сорокалетие первого полета человека в космос; - история создания первого отечественного ракетоносителя. - Борис Черток - Интервью - 2001-04-11

11 апреля 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Борис Черток, академик РАН, главный научный консультант корпорации "Энергия", один из патриархов отечественной космонавтики.

Эфир ведет Ирина Меркулова

И. МЕРКУЛОВА: Добрый день.

Б. ЧЕРТОК: Добрый день. Я, если разрешите, поздравлю студию "Эхо Москвы" и радиоканал "Эхо Москвы" с праздником, для которого мы 40 лет назад сильно постарались, и для всего нашего народа, я надеюсь. Действительно, этот день 12-го апреля был и остается большим праздником, ибо именно в этот день было совершено событие, которое стало эпохальным для всей человеческой цивилизации, а не только для нашей страны.

И. МЕРКУЛОВА: Борис Евсеевич, Вы ведь лично провожали Юрия Алексеевича Гагарина в космос. Расскажите, как это было?

Б. ЧЕРТОК: Об этом уже достаточно много написано и кинофильмы всякого рода показаны. Я хотел бы только развенчать такую легенду, которая иногда бытует в наших СМИ еще под влиянием того периода, когда информация о действительном положении дел была довольно закрытой, что удачный полет Гагарина был результатом очень большого труда, и в процессе подготовки к этому полету мы, естественно, тоже терпели очень большое количество неудач. Начнем с того, что ракета-носитель, которая вывела в космос первого в истории человечества советского гражданина, как мы тогда говорили, Юрия Алексеевича Гагарина, создавалась вовсе не для того, чтобы на ней полетел человек.

И. МЕРКУЛОВА: А для чего?

Б. ЧЕРТОК: А для того, чтобы скомпенсировать ту угрозу, которую в процессе "холодной войны" нам создавали американцы - все-таки я эту историю, можно так сказать, испытал на своей собственной шкуре, и, кроме того, еще изучал прежде, чем написать свои мемуары, - и пришел к выводу, что, конечно, заводилами в области "холодной войны", начавшейся сразу же после "горячей", будем говорить так, даже раньше 47-го года и раньше знаменитой речи Черчилля в Фултоне, уже в воздухе повисла эта "холодная" война, мы были окружены американскими базами в Европе, в Турции, Японии, с которых они имели полную возможность нанести ядерные удары по нашим важнейшим стратегическим, экономическим центрам, мы могли, естественно, ответить с помощью наших сухопутных сил и ракет средней дальности, ударом по этим базам. И, наконец, у нас было достаточно сил даже, чтобы расправиться с союзниками американцев по НАТО и, если хотите, пройтись по всей Европе. Как ни удивительно, после этой страшной войны, которая унесла у нас огромное количество жизней, наша экономика сразу же, в первые годы после войны, росла совершенно бешеными темпами. Особенно быстро создавались новые средства обороны и вооружения. Но в случае необходимости добраться до США было не на чем: бомбардировщиков дальнего действия такого сорта у нас не было, а если бы они даже и долетели, их, конечно, противовоздушная оборона США быстро бы уничтожила. Поэтому в 1953 году перед нашим ОКБ, который возглавлял Сергей Павлович Королев, была поставлена задача разработать баллистическую ракету дальнего действия с дальностью полета до 8 000 км. Вот, мы над этим трудились. И задача состояла в том, чтобы донести на эту дальность ракету, имеющую ядерный атомный заряд, можно сказать, атомную бомбу, но раза в три-четыре страшнее той, которую американцы сбросили на Хиросиму. Спроектировали, и к 53-му году первый проект такой ракеты был. Неожиданно к Королеву лично приехал заместитель председателя Верховного Совета Вячеслав Мамушев, это было в конце 1954 года. После того, как успешно прошли испытания нашей первой водородной бомбы, теперь они называются термоядерными. Но этот успех был достигнут благодаря трудам Андрея Сахарова. И поставил задачу: не атомную. А водородную бомбу надо будет доставить до территории США в случае необходимости. А это значило, что, вместо той ракеты, которую мы проектировали, надо делать ракету примерно на 100 тонн тяжелее по сравнению с тем, что мы делали. Естественно, мы все встали на уши, работали в режиме практически военного времени. Я сравниваю методы и стиль работы, который был во время войны, когда я работал в авиационной промышленности, и то, что было в авиационной промышленности во времена "холодной войны". Я бы даже сказал, что в лабораториях, цехах наших заводов напряжение и темпы работ были ничуть не легче и не проще, чем во время войны. Где-то в конце 1954 года Королев собрал совет главных конструкторов, тогда он был уже очень сплоченным и очень сильным коллективом, который, по существу, диктовал свою политику даже власть имущим и в этом смысле надо сказать, что наука того времени перед наукой современной имела то преимущество, что она была очень близка к власти. И многие проблемы такие ученые, как Келдыш, Курчатов, Королев, диктовали нашему высшему политическому руководству. Вот, и там был одобрен новый проект этой ракеты. Собственно, отсюда и родилась та ракета Р-7, которая после целого ряда модернизаций до сих пор является единственной в нашей стране ракетой-носителем, которой доверяют вывод в космос человека. Второй ракетой на сегодня в мире является только американский "Спейс-шаттл". Вот два носителя в мире, других нет, которым можно доверить вывод человека в космос. Таким образом, ракета родилась, как это ни парадоксально, для прорыва такого великого, я бы сказал, если хотите красивые слова, гуманитарного прорыва вывод человека в космос в интересах всей цивилизации в результате нашей работы над средствами массового уничтожения, над ракетой для водородной бомбы.

