Никита Богословский - Интервью - 2001-05-27

27 мая 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" композитор Никита Богословский.

Эфир ведут Матвей Ганапольский, Николай Тамразов, Елена Кандорицкая

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В студии наш гость Никита Владимирович Богословский, которому мы аплодируем, и аплодируем еще один раз, потому что поздравляем с днем рождения. Меня интересует, как по-настоящему провести день рождения. Российский стандарт какой? Крепко напиться и мордой в салат. Это, собственно говоря, все. Если есть хорошие друзья, то вместе можно в салат.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Матвей, интеллигентный дом, как можно?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да я специально.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Заготовили вопрос.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, чтобы не было Потому что я опять начну говорить, что вы великий, знаменитый, потом свалюсь в комплиментарность. Не хочу. Все все знают. Я вообще не знаю, о чем вас спрашивать.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: И я все тоже знаю про себя.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Могу одно сказать: встреча с вами это радость, слушать ваши песни это радость, каждое ваше появление это радость. А сюрпризы какие-то мы сегодня для вас приготовили. Праздничного торта не будет, потому что это холестерин, там все кричат, что это нельзя.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: За последнее время я привык к только неприятным сюрпризам. Поэтому не знаю, какой будет ваш.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А что, мы первый раз встречаемся?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Нет, мы встречаемся не в первый раз и не в последний, надеюсь.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так как можно даже вообще подумать, что здесь будет подпиленная ножка стула?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Я просто говорю, что все, что было до этого, были неприятные сюрпризы. Поэтому я приехал сюда, чтобы отдохнуть душой и выслушать ваш приятный сюрприз.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Приятные сюрпризы будут чуть позже.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Сюрпризы всегда бывают позже, чем надо.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Нет, здесь будет в рамках нашей встречи. Не будет потом с доставкой на дом, знаете. Мы будем задавать вам мягкие, ласкающие слух вопросы.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Каверзные?

Н. ТАМРАЗОВ: Конечно.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И каверзные. Какой вам можно задать каверзный вопрос?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Это сразу будет видно, какие они.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вот, образец интеллигентности, Кандорицкая, сейчас спросит что-то мягкое, но в то же время динамичное.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Я полагаю, что это не из такой категории, как в "Счастливчике" задают?

Е. КАНДОРИЦКАЯ: И 4 ответа. Нет, я хочу спросить. День рождения уже Даже не называю цифру. А вот во время войны, когда многие знали ваши песни, когда вы были очень популярны вы популярны и сейчас, но тогда это был, мне кажется, пик, может быть, я и ошибаюсь. Вот, день рождения как вы справляли, как это происходило? Может, вам запомнился какой-то день рождения?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: В военные годы?

Е. КАНДОРИЦКАЯ: Да.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Как выходило по бытовой ситуации. Когда это было на войне, скажем. Меня один день рождения застал на Карельском фронте. Там было по-фронтовому, как описывается во всех классических произведениях. А другие дни рождения? Как Бог послал. Люди все время менялись, потому что приходилось долго ездить, выступать и в госпиталях, и на передовых. Ну, приходилось иногда встречать день рождения в компании совсем незнакомых людей. Благодаря территории и окружению. А уж когда кончилась война, тогда пошли дни рождения с друзьями. Как правило, я очень любил встречать дома, а рестораны тогда были такие, что лучше бы туда было нос не засовывать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Почему? Цены?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Просто еда была плохая, и дорого еще вдобавок.

Н. ТАМРАЗОВ: А вы были в действующей армии?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Да, на Карельском фронте я был. Заведующим музыкальной частью фронта. У меня определенной должности не было. И я у маршала все время спрашивал, какую мне должность дать, а он все время отмахивался. Не было определенной.

Н. ТАМРАЗОВ: А на погонах у вас что?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Я написал очень много песен для северного ансамбля, когда были у меня с Ошаниным несколько песен, с Шубиным покойным, кстати, Ошанин тоже не среди нас.

Н. ТАМРАЗОВ: А что у вас на погонах было?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: У меня на погонах было 4 капитанские звезды, а потом, когда я покинул эту организацию, то мне дали одну майорскую звезду.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Так вы товарищ майор?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Да. А чего майор? Просто общеармейское было у меня звание, тут не музыкальное такое.

