Станислав Говорухин, Юрий Поляков - Интервью - 2001-05-17

17 мая 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Станислав Говорухин, Юрий Поляков.

Эфир ведет Нателла Болтянская.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Добрый вечер. Информационный повод это премьера спектакля "Контрольный выстрел", а говорить я предлагаю вообще о контрольном выстреле как мере воздействия. Нет возражений?

С.ГОВОРУХИН: В общем, есть. Потому что "Контрольный выстрел", это шутка-ловушка, там нет ни выстрелов, ни мафии, ничего похожего, это социальная комедия, поэтому что там говорить о выстреле.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Прежде чем начать беседу в студии, мы беседовали с гостями вне эфирного помещения и задались таким вопросом. Если попытаться провести ретроспективу последних лет, то мои гости обменивались впечатлениями о том, кого в чем обвиняли из них. Было дело?

С.ГОВОРУХИН: Было, было.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Юрий Михайлович, почему Вы молчите?

Ю.ПОЛЯКОВ: Было.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И если, опять же, вспомнить период "Место встречи изменить нельзя", период Станислав Сергеевич?

С.ГОВОРУХИН: "Так жить нельзя". Правильно Вы сказали, "Россия, которую мы потеряли". Мой любимый фильм, который, кстати, подвергся бешеной критике, если ее можно назвать так.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Если вспомнить "ЧП районного масштаба", если вспомнить "Сто дней по приказу" то вы, с одной стороны, вроде как диссиденты, да, оба - не соглашатели, разрушители?

С.ГОВОРУХИН: Ну да, я сделал фильм "Так жить нельзя", который во многом изменил политический климат в стране. Люди выходили из кинотеатров (а на него ходили тогда, как на "Чапаева"), и первый вопрос, который они задавали друг другу, это было - как этот фильм мог появиться на экране. А во-вторых, после этого были просто публичные сожжения партбилетов и все такое, и там я впервые сказала о том, необходим Нюрнбергский процесс над партией коммунистов.

Ю.ПОЛЯКОВ: Я бы разделил вообще диссидентство и инакомыслие. Писатель, всерьез думающий о том времени, в котором он живет, он обязательно будет инакомыслящим, потому что это всегда взламывание каких-то мифов, каких-то стереотипов, какого-то вранья. А диссидентом совсем необязательно, потому что диссидентство это такое уже организованное инакомыслие, преследующее какую-то политическую цель, которая, кстати, не всегда идет на пользу государству и народу, к сожалению.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хорошо, по поводу разрушения режима можно говорить, Юрий Михайлович?

Ю.ПОЛЯКОВ: Я, кстати говоря, таким тотальным роковым противником прежнего режима не был. Я был человеком, который видел в нем очень много недостатков, очень много просто дури какой-то, от которой нужно было избавляться, но я всегда был против революционных методов, я всегда был за эволюцию, и для меня, честно говоря, то, что начали ломать то, что можно было просто улучшить, для меня было в свое время страшным разочарованием.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А как Вы относитесь к идее Нюрнбергского процесса?

Ю.ПОЛЯКОВ: Над кем?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Над партией, о которой только что мы говорили со Станиславом Сергеевичем.

С.ГОВОРУХИН: Не над коммунистами, а над той партией, которая, предположим, погубила более 30 млн. в Отечественной войне или, по разным сведениям, десятки миллионов в лагерях и в тюрьмах - над этой партией, над ее руководителями разве не нужен суд?

Ю.ПОЛЯКОВ: Ну и кого вы сейчас судить будете?

С.ГОВОРУХИН: Как всегда, у нас судят покойников.

Ю.ПОЛЯКОВ: Ну, сидите - Троцкого, Бухарина, Сталина. Почему нет?

С.ГОВОРУХИН: Ну и саму организацию тоже. И сама организация была, конечно, отвратительна. Вот я был действительно абсолютным противником того режима.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну что, разрушили, довольны?

