Анна Зафесова, Шод Муладжанов - Интервью - 2001-04-11

11 апреля 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Анна Зафесова, обозреватель итальянской газеты "La Stampa" и Шод Муладжанов, главный редактор "Московской правды"

Эфир ведет Сергей Корзун

С.КОРЗУН: Как всегда, темы выбирают сами наши гости, они уже думали над этим, смею вас уверить. Ну что у нас за события последнего времени?

А.ЗАФЕСОВА: Неизбежно события вокруг НТВ. Всю неделю, по крайней мере, мы, иностранные корреспонденты, работали прежде всего и фактически только над этим, поэтому это главное событие.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Конечно, много всего интересного. Мне-то вообще очень любопытно и смотреть, и говорить, потому что я был две недели в отпуске и как раз итоги прошлой недели подводил, вернувшись из отпуска, свежим взглядом отдохнувшим. И надо сказать, много всего такого происходило, можно было бы и о Бородине говорить, и еще о чем-то. На самом деле меня потрясло другое. Это было немножко постфактум, событие произошло раньше, но как раз на прошлой неделе об этом много говорилось и писали много, и не далее как сегодня еще раз серьезно об этом говорили. Я имею в виду вот что события, которые произошли на футбольном матче ЦСКА "Спартак". Как ни странно, хотя это далеко вроде бы от политики спорт и чего бы Я вообще имею в виду, конечно, не футбол как таковой, я имею в виду то, что там произошло на стадионе. То, что люди чудом не погибли, когда летят кресла пластиковые в людей, когда по всему городу люди друг друга отлавливают и избивают, когда потом труп нашли, как я понял, в реке, который тоже имеет отношение к этому конфликту, когда 44 человека госпитализировали, когда 700, по-моему, людей задержали, и т.д. Казалось бы, спорт и вот это Мне кажется, нарастает страшная проблема, которую мы пока недооцениваем.

С.КОРЗУН: Что объединяет Россию с Англией родиной футбольных хулиганов? Недавно тоже, кстати, там события были достаточно серьезные по этому поводу.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: По моим наблюдениям, я бывал в Англии и разговаривал на эту тему с фанами английскими, там все локализовано. Большая часть болельщиков вообще к этому не имеет никакого отношения, а дерутся определенные бригады между собой, они дерутся постоянно, и полиция их знает прекрасно, и т.д. То есть там речь идет о вполне локальных боевиках, которые между собой выясняют отношения. Большая часть болельщиков от этого, в общем, не страдает, хотя им это не нравится, им это противно и, в общем, небезопасно в каком-то смысле, но они не участвуют хотя бы в этом. У нас как-то сразу это приобретает массовый характер, что, по-моему, страшно.

С.КОРЗУН: Анна, Ваша точка зрения на это? Вы смотрите со стороны? Понятно, что футболом можете не увлекаться, но в любом случае тема насилия в России на футбольных мачтах и насилие в других странах что общего, что различно?

А.ЗАФЕСОВА: Во-первых, я хотела бы сказать, что меня поразило. Я тоже с опозданием прочитала об этих событиях в газете, и когда я увидела количество пострадавших, меня поразило, насколько мало в принципе про это говорили, насколько мало этому уделили внимания средства массовой информации, телевидение и газеты. В общем, это даже не во всех печатных средствах массовой информации прошло.

С.КОРЗУН: У меня, наоборот, ощущение, что вместо спортивных результатов и перед спортивными результатами теперь сообщаем, где и как урезонивают болельщиков тех или иных команд и кто куда поехал в Питер или из Питера в Москву.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Видимо, имеется в виду другое - что в спортивных программах и изданиях об этом пишут, но почему другие издания и программы об этом мало говорят? Это же вообще не спортивная проблема, к спорту это имеет очень косвенное отношение. Это проблема социальная, психологическая проблема, и очень серьезная. Мы начинаем все больше с ней сталкиваться. Ведь буквально на наших глазах из ничего, из очень маленького ручейка возникла бурная река, которая много чего снести может. И мы, может быть, действительно недооцениваем. Сегодня буквально был разговор, в ходе которого серьезно это обсуждалось. Я знаю, что мэр Москвы сейчас направил представление новому министру внутренних дел с просьбой уволить начальника милиции общественной безопасности Москвы.

