Будущее России - реальность и фантастика - Михаил Федотов, Владимир Войнович - Интервью - 2001-04-19
19 апреля 2001 года
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Михаил Федотов - один из авторов закона о СМИ в России, секретарь Союза журналистов РФ, вице-президент фонда "Информатика для демократии", и писатель Владимир Войнович.
Эфир ведет Нателла Болтянская.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Говорим мы о будущем России, реальность и вымысел. Конечно, очень велико искушение сразу начать разговор не просто о будущем России, а о степени наших свобод. Помните, когда Михаил Сергеевич пришел к власти, демократическим, заметьте, путем, в их внутреннем кругу был старый анекдот про диссидента, который смотрит телевизор, выступление Горбачева, и говорит: "Господи, что он несет, его же посадят". Какова сегодняшняя степень наших свобод, со всех точек зрений? Все микрофоны включены, друг с другом можно дискутировать.
В. ВОЙНОВИЧ - Ну что, как мы?
М. ФЕДОТОВ - Владимир Николаевич, начинайте.
В. ВОЙНОВИЧ - Вообще я предпочитаю всегда быть вторым, но хорошо. Дело в том, что когда все можно говорить, тогда выясняется, что свобода слова выгодна всем, кроме тех, которым нужно что-то говорить. Когда есть свобода, вдруг оказывается, что никто и слушать не хочет. Говорят так много, что цена слов сразу теряется. А когда, скажем, читать какие-нибудь тексты в самиздате, под подушкой, вот тогда цена слова возрастает.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Это писательская ностальгия. С какой страстью мы читали "Чонкина" при заткнутых подушкой форточках и накрытом подушкой телефоне.
В. ВОЙНОВИЧ - И никогда же от книги (я имею в виду, по скромности, не "Чонкина", а вообще от книги) не получали такого удовольствия, как когда она была запретным плодом.
М. ФЕДОТОВ - А я помню замечательный момент. Я, будучи студентом, еду в электричке к другу на дачу, читаю стихи Пастернака, рядом со мной сидит человек с явно военной выправкой, смотрит на книжку. И книжка - синий томик, "Библиотека поэта". Он говорит: "Чего читаем?" - "Пастернака". "А, из-за бугра привезли?" - "Да нет, пожалуйста, издательство "Художественная литература", показываю ему. Он говорит: "Не может быть". Такое тоже было. Пастернака не могли издать. Люди просто не представляли себе, что можно было издать стихи Пастернака. Я иногда ловлю себя на том, что в старых фильмах десятки, если не сотни раз залитованных, я находил такие потрясающие вещи например, вспомните "Кавказскую пленницу", когда один из персонажей говорит: "А в соседнем районе члена партии украли". Как это могли пропустить, ей-богу, не знаю.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Тут сразу масса вопросов возникает. Развитие Эзопова языка с разрешением гласности пошло на убыль.
В. ВОЙНОВИЧ - Оно, конечно, пошло на убыль, но дело в том, что литература все равно подразумевает подтекст. А подтекст - это все-таки вид Эзопова языка. Когда прямо какие-то вещи называешь, это выглядит и звучит не художественно. А художественно всегда "сказка ложь, да в ней намек". В общем, намек этот должен быть. Известное высказывание Хемингуэя, когда он говорил, что текст - это верхушка айсберга, остальная часть, я забыл, айсберг на сколько-то процентов находится весь под водой, так вот, этот основной смысл, который высказывается, тоже должен быть где-нибудь между строк, даже когда есть полная свобода печати, и когда человек пишет все, что хочет.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Владимир Николаевич, Вы подошли к тому, ради чего мы и собрались, к одной из тем, которую важно сегодня затронуть. У Стругацких в "Понедельнике, который начинается в субботу", есть эпизод, когда герой попадает в описываемое будущее. Описано ли наше сегодняшнее настоящее, как Вы считаете?
В. ВОЙНОВИЧ - Я понимаю, что Вы намекаете на мой роман "Москва, 2042".
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Я ни на что не намекаю, мое дело вопросы задавать.