С.ГОВОРУХИН: И вот потом (Поляков оказался умнее меня), я потом только понял, что не все в том режиме было плохо. Там были, конечно, и мрачные, отвратительные страницы, но были и светлые, и радостные. Там было и время подвигов и героев, там много было хорошего, которое не мешало бы сохранить и взять с собой в новое общество. Но видите

Ю.ПОЛЯКОВ: Французы люди не глупые. Они не стали устраивать процесса Нюрнбергского, скажем, над организаторами Великой Французской революции, а до сих пор празднуют это как общенациональный праздник и поют те песни. История сложный процесс, и та же партия ее на разных этапах представляли разные люди с разной идеологией. Мы объединяем под такой аббревиатурой КПСС - очень сложную политическую историю, и я думаю, что тут нужно не судить, это проще всего. Я думаю, что тех, кто устроил реформы 91-го года, тоже очень скоро потребуют к суду, и мы опять будем видеть только плохое, что было в это десятилетие, забывая о том, что это десятилетия дало также много и хорошего. От этого черно-белого манихейского мышления давно пора избавиться, мне вообще странно, что мы вступаем в третье тысячелетие с каким-то антибольшевистским азартом. Надо все оставить в прошлом.

С.ГОВОРУХИН: Дорогой мой, на то и суд, чтобы понять, что было там хорошего и полезного для страны, а что было чистым преступлением. Например, мне французы тем и отвратительны, что они по сей день влюблены в своих вождей великой французской революции, этих ужасных гномов. Если кто был в музее, по-моему, на бульваре Капуцинов, в Музее восковых фигур, видел эти рожи отвратительные этих вождей, и если вспомнить, сколько людей они погубили, все эти Робеспьеры, Мараты, Дантоны, то у меня французы в этом смысле не вызывают ни малейшего уважения.

Ю.ПОЛЯКОВ: Станислав Сергеевич, революция это во многом стихийный процесс, своего рода разновидность землетрясения. И то, что происходило на наших глазах, мы же с вами свидетелями одной-то революции были, об одной мы читали, а одну мы просто видели, и мы с вами изумлялись, как осуществлять высокие идеи. А ведь ничего плохого не было в демократической революции. Брались люди, которых мошенниками и проходимцами можно назвать, щадя их самолюбие, не давая им подлинной оценки. Примерно то же самое происходило и в то время. Откуда брались эти люди, мы отлично с вами знаем, в основном это те, кто преданно служил предыдущему режиму и, вовремя поняв направление происходящего, очень быстро перестроился, а все неофиты, как вы знаете, святее Папы. Понимаете, мы оцениваем, если хотите, такой нравственный поплавок, забывая о том, что внизу там происходят какие-то процессы, во многом неведомые человеческому уму, еще не исследованные.

С.ГОВОРУХИН: Этого все равно не понимаю. Нет, я считаю, что тех, кто погубил миллионы, - их необходимо судить. И каждый раз, к сожалению, мы судим судом истории. А есть ведь сегодня живущие люди. Вот тот Гайдар, погубивший миллионы стариков и детей, погубивший, уничтоживший - разве он не заслуживает суда истории?

Ю.ПОЛЯКОВ: А он требует суда над КПСС, Гайдар, он о суде над ним и не думает.

С.ГОВОРУХИН: А я требую суда над той партией, которая совершила чудовищные преступления. Но к суду должны быть, конечно, привлечены и нынешние большевики. Тот же Гайдар а он кто? Редактор журнала "Большевик"?

Ю.ПОЛЯКОВ: Нет, он зав. отделом был в журнале "Коммунист".

С.ГОВОРУХИН: Да, начальник или заведующий отделом в какой-то газете.

Ю.ПОЛЯКОВ: Не в какой-то, а в "Правде".

С.ГОВОРУХИН: Вот. Мерзавец.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но согласитесь

С.ГОВОРУХИН: Обождите, мы говорим о "Контрольном выстреле", о пьесе во МХАТе. Хороший разговор!

Ю.ПОЛЯКОВ: Начало хорошее.

С.ГОВОРУХИН: Хороший разговор получился вообще

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Расскажите вообще, как сложился тандем-то ваш.

С.ГОВОРУХИН: Так он сложился давно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Он сложился во время того, как Вы баллотировались

С.ГОВОРУХИН: Нет, он сложился давно, с тех пор как я полюбил Полякова как писателя, а он, я надеюсь, полюбил Говорухина как режиссера.

Ю.ПОЛЯКОВ: Еще раньше.

С.ГОВОРУХИН: Еще раньше, поскольку он моложе. Так что мы в творческом плане, и когда не были знакомы, уже были людьми близкими, правильно?

