Евгений Лапутин, Алена Долецкая - Интервью - 2001-04-29

29 апреля 2001 г.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Алена Долецкая, главный редактор русского издания "Vogue".

Эфир ведет Нателла Болтянская и Евгений Лапутин.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Добрый вечер. В студии Евгений Лапутин, Нателла Болтянская и наша гостья главный редактор русского издания "Vogue" Алена Долецкая. Добрый вечер.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Добрый вечер.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Очень бы хотелось начать сегодняшнюю программу со слов "давайте не будем говорить о политике", но так не получается, потому что жизнь наша складывается столь печальным образом, что политика догоняет нас там, где мы не хотим ее догонять. 974-22-22 - это новый пейджер "Эхо Москвы", можно присылать вопросы. А вопрос, с которого мне бы хотелось начать: буквально в четверг Государственная дума в первом чтении одобрила законопроект о том, что иностранным гражданам не разрешат владеть российскими средствами массовой информации в определенном количестве процентов. Как на Вас это может сказаться?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Как сказаться не знаю, потому что никогда не знаешь, что и как скажется в нашей стране. Но если угроза сработает именно в нашем направлении, нам будет плохо, наверное. Но самое неприятное, что будет плохо еще и 150 тысячам людей, которые нас читают и получают море удовольствия.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Так уж складывается обстановка, что сейчас мы все говорим о том, боитесь вы или не боитесь чего-то. Ощущаете ли Вы на своей собственной коже борьбу со свободой слова или не ощущаете? Снятся ли Вам плохие сны по поводу издания, которым Вы руководите?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Сплю я очень хорошо в любом случае, и уж снов про политику тем более смотреть не хочу и не буду. Страшно за продукт замечательного качества, который мы делаем. Страшно за ребят, которые со мной работают, потому что они могут потерять замечательную возможность реализоваться как художники, как авторы, как писатели, как фотографы, как знаменитости, в конце концов. А по-человечески как Алене Долецкой, независимо от титулов, не страшно вообще.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Почему?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Потому что я предпочитаю не испытывать это чувство в принципе.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Тут, наверное, и возникнет та самая тема, которую мы собирались обсуждать это тема Однажды к Зинаиде Николаевне Гиппиус пришли и предложили написать статью для дамского журнала, и она сказала: "Я по половому признаку не объединюсь". Ненавижу словосочетание "женский журнал", "женская передача", "женская газета". Скажите, пожалуйста, как бы Вы сами охарактеризовали собственное издание, если не употреблять те слова, которые мне не нравятся?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Я бы присоединилась к товарищ Гиппиус и сказала бы, что я тоже не люблю это словосочетание. Все это половой шовинизм, и он мне не близок. Поразительно, что через года два, когда журнал появился на рынке, "Геалоб" провел статистической исследование нашего журнала и выяснил, к моему удивлению, что каждым четвертым читателем журнала "Vogue" является мужчина.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А как Вы думаете, с чем это связано?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Может быть, потому что изначально установка была честной, в том смысле, что не бывает женских журналов, или женской прозы, или женских вопросов. В итоге все, что мы делаем для женщины, она это, в конечном итоге, делает для мужчин, и, соответственно, мужчинам безумно интересно заглянуть в замочную скважину, посмотреть, что мы ей говорим и посмотреть на красивые женские лица и умные советы, и, тем самым, обогатиться. Таким образом, цикл совершенно не нарушается. Правильно, что нас читают и мужчины тоже. Мы просто очень хороший и крупный журнал, вот и все.

Е.ЛАПУТИН: Алена, а Вам не кажется, что мужчины, которые вас читают просто извращенцы, которые вместо того, чтобы читать "Vogue", с таким же удовольствием пошли бы подсматривать в женскую баню или примерять трусы и бюстгальтер собственной жены? Я Ваш журнал читаю

А.ДОЛЕЦКАЯ: Господа, с нами в эфире извращенец.

Е.ЛАПУТИН: Конкретно скажите, что полезного могут найти мужчины в вашем журнале?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Вы тут заговорили про какую-то баню, и создается такое ощущение, что Вы совсем не читаете журнал "Vogue", потому что никаких скабрезностей и пошлостей мы не пишем никогда, чем мы собственно и знамениты. Что плохого в том, что мужчина хочет знать, что есть на сегодняшний день культ для женщины?