С.КОРЗУН: Анна, мы прервали Вас, не дали договорить.

А.ЗАФЕСОВА: Я хотела сказать как раз, что, в общем, на самом деле произошла совершенно страшная вещь, в которой были замешаны сотни людей, в том числе как раз тех самых нормальных зрителей, болельщиков, которые пришли на стадион. Потом эта волна насилия распространилась по всему городу. То есть это вещь, которая касается каждого из нас человека, который мог гулять по Арбату, ехать домой на метро и т.д. Я хочу сказать, что мне показалось очень странным, что это прошло как-то относительно незамеченным. Что касается других стран, есть феномен футбольных фанатов, он существует во всех странах, в той же Италии, естественно, но непонятно, почему в разных странах носит разные формы. Скажем, в Италии таких крутых группировок нет. Есть какие-то, конечно, подростки, которые поджигают кресла в электричках, когда отправляются домой с матчей, или царапают машины с номерами города, из которого команда противников, но это мелкое хулиганство.

С.КОРЗУН: Вообще такое ощущение, что чем ближе к югу, что арабские страны, что та же Италия, что Бразилия с Аргентиной - люди празднуют на улицах в кафе, повсюду гоняются с гудками, чем ближе к северу тем больше насилия, меньше внешних проявлений эмоций, которые, наверно, положительны.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я вообще думаю, что это проблема, прямо увязанная с нарастанием внутреннего какого-то напряжения в определенной части общества.

С.КОРЗУН: Вы о российском именно обществе?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: В России прежде всего. И мне кажется, что если в каких-то странах цивилизованных и, может быть, богатых достаточно - в Германии или в Англии - это носит характер, грубо говоря, "с жиру бесятся", то в нашей стране это может быть все-таки связано с тем, что агрессивность определенной части общества должна во что-то выливаться. И эта агрессия прет, к сожалению, прет очень много от молодежи, от подростков, с одной стороны. А с другой стороны, мне кажется, что постепенно, я почему заговорил об этом как о явлении, постепенно возникает некая культура, если это слово вообще употребимо здесь, этого самого агрессивного противостояния. Это страшно на самом деле, потому что это клубы, там есть лидеры, там есть бюджеты. Потому что мой сын, например, увидев публикацию, говорит: "Интересно, столько взрывных устройств. А знаешь, сколько они стоят эти петарды и т.д.? Это же надо было накупить столько!" Тоже любопытный вопрос. А вроде ребятки-то небогатые

С.КОРЗУН: Анна, Вы будете писать об этом или писали уже?

А.ЗАФЕСОВА: Нет, я об этом не писала, но я размышляла об этом, тем более что я видела некоторые попытки российских коллег провести какое-то расследование, понять этот мир. И, в общем, я согласна с тем, что это явление, которое возникло почти незаметно, то есть да, какие-то столкновения между болельщиками на уровне уличной драки были и в советские времена, и на стенах писали разные "приятные" послания друг другу болельщики разных команд, но вдруг обнаружилось, что да, существует структура, существует ядро каких-то группировок, существуют боевики, существуют лидеры. То есть народилась совершенно конкретно оформившаяся субкультура, и то, что сначала было какими-то изолированными вспышками насилия, в которых иногда, часто бывали виноваты правоохранительные органы, то есть та дискуссия, которая была, виноваты ли правоохранительные органы или фанаты, она, в принципе, сейчас уже даже отошла как-то на второй план, потому что совершенно очевидно, что это уже не случайные какие-то столкновения отдельных болельщиков с милицией, а это организованные силы, организованные явления.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я не совсем бы сказал, что исчерпана тема противостояния или тема, кто виноват, потому что милиционеры, особенно ребята молодые, которые там стоят в оцеплениях и т.д., - они те же молодые российские ребята. И как они себя ведут если посмотреть, то тема агрессии, которая прет из людей, тема жестокости, которая прет из людей, - она на них проявляется ничуть не слабее, чем на фанатах. И то, что они вытворяют, ставя ребят на колени и избивая дубинками, - это на самом деле не сильно похоже на нормальные действия правоохранительных органов. Насчет охраны прав мне особенно нравится. И поэтому я бы их вообще выровнял. И в этом смысле я вполне согласен с мэром Москвы, потому что если милиция не может справиться с проблемой и если они себя уравнивают с этими ребятами и действуют практически теми же средствами значит, это неправильная милиция, она так себя вести не должна.