В. ВОЙНОВИЧ - Да, но мне просто неудобно говорить, что оно описано. Я всегда говорил, что когда я писал этот роман, я вовсе не пытался предсказать будущее, я хотел предупредить, что если мы будем развиваться каким-то определенным образом, то мы к этому придем неизбежно. И, к сожалению, многое, в общем-то, совпадает. У меня руководитель России будущего, генералиссимус, он бывший генерал КГБ, герой августовской революции, и потом, герой Бурят-монгольской войны и битвы за Улан-Удэ.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Потом, вторичный продукт там хорошо прозвучал.
В. ВОЙНОВИЧ - Да, вторичный продукт, первичное, вторичное. Потом, у меня в будущем руководит коммунистическая партия государственной безопасности. По-моему, она уже взяла верх, собственно говоря. А я думаю, что эти "Единство", "Отечество - Вся Россия ", - все эти объединенные партии вместе с этой верхушкой, которая пришла непосредственно из недр госбезопасности.
М. ФЕДОТОВ - Я думаю, что все-таки я с Вами здесь не во всем соглашусь. Потому что, во-первых, это КПГБ вы неправильно расшифровали. Вы его правильно открыли, но неправильно расшифровали. У Вас оно называлось "коммунистическая партия государственной безопасности", а на практике, я думаю, это должно называться "капиталистическая партия государственной безопасности".
В. ВОЙНОВИЧ - Может быть, тогда ККПГБ? Потому что она коммунистическая капиталистическая, потому что все эти люди выходцы из компартии, они до сих пор все-таки держат в уме идеалы своей прошлой жизни и прошлой партийной принадлежности. И вообще, между прочим, наша жизнь определяется не только экономическими или политическими условиями, а еще эстетическим отношением к разным например, как у нас любили вспоминать "Голубые огоньки", Олимпийские игры, олимпийского мишку. Все это осталось. И любимых певцов, певиц...
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Владимир Николаевич, это просто ностальгия по юности. Потому что, а как иначе? Вокзал был ближе, были девушки моложе. Правильно?
В. ВОЙНОВИЧ - Конечно. Но я хочу сказать, что наша у Заходера есть какие-то стихи, что у нас свобода и демократия, а на местах все та же братия. Так вот, та же братия воспитана в недрах коммунистической системы, и я их тогда не называл особо коммунистами, потому что коммунистические идеалы им были также далеки, как и мне, например, но какой-то образ мышления, партийно-бюрократический, я бы сказал, остался неизменным у этих людей. Конечно, придут совсем новые поколения, которые вышли не из советской власти, но они уже будут наследники этих и их воспитанники, и будут, в общем, примерно такие же.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Владимир Николаевич, но ведь если принять во внимание Ваши аналогии, то тут вспоминается древнерусская традиция. Когда звездочет объявлял о повороте солнца на лето, ему червонец денег давали, а когда на зиму, то его, извините, батогами били.
В. ВОЙНОВИЧ - Ой, бедный.
М. ФЕДОТОВ - Если тот червонец просто отбирали, я бы понял.
В. ВОЙНОВИЧ - Он бы его прокрутил в банке в это время...
М. ФЕДОТОВ - Видите, Владимир Николаевич, все-таки уже у Вас представления рыночные: получить, прокрутить, потом вернуть, проценты оставить.
В. ВОЙНОВИЧ - Это же за полгода можно сильно.
М. ФЕДОТОВ - Мне интересно, как по-вашему, если это будет не коммунистическая партия госбезопасности, а капиталистическая
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Что изменится?
М. ФЕДОТОВ - Да, что изменится? Изменится ли что-нибудь? Одно изменение я точно увидел. У Вас там есть замечательная находка. Это дерьмопровод ордена Ленина, имени Ленина, по которому когда-то качали газ, теперь гонят дерьмо. Вы здесь ошиблись. Газ гонят туда, а оттуда гонят дерьмо, в виде как раз этих самых радиоактивных отходов.
В. ВОЙНОВИЧ - Ну да, знаете, я мог не предусмотреть направление движения.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - То есть, смотрите, вызовут завтра, скажут: "Вот тут-то Вы, товарищ писатель, ошиблись".
В. ВОЙНОВИЧ - Да, конечно, могут наказать.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Хорошо, шутки шутками, а что делать будем? Вот, мне тут пришло хамоватое сообщение на пейджер, что Болтянская собрала у себя в студии прелестную компанию, сидит и занимается словоблудием. Вопрос, кто виноват, мы решили. Правда, Михаил Александрович?