Е.ЛАПУТИН: Вот. На самом деле, я Вас провоцировал на то, на что Вы спровоцировались. То есть, Вы декларируете какие-то ценности, которые актуальны для женщины, но для женщины не простой, а для женщины роскошной, ухоженной и богатой. В какое положение Вы ставите мужчин, которые при условии нашей нынешней действительности не могут реализовать эти женские потребности?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Так, ну Вы меня спрашиваете совершенно про другое, а не про какую ни про женскую баню. Не морочьте мне больше голову. Что касается денег, финансов и на того, на кого мы ориентируемся, да, те продукты, те товары, предметы моды, о которых мы пишем, конечно, занимают верхнюю планку денежного дохода. Но это совершенно не говорит о том, что мы: а) насаждаем это и б) что, таким образом, мы у кого-то можем создать комплекс. Это нонсенс. Мы говорим о том, что хочется и должно хотеться любому нормальному человеку. Любой нормальный человек, будь то мужчина или женщина, должен хотеть быть счастливым, богатым и красивым. И хватит врать о том, что буржуазность это гадко, что роскошь это мерзко. Надо жить хорошо, надо жить честно, надо жить богато. Женщина должна быть ухоженной, она должна быть красивой, она должна быть хорошо одетой и она должна носить хорошее нижнее белье. Другой вопрос, что на сегодняшний момент какому-то проценту читателей трудно будет купить туфли "Prada", но если это разумная женщина, она никогда не будет относиться к этому озлоблено. Она всегда будет думать о том, что она будет это иметь, и это дает ей невероятный стимул жить дальше. Во-вторых, она всегда может подумать: "Окей, я не могу этого сделать сейчас, - как говорила Скарлетт ОХара, - Я подумаю об этом завтра. Я заработаю это через два месяца, но я куплю это себе, и я буду такой". Третье: она может подумать: "На это у меня не хватит, но зато там за углом я видела похожие. Я их куплю, но смешаю с такой юбкой, что буду супер". Человек должен видеть что-то очень красивое, чтобы воспитывать свой вкус. Нельзя воспитать хороший вкус, слушая дурную музыку, читая дурную литературу и разглядывая дурно изданные картинки.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Алена, я прошу прощение, я вмешаюсь. Дело в том, что многие наши соотечественницы смотрят с этими же целями латиноамериканские сериалы - чтобы хоть одним глазом посмотреть на красивые интерьеры, на красивую жизнь. И если послушать тексты этих сериалов, то частенько складывается впечатление, что ничего, что относится к высокому вкусу, оттуда почерпнуть нельзя. И я думаю, что Вы сами лично, наверное, с усмешкой будете смотреть на человека, который будет строить свою жизнь по модному журналу.

А.ДОЛЕЦКАЯ: По модному журналу или по мексиканскому сериалу? Давайте здесь поделимся. Мы с Вами обе наверняка хотя бы минуты полторы в своей жизни видели мексиканский сериал и знаем, что тексты, которые там пишутся, для людей не очень высокой культуры. И, если человек садится посмотреть этот сериал и послушать текст, и этот текст не оскорбляет его слух, значит, он не будет читать журнал "Vogue" - он будет читать другой журнал, не буду оскорблять своих товарищей по цеху. Что же касается воспитания по модным журналам, это совершенно другая история, и здесь женщины разделяются на определенные классы. Одни любят читать, условно говоря, "Лизу", другие читают другие журналы, а пятые читают "Vogue", потому что это их выбор. Они выбирают этот образ жизни, этот образ мышления, это качество прозы, это качество фотографии, потому что они устремлены в самое лучшее.

Е.ЛАПУТИН: Алена, скажите, а примерно круг потребителей журнала "Vogue" в России, скажем, и в Париже одинаков или нет?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Он очень разный. Мы делали маркетинговое исследование, и у нас процент читательниц с высшим образованием приблизительно в два раза выше, чем у читательниц американского "Vogue".

