстве, я всегда выступал с прогнозами по обязанности. И до кризиса 1998 года я всегда ошибался в оптимистическую сторону. В последнее время, после кризиса, я обратил внимание на то, что и я, и многие мои коллеги делают всякого рода экономические прогнозы и ошибаются в противоположную сторону. Скажем, с той же самой виртуальной экономикой, с неплатежами, с бартерами и так далее. Ну никто себе не мог представить, что это дело рассосется буквально за 2 года при том, что никто специально для этого ничего не делал. Просто произошла девальвация, просто были лишние деньги от высоких цен на нефть, и вот случилось. Сейчас по непонятным для меня причинам банки все больше и больше кредитуют экономику. Мы призывали их к этому не знаю, сколько лет, но они не очень обращали внимание на эти призывы. Сейчас же ситуация меняется, так что, может быть, это дело произойдет и быстрее.

О.БЫЧКОВА: Евгений Ясин, научный руководитель Высшей школы экономики. И продолжение в следующий четверг.