Н. ТАМРАЗОВ: Майор запаса, да, получается?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Я думаю, что в отставке.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как вам кажется, не разучился народ как-то праздновать дни рождения? Мне кажется, сейчас их празднуют радикально: либо дома как-то скучно, либо устраивают грандиозные попойки в ресторанах, знаете, где 200 человек. А вот настоящего, какого-то дружеского дня рождения

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Вы знаете, Матвей, что меня поразило в этом году? Обычно день рождения мой мы встречаем двое. И всегда есть у моей жены подруги, которые помогают. Но в этом году она меня совершенно потрясла, потому что без всякой помощи, приняла и очень хорошо, отличный стол, одна она была, никто ей не помог, она даже не допустила меня тарелки принести или что-нибудь помочь, все было Я не представляю себе, как один человек может все это сделать. А утром, когда я встал, довольно поздно, часов в 10, смотрю, все убрано, столы пустые, все стоит на местах. Это просто подвиг.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Про женский подвиг мы поговорим чуть позже. Про все поговорим, про вас все интересно. Мы говорили о том, что хороший был этот день рождения. Я думаю, что сейчас по телефону мы свяжемся с вашей супругой. Алла, здравствуйте.

А. БОГОСЛОВСКАЯ: Здравствуйте.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Никита Владимирович, ему очень понравилось то, как все было подано, как все было убрано. Правда, не было сказано, насколько это все было вкусно. Вкусно было?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Еще бы!

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Ваша супруга на связи, поэтому вы можете поговорить даже без нашего присутствия.

А. БОГОСЛОВСКАЯ: Значит так. Услышав тебя по "Эху Москвы", некоторые знакомые люди решили, что день рождения или продолжается, или мы что-то напутали, и твой день рождения именно сегодня. Так что обратно срочно накрываю на стол, и мы ждем тебя. Пожалуйста, по дороге купи торт и не слушай Матвея по поводу какого-то там холестерина. Торт или даже два.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Команда понята. Как мне реагировать?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я не знаю. Это ваша супруга. Как хотите, так и реагируйте.

А. БОГОСЛОВСКАЯ: А вот так. Ждем тебя, ждем.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Что скажете?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Я был бы счастлив. Какое предложение: продолжить день рождения?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Конечно. Алла говорит, что можно продолжить.

Н. ТАМРАЗОВ: Что общественность просто сбита с толку.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Объедки что ли она имеет в виду?

А. БОГОСЛОВСКАЯ: Вы там что-то обсуждаете, мне с вами разговаривать некогда. Я повторяю, что пошла накрывать на стол. Я вас люблю, целую. Жду. Все, пока.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Мы с Аллой, она же той же профессии, что и я, очень талантливый композитор, и кончила она ту же консерваторию, что и я, только, как вы понимаете, на много лет позже. И мы даже вместе сочиняем, редко, правда. Одну нашу песню прекрасно спел Кобзон, а второе наше совместное сочинение, "Свет любви", кстати говоря, на стихи моего сына Андрея, очень хорошо исполнил и записал на пластинку Юлиан. Так что, время от времени, когда она освобождается от хозяйственных дел, мы сочетаемся не только как муж и жена, но и также как профессионалы.

-

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Я сейчас прослушал отрывок песни. Это я аккомпанировал, помнится мне, и я только сейчас заметил, что Марк пел одну неправильную ноту. Теперь, как вы понимаете, не исправить, а когда-то я это промахнулся

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Срочно эта песня будет стерта и больше никогда не будет предоставляться никому.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Это очень жестоко.

Н. ТАМРАЗОВ: Если композитор прощает

Е. КАНДОРИЦКАЯ: Все знают, что вы любите разыгрывать. Когда собираются гости, вы придумываете какой-нибудь сценарий? Вы придумываете что-то, чтобы развеселить своих гостей? Или это все само течет?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: А им весело и без розыгрышей, потому что все мои прежние розыгрыши они знают наизусть, а новые придумывать нет времени, потому что это время занимает приподнимание рюмки от стола.