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Почему?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Не знаю, так получилась. Читательницы нашего "Vogue" намного более образованы с академической точки зрения.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Есть такое мнение, что одним из главных средств женской самопсихотерапии является шопинг ходить по магазинам, тратить деньги, причем независимо оттого, хорошо тебе в данный момент или плохо. Это как кольцо Соломона, и это пройдет. В известной степени, ставите ли Вы себе задачу сделать такой виртуальный шопинг?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Какая Вы хитрая! Вы просто углядели, что у меня в журнале есть рубрика "Шопинг-терапия" и спрашиваете. На самом деле, чего скрывать, это, действительно, терапия. Не скрою, я иногда сама думаю, как же хочется пойти за чем-то лишним. Бывает, вдруг заходишь в антикварный магазин и видишь белое блюдо. У тебя уже есть два белых блюда, но этого белого блюда у тебя нет. Ты несешься с этим огромным блюдом через всю Москву, и потом сама не понимаешь, зачем ты его купила, но ты счастлива неописуемо. В этом есть, действительно, такой терапевтический момент для женщин.

Е.ЛАПУТИН: Я бы рекомендовал сегодня медицинскую терминологию избегать, потому что, с одной стороны, Вы пропагандируете шопинг-терапию, а с другой стороны, Вы рождаете у людей комплекс неполноценности, провоцируя их на неврозы. Как во время войны солдаты выстригали из журналов картинки актрис и клеили в свой сундучок, так и сейчас люди неимущие выстригают из вашего журнала фотографии часов "Franck Muller", которые никогда в жизни не способны купить, приклеивают их себе в спальню и любуются на них.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Что в этом плохого?

Е.ЛАПУТИН: То, что у людей тем самым формируется комплекс неполноценности, и люди начинают жить в виртуальном мире, окружая себя эрзац-атрибутами. Вы согласны с тем, что плакат часов хуже, чем сами часы?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Не уверена.

Е.ЛАПУТИН: По часам можно узнать время, а по вашим плакатам время узнать нельзя.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Во-первых, время она будет смотреть по своим часам "Полет", которые тоже имеют свое очарование. У меня половина сотрудников покупают себе по паре "Полет" раз в две недели, потому что они стоят, по-моему, 20 рублей, и получают море удовольствие, потому что они неземной красоты и ходят очень хорошо. Что касается красивой картинки это имидж, это некое вдохновение. Кстати, не только во время войны приклеивали на сундучки картинки актрис. До сих пор, как вы знаете, великая Шер ездит в американские зоны военных, исполняет там концерты и поднимает тем самым тонус, уверенность в красоте жизни и в дивной красоте музыки, поэтому ничего в этом плохого нет. Кстати, во время войны продолжалось издание английского, в частности, "Vogue" и ни разу не прекратилось. А что касается плакатов часов, ну и что, ну не может она их сегодня купить, зачем же на эту тему комплексовать? Кроме того, раз она приклеила себе этот постер часов, значит, она их обязательно купит, если она этого очень хочет. Комплекс неполноценности рождается у людей трусливых, людей неуверенных.

Е.ЛАПУТИН: Но таких-то большинство.

А.ДОЛЕЦКАЯ: А вот наш журнал как раз с этим и борется в прямом смысле этого слова. Я очень внимательно отсматриваю фотографии для журнала и всегда слежу за тем, чтобы у женщин, которые появляются в нашем журнале, был уверенный взгляд, была уверенная улыбка. Это то, что я хочу всерьез подарить русской женщине. Я хочу, чтобы они, наконец, стали в себе уверены. Они велики, они красавицы, они умницы, и они во многих смыслах, как теперь принято выражаться, намного круче, чем женщины за рубежами нашей страны. Я очень хочу, чтобы эта уверенность к ним переселилась. Просто надо это вселять в людей.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Алена, а Вам не кажется, что в этом есть некое лукавство? Посмотрите, среди наших соотечественниц существуют, действительно красивые, толковые, умные люди, но они достигают каких-то порогов в силу разных обстоятельств. И когда они видят, на их взгляд, ни чуть не более красивых, ни чуть не более умных и талантливых соотечественниц, которым повезло, в известных случаях, ничего кроме раздражения это вызвать не может. Я смотрю на пейджер: "Уважаемый товарищ редактор, что кроме вещизма Вы воспитываете и пропагандируете в Вашем журнале?"

Е.ЛАПУТИН: Это глупый вопрос, и мне вместо Алены хочется на него ответить. Здесь о вещизме вообще нет речи, здесь идет идея о новой концепции бытия, о новой концепции самоощущения.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Абсолютно верно.