С.КОРЗУН: Анна, Ваш взгляд на действия правоохранительных органов?

А.ЗАФЕСОВА: Как действуют наши правоохранительные органы не только в этих ситуациях, достаточно хорошо известно, и, в общем, мне как-то случилось еще достаточно давно попасть в район метро "Спортивная" по совершенно другим делам, когда там выходили болельщики с матча. И я шла к метро в этом коридоре, который создает конная милиция, и мне было страшно, потому что возникает это ощущение клаустрофобии. Вокруг тебя два ряда свирепых совершенно вооруженных людей на лошадях, которые плюс ко всему еще могут и затоптать, не дано уйти ни вправо, ни влево, и создается ощущение страха, который может выплеснуться Предположим, в моем случае нет, но я представляю себе человека, который на этот страх отреагирует, опять же, вспышкой агрессивности.

С.КОРЗУН: И, чтобы закрыть эту тему, известен в истории случай, когда спортивные или параспортивные некоторые организации перерастали в вооруженные организации и группировки.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Экстремистского толка?

С.КОРЗУН: Экстремистского толка. Насколько велика опасность, что движение футбольных болельщиков превратится в подобную организацию?

А.ЗАФЕСОВА: Это вполне возможно, это зависит от того, кто захочет их использовать с такой целью, но это вполне возможно. Это люди, которые чувствуют себя стаей, группой, они себя узнают в какой-то символике, в какой-то идее

С.КОРЗУН: Почва в России есть для этого? Например, РНЕ, в общем, на спортивных состязаниях не особо активно, наверное, все-таки не пользуется

Ш.МУЛАДЖАНОВ: РНЕ эксплуатирует вполне определенную идею, может быть, она с этими спортивными группировками и не согласуется. Но то, что где-то такие радикальные экстремистские наклонности у этих людей, особенно у их лидеров, есть, это совершенно очевидно, и даже какие-то внешние атрибуты они же неслучайно так эксплуатируются усиленно, это же тоже их роднит с экстремистами. У группировок у них же обязательно значки какие-то. Символика, шарфы, майки - это же обязательные атрибуты. И вот здесь это тоже. Может быть, внешние какие-то детали, но они их роднят, и это все неслучайно, по-моему.

А.ЗАФЕСОВА: Я, кстати, хотела бы напомнить, что когда во время бомбардировок Югославии были митинги около американского посольства, когда в здание американского посольства кидали бутылки, яйца, пузырьки с чернилами и т.д., основу этих митингов, кстати, составляли футбольные фанаты. То есть они уже, бывает, случается так, что они, по крайней мере, вступают в политику и вступают в политику такими же средствами, какими они действуют на футбольных трибунах.

С.КОРЗУН: Вторая тема, она была первой заявлена, это все, что происходит вокруг НТВ. Вскоре будет голосование, вопрос сегодня я сформулировал так: что принес на, ваш взгляд, обществу конфликт вокруг НТВ пользу или вред? Формулировка вопроса, наверно, требует пояснения. Как бы вы ответили и какие сложности видите в ответе на этот вопрос?