И. МЕРКУЛОВА: Называется: нет худа без добра.

Б. ЧЕРТОК: Да.

И. МЕРКУЛОВА: Борис Евсеевич, насколько оригинальна наша ракета? Известно, что наши ученые пользовались разработками немецких коллег.

Б. ЧЕРТОК: До создания этой знаменитой ракеты Р-7 или, как мы ее любовно называли, "семерки"... А надо сказать, что в те годы сразу же после ее первого полета, а это было 15 мая 57-го года, мы все, создатели этой ракеты, были в нее буквально влюблены, потому что она была полностью свободна от всяких немецких родимых пятен.

И. МЕРКУЛОВА: То есть, это чисто российская?..

Б. ЧЕРТОК: Да, это чисто наша, оригинальная российская работа. До этого все, что мы создавали, в той или иной мере, еще имело некоторые родимые пятна, пришедшие к нам от немецкой ракетной техники, от разработок Вернера фон Брауна, надо отдать ему должное, исключительно, конечно, талантливый инженер и великий конструктор, чего у него отнимать нельзя, хоть он и был, конечно, как положено, членом нацистской партии. Но именно ему американцы обязаны тем, что они сумели нас обогнать в этой исторической гонке.

И. МЕРКУЛОВА: И высадились на Луну.

Б. ЧЕРТОК: Но наша ракета была абсолютно оригинальной.

И. МЕРКУЛОВА: Что сейчас? Кто может быт конкурентом России в космосе? Американцы? Китай наступает на пятки?

Б. ЧЕРТОК: У России сейчас, я бы сказал, все являются конкурентами по той причине, что практически

И. МЕРКУЛОВА: И мы им уже не конкуренты.

Б. ЧЕРТОК: Все страны, которые всерьез занимаются космической техникой, это, конечно, в первую очередь, США, Китай, Франция, в какой-то мере и Европейское космическое агентство, объединившее европейские страны, могут быть очень сильными конкурентами по той причине, что они затрачивают на развитие космической техники во много раз даже Индия тратит сегодня в эквивалентном исчислении примерно в 4 раза больше из своего бюджета, чем Россия. Россия не может сегодня в полную силу конкурировать о США я уже не говорю, они превосходят нас по расходам, по разным оценкам, примерно в 15-20 раз, - а Китай может стать сильнейшим конкурентом, я так думаю, лет через 10-15 он способен будет в этом смысле конкурировать не только с нами, но и с США.

И. МЕРКУЛОВА: Китайских космонавтов тренируют в России.