Е.ЛАПУТИН: Мы же не зацикливаемся на ботинках "Prada" или на каких-то часах. Мы говорим о том, как себя чувствовать, как себя подать и как воспринимать других.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Меня очень порадовал этот вопрос, потому что он говорит о том, что у нас есть один потенциальный читатель, который еще не читает журнал "Vogue". Человек, который читает наш журнал, никогда бы не задал такой вопрос, потому что то, чего мы не воспитываем, это именно вещизм. Мы говорим о других вещах. Мы говорим о любви, о красоте жизни, о красоте души, о красоте тела, о красоте текстов и так далее. Человек почитает журнал и поймет, что сам был не прав.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хорошо, тогда такой вопрос. Нет ли у Вас ощущения, что, в известной степени, Вы диктуете слепую глухоту успеха? Вы человек успешный, тут не надо спорить, и, наверное, рассчитываете Вы на людей успешных. А есть люди, у которых это не очень получается, и тому миллион причин, одна из которых это климатические особенности нашей страны. Если человек захотел купить дорогие часы, он их купит, но не каждый.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Про успех. Успешным должен быть абсолютно каждый. Вот Вы говорите, что завидуют, то комплекс неполноценности - ребята, это всем человеческие недостатки, с которыми надо бороться, этим людям надо помогать. Наш журнал не может всего этого делать, это просто за пределами того, чем мы занимаемся, но мы совершенно точно не педалируем это. Это проблемы нормального живого человека. Про успех скажу вам только одно. Я уверена, что абсолютно каждый человек имеет реальную возможность, где бы он ни сидел, что бы он ни делал: растит ли он лен в Белоруссии или он делает вышивки в Тарусе - любой человек может и должен быть успешным, это закон. Это не я говорю, нам так сказали очень давно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Это сказка о Золушке, наслушавшись и начитавшись которую, люди теряют представление о реальности.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Это чистая правда, честное слово. Хотите добьетесь. А если не добиваетесь, значит, плохо хотите.

Е.ЛАПУТИН: Меня наша сегодняшняя гостья убедила. Мне вдруг в голову пришла одна метафора. Ведь когда мы идем в Третьяковскую галерею и смотрим на картину Айвазовского, мы же не обязательно хотим ее купить, украсть или повесить дома. Нам достаточно того, что она существует.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Абсолютная правда. Вас же не охватывают памороки завести, вам же не сводит челюсти от комплекса неполноценности, что у вас было в школе "5" по рисованию, а тут Репин со своей

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А поэта Рюхина помните?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Ну, болен, что ж тут сделать. Для больных больница, а для здоровых журнал "Vogue".

Е.ЛАПУТИН: Можно антропометрический вопрос задать? Женщины в Европе сложены по-другому, русские же женщины с полными бедрами, с широкими костями. Как они могут подладиться под мировую индустрию моды, которая ориентирована на совершенно других людей?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Это очень хороший вопрос, им задавался и Андрон Кончаловский и говорил об этом и в прессе. Да, действительно, эта тема как бы есть. Но не настолько ширококостнее русские, скажем, чем американки. Это, во-первых. Во-вторых, вы будете удивлены, но сейчас проходит тихая бархатная революция в размерах моды. Например, вы приходите в магазин и видите 14-й размер, влезаете в него, а он вам велик. А на самом деле, он 16-й, а не 14-й. Дизайнеры поняли такую вещь, что лучше дать больший размер, и тем самым дать какую-то уверенность женщине. И делается это не в коммерческих целях, а в тех, что оказывается, человечество стало немножко увеличиваться в размерах. Кстати, то же самое я сейчас узнала и в Базеле. Я ездила на 2 дня на выставку часов, и узнала интересную вещь. Вы знаете, что индустрия часов очень тонкая, сложная и невероятно дорогостоящая, и все изменения в часах очень дорого стоят, в отличие от вещей. Они делать размер часов для мужчин чуть больше, потому что мужчины стали крупнее. Любопытно. Да, конечно, многие европейские размеры стали больше. Например, Лакруа вообще шьет на крошечных французских женщин. И знаете, что я вам скажу, дивно идет дело у Лакруа. То же самое "Dоlce & Gabbana", которые шьют вещи в обтяг. Зайдите в магазин "Dolce & Gabbana" - отлично выходит.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Прислали сообщение на пейджер с просьбой сказать пару слов о красоте души, о которой Вы обмолвились только что.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Красота души у нас просто не сходит со страниц. В отличие от американского, французского, итальянского "Vogue" у нас есть три рубрики, которых нет у них. Рубрика "По-моему" это плотный текст авторов, которые нам пишут. Как правило, это крупные писатели, которые высказывают свою точку зрения, которая может не совпадать с точкой зрения редакции, поэтому эта рубрика и называется "По-моему", где высказываются очень противоречивые соображения, в частности и в основном, связанные с душой. Душа у нас много обсуждается и на страницах "Красоты и здоровья", так что просто почитайте повнимательнее.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я так понимаю, что нашего слушателя интересует Ваш взгляд на душевную красоту.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Мой взгляд на душевную красоту богат. Конкретнее, пожалуйста. Я считаю, что в школе жизни нет каникул, и нам все время приходится про нашу душу думать, иначе сдохнешь, как собака. И с лицом будет беда, вот, что самое ужасное. У нас недавно прошла довольно любопытная статья про Дориана Грея. Действительно, красота, покой, равновесие и чистота душевная немедленно сказываются на лице, на его красоте. Люди стареют красиво, когда они внутри красивы, у них даже морщины кладутся красивее, когда внутри душа не находится в постоянных памороках зависти, злобы и прочего. А вот доктор Лапутин, которому я хочу задать вопрос, делает, с моей точки зрения, иногда загадочные вещи, когда идет на поводу у своих пациентов и меняет то лицо, которое им дала природа. Я сейчас не говорю о тяжелых дефектах природы, о травмах. Я говорю о том, когда приходит пациентка и говорит: "Уберите мой длинный нос". А мне кажется, что нет ничего красивее, чем длинный нос у женщины это так красиво, это так сексуально, это выражает волю, решительность женщины. А он берет и убирает его. Вот, где проблема, которая меня, например, очень волнует.