А.ЗАФЕСОВА: Сложности с такими вопросами, на которые можно ответить либо так, либо так, - это, как всегда, формулирование критериев, что такое вред, что такое польза. Я бы ответила, что польза, потому что, как я понимаю, польза заключается в том, что общество всколыхнулось, общество обратило внимание, задумалось над проблемами, прежде всего, над проблемой свободы слова. И мне кажется, что, несомненно, не говоря о том, кто прав, кто виноват, но тот факт, что мы впервые за 10 лет увидели, как вышли на улицы и пришли на митинги не коммунисты, не националисты, не фашисты, а нормальные люди, те самые граждане, тот самый средний класс, ради которого все реформы и делаются, - это, мне кажется, в любом случае положительно.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я не совсем согласен. То есть, аргументы абсолютно правильны и с ними особо спорить не приходится, но я бы сказал, что доля вреда довольно велика тоже. Она, на мой взгляд, состоит в том, что этот самый выстрел социальной активности, социально-политической активности - к сожалению, он уже прозвучал впустую, вхолостую. Потому что, на мой взгляд, единственное, что достигнуто таким путем, некое гласное наблюдение со стороны общества за развитием конфликта, больше ничего не достигнуто, никакие движения сторон не произошли позитивные. То есть позитивных результатов нет, и, к сожалению, на мой взгляд, и быть не может в этой ситуации. То есть тот заряд готовности людей митинговать, добиваться - он, к сожалению, потрачен, на мой взгляд, впустую.

-

С.КОРЗУН: Вопрос, который мы выносим на голосование сегодня, таков: что, на ваш взгляд, принес обществу конфликт вокруг НТВ пользу или вред? Кстати говоря, мнения наших гостей, при всей схожести, все-таки разделились, Анна считает, что скорее пользу, Шод считает, что скорее вред. А вообще это, на мой взгляд, большая мыльная опера со всем, что свойственно этой постановке. Мыльными операми мы много что называли и заседания думские, какие угодно. Но здесь и движение масс, и любовь одних, и ненависть других, и стойкость, и измена, и все что угодно.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Передо мной завтрашний номер "Московской правды" лежит, я с собой его, естественно, захватил, случайно. Тут есть заметка, которая называется "Против мыльных опер". Большинство москвичей, 53% опрошенных, выражает свое негативное отношение к частым показам сериалов на телевидении. На всякий случай

С.КОРЗУН: Анна, насколько Вы видите аналогию, насколько полезна, насколько вредна?

А.ЗАФЕСОВА: Она, несомненно, существует, и это очень качественная мыльная опера. Потому что, во-первых, она срежиссирована и сценарий написан профессионалами. Во-вторых, в отличие от Думы, от съездов народных депутатов, тут мы имеем дело с молодыми, красивыми и богатыми, то есть это смотреть гораздо интереснее. Там есть сюжет, там происходят драмы в прямом эфире, опять же, прямой эфир, конечно, придает небывалой остроты, когда на ваших глазах рушатся дружбы, возникают конфликты.

С.КОРЗУН: Куда там "Элен и ребята"!

А.ЗАФЕСОВА: Несравнимо!

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Безусловно, спектакль замечательный, но я бы хотел все-таки вернуться к теме вреда. Дело в том, что ведь не только дружбы рушатся, а рушится некий образ профессионального, мощного и перспективного коллектива журналистов-единомышленников. На самом деле, разговор о единомыслии подорван, разговор о перспективе подорван, и на самом деле, в итоге все равно все свелось к скучным деньгам - на мой взгляд, это отрицательно. Что касается чего-то положительного, я бы сказал, что мне все-таки нравится, что у нас в обществе заговорили о собственности всерьез, не на американский манер: кому принадлежит тот хозяин и вообще нечего это обсуждать. У нас есть что обсуждать, потому что в головах наших людей не сформулирована, не сформирована мысль о собственности как таковой. Я не к тому, что я вполне поддерживаю идеи господина Коха на эту тему или Йордана. Но на самом деле наши люди должны для себя понять, что можно, что этично, неэтично и т.д., когда вопрос касается собственности. И то, что на таком уровне такой вопрос поднят, на мой взгляд, принципиально важно для России.