М. ФЕДОТОВ - Конечно, но компания действительно хорошая.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Компания хорошая. Давайте решим второй извечный российский вопрос, что делать.
М. ФЕДОТОВ - Я Вам скажу.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Глаголом жечь?
М. ФЕДОТОВ - Нет. Есть замечательная формула, которая отвечает сразу на два вопроса. Это известная формула о двух российских напастях. Так вот, в ней дается два ответа на два вопроса. Все считали, что это один ответ, а на самом деле это два. Вопрос первый.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Мостить?
М. ФЕДОТОВ - Нет. Кто виноват? Дураки. Что делать? Дороги. Я имею в виду дороги, действительно нужно мостить дороги, нужно делать дороги, нормальные, обычные. Потому что по Москве сейчас просто проехать невозможно, не поломав автомобиль. Но самое главное, нужно строить дороги в нашей экономике, дороги в нашем информационном пространстве. У нас принцип другой. Не строить дороги, а строить шлагбаумы, границы, запреты. Но, понимаете, через дамбу, если она в неправильном месте построена, вода все равно перехлынет. И ничего от этого не будет, кроме наводнения. Это еще у Салтыкова-Щедрина было описано.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Ну да. Еще, если вспомнить такие реминисценции, литературные, что там делали с ясновидцами, как и очевидцами? Владимир Николаевич, не могли бы Вы предсказать что-нибудь посимпатичнее?
В. ВОЙНОВИЧ - Я собираюсь. Я думаю, что у меня в этой книге главного героя второстепенные персонажи заставляют переделать эту же книгу, и они верят. Кстати говоря, в советское время социалистический реализм почему существовал? Потому что наши руководители верили, что если писатель напишет правильные книги, то люди потом, прочитав эти книги, будут себя так правильно вести, то они бы прочли про правильные дороги, про все, если бы такой роман написать, а потом бы стали строить правильные дороги, и убрали бы шлагбаумы, и все было бы хорошо. Так вот, я думаю, теперь мне пришла пора написать правильную книгу, я напишу и укажу путь народу, и пойдем туда.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Когда задумывался роман "2042"?
В. ВОЙНОВИЧ - Он задумывался у меня вообще давным-давно
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Дату назовите.
В. ВОЙНОВИЧ - Но я начал его писать в 82 году, поэтому у меня дата 2042. я сначала хотел его назвать "2032".
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Билетов не было, Владимир Николаевич, если помните, на 2032.
В. ВОЙНОВИЧ - А, ну да, совершенно верно.
М. ФЕДОТОВ - Я вам скажу, что мы однажды с Сатаровым тоже написали такую...
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Да, я читала.
М. ФЕДОТОВ - Вы читали наш прогноз развития России до 2017 года?
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Да.
В. ВОЙНОВИЧ - Да.
М. ФЕДОТОВ - Мы его написали в виде сценария, и начинался он такими словами. 25 октября 2017 года (7 ноября по старому стилю) в кремлевском дворце съездов состоялось торжественное заседание, посвященное десятилетию информационного прорыва. А дальше мы рассказываем о том, как в нашей стране произошел информационный прорыв, как мы воспользовались теми преимуществами, которые мы имеем на самом деле в сфере информационных технологий, головы, я бы сказал, и как мы этим замечательно воспользовались.
-
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Вопрос, который мы предлагаем вам обсудить с помощью электронного голосования, звучит так. Как вы считаете, описано ли сегодняшнее российское настоящее в литературе? Для тех, кто считает, что да, 995-81-21. Для тех, кто полагает, что нет, 995-81-22.
Мне пришло хорошее сообщение на пейджер перед новостями: "Главная российская беда в том, что дороги мостят дураки". Задумались мои гости.
М. ФЕДОТОВ - Нет. Они не дороги мостят. Они как раз делают эти самые запруды, ставят шлагбаумы, запреты, а дороги так, в общем, и остаются у нас...
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Незамощеные.
М. ФЕДОТОВ - Да, незамощеные и в очень плохом состоянии. Я имею в виду во всех сферах. Посмотрите сферу экономики. Все говорят: "нам нужны единые правила игры в бизнесе". Эти единые правила - это те самые дороги. Но где же эти правила? 10 лет мы проводим реформы, где эти правила?