Е.ЛАПУТИН: Я отвечу чуть попозже на этот вопрос с удовольствием, потому что у меня уже есть на него ответ. А Вы-то не одеваете всех под одну гребенку? Вот Вы перечислили некоторые фирмы, и сейчас субтильные девушки, наслушавшись Вас и начитавшись Ваш журнал, побегут это покупать, не соизмеряя покупательский потенциал с какими-то соображениями вкуса и здравого смысла.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Ничего подобного. Мы все время с этим работаем и прекрасно понимаем, что рынок предлагает огромный выбор, и женщины сложены по-разному, и доход у них разный. У нас есть определенная рубрика, называется она "Простое решение", где мы специально предлагаем стилистику одежды для женщин, которые не могут сразу позволить себе эти марки, о которых мы уже сказали. Они могут пойти на Новый Арбат, где можно шикарно одеться, если у тебя со вкусом порядок. Мы говорим не о вещах, мы говорим о культуре вкуса. Мы говорим не про лицо, мы говорим про культуру красоты. Мы никого не заставляем надевать то или иное платье, мы говорим: "Ребята, посмотрите, как красиво. А теперь посмотрите на возможности. Есть такой магазин, и есть такой магазин. Есть такие цены, и есть такие цены. А теперь сделайте попытку, чтобы все это сложить в красивую картинку". Вот, что важно нужно создать красивую картинку, а не бежать покупать туфли "Prada".

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы свалили все в одну кучу. От Дориана Грея, доктора Лапутина, длинных носов Неужели Вы ни разу в жизни не видели человека, который всю жизнь поступается нравственными принципами и при этом роскошно себя чувствует?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Конечно, видела, что говорить, и огорчаюсь от этого, честно говоря. Но думаю, что наказание его все равно настигнет.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Еще такой момент. Мне очень понравился пассаж Евгения Борисовича насчет стрижки под одну гребенку. Если посмотреть на то, о чем Вы говорили, то в Ваших текстах есть рекомендации.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Очень редко.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Как Вы сами отнесетесь к человеку, который строит жизнь по модному журналу?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Я думаю, что таких людей, строго говоря, на самом деле, очень мало. Во-первых, очень многие читают книжки, смотрят хорошее кино. Модный журнал есть некое дополнение, это какой-то импульс. Вы не поверите, я позавчера получила письмо от читательницы из города Орел. Она детский врач, муж ее, по-моему, инженер, и она написала следующее: "Я шла за сосисками к обеду, а утром увидела передачу "С добрым утром", где Вы были в эфире. Я подумала, если главный редактор этого журнала такой счастливый и находится в таком энтузиазме от жизни, попробую-ка я посмотреть его. И я пошла купила вместо сосисок этот журнал". Дальше у меня просто все замерло, и я подумала, что сейчас она от меня не оставит ничего. Но письмо кончилось совершенно другим. Он говорит: "Я пришла с этим журналом домой. Я знаю, что все это для меня мало доступно, но вы такие молодцы, потому что я получила 2 часа чистого счастья. Да, это мечта, но я люблю эту мечту, потому что я понимаю, что она очень красивая". Все время тема красоты оказывается очень важной для нас и для наших читателей. Люди, на самом деле, умнее, чем мы думаем. Они не живут по глянцевому журналу, они просто хотят видеть красивое. Они хотят видеть фотографии Хельмута Ньютона и Аведона, они хотят видеть красивые цветы, красивые интерьеры, красивые лица, в конце концов, они хотят читать про красивых людей.

