концерт в Москве - Чечилия Бартоли - Интервью - 2001-05-01

1 мая 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Чечилия Бартоли - известная оперная певица.

Эфир ведут Сергей Бунтман и Алексей Парин.

С. БУНТМАН - Добрый день. Вы устали?

Ч. БАРТОЛИ - Нет, абсолютно.

С. БУНТМАН - Вы всегда готовы и к выступлению, и к разговору с нами?

Ч. БАРТОЛИ - Я попытаюсь. Я не могу сказать, что я всегда готова.

С. БУНТМАН - Очень хорошо. Значит, Вы такая, какой мы Вас себе представляли. То есть полная энергии, творчества, готовая всегда радовать нас и своим пением, и разговором. Мы прямо перейдем к сути дела, к Вашей музыке, к Вашему исполнению, к Вашему искусству. Первый вопрос от Алексея Парина, который уже 10 лет ждет этой возможности.

А. ПАРИН - Ваша карьера, как у многих великих примадонн прошлого, началась очень рано. И в прессе пишут о загадочной телевизионной передаче, в которой Вы участвовали в 19 лет. И эта передача сделала Вас сразу знаменитой. Что это была за передача?

Ч. БАРТОЛИ - Я начала учиться пению со своими родителями, когда мне было 15 лет. Это были мои родители, которые меня научили впервые этому. После этого я училась в консерватории. Вероятно, то, что говорите Вы, то, что Вы имеете в виду, - это была та передача, которая была во Франции, когда меня позвали на самом деле замещать другую исполнительницу. Это выступление было замечено в Париже маэстро Баренбоймом. После чего он сразу же со мной связался, пригласил меня на пробы, после этого мы начали с ним работать.

А. ПАРИН - Одна из Ваших ранних записей - это Розина в "Севильском цирюльнике" на Швеценгенском фестивале. Это было Ваше первое сценическое выступление, или Вы до этого выступали на сцене?

Ч. БАРТОЛИ - Вы совершенно правы, потому что это был действительно мой дебют на оперной сцене.

А. ПАРИН - Вы сейчас пересматриваете свои первые записи, слушаете их заново, и нравятся ли они Вам?

Ч. БАРТОЛИ - Диск является неким отпечатком, некой фотографией прошлого. Конечно, они очень помогают каждому исполнителю, для того, чтобы он мог проделать какую-то работу над самим собой, мог к себе критически относиться. Это то же самое, когда мы смотрим фотографии. И мы же не можем сказать, что лучше, фотографии вчерашнего дня или сегодняшнего. Это так было, это есть.

А. ПАРИН - Ваши интерпретации отличаются необычайной спонтанностью и живостью. И если мы сравниваем Вашу интерпретацию "Канцонетта эспаньоле" Россини 90-го года и 98-го, мы слышим совсем другую музыку. Это тоже фотографии момента?

Ч. БАРТОЛИ - Да, безусловно, это именно так. Тем не менее, это отпечатки, которые связаны с определенным периодом жизни, определенным возрастом. Это тоже чувства.

С. БУНТМАН - Мы привыкли к тому, что Чечилию Бартоли нужно не только слышать, но и видеть. Потому что Вы всегда артистически все что, Вы протестуете? Вы всегда артистически играете, доигрываете и дополняете то, что слышно, тем, что Вы показываете, актерски. Каким образом? Вы извлекаете из музыки те жесты, тот взгляд, который Вы бросаете в зал при записи, ту позу, которую Вы принимаете? Как это получается у Вас? Есть ли у Вас режиссер, или Вы сами себе режиссер? Как Вы ведете театральную работу в концертах?

Ч. БАРТОЛИ - Когда человек решает связать свою судьбу с оперным искусством, с лирическим пением, безусловно, он должен получать от этого сам большое удовлетворение, большое наслаждение. То есть он должен наслаждаться самим звуком, самим способом передачи этого звука. Не только чисто музыкой и пением, а именно всем тем, что связано с этим словом, что в него вкладывается, какой смысл. Я считаю, что это есть определенное отражение того, о чем ты поешь.

С. БУНТМАН - У нас очень много вопросов, которые приходят от наших слушателей с помощью пейджера. Когда Вы рассказываете о стремительной своей карьере, когда мы задаем такие вопросы, есть ли у Вас ощущение, что Вы живете в постоянной сказке или постоянная удача Вам сопутствует? Это можно сглазить, но Стас, наш слушатель, спрашивает, есть ли у Вас какие-то вещи или символы, которые Вам приносят удачу?

Ч. БАРТОЛИ - Я считаю, что если речь идет об удаче, то, наверное, она тесным образом связана именно с тем, что человек стремится к самосовершенствованию и к тому, чтобы учиться на том, что он делает. И удача связана самым тесным образом именно с тем, что человек должен иметь определенное любопытство к тому предмету, с которым он связан.