Ю.ПОЛЯКОВ: Да.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Спектакль-то ругают.

Ю.ПОЛЯКОВ: Замечательно!

С.ГОВОРУХИН: Дорогая моя, я вообще никогда не слышал доброго слова о своих произведениях, но лучшие мои фильмы или сценарии подвергались такой ужасной ругани: и "Место встречи изменить нельзя", и моя любимая картина "Десять негритят", и моя самая любимая "Россия, которую мы потеряли", и последняя картина "Ворошиловский стрелок". Если бы вы читали, что о ней писали, об этом бездарном произведении! Но время все ставит на свои места. А нам в данном случае и времени ждать не надо. Нужно прийти на спектакль, посмотреть, как ведет себя публика, как она потом стоя аплодирует, кричит "браво!", как заполняется полуторатысячный зал, заполняется так, что висят с балконов люди, свешиваются. Вот на что надо посмотреть. А что они пишут, это хромые убогие косые люди, мне абсолютно неинтересно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Может, ничего, может, хорошенькие.

С.ГОВОРУХИН: Да какие они хорошенькие! Они не хорошенькие, они наносят сумасшедший вред искусству, кинематографу, театру. Это же мерзость.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Давайте вернемся к обруганному Вами Гайдару. Обратите внимание, Станислав Сергеевич, когда Вам задал Юрий Михайлович вопрос о том, над кем мы будем делать процесс, кого судить будем, Вы совершенно спокойно, с неким сардоническим оттенком ответили: "Над покойниками, над кем же еще!".

С.ГОВОРУХИН: Ну, если говорить о партии, которая совершила чудовищное преступление, то, конечно, над покойниками, их можно только осудить судом истории.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Не страшно живым осуждать покойников?

С.ГОВОРУХИН: Да, а вот живых сегодняшних необольшевиков и, кстати, всех тоже коммунистов, между прочим Все эти Бурбулисы, разрушившие Советский Союз, Шахраи, Гайдары, уничтожившие десятки миллионов людей, - это все члены партии.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но они сегодня не у власти.

С.ГОВОРУХИН: Что значит - у власти они или не у власти?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А их спокойно можно ругать.

С.ГОВОРУХИН: Они наворовали и живут себе спокойно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Это доказал суд?

С.ГОВОРУХИН: Это я говорю вам совершенно бездоказательно. Пусть они подадут на меня в суд. Я в свое время в книжке "Великая криминальная революция" написал о том, как по приказу Гайдара в ночь перед 4 октября министр финансов Вавилов и еще один генерал поехали в Дензнак и взяли миллиард рублей. Вообще эта история сложнее, потом мне ее Геращенко рассказал в подробностях. То есть украли у государства, и этими деньгами они заплатили палачам, которые стреляли по Белому Дому. Так Гайдар на меня много раз обещал подать в суд, но что-то не подал, я все жду.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть Вы хотите сказать Знаете, что существует закон о средствах массовой информации, что все сказанное вами в прямом эфире является, так скажем, вашей проблемой, да?

С.ГОВОРУХИН: Конечно, я абсолютно отдаю отчет тому, что я говорю.

Ю.ПОЛЯКОВ: Сушите сухари, Станислав Сергеевич

С.ГОВОРУХИН: Да прямо, сушите!

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да нет, зачем сушить сухари. Это безопасно.

С.ГОВОРУХИН: Почему безопасно? Пусть они докажут Они могут подать на меня в суд, и пусть они докажут, что я неправ.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но у нас с вами немножко односторонний получается разговор, не правда ли? Они вам не могут ответить.

С.ГОВОРУХИН: Вообще у нас никакого разговора не получается, потому что Вы объявили тему разговора, а мы говорим о Гайдаре.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А мы вернемся к "Контрольному выстрелу". Последние, кого мы с вами ругали, были критики, которые косые, хромые и некоторые проблемы с внешностью у них. Скажите пожалуйста, если посмотреть те самые рецензии, которые вы не читаете Юрий Михайлович, Вы читали?

Ю.ПОЛЯКОВ: Я читаю, ну, я филолог.

С.ГОВОРУХИН: Я когда говорю, что они косые, имеется в виду не внешность, а внутренний облик. Совершенно ненормальные и нездоровые люди.

Ю.ПОЛЯКОВ: Это у них эфирный двойник, видимо, косой.