Е.ЛАПУТИН: Кстати о красивых интерьерах. С чего это вдруг "Vogue" начал заниматься вопросами жилища? Недавно вышел первый номер.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Во-первых, не вдруг. В издательском доме "Кандинаст" располагаются два самых крупных в мире журнала интерьера.. Один из них "Мир интерьера", который считается журналом по интерьеру номер один, поэтому мы просто продолжили корпоративную политику нашего издательского дома. А еще не вдруг, потому что я была инициатором. Я считаю, что в России дом по важности - это вторая важнейшая категория после вопросов здоровья и социального обустройства. В России, как писал Чаадаев, "дом есть спасение". Это тот микроклимат, в котором русский человек живет, развивается и существует. Это совершенно не вдруг, это, на самом деле, любимое дитя нашего издательского дома, и я очень хочу, чтобы оно процветало. Я думаю, что журнал станет выходить самостоятельно и постоянно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вопрос на пейджер: "Как Вы относитесь к высказыванию Владимира Набокова: "Мода это творчество посредственности"?"

А.ДОЛЕЦКАЯ: Очень хорошо отношусь, люблю Набокова. Он великий мастер парадоксальности. Одевался элегантнее всех среди русской эмиграции, выбирал галстуки дольше, чем он выбирал у коллекционеров бабочек. Это человек, который знал толк в красоте внешней и внутренней, лучше, чем многие русские писатели. Вторым, который мог ему дать фору, был Федор Михайлович Достоевский. Феноменальный эстет, костюмы шил только у одного портного, никому никогда не говорил, как звали этого портного. Так что Набоков великий, что говорить.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Значит, тут он спорит сам с собой. Скажите, пожалуйста, Вы оцениваете многих людей по одежке?

Е.ЛАПУТИН: Вы встречаете по одежке?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Нет, конечно. По цельности.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Что Вы вкладываете в это понятие?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Я в это вкладываю голос, речь, а потом я уже думаю, как я его встречаю радостно или нерадостно.

Е.ЛАПУТИН: А можно сложный вопрос. Скажем, спустился какой-нибудь ударник-шахтер в шахту, и после его прихода в эту шахту добыча угля повысилась в три раза. Ваш журнал на российском рынке существует уже несколько лет. Есть ли от этого какие-то внешние сдвиги в сознании людей, которые его читают, как Вы считаете?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Вопрос сложный, прежде всего, потому, что для того, чтобы ответить на него грамотно, нужно было сделать замеры, на которые, я не знаю, у какого издательского дома хватит денег. Это очень сложный замер. Но в том, что журнал, несомненно, дает свои результаты, я абсолютно уверена.

Е.ЛАПУТИНЯ: От Вашего недоброжелателя я слышал высказывание о том, что "Vogue" зомбирует людей. Вы не согласны с этим?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Хочется ответить словами Инны Чуриковой в небезызвестном фильме "Начало": "любовью оскорбить нельзя". Нельзя прозомбировать человека, который не хочет зомбироваться. Хочет, пускай зомбируется.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А собственная ответственность?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Да не зомбируются они. Ума мало зомбируются, ума много - не будут зомбироваться. Я уверена, что читатели нашего журнала умеют отделять первое от второго и знают, что такое строиться по крику "смирно", и что такое сказать себе "all right". Они умеют выбирать, и это очень важно.

Е.ЛАПУТИН: "Vogue" считается журналом для интеллектуалов?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Не думаю.

Е.ЛАПУТИН: Можно считать, что ткачиха получила наследство и стала богатой. Но по менталитету она осталась ткачихой. Будет ли она читать ваш журнал?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Может читать, вполне.