Е. КАНДОРИЦКАЯ: И часто вы это делаете?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Тут не до розыгрышей.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: А выпиваете крепко? В праздники.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Слово "крепость" тоже имеет различные значения.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: В любом значении. Я понимаю, можно одну, но

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Как нормальный

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: интеллигентный человек.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Как нормальный мужик. Между прочим, это всегда зависит от возраста и от всего, но у меня очень смешная штука произошла с исчислением возраста. Сейчас обе цифры моего возраста можно поменять местами, можно перевернуть вверх ногами одну, можно две вверх ногами, и все равно получится точно мой возраст.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Пусть догадываются, сколько вам лет. А сейчас еще один сюрприз.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Какой еще один? Первого-то не было?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Как? Жена только что была на связи.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Большой сюрприз!

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тоже мне! Начинаются еще эти разговоры. Надеюсь, этот человек, который к вам сейчас обратится с поздравлениями, вас вполне устроит как сюрприз. Здравствуйте. Гостя нашего ничего не устраивает, всем он недоволен. Надо это дело прекращать.

А. ВАЙНЕР: Сейчас я попробую его призвать к порядку. Дорогой Никитушка, мы тебя поздравляем с 48-летием, солнышко ты наше любимое! Я здесь сижу сразу с двумя Дарьяловыми, Наташей и Софьей.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Это Аркаша Вайнер.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Сюрприз или тоже не сюрприз?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Еще бы!

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Слава Богу, говорите дальше.

А. ВАЙНЕР: Наше солнышко, наша любовь, мы мечтаем о том, чтобы твоя жизнь была такой же светлой, счастливой и долгой, как долго до солнца. Мы любим тебя, твое искусство, твой дом. Мы мечтаем о том, чтобы ты всегда был с нами рядом и позволял быть рядом с тобой и нам.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Чтобы я всегда был с вами рядом, может, надо прописаться к вам?

А. ВАЙНЕР: Я не возражаю, Никитушка, у меня знакомый начальник милиции.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: У тебя вся милиция знакомая.

А. ВАЙНЕР: И начальник тоже знакомый, он тебя прямо к нам пропишет, и все.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Тогда уж давайте со сменой фамилии, будет Никита Дарьялов.

А. ВАЙНЕР: Нет, Богословский должен быть Богословским, а прописки у него будет две, как у некоторых людей два гражданства израильское и российское.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Аркашенька, милый, спасибо тебе за твои теплые слова и всем твои тоже. Я очень люблю вашу семью и очень дорожу нашей дружбой.

А. ВАЙНЕР: Любим тебя, обожаем, Аллочке привет.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Ты не считаешь, что по этому поводу надо бы

А. ВАЙНЕР: Выпить?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Какой догадливый!

А. ВАЙНЕР: Давай, если ты поставишь, то твое выпьем, если не поставишь, то я поставлю, мое выпьем. Договорились?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Как-нибудь потом договоримся при встрече.

А. ВАЙНЕР: Проблем не предвижу.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Аркадий Александрович, огромное вам спасибо.

А. ВАЙНЕР: Не за что. Целую Никитушку.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Там у вас звучит какая-то музыка. Пожалуйста, ее уберите, должны звучать только песни Богословского.