С.КОРЗУН: Коллектив зацепился за эти слова, которые сказал Шод. Уникальный творческий коллектив, который, собственно, находится в некоей стадии, когда он перестает быть уникальным творческим коллективом. Или не перестает?

А.ЗАФЕСОВА: На мой взгляд, не перестает. Более того, меня испугал бы уникальный творческий коллектив, в котором все думают одинаково, это как раз был бы симптом несвободного телевидения. Это как раз одна из вещей, которые меня лично больше всего пугала что за год разнообразных неприятностей, арестов, обысков, допросов и т.д. НТВ превратится в сектантскую несколько организацию и постепенно начнет самоизолироваться от зрителя, от окружающего мира. Это как в "Золотом теленке", когда переезд конторы "Геркулес" в какой-то момент стал самоцелью, то все забыли, что она, даже не помню, что она делала, то ли дерево обрабатывала, то ли что-то еще - главное был бюрократический процесс отписок, обвинений, судов и т.д.

С.КОРЗУН: Но послужит ли делу сохранения коллектива то, что уходят именно те, кто не согласен с его руководителями по разным причинам? Наоборот, суживается в этом плане база для творческой работы, наверно.

А.ЗАФЕСОВА: Всегда обидно, когда уходят талантливые люди. Безумно обидно, когда уходит Леонид Парфенов, тем более у меня лично серьезные сомнения, что ему удастся продолжать свои проекты на других каналах: слишком это необычно, непохоже, да впрочем, и дорого, что я не представляю себе ироническую тональность Парфенова, скажем, на РТР. Но это, мне кажется, не стоит драматизировать, это нормально: люди не согласны, в том числе, как в любом коллективе, существует, в том числе, и неприязнь, и зависть, и все что угодно, и в такой острой ситуации, естественно, все это взрывается.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я бы сказал, что не драматизировать надо еще и потому, что, по-моему, и Парфенов, и, может быть, Миткова они еще вернутся на НТВ, потому что, на мой взгляд, безусловно, руководство канала изменится. И я не буду сейчас обсуждать достоинства и недостатки господина Киселева, но если всерьез и реально рассуждать и смотреть на ситуацию, не может он остаться, видимо, генеральным директором на НТВ. Останется ли он главным редактором я не знаю, не мое, в принципе, это дело, может быть и надо, чтобы он остался. Но понятно, что как-то разрядится эта ситуация. Я не исключаю, что пройдет вот эта волна, схлынет, и останется нечто достаточно спокойное и живое. И, кстати, говоря о единомышленниках, я имел в виду не то, что они на все вопросы, на все события жизни смотрят одинаково, а единомыслие в том, что они хотели делать современное грамотное и интересное телевидение в этом смысле единомышленники. Потому что единомыслие ни на телевидении, ни в газете ничего хорошего не приносит никогда в жизни.

С.КОРЗУН: Тем временем завершилось у нас голосование, за 5 минут позвонило почти 1200 человек, на 5 меньше, чем 1200, и сейчас о результатах. Мы спрашивали вас, что принес обществу конфликт вокруг НТВ пользу или вред. Вы нам ответили. Как ответили наши слушатели, предположите?

А.ЗАФЕСОВА: Затрудняюсь дать точный прогноз, но думаю, что в любом случае результат Думаю, что процентное соотношение плюс-минус 50 на 50, то есть нет резкого разрыва, я думаю.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я думаю, с учетом того, что мы все-таки находимся на радио "Эхо Москвы" и аудитория его соответствующая, я имею в виду, склонная к позициям НТВ в том числе, поскольку позиции "Эхо Москвы" и НТВ близки в чем-то, - мне кажется, что больше считает, что пользу принесло, хотя я, как вы помните, говорил немножко другое.