Е.ЛАПУТИН: С интересом, с пользой?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Конечно. Вы очень интересный пример привели ткачиха, человек, который всю свою жизнь посвятил тканям. Она не может не любить все, что связано с тканями. А мы об этом говорим очень много. Соответственно, мы говорим о том, что делается из тканей, значит, это ей тем более интересно. А если ей неинтересно читать слова, она будет смотреть картинки. Она будет понимать, что красиво.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сообщение на пейджер: "Перестаньте давить на Алену Долецкую. Она большая умница. На презентации "Vogue" в Екатеринбурге была проведена прекрасная акция. Большое ей спасибо. Илья из Екатеринбурга". Что, мы Вас запинали?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Нет, вы меня не запинали. Просто я пытаюсь вас что-то спросить, а вы мне не отвечаете.

Е.ЛАПУТИН: Я готов ответить на Ваш вопрос. В индустрии косметологии, в индустрии внешности также как в той индустрии, которой занимается журнал "Vogue", много неясностей и совершенно непонятных вещей. Более того, ситуация иногда бывает драматической, когда ни доктор, ни пациент не знают, что надо делать. Часто главным побудительным мотивом для прихода к доктору-косметологу является некоторое нежелание мириться со своей внешностью, которое не подкреплено никакой конкретикой. Есть добросовестные доктора, к которым я не отношусь, которые идут на поводу у этих пациентов и укорачивают то, что укорачивать не надо, и удлиняют то, что удлинять не надо.

А.ДОЛЕЦКАЯ: А Вы уговариваете своих пациентов не делать этого?

Е.ЛАПУТИН: Конечно. Я добросовестный, поэтому я их отговариваю, а когда надо, я уговариваю, что тоже является не совсем правильным. То же самое, что делаете и Вы в своем журнале, когда уговариваете людей с большей дотошностью относиться к проблеме вкуса.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Тогда у меня другой вопрос. В Америке, в которой все, как всегда, быстрее, лет 10 назад появилась плеяда актрис, у которых были типичные укороченные носики, и это был конкретный результат того, что хирурги шли на поводу. И я уверена, что в России тоже идут, и скоро у нас у всех будут носики.

Е.ЛАПУТИН: Я не согласен с упреком, потому что если почитать Ваш журнал, то можно найти вокруг себя укороченные носики, укороченные юбочки, удлиненные каблучки и так далее.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Секунду. Я недавно купила детективный роман, там было очень много страниц посвящено Вашей специализации. И там был такой классический пример: немолодая достаточно богатая дама каждые, условно говоря, три месяца приходила к доктору с новым журналом в руках и говорила: "Мне носик, как у этой, ушки, как у этой, а разрез глаз, как у этой". Такое бывает на самом деле?

Е.ЛАПУТИН: Конечно же, не бывает, и мода на какую-то моду носов, которая, действительно, пропагандировалась именно в Америке В Америке вообще очень агрессивна область пластической хирургии, и доктора необычайно императивны. Но это уже прошло, это был очередное завихренье, которое кончилось всего-навсего сотней громких судебных дел, которые сделали многих просто нищими, и на этом все закончилось. Сейчас доктора во всем мире понимают, что к чужой внешности надо относиться очень бережно, оставляя себе в качестве запасного выхода какие-то варианты, когда сделанную операцию можно переделать и вернуть более-менее изначальное состояние.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вопрос на пейджер: "Алена, согласитесь ли Вы, что при наличии хорошего вкуса можно хорошо одеться не в дорогом магазине, а, скажем, на ярмарке?"

А.ДОЛЕЦКАЯ: Соглашусь.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Еще вопрос. Сегодня в России существует достаточное количество изданий, которые идут параллельным курсом. Скажите, пожалуйста, где кончается коллегиальность и начинается конкуренция?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Мы, конечно же, конкуренты. У нас есть "Vogue", у нас есть "Harper Bazar", у нас есть "Elle", у нас есть "Oficiel". Эти 4 журнала, как это ни странно, говорят о сходных вещах, но они имеют чуть-чуть разную целевую аудиторию. Мы говорим о сходных вещах по-разному и во имя разных целей. Кроме того, у нас разные возрастные группы.

Е.ЛАПУТИН: А возможно себе представить ситуацию, когда по какому-то поводу у вас возникают антагонистические отношения? Предположим, Вы говорите, что в этом году надо носить платье до колен, а они говорят, что надо носить платья до пяток.