С.ГОВОРУХИН: Просто эта нынешняя критика как раковые клетки набрасываются на здоровую клетку, так они набрасываются на все здоровое, что только появляется в искусстве.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А зачем?

С.ГОВОРУХИН: А вот это другой вопрос.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы же наверняка знаете ответ на этот вопрос.

Ю.ПОЛЯКОВ: Я могу ответить, у меня есть на этот счет определенная точка зрения. Я думаю, что это связано с тем, что в процессе политического раскола общества, который произошел в свое время, произошел такой же раскол и в творческой интеллигенции, поэтому оценка того или иного произведения осуществляется не по эстетическим законам, не по законам этого произведения, не по законам здравого смысла, когда нужно просто оценить реакцию зрителя

С.ГОВОРУХИН: И не по закону жанра.

Ю.ПОЛЯКОВ: И не по закону жанра, а по чисто политическому, если хотите, ярлыку. Вот считается, что, Театр Доронина театр, не симпатизирующий демократам. Ага, значит, все, что поставлено в этом Театре Доронина, обречено на тотальную критику. Ага, Поляков в течение 10 лет резко критиковал ельцинский режим значит, все, что выходит из-под пера Полякова, это можно не читать, это уже заведомо будет критиковаться. Вот Говорухин в своих произведениях критиковал режим и баллотировался как альтернативный в президенты (я, кстати, был доверенным лицом Станислава Сергеевича) все, значит, это можно критиковать. А то, что это одна из немногих, если не единственная, реалистическая пьеса, поставленная сознательно по законам реалистического театра, это абсолютно не берется в расчет. Во всех статьях почему-то это сравнивают с постмодернистскими произведениями. Но ребята, вот "Чайка", которую Акунин дописал за Чехова, - это постмодернизм, вы его и судите по законам постмодернизма. А "Контрольный выстрел" это реалистическая социально-психологическая трагикомедия, вот вы по этому закону ее и оцениваете. Но никто не хочет. И ни в одной рецензии не было такой фразы, которую бы поставил, скажем, человек, не разделяющий наших со Станиславом Сергеевичем политических и эстетических пристрастий, но объективный. Он что написал бы он написал бы все то же самое, потом поставил PS и сказал бы, что, тем не менее.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Мне это нравится.

Ю.ПОЛЯКОВ: Нет, мне не нравится, но объективности ради я должен сказать, что зал был полон, что зрители каждые пять минут взрывались аплодисментами и потом актеров полчаса не отпускали со сцены. Я не понимаю, почему это происходит, сказал бы этот объективный критик, нам враждебный, но тем не менее, долг объективного рецензента велит мне об этом сказать. Вот этой приписки не было ни в одной статье.

С.ГОВОРУХИН: Ой, как ты замечательно!

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хороший критик, да?

Ю.ПОЛЯКОВ: Хорошо сказал?

С.ГОВОРУХИН: Хорошо, да. В самом деле, наперсточники. Вот это и есть наперстничество не сказать самого главного, о том, что спектакль пользуется огромной популярностью у зрителя. Билеты купить невозможно!

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Подождите с рекламой.

С.ГОВОРУХИН: Я даже не знаю, что это за слово реклама. Мы рассказываем то, что есть на самом деле.

-

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Мне бы хотелось в обсуждении темы нашего электронного опроса вернуться к фильмам Станислава Говорухина, к теме, которая, на мой взгляд, очень остро затрагивалась в картинах Станислава Сергеевича, это тема закона и справедливости. Как вы считаете, что важнее справедливость или закон? Юрий Михайлович, я бы хотела начать обсуждение с Вашего мнения, потому что Станислав Сергеевич своими картинами, на мой взгляд, высказал.

С.ГОВОРУХИН: Нет, совсем Вы неправильно поняли мои картины. Но я сейчас хотел бы вернуться чуть назад. Мы прослушали новости. Юра, что тебя больше всего эпатировало в том, что мы сейчас

Ю.ПОЛЯКОВ: Меня эпатировало то, что человек, который украл

С.ГОВОРУХИН: Да, правильно, у государства или народа

Ю.ПОЛЯКОВ: чтобы накормить семью, мешок муки, - ему влепят те же самые 6 лет, что украл человек

С.ГОВОРУХИН: 180 миллионов долларов. Вот вам наш закон.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Давайте вернемся к вопросу, что важнее - справедливость или закон. Что думаете Вы лично?