А. ПАРИН - Я думаю, что банальная фраза, которая говорится обычно о самых больших артистах, эта банальная фраза гласит: когда Вы поете концерт, каждому кажется, что Вы поете лично для него. Я имел удовольствие слышать Вас не только в спектаклях, но и на сольном концерте в Людвигсбурге. Один из критиков после этого написал: "когда Бартоли находится на сцене, кажется, что она эротически взаимодействует со всеми присутствующими в зале". И я должен сказать, что мое ощущение совпадало с этим. Откуда берется такая энергия, может быть, эротическая энергия, которая идет от Вас в зал?

Ч. БАРТОЛИ - Я считаю, что в основном энергия исходит от автора музыки, от композитора. И я в определенном смысле стараюсь передать эту энергию, которую уже создал композитор. В данном случае речь шла о Моцарте. Музыканты, исполнители, скрипачи, - мы все равно находимся как посредники между композитором и публикой. И в этом смысле я чувствую на себе определенную, высокую ответственность за то, что я должна донести идею композитора публике. И я сама себе задаю вопрос, как я могу передать эти ощущения публике.

А. ПАРИН - Когда Вы одна на сцене, на концертных подмостках, это понятно, Вы одна ответственная за это. Но когда Вы участвуете в спектакле, рядом есть Ваши партнеры, которые не все чувствуют такую ответственность. И многие журналисты пишут: "когда Бартоли участвует в спектакле, всем остальным приходится очень трудно". Что Вы чувствуете, когда Вы выходите на сцену? Я понимаю, что Вам трудно говорить плохо о своих партнерах, но я хотел бы, чтобы Вы сказали о своих ощущениях на концерте и в спектакле. Что это? Где здесь разница? Потому что мне кажется, что для Чечилии Бартоли всегда это музыкальный театр, а не просто музыка, даже на концерте, это всегда театральные ощущения. Но Вы себя внутри театрального представления в Вашем любимом Цюрихе как чувствуете?

Ч. БАРТОЛИ - Конечно, существует два подхода, два, три, четыре измерения, когда мы говорим об опере или когда мы говорим о концертах, или когда мы говорим о концертах с камерными оркестрами или с большими симфоническими оркестрами, когда мы говорим об античных инструментах, или когда мы говорим о современных инструментах, разница есть. Конечно, очень трудно сказать вам разницу между оперой и концертом. Это два разных мира. Но естественно, когда я выступаю с другими музыкантами, другими певцами, я стараюсь всегда сотрудничать с ними и разделять музыкальные чувства, которые заложены в данном произведении, чтобы мы работали все вместе. Мы работаем все вместе, мы работаем вместе с оркестром, с исполнителями. То есть это ансамблевая работа для меня. Потому что мне кажется, что только совместно, в совместном творчестве можно добиться определенных результатов. Точно также, когда я нахожусь одна на сцене, как солистка, все равно меня сопровождают другие музыканты, мы все равно творим с ними вместе. И это постоянный поиск какой-то динамики, оттенков, каких-то тональностей.

А. ПАРИН - Мне кажется, что, может быть, наивысшие Ваши достижения связаны с дирижером Николаусом Арнонкуром. Наверное, совместный поиск динамики в сцене смерти Эвридики в "Орфее и Эвридике" Гайдна - это совершенно незабываемые театральные впечатления.

Ч. БАРТОЛИ - Да, конечно, с этим маэстро у нас были замечательные проекты. Он познакомил меня с совершенно другим миром, с миром итальянской музыки XVIII века. И в опере Гайдна, я знала Гайдна по симфониям, но я не знала этого композитора как оперного композитора, совершенно незнакома была с ним. С этим дирижером я работаю всегда с большим воодушевлением. Потому что это музыкант, у которого огромная фантазия и очень оригинальная интерпретация.

С. БУНТМАН - Сейчас мы говорили о спектаклях, концертах, музыкантах, партнерах, дирижерах. Насколько для Вас важно место, где Вы выступаете, конкретный театр? Будь то театр "Ля Фениче", которого, увы, нет в Венеции, или театр в Виченце, где Вы прекрасно выступали, насколько это изменяет Ваше отношение? Сама архитектура, акустика, история этого места?

Ч. БАРТОЛИ - Вы знаете, конечно, то, что связано с залом, с акустикой зала, с историей зала, с историей самого места, - это все очень важные вещи. Но мне представляете, что значительно более важный момент - это та публика, которая пришла на концерт и тот климат, атмосфера, которые создаются во время концерта.

С. БУНТМАН - Вы готовитесь специально к публике, когда Вы в стольких местах выступали? Вы знаете о публике заранее, или Вы устанавливаете контакт тогда, когда выходите на сцену?

