Директива, обязывающая ученых России докладывать о своих зарубежных публикациях и контактах с иностранными гражданами (ПО ТЕЛЕФОНУ) - Михаил Фейгельман - Интервью - 2001-05-31

31 мая 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Михаил Фейгельман, ведущий научный сотрудник института теоретической физики им. Ландау РАН.

Ведущая эфира Ирина Меркулова.

И. МЕРКУЛОВА - Добрый день!

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Здравствуйте!

И. МЕРКУЛОВА - Прежде всего, как Вы расцениваете эту новую директиву?

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Прежде всего, я еще не совсем твердо понимаю, что это на самом деле означает. Это может означать 2 совершенно противоположные вещи. Первая, оптимистическая версия она не означает почти ничего, кроме демонстрации административного усердия руководством РАН. В таком случае, это никому не опасно, возможно, нам придется писать немного больше бумаг, вручить ответственному лицу текст статьи, отправленной куда угодно в печать не жалко, бумаги у нас хватает. Немного больше организационной работы. Можно стерпеть. Это может означать совершенно противоположное, а именно попытку установить реальный контроль, не уведомительного, а разрешительного характера, между российскими учеными и их западными коллегами. Судя по тому документу, который висит на вашем сайте, естественно, мне не известна его достоверность, да и никому пока не известна

И. МЕРКУЛОВА - Но мы его получили из одного из столичных институтов.

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Я понимаю. Судя по этому документу, подразумеваются довольно угрожающие действия, которые могут привести именно к разрешительной системе таковых контактов. Если это в самом деле будет проделано, ну, я бы сказал так на сегодняшний момент в области, по крайней мере, теоретической физики и математики, оптимистическая оценка количества специалистов, которые могли найти работу за границей, но не стали ее искать, это 1/3. Это оптимистическая оценка, повторю. Если разрешительный порядок контактов будет всерьез введен, из этой оставшейся 1/3 останется в лучшем случае тоже 1/3, а скорее, меньше. Второе никаких новых молодых научных сотрудников институт РАН получать не будет. Молодые люди быстро соображают, что к чему. Сейчас требуются довольно большие постоянные усилия для того, чтобы толковые люди, хотя бы часть из них, оставалась работать. Я это довольно хорошо знаю, потому что сам занят в этих усилиях непрерывно много лет уже. Так вот, если этот разрешительный порядок будет введен, для всех без исключения, я не имею ввиду людей, связанных с разными государственными секретами, это меня мало интересует, я никогда не был с ними связан и не будут, если разрешительный порядок будет введен для людей, занимающимися открытой тематикой, что называется, ну, я даже перестану своих студентов уговаривать оставаться в России. Это будет абсолютно бессмысленно.

И. МЕРКУЛОВА - Вот эта инструкция, она распространяется и на международные гранты, если судить из документа, который есть в нашем распоряжении.

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Ну, опять же, уведомить о том, что у тебя есть такой-то грант, ничего дурного в этом нет. Мы, собственно, свою администрацию всегда и уведомляем. Она может делать с этой информацией, что ей заблагорассудится. Это не жалко. Гораздо существеннее и опаснее, если будут сделаны попытки, первое, выдавать нам разрешение, чтобы мы могли заключать, вступать в такие гранты, второе - чтобы более банально пытаться сдирать дополнительные налоги с этих грантов, такой банальный ход русской демократии. Тоже нельзя исключитm. Если речь идет только об уведомлении, то это не жалко.

И. МЕРКУЛОВА - Но вы какие-то инструкции уже получали?

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Нет.

И. МЕРКУЛОВА - Общались с коллегами на эту тему?

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Мои коллеги ничего об этом не знают, мои коллеги никаких уведомлений из руководства РАН не видели. Наверное, скоро увидят, но пока не видали. Я узнал об этом интересном мероприятии от "Эха Москвы".

И. МЕРКУЛОВА - Скажите, а с чего это вдруг президиум РАН озаботился

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Извините, это вопрос не ко мне. Я туда не вхожу.

И. МЕРКУЛОВА - Но тем не менее, может быть, это как-то связано с последними громкими делами? Вот, например, Сутягина судят сейчас?