Ю.ПОЛЯКОВ: Я думаю, что важнее справедливый закон или законная справедливость.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Юрий Михайлович, это не ответ на вопрос.

Ю.ПОЛЯКОВ: Как? Это ответ.

С.ГОВОРУХИН: Это чистая демагогия.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вот, я не решилась сказать это.

Ю.ПОЛЯКОВ: Разрешите возразить. Дело в том, что все эти проблемы. В идеале Конечно, так не бывает, но в идеале любое общество должно стремиться к тому, чтобы закон был справедлив и человек, преступивший его, получал адекватное наказание. К этому надо стремиться.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Это к депутату.

С.ГОВОРУХИН: Во-первых, так. Я-то как раз считаю, что важнее всего закон, и в случае с Козленком меня этот приговор нисколько не убеждает в обратном. Дело в том, что, по закону, он, конечно, должен был бы получить не 6 лет. Вмешались другие силы, в первую очередь взятки, конечно, гигантские. Человек, который украл 180 миллионов у государства, обеспечил себе такой мягкий приговор, причем выйдет он очень быстро и будет там, в заключении, переживать совсем не те беды, что тот, кто украл мешок картошки, к примеру.

Ю.ПОЛЯКОВ: А что есть справедливость? Мы здесь с вами вступаем в весьма зыбкую. Человек, скажем, который сумел благодаря близости к власти, личной ловкости, просто иной раз стечению обстоятельств в 91-92 году прихватить государственное имущество и теперь на эти деньги раскрутил свое дело, построил виллу в нескольких странах и в Подмосковье, - он считает, что справедливо, чтобы это все за ним сохранилось, потому что он эти 10 лет работал, он действительно трудился, может быть даже в него стреляли, он рисковал. А человек, который из-за этой приватизации лишился нормальной работы, лишился возможности отдыхать, лечиться и т.д., он считает справедливым вернуть все это. Так вот закон - он и должен регулировать эти разные представления о справедливости, потому что представлений о справедливости, особенно в имущественном плане, их столько, сколько у нас социальных слоев, или, как сейчас модно говорить, страт.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А если вспомнить сюжет фильма "Ворошиловский стрелок"?

Ю.ПОЛЯКОВ: Здесь мы переходим в иную плоскость, это не имущественная, а это попрание человеческого достоинства, попрание человеческих прав, именно опираясь на то, что закон бездействует, а действует закон, у кого больше денег. И тогда ветеран, что почему-то крайне возмутило нашу либеральную критику, покупает на последние деньги винтовку и устанавливает справедливость так, как он ее понимает.

С.ГОВОРУХИН: Я тоже считаю, что важнее, конечно, закон. Другой разговор, что закон может быть несовершенен. Но даже несовершенный закон важнее справедливости. Беда в том, что законы не исполняются в нашей стране. У нас глубочайшее неуважение к закону вообще. И если мы говорим о "Ворошиловском стрелке", то как раз мой герой поступает по закону. Ибо он ведь и начинает с того, что он идет туда, сюда, и он понимает, что они живет в стране джунглей, где действует закон джунглей - он и действует по закону джунглей. Так что и в данном случае закон важнее всего оказался, и все должно делаться по закону.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Станислав Сергеевич, меня потрясла не так давно история, вычитанная в какой-то газете, про человека, задержанного на границе Соединенных Шатов и Мексики, человека, у которого нашли достаточно серьезное количество наркотиков. И после того, как его привлекли к ответственности за это дело, он обратился в суд, сообщил, что его не имели права обыскивать, и закон признал его правоту.

С.ГОВОРУХИН: Ну, это какая-то чушь или мы не знаем каких-то подробностей.

Ю.ПОЛЯКОВ: Нет, это говорит о том, что несовершенен закон бывает не только в России. С этой проблемой сталкиваются и другие страны, в которых это право может быть гораздо лучше разработано, чем у нас. Это сложно, законы менялись на протяжении всей человеческой истории, они отражали те изменения, которые происходят. Всегда будет зазор между законом и конкретным событием, конкретным правонарушением - что-то я заговорил каким-то вашим депутатским языком, - но это не значит, что закона вообще не должно быть. Вот Станислав Сергеевич в фильме, в создании сценария которого я тоже принимал участие, он и показал вот что бывает, когда закон не может заступиться за поруганную честь и т.д. Тогда начинает действовать оптическая винтовка, которая уже не щадит ни гениталии насильников, ни все остальное. Вот и выбирайте, что лучше.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Закончился наш опрос, мы спрашивали, что важнее закон или справедливость. За несколько минут нам позвонило 633 человека. Как вы думаете, как разделились мнения?