С.КОРЗУН: Скорее пользу считают 63% позвонивших нам, скорее вред 37% позвонивших.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я думаю, это нормально.

С.КОРЗУН: Комментировать не будем, потому что всю сложность вопроса и его подводные камни, собственно, мы оценивали и смотрели на них. Тем не менее, возвращаясь к этой теме, ставя ее в рамках издателя и редакции, акционеров и редакции - что здесь, в России, что и в других странах характеризует эти самые отношения? Все-таки суть конфликта в этом или не в этом? Скажем, "Московская правда" может так статься, что акционеры изменят свои позиции?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я скажу так, что у нас все по-другому, хотя бы потому, что у нас закрытое акционерное общество, а не открытое, и по уставу этого общества акционерами могут быть только физические лица, а именно штатные сотрудники редакции газеты "Московская правда". Поэтому ситуация несколько иная. Не несколько, а принципиально иная, скажем.

С.КОРЗУН: Кто-то из ваших сотрудников разбогател настолько или получил деньги от кого-то

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Купить очень сложно, потому что это закрытое акционерное общество. Теоретически можно, а практически - очень тяжело. Это во-первых. Во-вторых, есть некий механизм, заложенный в устав, который позволяет очень затруднить этот процесс. Но я бы не стал разглагольствовать на эту тему, но я бы вернулся к тому, о чем говорилось в одном телевизионном эфире, а их несколько подряд в выходные смотрел на эту тему, и очень правильно, что несоответствие закона о средствах массовой информации другим законодательным актам, точнее, непрописанность этих отношений между творческим коллективом и владельцами собственности, владельцами фирмы, которая учреждает и издает, например, газету или, соответственно, радиоканал или телеканал, непрописанность этой проблемы еще приведет к многим конфликтным ситуациям. Потому что, как и в любой другой сфере экономики, финансов и т.д., собственность в сфере средств массовой информации подвержена перераспределению. Это нормальный процесс, я в этом ничего страшного не вижу.

С.КОРЗУН: Анна, Ваш взгляд на российские средства массовой информации. Если можно, сравните с ситуацией в Италии, возможно ли?

А.ЗАФЕСОВА: Нет, это сравнить невозможно, именно потому что собственность на средства массовой информации являясь, несомненно, священной частной собственностью, тем не менее, имеет свою специфику даже чисто в пользовании ею. Потому что вы производите новости, вы производите идеи и имеете дело не с механизмами, а с людьми. Поэтому в Италии, скажем, да, "La Stampa" является стопроцентно частным изданием, причем всегда была таковым. У нас есть кроме этого профсоюз, который следит за тем, чтобы мы имели определенной длины отпуска, чтобы нам оплачивали работу в выходные дни и массу таких вещей

С.КОРЗУН: Кредиты, кстати, выдают?

А.ЗАФЕСОВА: Выдают, бывает. Но в принципе это не так существенно, потому что в Италии можно пойти и взять кредит в банке, для этого необязательно обращаться к руководству собственной газеты. Но еще плюс к этому существует такая организация

Ш.МУЛАДЖАНОВ: А его отдавать придется?

А.ЗАФЕСОВА: Естественно

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Понятно.

А.ЗАФЕСОВА: существует такая организация, как Орден журналистов. Это типа Союза журналистов, с той лишь разницей, что членство в нем не факультативно, как в России, а обязательно, нельзя быть журналистом в Италии и не быть членом Ордена. Это организация, она следит за соблюдением профессиональной этики, поэтому любые конфликты обсуждаются этими тремя сторонами.