А. ВАЙНЕР: Это узбекская, она не конкурирует с песнями Богословского.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы не знаете, это узбекский цикл Богословского. Спасибо большое, до встречи. Надеюсь, это вас уже устраивает?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Этот сюрприз меня вполне устроил. Да и первый тоже.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я вот думаю, что такой человек, как вы, тысячу раз состоявшийся и все повидавший Как-то глядя на вас, никогда не скажешь, что вам жить скучно. Вы как-то находите себе какие-то интересы еще и еще и еще. И везде бываете, на всех тусовках. Я это говорил еще при прошлой нашей встрече, которая была достаточно давно. Как себя подстегнуть?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Не знаю. Я просто живу так, как мне хочется. Естественно, в рамках закона. И в общем, я доволен тем, как это мне удается. Не знаю, довольны ли окружающие и Алла, которая иногда на меня строго смотрит. Года два назад, по-моему, у нас была эта встреча. Я ни физически, ни морально не чувствую никакого отступления в худшую сторону. Может быть, я самоуверен, я не знаю. Но для меня это тот же уровень, что был тогда. Так же я воспринимаю жизнь во всех ее проявлениях и творческие дела. Правда, я сейчас больше времени отдаю литературным своим делам. Просто потому что писать песни сейчас странно немножко и изменять своему стилю, своей манере, своим вкусам литературным при общении с поэтами я не хочу. А петь песни такого рода, на пальцах можно пересчитать, кто остался.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: У меня к вам еще такой вопрос, абсолютно с моей стороны честный. Говорят, человек, который прожил долгую жизнь, он уже все видел, все знает, он понимает механизмы этой жизни. Говорят, выше головы не прыгнешь, и появляется какая-то усталость от жизни. Как-то, вроде, и знакомые те же, новых нет, и физически, уже возраст определенный. И как-то человек подупадает немного и настроением. Вы то ли какое-то исключение. Вы говорите сейчас о результате: для меня интересно то-то и то-то. Но каждое утро, просыпаясь, откуда вы черпаете этот интерес к жизни, который, по сути, все, о чем мы сейчас говорили, что мы вас спрашиваем, вас уже миллион раз спрашивали, и песни, которые я сейчас поставлю, вы миллион раз слышали. Вроде, должна была бы жизнь уже быть для вас скучна, а она не скучна. Как так получается?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Я не знаю. Я думаю, меня просто зарядили в детстве, и этой зарядки пока еще хватает. Кто меня зарядил?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Батарейка "Энерджайзер", знаете такую?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Господь Бог меня зарядил. И пока мое мироощущение и физическая и моральная энергия находятся пока еще на том уровне, который положен для возраста не 88, как сейчас, а 87, скажем.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Круто берете.

Е. КАНДОРИЦКАЯ: Никита Владимирович, когда вы слушаете песню "Темная ночь", которая уже стала, мне кажется, просто народной, вы ощущаете себя ее родителем, отцом этой песни, или она уже стоит особняком, уже в стороне?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Я никогда об этом не думал, потому что когда я сочинял эту песню, это единственный случай в моей жизни, и я спрашивал своих друзей, коллег, у них такого тоже не было. Ко мне пришел режиссер Леонид Луков и сказал: "Не получается у меня в землянке сцена без песни," - и так ярко рассказал и даже показал актерски, какая она должна быть, тут произошло чудо: я сел к роялю и сразу сыграл мелодию "Темной ночи" с начала до конца, так она и осталась без изменений. И, таким образом, песня сочинилась ровно за то количество времени, которое она звучит. Это просто удивительно. Позвонили поэту Владимиру Агатову, довольно поздно уже было. Он приехал и, присев к краешку стола, написал стихи на эту музыку почти без помарок. Разбудили Марка Бернеса, который отсыпался после бесконечных съемок. Где-то ночью достали гитариста, поехали на студию, совершили преступление, взломав замок на звуковом павильоне, и записали эту песню. Причем, Марк учил песни неделями, а то и месяцами обычно, а тут он за 15 минут выучил и все правильно спел. И утром уже под эту фонограмму уже снимали сцену в землянке. Никогда у меня больше такого удивительного не было. Откуда это все пришло?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да. Откуда? От папы? От вас. Вы папа песни? Она же и мама.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: А, может, я был транслятором каких-то высших сил?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я все время вспоминаю Макаревича Андрея. Была передача про него, и он сказал замечательную фразу, что откуда это все приходит? Мы с вами Ну, не мы с вами, а вы в данном случае, написав эту гениальную песню, в ту секунду, были проводником божественного. Такое тоже может быть, не правда ли?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Меня только немножко удивляет, что божественное обратило внимание на Макаревича.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Мэтр, вы можете говорить все, что угодно.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Нет, что оно выбрало человека немузыкальной профессии в основном, я это имею в виду.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы имеете в виду программу "Смак"? Он еще и музыкант, кроме этого, и я его очень люблю.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Нет, "Смак" это не профессия, это такое же хобби, как у любого человека может быть. Я имею в виду какие-то песенные интонации, это все приходит обычно к музыкантам. А он же не музыкант по профессии.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: И ничего.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Значит, Бог нашел, кого выбрать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Да, а сейчас еще один сюрприз для вас. Сюрприз почему-то срывается. Но сейчас мы еще раз попытаемся набрать.