Н. БОЛТЯНСКАЯ - А зачем они нужны, когда можно манипулировать?
М. ФЕДОТОВ - В том-то все и дело. Они всегда были, на самом деле, нужны, но они были всегда невыгодны.
В. ВОЙНОВИЧ - Но у нас же есть всегда пренебрежение к правилам. Правила можно создать, но люди у меня есть хороший пример. Мне рассказывали, год-два тому назад одна американка, пожилая женщина, приехала и переходила улицу на переходе типа "зебра". Она очень хорошо знала правила. Она знала, если пойдешь по этой, тебя никто не задавит. Но именно поэтому ее и задавили, потому что тот водитель, который... у нас водители ведь, все знают, кто за рулем, уж чем-чем, а пешеходным переходом типа "зебры" пренебрегают все водители, почти без исключений.
М. ФЕДОТОВ - Есть исключения.
В. ВОЙНОВИЧ - Вы и я. А других я не знаю.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Сразу пришла аналогия: "Ни в сказке сказать, ни пером описать". Владимир Николаевич, как Вы считаете?
В. ВОЙНОВИЧ - Может быть, я не знаю. Но дело в том, что я думаю, что современная жизнь должна описываться современными писателями, а я не за всем слежу, поэтому... если речь идет о предвидениях - это одно дело, а другое дело - о сегодняшнем описании сегодняшней жизни.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Ай, Владимир Николаевич, а что Вы будете делать, мастер, в таком случае? Напишу роман про Алоизия Магарыча. Но Лапшенникова этого никогда не напечатает. Это никому и не интересно. А? Ведь самое грустное вот это.
В. ВОЙНОВИЧ - Да, возможно.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Что лицом к лицу лица не увидать.
В. ВОЙНОВИЧ - Да.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Как Вы считаете, есть ли какие-то, помимо излагательских, обязанности на авторе, который с той или иной степенью точности рисует картину? Михаил Александрович, как Вы думаете?
М. ФЕДОТОВ - Нателла, Вы же сказали, лицом к лицу лица не увидать. Поэтому я думаю, что все уже
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Никаких обязанностей.
М. ФЕДОТОВ - Наоборот. Все обязанности давно уже были выполнены, задолго до нас. Когда Вы спрашиваете, описано наше сегодняшнее настоящее или нет, я скажу: описано. И скажу, что не только у дорогого мне Владимира Николаевича Войновича, но и, например, у Салтыкова-Щедрина. Сколько там у него было этих самых губернаторов? Были и те, которые законы любили издавать, и которые любили прямо ходить. Все это есть. Так что все уже описано, причем не только на уровне федеральном, но и на уровне региональном и местном.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Тут я, конечно, предложила бы заняться мистикой. Владимир Николаевич, Ваш взгляд на проблему.
В. ВОЙНОВИЧ - Какое-то тому время назад, еще в 70-х годах, я встретил в Москве одного американского корреспондента. Могу сказать точно, корреспондента газеты "Вашингтон Пост", Питера Оснеса. Он шел чем-то озабоченный. Я говорю: "В чем дело?" Он говорит: "Да вот, мне дали срочное задание написать некролог на Брежнева". Я говорю: "Да, а что, что-нибудь случилось?" Он говорит: "Нет, но у нас так принято, в нашей газете заранее на выдающихся людей мы пишем некрологи". Я говорю: "Так он уже давно написан". Он говорит: "Как? Кто написал?" Я говорю: "Гоголь написал. Там у него есть персонаж, прокурор. Когда его хоронят, говорят: "Вот, прокурор жил, жил да помер. И напишут о нем, что был он верный сын Отечества, и был провожаем плачем вдов и сирот. А ведь, если подумать хорошенько, на самом деле у него всего-то достоинств было, только что широкие брови". Кстати, я это использовал, когда Брежнев умер, я действительно в газете "Русская мысль" Гоголя процитировал. Вот, тоже вперед. Писатели, конечно, вперед многие заглядывали и угадывали.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - А может быть, все-таки есть некое мистическое зерно в некоторых основополагающих принципах социалистического реализма? Не надо чернить нашу действительность, она и без того грустна, давайте лучше как-то ее приукрасим. Может, так оно и выйдет.
В. ВОЙНОВИЧ - Давайте попробуем.