Ч. БАРТОЛИ - Конечно же, нет. То есть я не могу себе сказать так, что я сегодня встречаюсь с определенной публикой и я буду петь каким-то образом, действовать так-то или иначе. Самое главное, я повторяю, это то послание, которое заложено в самом произведении. То есть та идея, которую заложил композитор в это произведение. И я, безусловно, должна и обязана эту идею донести до публики. Хотя, конечно, как вы понимаете, реакция зала в этом случае имеет очень большое значение. И оттого, насколько эта публика готова к приему тех или других посланий, которые я как исполнитель должна передать от материала, заложенного композитором, от этого зависит очень много. Мы считаем как? Что публика, которая приходит в залы, приходит немножечко помечтать, посопереживать, пострадать, повеселиться вместе с исполнителями, с оркестром. Может быть, это некий уход от каждодневной жизни этой публики. Поэтому очень важна реакция публики.

С. БУНТМАН - Куда завтра уйдут от повседневной жизни московские зрители, московские меломаны? Несколько слов о завтрашнем концерте. Какое послание Вы завтра пошлете москвичам и тем, кто приедет?

Ч. БАРТОЛИ - Завтра будет достаточно оригинальная программа на концерте, я буду исполнять произведения Вивальди, арии из оперы Вивальди. Вивальди, конечно, очень известный композитор, в первую очередь как автор "Четырех сезонов", но, безусловно, еще есть большой пласт его творчества, связанный с сакральной музыкой. Хотя, конечно, еще следует сказать, что вместе с другим великим композитором, Генделем, он был также автором знаменитых оперных арий. И завтра первая часть концерта будет посвящена оперным произведениям Вивальди, а вторая часть будет посвящена Глюку. Глюк - это композитор итальянского периода, то есть немножко забытый композитор. Тот период, когда он сотрудничал с Метастазио, тоже XVIII век.

А. ПАРИН - Мой вопрос тоже касается места, только в другом смысле. Вы родились в Риме, и можно даже сказать, что у Вас римский профиль. Что значит для Вас Рим, и какую основу он для Вас составлял в Вашем восприятии искусства и вообще в жизни?

Ч. БАРТОЛИ - Я думаю, что для того, чтобы поговорить о Риме, по крайней мере, о малой части Рима, наверное, потребуется как минимум месяц. Может быть, только на Колизей уйдет целый месяц. Конечно, это фантастический город. И я всем советую хоть раз в жизни приехать в Рим.

А. ПАРИН - Мы тоже считаем, что это фантастический город. А Вы можете какой-нибудь еще один город мира сравнить с Римом, для Вас лично?

Ч. БАРТОЛИ - Разве может быть? Конечно, существует множество других замечательных городов, такие, как Париж, но это совсем другое. Рим неповторим. Еще один город фантастический в Италии - это Венеция. Но они настолько отличны, это совершенно другая атмосфера, другие ощущения.

А. ПАРИН - У нас, наверное, есть шанс, чтобы Вы полюбили Петербург, и чаще приезжали в Россию?

С. БУНТМАН - Я думаю, что и в Москву тоже.

Ч. БАРТОЛИ - Я только-только прилетела, поэтому мне еще пока трудно

С. БУНТМАН - Чечилия Бартоли посмотрела на Москву из окна автомобиля, немножко из отеля, и в основном у нас здесь, где прекрасный вид с Нового Арбата на весь центр Москвы.

Ч. БАРТОЛИ - Я готовилась к худшему. Я думала, что я приеду куда-то в холодный город, мрачный, затянутый облаками. Такое ощущение, что чуть ли не теплее, чем в Италии.

А. ПАРИН - Вы первый раз в Восточной Европе?

Ч. БАРТОЛИ - Да, это так.

С. БУНТМАН - Что ж, хорошо, что Вы начали с России. Можно дальше двигаться на Запад, центр Европы. Во всяком случае, спасибо большое, что Вы к нам пришли. У Вас сегодня будет очень напряженный вечер, и естественно, весь завтрашний день, когда мы с нетерпением будем ждать концерта в Москве. Я думаю, первого и далеко не последнего. И если Рим и Москва Москва, все-таки, считается третьим Римом. Я думаю, что Вы вернетесь. Скажите, что у Вас следующее после Москвы в Вашем напряженнейшем графике, в напряженнейшей Вашей жизни? Следующий шаг после Москвы - это что будет по времени?

Ч. БАРТОЛИ - Сейчас у меня уже это турне началось. Оно началось в Осло, после Осло Москва. После Москвы я буду выступать в скандинавских странах, в Гетеборге, в Варшаве, в Стокгольме, и Вроцлав.

С. БУНТМАН - В общем, все города, вплоть до Вроцлава. Спасибо Вам большое. Наши слушатели задавали вопросы, на которые Вы частично ответили, сами того не зная. Они очень рады Вашему приезду, потому что мы смогли сегодня услышать много музыки в Вашем исполнении. Завтра те, кому посчастливится, смогут придти на концерт. Но я думаю, в ожидании следующих Ваших приездов и концертов мы будем здесь Вас слушать и в записи, и на концертах вживе. Спасибо большое. В этот прекрасный солнечный день, специально для Вас организованный, мы Вас приветствуем в Москве.

Ч. БАРТОЛИ - Спасибо.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" была Чечилия Бартоли - известная оперная певица.