Е. КАНДОРИЦКАЯ: Я хотела спросить. Вы обмолвились, сказав, что пишете книжку сейчас. У вас это не первая книжка, верно?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Девятая.

Е. КАНДОРИЦКАЯ: О чем же теперь эта книжка, которая скоро выйдет?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Да она уже вышла примерно недели 3 назад.

Е. КАНДОРИЦКАЯ: Ее можно купить в магазине?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Да, она называется

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: "Пасквили на друзей".

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: "Что было, и кое-что еще". Она является как бы продолжением предыдущей книжки, которая называлась "Что было, а чего не было", это такой плавный переход.

Е. КАНДОРИЦКАЯ: Это воспоминания?

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Там веселые воспоминания, какие-то шутки там есть, розыгрыши, там очень разнообразно

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Я прошу прощения, что прерываю разговор о книге, потому что еще один сюрприз. Здравствуйте, незнакомец.

В. ВИШНЕВСКИЙ: Здравствуйте. Нельзя ли с Никитой Богословским мне поговорить?

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Вы в прямом эфире, и сейчас Никита Владимирович вас слушает.

В. ВИШНЕВСКИЙ: Никита Владимирович.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Кто это?

В. ВИШНЕВСКИЙ: Извините, что я прерываю прямой эфир и звоню. Я когда-то показывал вам мои первые музыкальные пьесы. Меня зовут Владимир Вишневский.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Володенька, милый, я рад слышать твой голос.

В. ВИШНЕВСКИЙ: Здравствуй, дорогой. Уже неделю праздную ваш день рождения.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Еще раз?

В. ВИШНЕВСКИЙ: Я считаю, что каждый день для меня это ваш день рождения, потому что

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Каждый день не надо, я вам даю два-три месяца, не больше, чтобы поздравлять 4 раза в месяц.

В. ВИШНЕВСКИЙ: Я вас поздравляю, благодарю за то, что вы самый мой талантливый, перспективный ученик, вы самый первый меня спародировали, и ваше одностишие "О, как я голодал без презентаций!" ушло в народ и купается там.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Спасибо, мой дорогой. Я всегда рад вас видеть, слышать и читать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Володя, мы уже здесь, пользуясь служебным положением, насовали разные пожелания. Давай, твое будет последнее. Чего ты желаешь Мастеру?

В. ВИШНЕВСКИЙ: Во-первых, я Мастеру желаю, чтобы он всегда оставался примером для нас, и я хочу нескромно преклониться к нему и такие стихи приспособить к этому случаю.

Я желаю вам ярких успехов,

Я желаю вам громких грехов,

Я делаю вам грецких орехов

И дальнейших вишневских стихов.

Чтобы вы их всегда так же блистательно пародировали и писали, как всегда, свои.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Спасибо, мой дорогой. Володенька, если вы помните, я и на вас когда-то написал эпиграмму.

В. ВИШНЕВСКИЙ: Нескромно ее цитировать, лучше вы ее прочитайте.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Процитируйте ее, если помните.

В. ВИШНЕВСКИЙ: Матвей, ты меня извинишь? Это требование мастера. Лучшая эпиграмма на меня написана, конечно же, Богословским.

Его карьера удалась,

Ему ни в чем преграды нет.

Был популярен он, как мазь,

А стал известен, как поэт.

Я в порядке в 21-м веке, с этой эпиграммой дальше можно жить и уже ничего не писать.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Действительно. Володя, спасибо большое, обнимаю. Нам, к сожалению, нужно заканчивать.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Матвей, спасибо вам, мой дорогой, как вы элегантно и мило задавали вопросы.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Это всем моим коллегам.

Н. БОГОСЛОВСКИЙ: Всем, но вы же организовывали. Спасибо вам всем за ласку и за доброе отношение, а я старался, как мог.

М. ГАНАПОЛЬСКИЙ: Напишите еще что-нибудь, мы вас любим. С днем рождения, Никита Владимирович Богословский!