Б. ЧЕРТОК: У нас очень большой потенциальный задел, интеллектуальный потенциал в области космонавтики очень велик. Собственно, в этом наша сила, что у нас богатейший потенциальный задел. У нас еще пока сохранились кадры. И в этом какое-то наше преимущество, что мы не допускали утечку умов за рубеж, что происходило в других отраслях, ибо наша страна понесла тут, я считаю, в последнее десятилетие огромный урон за счет утечки мозгов за рубеж. Ракетно-космическая техника сохранила такой интеллектуальный потенциал. Но, если уж говорить честно, мне представляется, потому, что работали в этой области люди, для которых ракетно-космическая техника стала делом всей их жизни, это были настоящие фанатики, для которых материальные блага, ей-богу, были не самым главным. Мы о них в те времена вообще мало думали.

И. МЕРКУЛОВА: Вы делали историю российской космонавтики. Вам никогда не хотелось самому полететь в космос?

Б. ЧЕРТОК: Полететь в космос хотелось нам всем. Но мы были достаточно трезвые люди и понимали, что никого из нас, даже главного конструктора Королева и его заместителей в космос не пустят. С самого начала почему-то считалось, что в космос надо пускать только летчиков и не просто летчиков, а летчиков-истребителей. С этого началось. Именно поэтому, вследствие того, что казалось, что только летчики-истребители способны преодолеть те тяжелые перегрузки, которые там предстоят, в космосе оказались в первой пятерке, будем так говорить, именно летчики-истребители. Юрий Гагарин был таким. Но тут нам всем повезло, потому что, кроме того, что он летчик-истребитель, он оказался просто совершенно обаятельным парнем: настоящим русским, улыбчивым, так сказать, и во всех отношениях он хорош был еще тем, что всемирная слава, которая обрушилась на него, его никак не испортила.

И. МЕРКУЛОВА: А правда, что его выбрали из 2000 человек?

Б. ЧЕРТОК: Ну, из скольких тысяч человек, я сейчас не скажу. Но выбирали, конечно, не его, а выбирали небольшую группу из, действительно, тысяч человек, а потом осталось их очень немного. В конце концов, дошло дело до того, что надо было принять решение: он или Герман Титов. Оба были хороши.

И. МЕРКУЛОВА: Королев принимал решение?

Б. ЧЕРТОК: Решения принимали в самые последние дни и в самые последние дни даже осталось, может быть, всего день-два, - когда окончательно приняли решение в пользу Гагарина. Даже, я помню, заместитель председателя государственной комиссии тогда был маршал Москаленко, председателем комиссии был Руднев, они обратились после того, как государственная комиссия приняла решение еще и с подачи генерала Каманина, который опекал всю группу военных космонавтов, - к Никите Хрущеву. Он дал волю: вы решайте сами, оба хороши, но конечное решение за вами. Надо сказать, что и тот, и другой оправдали все надежды, потому что 108-минутный полет Гагарина произвел страшную сенсацию во всем мире, но мы-то понимали, что это еще не окончательная победа, надо убедиться, что человек может жить в космосе больше. И вот, на целые сутки с лишним 6 августа полетел Герман Степанович Титов. В этом же году мы будем отмечать 40 лет полета и Германа Степановича Титова. И, надо сказать, что это тоже была очень большая победа, но уже не просто как первопроходца, а победа в том смысле, что и медицина, и биологи, и мы, как разработчики всего ракетно-космического комплекса и, главным образом, космического аппарата, убедились, что человек уж сутки-то в космосе выдержать может.

И. МЕРКУЛОВА: Было же потом много суток, на станции "Мир" были рекордные полеты.