А.ДОЛЕЦКАЯ: Антагонизма в направлении мода, конечно, нет, он не может возникнуть. Другой вопрос, что мы, конечно, можем сказать, что они, например, в сентябрьском номере, когда надо говорить про основные тенденции, говорят про какую-то вторичную, бессмысленную вещь, они не увидели главных тенденций. Но это нормальная вещь, и наверняка любые коллеги об этих тонких вещах говорят. Если говорить о жесткой конкуренции, то первое, за что мы боремся это за верного и многочисленного читателя. Во-вторых, мы всегда думаем о таких вещах, как эксклюзив, и наш журнал, прежде всего, этим и знаменит. С "Vogue" говорят в первую очередь самые крупные лица первого эшелона, и у нас работают лучшие фотографы. За фотографов, за знаменитостей, за лучшее качество и самый высокий профессионализм в области и в авторской, журналистской, и в фотографической мы обязаны в мире бороться.

Е.ЛАПУТИН: А скажите, на западном рынке "Vogue" имеет такой же авторитет среди перечисленных изданий?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Да, абсолютно, "Vogue" везде номер один. В английском "Vogue" есть огромный постер в редколлегии, и написан он так: "Просто самый лучший". Самодовольно, но, по-моему, ужасно симпатично.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Было несколько вопросов, которые в той или иной степени выспрашивают Ваш персональный секрет успеха. Они сформулированы по-разному, я просто их суммирую, потому что у нас остается мало времени. Та категория, которая не имеет возможности закупать все, о чем говорит ваш журнал, смотрит толстые дорогие журналы с одной единственной целью: найти этот алгоритм. Неужели я не права?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Права, это очень правильно. Да, ищут алгоритмы, это верно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну и раскройте его.

А.ДОЛЕЦКАЯ: На "пятерки" учиться надо, во-первых. У меня даже такая кличка среди друзей, меня все время называют отличницей. Мною движут две вещи: любовь к тому, чем я занимаюсь, и почти патологический перфекционизм. Я ненавижу небрежность, я очень не люблю лень, поверхностность.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хорошо, но ничего в мире бесплатно не дается. И чем Вы платите за свой собственный перфекционизм?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Плачу я 4-часовым сном, очень коротким отдыхом, очень испортившимся характером, потому что жалуются друзья. Они говорят, что я стала невозможной, что у меня все по часам, что меня увидеть можно только на работе. Они говорят, что так нельзя. Эту критику я начала ужасно бояться, но я думаю, что скоро это будет получше. Сейчас журнал еще молодой, ему всего три года, и для того, чтобы поставить на ноги такой суперпроект, нужно было очень много времени, чтобы не было стыдно ни перед своими иностранными коллегами и прародителями, ни перед русскими гражданами, которые знают, что такое журнал "Vogue", знают, что это за уровень.

Е.ЛАПУТИН: Алена, скажите, пожалуйста, а мог бы быть редактором журнала "Vogue", не имеет значение русского издания или какого-то другого, мужчина?

А.ДОЛЕЦКАЯ: Нет, не может. Человек, который начал журнал "Vogue", - господин Конденас. Это был бюллетень для светских дам. Он был, наверное, единственным мужчиной. Потом все великие мужчины, которые участвовали в создании этого журнала, были, действительно, великими, но они всегда были на заднем плане. Я не знаю, честно говоря, с чем это связано почему-то, действительно, главными редакторами журнала "Vogue" всегда являлись женщины. Может быть, потому, как спрашивала Нателла, раз это женский журнал, значит, его лицом должна быть женщина. Нашему журналу очень везло, потому что за нашими плечами стоят великие женщины, о которых написаны большие, красивые книги. Если Вы хотите стать нашим главным редактором, станьте.

Е.ЛАПУТИН: Не хочу, я в этом ничего не понимаю. Мне очень стыдно, я, может быть, спрошу, что знают все. С чем связано называние журнала "Vogue"?

А.ДОЛЕЦКАЯ: "Vogue" - это слово собственно означает "мода" и по-английски, и по-французски. Но в английском словаре вы его найдете со скобочками (устар.) или (литературное). После того, как пришел журнал "Vogue" и стал таким знаменитым, он потерял это слово в собственном значении.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Что ж, это некая доля консерватизма. Нам остается напомнить, что в студии "Эхо Москвы" главный редактор русского издания "Vogue" Алена Долецкая, Евгений Борисович Лапутин и Нателла Болтянская.