С.ГОВОРУХИН: Я уверен, что большинство сказало, что важнее справедливость.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Цифру можете назвать примерно?

С.ГОВОРУХИН: Если из 600 человек, значит, 450 сказали, что важнее справедливость.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: 450 - это порядка 75%. Юрий Михайлович, Ваше мнение?

Ю.ПОЛЯКОВ: Я вообще-то не предсказатель, но я тоже думаю, что большинство за справедливость, хотя цифру называть затрудняюсь.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: 60% считают, что важнее справедливость, и 40% полагают, что важнее закон.

С.ГОВОРУХИН: Видите, как хорошо я знаю свою публику.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Публику, электорат, аудиторию.

С.ГОВОРУХИН: Электорат, публику, аудиторию, зрителей. Я знаю, что они думают, и я с ними согласен. Просто не все работают в Государственной Думе. Я-то понимаю теперь, что важнее все-таки закон, но не всем это объяснишь, и не каждый поймет, и не найдешь такие слова, чтобы объяснить, вот еще что самое главное.

Ю.ПОЛЯКОВ: Кстати, хочу сказать, что в ситуации, когда за справедливость уже 80% или 90%, а за закон 10%, - вот тогда и начинается революция. Потому что революция это попытка осуществить справедливость, минуя те законы, которые были установлены предшествовавшим обществом. А потом на развалинах, когда становится ясно, что сталкиваются тысячи разных справедливостей и льются потоки крови, тогда люди, придя в себя, опять начинают вырабатывать законы. И в этом вечное коловращение истории, от которого пока, к сожалению, мы никуда деться не можем. И это, кстати, очень тревожный симптом. Если нас сейчас слушают люди, обличенные исполнительной властью, я бы на их месте задумался. Вот преобладание желания справедливости над желанием закона это очень тревожный симптом.

С.ГОВОРУХИН: Ну да, конечно, сидят люди, обличенные властью, и слушают тебя!

Ю.ПОЛЯКОВ: Меня нет, может быть, а Вас, может быть, и слушают.

С.ГОВОРУХИН: Меня тоже!

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ух, как тонко, Юрий Михайлович!

Ю.ПОЛЯКОВ: Ну, мы же давно работаем вместе.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сообщение на пейджер: "Когда за мелкую кражу дают столько же, сколько за большое экономическое преступление, выгоднее совершать преступления крупного масштаба. Закон стимулирует преступление".

С.ГОВОРУХИН: Конечно.

Ю.ПОЛЯКОВ: Но кто же тебе даст его совершить! Это еще надо получить возможность.

С.ГОВОРУХИН: Нет, вот это закон нашего общества: если ты украл завод, тебе ничего не будет, если ты украл мешок картошки, ты рискуешь.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Будет ли экранизация пьесы?

С.ГОВОРУХИН: Нет.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Почему?

С.ГОВОРУХИН: Потому что это чистая пьеса. Все-таки это похоже на реальность, это реалистический театр. Более того, я даже скажу, что это старый театр, театр моей юности, который я любил.

Ю.ПОЛЯКОВ: Времен Сафронова и Корнейчука, как в одной рецензии написано.

С.ГОВОРУХИН: Так оно и есть, и я даже подчеркнул это: в фойе играла музыка этих лет, я пытался им объяснить, чтобы они не пугались, когда откроется занавес и они увидят рисованный задник, сказать, что это соцарт - я не люблю это слово, но это такое искусство как бы ретроспекция в театр 50-х годов. О чем я заговорил?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я вот хотела Вас попросить знаете о чем заговорить? Юрий Михайлович сделал рецензию на спектакль, которая, по-моему, режиссеру Говорухину понравился.

С.ГОВОРУХИН: Какая?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Да вот, перед новостями Вы отметили.