Б. ЧЕРТОК: Теперь уже дошло больше, чем до года, поэтому До запуска Гагарина, по нашему требованию, правительство разрешило нам запуск 6 экспериментальных космических кораблей, на которых мы должны были отработать все системы, в том числе систему жизнедеятельности, систему управления движением, ориентации, и, самое главное, мы должны были быть уверены в том, что мы вернем космонавта на Землю. Мы, правда, осуществили не 6, а 7 таких экспериментальных пусков по той причине, что у нас было много неудач. Даже первый запуск, 15 мая 1960 года, - это был первый макет космического корабля, - и с ним случилось самое страшное, что могло случиться: он не вернулся на Землю, а пошел вверх на орбиту, на которой он существовал 2 года. Представляете, что было бы, если бы там оказался космонавт? На глазах у всего мира космонавт бы медленно умирал. Только в страшном сне такое могло присниться. Во время второго пуска это было 28 июля 1960 года на 18 с половиной секунде потерпел аварию носитель. Космический корабль сгорел в этом страшном костре тут же, рядом со стартовой позицией. Вторая неудача. А у нас, между прочим, был установлен срок для пуска человека, мы сами напросились, и правительство установило декабрь 1960 года вывести человека в космическое пространство. Нас не обязывали, мы напрашивались сами, все делалось по просьбе совета главных конструкторов и соответствующих министерств, так формулировались постановления ЦК КПСС и Совета министров. Он нам не приказывал, он "удовлетворял наши просьбы". И только 19 августа - это третий запуск на Землю вернулись знаменитые Белка и Стрелка две собачки, которые сразу стали знаменитыми и пошли нарасхват у СМИ, на все фотографии, интервью были посвящены этим двум собачкам. Казалось бы, наконец-то первая победа, но 22 декабря авария третьей ступени ракеты-носителя, вторая авария на экспериментальных пусках по вине ракеты-носителя, не только корабль, ракета еще не была доведена до нужной надежности. Тоже с собакой, но собака, к счастью, оказалась спасенной нашей системой аварийного спасения и замерзала в Якутии при минус сорока градусов.

И. МЕРКУЛОВА: То есть, когда Гагарин полетел, вы на Земле боялись до последнего?

Б. ЧЕРТОК: Да. 9 марта, это был уже 6-й пуск, благополучно. На Землю вернулся манекен, который мы называли Иван Иванычем, и собака вернулась живой и здоровой. И 25 марта это седьмой пуск все прошло нормально. Таким образом, из 7 пусков 4 аварийных и 3 нормальных. Тем не менее, государственная комиссия, не диктуя, а посоветовавшись с главными конструкторами и с одобрения и под нажимом Сергей Павловича Королева и Мстислава Всеволодовича Келдыша, сказала, что да, можем идти на риск. С современных позиций великой теории надежности и с нашим современным подходом к вопросам надежности, конечно, теперь бы на такой риск не пошли, но тогда мы были молоды, были очень смелыми и исходили из принципа: кто не рискует, тот не выигрывает. Мы выиграли, в интересах, я бы сказал, всей страны, потому что то, что мы сделали, это не просто наш труд, это труд всей нашей страны, которая, находясь, я бы сказал, в недалеком прошлом в тяжелейшем состоянии, перенеся самую страшную во всей ее истории войну, сумела стать во главе человечества я не боюсь тут красивых слов, так оно и было на самом деле, - ибо прорубила с помощью нашей науки и техники окно в космос, и наша наука заслужила уважение во всем мире, такое, какого она до этого полета не имела. Но опять подчеркну, парадокс заключается в том, что мы этого достигли в результате трудов в процессе "холодной войны". Это парадокс, но, тем не менее.

И. МЕРКУЛОВА: Будем надеяться, что нам удастся сохранить свои позиции в космосе.

Б. ЧЕРТОК: Да, всегда хочется быть оптимистом, это легче, конечно, потому что настроение при этом выигрывает, и самочувствие даже физическое делается лучше. Мне надо в большом количестве употреблять соответствующие медицинские препараты.

И. МЕРКУЛОВА: Спасибо. И разрешите Вас еще раз поздравить с завтрашним праздником.

Б. ЧЕРТОК: Благодарю Вас. Большое спасибо за то, что вы разрешили мне выступить со своими соображениями. Может, они не всегда совпадают со мнением некоторых других наших ветеранов.

И. МЕРКУЛОВА: Спасибо.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Борис Черток, академик РАН, главный научный консультант корпорации "Энергия", один из патриархов российской космонавтики.