М. ФЕДОТОВ - Мы ее приукрашивали в нашем прогнозе до 2017 года.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - И что вышло?
М. ФЕДОТОВ - Все начало сбываться гораздо раньше. У нас же там все начинается с 1 января 2000 года, с того, что ничего не происходит в компьютерном мире. И мы радуемся этому, все человечество радуется и начинает бурно развивать компьютерные технологии. Все так точно и случилось. А дальше мы предположили, что начнутся информационные войны, но не между Доренко и Киселевым, а действительно в киберпространстве, там, в Интернете, когда нападают на информационные ресурсы, на базы данных и на компьютерные системы, которые управляют банками, биржами, самолетами. Все это происходит уже.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - "Войновичу. И удивленные народы, призыву партии внемля, бегут сдавать свои отходы, горшками, ведрами звеня". Конец цитаты.
В. ВОЙНОВИЧ - Это не я сочинил.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Да, я знаю. Это Иван Иванович.
В. ВОЙНОВИЧ - Да.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Должна сказать, что наше голосование завершено. За несколько минут нам позвонило 423 человека.
А каких вы ждете результатов? Владимир Николаевич, персонально Вы, в процентном соотношении?
В. ВОЙНОВИЧ - Я думаю, что процентов 40 считает, что наша действительность отражена.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - И 60, соответственно. Михаил Александрович, Ваша версия?
М. ФЕДОТОВ - Я думаю, что процентов 90 считает, что наша действительность уже отражена в литературе. И более того, мне кажется, что то, что позвонило так мало людей
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Ну, это совсем не мало.
М. ФЕДОТОВ - Ну, 400 с чем-то. У вас обычно 2, 3, 4 тыс.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Вечером немножко другое количество звонящих.
М. ФЕДОТОВ - Ну, 400 мало. Я вам скажу, почему. Я бы тоже не стал звонить. Я ведь обычно звоню, у меня на телефоне запрограммировано
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Правильно, Вы сейчас в эфире, поэтому у нас так мало народу.
М. ФЕДОТОВ - Я думаю, не поэтому все-таки. А потому, что вопрос кажется совершенно очевидным. Конечно, описано.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - 72% полагает, что описано, и 28% так что не вашим, не нашим.
М. ФЕДОТОВ - Где-то посередине, консенсус.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Хорошо. Лет, наверное, 10 назад, сидя в гостях у Владимира Николаевича, мы любовались на него, потому что буквально второй раз в жизни видели живого Войновича. До этого только книжки читали при закрытых дверях. И думали: "Господи, как хорошо, что наступил такой момент, что он вернулся", Владимир Николаевич, у Вас есть сегодня какая-то степень очарованности или разочарованности?
В. ВОЙНОВИЧ - В чем?
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Гражданской ли, литераторской ли, в современной действительности. С одной стороны, вроде бы как КГБ дремлет, то есть никто не запрещает. А с другой стороны, посмотрите, что в метро читают.
В. ВОЙНОВИЧ - Нет, у меня есть и очарованность, и разочарованность. Я всегда говорил, и это я серьезно говорю, без всяких шуток, я вообще человек вольнолюбивый и сторонник свободы. Дело в том, что, оказывается, к моему большому удивлению и разочарованию, полная свобода действует на литературу губительно. Но в то же время, если так, значит, так. Все равно свобода, если надо пожертвовать даже литературой, любимым моим делом, для меня литература - это не просто занятие, для меня это моя жизнь, то я готов даже пожертвовать и этим. Поэтому я наступившим переменам очень рад. А тому, что эти перемены не привели ко многим другим желаемым результатам, я не рад. И, кроме того, я вижу попытки возвращения к прошлому, и довольно серьезные попытки. И мы все равно не стали свободным обществом, хотя формально все свободы есть, и есть у нас демократия. То есть мы выбираем одного депутата уже не из одного кандидата. Но все эти грязные технологии и весь этот беспредел, который происходит, все-таки очень сильно отравляет жизнь.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - С одной стороны.
В. ВОЙНОВИЧ - Не говоря уже о войне в Чечне.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - С другой стороны, я знаю одного отнюдь не обласканного властью литератора, который написал текст гимна. Я даже знаю тех, кто его исполнял неоднократно.