С.КОРЗУН: Когда у нас-то Орден? Надо вводить? Может быть, по примеру Италии ввести?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: По определению, вообще-то, Союз журналистов у нас должен такую роль выполнять. Другое дело, что он давно уже непонятно Я, во-первых, имею в виду Союз журналистов России, но в какой-то степени и Союз журналистов Москвы - к сожалению, они превратились в не очень понятные организации, хотя бы потому, что они пытаются объединить работодателей и наемных работников. Потому что главные редакторы многих средств массовой информации, по сути, работодатели, и они же, включая меня, например, возглавляют эти самые союзы журналистов. Я заместитель председателя Союза журналистов Москвы. Я работодатель, честно сказать. И туда же на правах рядовых членов входят те, с кем я заключаю контракты. Мне кажется, такая организация ни роль этого Ордена, ни роль профсоюза выполнить не может. Надо развести как-то это все. Если разведем - тогда все будет нормально. Если оно будет в таком же политизированном состоянии, то толку будет очень мало.

С.КОРЗУН: Анна, добавите что-нибудь?

А.ЗАФЕСОВА: Нет, я абсолютно согласна, потому что иначе возникает какая-то совершенно невероятная организация, где все со всеми и, самое главное, решения которой необязательны ни для чего. То есть Союз журналистов существует, он вырабатывает какие-то нормы, он делает какие-то заявления, но его можно абсолютно спокойно проигнорировать. Мне кажется, что, конечно, в России давно назрела необходимость в создании какого-то профессионального этического Кодекса журналистов, обязательного к исполнению, но сделать это могут только сами журналисты. Извне его привить невозможно.

С.КОРЗУН: В качестве последнего вопроса - содержание ваших ближайших статей или Павел Бородин? Давайте выберем.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я бы сказал, если можно По поводу своей следующей статьи сказать ничего не могу, поскольку, к сожалению, редко достаточно удается написать. Может быть, напишу продолжение своего старого материала под названием "ГИБДД пробки не волнуют". Это совсем не политика, но я пишу не только о политике. И второе. Мне кажется, о Бородине особенно волноваться нечего. Если даже человека, которого все у нас называли сугубым бандитом и мафиози, швейцарцы спокойно отпустили, то уж такого человека наверно отпустят.

С.КОРЗУН: Анна?

А.ЗАФЕСОВА: Содержание моей следующей статьи могу рассказать сразу, тем более что буквально через 10 минут, выйдя из студии, я отправлюсь ее писать. Это решение все-таки отправить на орбиту так называемого "космического туриста" господина Тито, который прокатится на Международную космическую станцию за скромную сумму в 20 млн. долларов.

С.КОРЗУН: А по поводу Павла Бородина тогда уж?

А.ЗАФЕСОВА: А по поводу Павла Бородина мне кажется, что все ожидаемо. Ему вынесли обвинение, как и должны были вынести

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Предъявили пока.

А.ЗАФЕСОВА: Да, прошу прощения, предъявили обвинение. Дальше посмотрим, что скажет суд. Я, честно говоря, думаю, что никаких судебных последствий это иметь не будет, Павел Павлович проведет где-нибудь полгода в тюрьме Шан-Далон, после чего вернется на родину.

С.КОРЗУН: Послание президента никто из вас, в общем, так и не вспомнил. Случайно или нет?

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Я думаю, что оно на жизнь в России не повлияет, поэтому что его обсуждать? Это некий список мнений президента по некоторым важным вопросам. Но поскольку у нас ничьи мнения и даже указания ни для кого серьезной роли не играют, мне кажется, что посмотрим

А.ЗАФЕСОВА: Я не вспомнила по таким причинам: мне казалось, что если мы обсуждаем события последней недели, то послание президента было уже на прошлой неделе. В любом случае, послание президента можно обсуждать сколько угодно. Оно очень похоже на советскую Конституцию: не согласиться с ним невозможно. В нем все хорошо. Его читаешь, его слушаешь - и понимаешь, что в мире, который президент описывает, ты хочешь жить. Дальше ничего не происходит.

Ш.МУЛАДЖАНОВ: Дальний мой один знакомый, президент одной из автономных республик, очень правильно сказал: "Замечательная программа действий, хорошо бы ее выполнить".

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" были Анна Зафесова, обозреватель итальянской газеты "La Stampa" и Шод Муладжанов, главный редактор "Московской правды".