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Я в этом ничего не понимаю, абсолютно. Т.е. знал бы сказал бы, но т.к. ничего в этом не понимаю, то сказать мне нечего.

И. МЕРКУЛОВА - Но о тенденциях, тем не менее, потому что многие уже говорят о том, что опять "железный занавес" возводится, что, наверное, ужасно.

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Что касается занятий теоретической физикой, покамест я его не видал, это самый занавес. Если я увижу, что он на самом деле опускается, ну, не долго я проведу в России. И таких людей, как я, будет большинство.

И. МЕРКУЛОВА - Вы сейчас за границей как раз

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Я сейчас как раз за границей, поехал туда на 3 недели заниматься наукой со своими коллегами, из которых, кстати, большая часть такого же как я происхождения, только они уже уехали.

И. МЕРКУЛОВА - Как вы думаете, это ученых из всех областей коснется, или, предположим

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Я не могу прогнозировать фантазии начальства. Кроме того, я всегда твердо знаю, что если начальству время от времени не объяснять, кто для кого существует, то будет плохо. Я думаю, что начальство существует для того, чтобы более-менее обеспечивать работу тех людей, которые на самом деле производят научные знания. А это, обычно, люди, скажем так, завлабы и ниже, чем.

И. МЕРКУЛОВА - Но все-таки, каковы перспективы российской науки в свете последних директив?

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Если эта директива будет приводитmся к разрешительному порядку, то перспективы крайне плачевные и довольно быстрые. И через несколько лет никакой конкурентоспособной российской науки просто не будет. Вот, просто, как известно, наука в Германии восстанавливалась лет 40, после того, как с ней хорошо поработали.

И. МЕРКУЛОВА - И такие же перспективы, очевидно, ожидают и нас.

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Если это мероприятие будет реализовано в том виде, какого мы можем опасаться, зная нашу историю. Повторяю, возможно, ничего такого страшного и не имеется ввиду, а есть просто бюрократическая инициатива. На этот счет тоже есть, судя по тому, что разного рода указания, на которые есть ссылки в документе, датированы 1996, 1998 годом, а вообще известно стало о ней за несколько дней до июня 2001 года, когда надо что-то представить, то это выглядит как обычная бездарная административная, так сказать, активность. Ну, дай Бог, если так и есть.

И. МЕРКУЛОВА - Скажите, а много иностранцев приезжают в наши научные учреждения? Нужно ведь информировать так же и об этих визитах.

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Опять же, что понимать под информированием? Приезжает не так много, как хотелось бы, потому что люди привыкли приезжать, получая хотя бы компенсацию дорожных расходов, чего мы, конечно, сделать не можем. Поэтому приезжают к нам отдельные энтузиасты. Если надо сообщить, что приехал вот такой-то, ну, ладно, возьмем еще какого-то девочку или мальчика, чтобы он писал отчеты. Ну, неприятно, но терпимо. Но вопрос в том, чего они на самом деле хотят. Главное, кто они собственно есть? Потому что кто является инициатором этого мероприятия, ведь пока совершенно непонятно?

И. МЕРКУЛОВА - Вам тоже?

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Абсолютно. Откуда? Я вчера об этом услышал.

И. МЕРКУЛОВА - Скажите, вкладывать деньги в российскую науку Запад готов? Была история с Соросом, который то вроде бы сворачивает финансирование, то не сворачивает

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Ну, мне Сорос не сообщает о своих планах.

И. МЕРКУЛОВА - Там были налоговые проблемы. Нет, ну, вообще, насколько это распространено сейчас, реальное финансирование российских разработок перспективных?

М. ФЕЙГЕЛЬМАН - Мне известно только про совместные чисто научные гранты с коллегами их других стран, главным образом, в Европе, ну, и с США тоже. Существуют такие гранты, некоторые из них удается выиграть. Они все довольно мелкие. Опять я говорю про свою специальность, что происходит с ускорителями или с космосом я понятия не имею.

И. МЕРКУЛОВА - Спасибо! В прямом эфире был Михаил Фейгельман, ведущий научный сотрудник института теоретической физики им. Ландау РАН.