В. ВОЙНОВИЧ - Да.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Знаете, про кого я говорю?
В. ВОЙНОВИЧ - Я догадываюсь, так и что? Одно другому не противоречит.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Свобода получается. Михаил Александрович, Ваш взгляд на проблему.
М. ФЕДОТОВ - Мой взгляд очень простой. У нас, к сожалению, в обществе свобода стоит как социальная ценность, наверное, на последнем месте, намного уступая такой ценности, как хорошие дороги. Я уже не говорю о хорошей зарплате, здоровой окружающей среде. Нет, свобода у нас не ценится. Вообще то, что есть, всегда не ценится. А свобода все-таки еще у нас в значительной степени сохраняется, раз мы с Войновичем пришли в прямой эфир, Нателла нас пригласила.
В. ВОЙНОВИЧ - И никого из нас не посадили.
М. ФЕДОТОВ - Пока вы нас приглашаете, нас не сажают
Н. БОЛТЯНСКАЯ - А может, вас ждут?
В. ВОЙНОВИЧ - Тогда, значит, там уже она кончится. Пока мы дойдем до тех, которые нас ждут, мы свободны.
М. ФЕДОТОВ - Потом, еще неизвестно, может быть, они уже дождались кого-нибудь другого.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Тоже приятно. Хотя, надо сказать, что во времена печально памятные такие случаи происходили, бывали такие вещи, что дожидались кого-нибудь другого.
М. ФЕДОТОВ - Все бывало. Но я думаю, что самое главное заключается в том, что у нас действительно для властей, причем в любом государстве, свобода является обузой. Но в цивилизованных государствах с устоявшейся уже демократией они понимают, что без этого жить нельзя, и это должно быть серьезно. У нас понимают, что без этого как без ритуала жить нельзя, иначе будет неприлично на международной арене. В общем, никто из власть имущих к свободе не относится серьезно. Это разговоры демократов, разговоры интеллигенции, некоторой части. А в основном деньги нужно делать. А там, где люди занимаются взятками тоже хороший источник ведь дохода, правильно? Воровством, тоже хороший источник дохода. Вообще, все эти самые бандитские разборки. Там ни свобода, ни нравственность, ни закон там все это какие-то отвлеченные понятия, как "есть ли вода на Марсе". Это не имеет никакого значения.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Как Вы думаете, писатель Войнович нам даст честное писательское обещание написать пастораль, чтобы она сбылась как можно скорее, чтобы мы ее все застали?
В. ВОЙНОВИЧ - Конечно, да...
Н. БОЛТЯНСКАЯ - Как-то Вы невесело сказали.
В. ВОЙНОВИЧ - Поскольку я еще занялся живописью отчасти, в живописи меня почему-то всегда тянет на какие-то пасторальные мотивы. А в литературе все-время куда-то я так...
Н. БОЛТЯНСКАЯ - То "Иванькиада", то "Чонкин", то "2042".
В. ВОЙНОВИЧ - Да, всегда начинаю за здравие, кончаю за упокой. Я думаю, надо начать за упокой, тогда потом...
Н. БОЛТЯНСКАЯ - получится во здравие. То есть Вы нарисуете такую страшную перспективу, что дальше уже ничего страшного не будет.
М. ФЕДОТОВ - Владимир, это опасно. Потому что Вы можете увлечься но я вам скажу, что вообще такие прогнозные сочинения действительно очень часто сбываются. Я помню, как в рамках этого проекта "Россия - 2015", сценарий этой "России" мы писали, и был замечательный сценарий, который написал Саша Кабаков. Он касался того, как происходят президентские выборы в России, либералы и демократы складывают свои усилия к тому, чтобы победил их представитель. Но они понимают, что это должен быть либерал, но это одновременно должна быть сильная рука. Но поскольку они понимают также, что сильная рука первое, что сделает, - это уничтожит всех, кто привел его к власти, поэтому они делают его виртуальным. И побеждает на выборах виртуальный президент. Это очень интересная идея, по-моему.
Н. БОЛТЯНСКАЯ - На этом месте, к сожалению, я вынуждена поставить многоточие.
В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" были Михаил Федотов - один из авторов закона о СМИ в России, секретарь Союза журналистов РФ, вице-президент фонда "Информатика для демократии", и писатель Владимир Войнович.