С.ГОВОРУХИН: Конечно. Совершенно верно. Поругали спектакль, да, но ты не понял или понял не так - ну и поругай его, но только ты обязан сказать, что было в зале, как смотрела публика.

Ю.ПОЛЯКОВ: Это рецензия не на спектакль, а на пьесу.

С.ГОВОРУХИН: Я-то глубоко уверен, на этом строю все свое творчество, что публика умнее критиков, это безусловно, и в этом их вся беда, я и говорю, что они убогие, кривые, косые.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но они тоже публика.

С.ГОВОРУХИН: Какая они публика?!

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но они так же смотрят.

С.ГОВОРУХИН: Единственное, что их утешает, это что они умнее.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ой, лукавите!

Ю.ПОЛЯКОВ: Я хочу сказать. Меня знаете что возмущает в этих рецензиях? Не то, что это не нравится. У каждого есть право. Мне тоже не нравятся какие-то постмодернистские пьесы и спектакли, это право каждого. Но меня возмущает это небрежение какими-то событиями, явлениями минувших эпох. Ведь вот этот молодой рецензент, который походя говорит про того же Корнейчука, - он его не читал и не видел. Ты напиши сначала пьесу, которая так всколыхнула бы общество, как всколыхнул "Фронт" Корнейчука, и которая стала бы тем событием, которым стал "Фронт" Корнейчука. Нельзя оценивать культурные, литературные явления 60-летней давности с позиций сегодняшних. Для своего времени Корнейчук был явлением. Ты сначала стань для нашего времени таким явлением, как Корнейчук, а потом его походя лягай, не читая.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но в то же время трудно оценить современника, правда?

Ю.ПОЛЯКОВ: Прочитай, что это было за явление и как вся страна обсуждала эту пьесу. В ней было реальное столкновение тогдашних воззрений, в ней был реальный конфликт вот я о чем говорю. Меня всегда задевает это нежелание понимать, что кроме твоих вкусов, твоих пристрастий, твоих авторитетов, существует огромная страна, у которой тоже есть свои пристрастия, свои любимые писатели, и считать эту страну идиоткой только потому, что ей нравятся другие писатели и актеры, а не такие, как нравится тебе, это по меньшей мере некрасиво.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сообщение на пейджер от Виктора. "Господин Говорухин, сегодня Дума не приняла обращения в осуждение антисемитизма. Вы очень честный человек, объясните побудительные причины Ваших коллег", - просит Виктор.

Ю.ПОЛЯКОВ: Да уж, объясните, Станислав Сергеевич.

С.ГОВОРУХИН: Там немножко не так был поставлен вопрос, а кроме того, состав нынешний Думы очень отличается от всех предыдущих российских парламентов. Я, честно говоря, плохо ориентируюсь в сегодняшней Думе и чувствую себя лишним человеком, поэтому многое, что там происходит, я не понимаю. Я не понимаю, как могло произойти то, что произошло на днях, когда кто-то из депутатов отказался почтить память жертв Холокоста, меня не было в зале, я этого не понимаю. Так что я не смогу ответить на этот вопрос.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Кто-то из депутатов, кто бы ни был, является ответственным за голоса тех, кто отдал их за него, то есть выразитель мнения определенной части населения. Разве не так?

С.ГОВОРУХИН: Ну конечно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Какой вывод из этого?

С.ГОВОРУХИН: Какой вывод?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я Вас спрашиваю.

С.ГОВОРУХИН: Что я начал плохо соображать, что происходит в стране и в Думе?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Нет, что мы имеем ровно тех, за кого мы голосовали.

С.ГОВОРУХИН: Нет. Если бы выборы были честными, то да, мы могли бы так поставить вопрос. Но сегодня мы уже должны забыть о честных и чистых выборах, в парламент или даже в президенты приходят совсем не те, кто достоин и за кого большинство народа. Нет, здесь работают совершенно другие механизмы сегодня, поэтому сказать, что российский парламент отражает мнение народа, совершенно нельзя, ну что вы, и близко нет!

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я думаю, что настает момент все-таки назвать даты ближайших спектаклей.

С.ГОВОРУХИН: 18-го, 24-го, потом в июне будет 4 спектакля, и театр заканчивает сезон, а потом, наверно, с сентября они будут шпарить с новой силой. Благодаря критике, кстати, как это было с "Ворошиловским стрелком", видимо, вся Москва посмотрит этот спектакль.