Герхард Шредер - Интервью - 2001-04-10

10 апреля 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" федеральный канцлер Германии Герхард Шредер.

Эфир ведет Алексей Венедиктов.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В Петербурге 9 часов, добрый день, у микрофона Алексей Венедиктов. Мы начинаем наше интервью с федеральным канцлером Герхардом Шредером. Доброе утро!

Г.ШРЕДЕР: Good morning!

А.ВЕНЕДИКТОВ: Как спалось, как отдыхалось, господин канцлер?

Г.ШРЕДЕР: Спасибо, очень хорошо.

А.ВЕНЕДИКТОВ: У нас очень много вопросов от наших слушателей, по Интернету пришли, Вы видите, и пейджеру. Поскольку Вы вчера давали большое интервью уже коллегам с другого телевидения, я буду основываться на вопросах просто людей, не на своих вопросах, с Вашего позволения.

Г.ШРЕДЕР: Хорошо, пожалуйста.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Вы вчера посетили Пискаревское кладбище, Ваш отец погиб во время Второй мировой войны, для Вас посещение Пискаревского кладбища это было посещение канцлера ФРГ или это было посещение Герхарда Шредера, сына солдата Вермахта?

Г.ШРЕДЕР: Это и то и другое с одной стороны, конечно, мой отец погиб не в Санкт-Петербурге, а в Румынии, насколько я знаю, насколько мне это известно, но, конечно, я посещал Пискаревское кладбище и как бундесканцлер, потому что я понимаю ту ответственность, которая лежит на мне.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Господин канцлер, слушатель Герман спрашивает: как по-Вашему, наступит ли такое время, когда ветераны Вермахта и советской армии сядут за стол напротив друг друга?

Г.ШРЕДЕР: Я желал бы, чтобы такое время наступило. И сейчас уже есть достаточно хорошие контакты между ветеранами обеих сторон.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Сергей спрашивает из Химок по Интернету: в чем Вы видите причину роста неонацистских настроений в Германии? Почему появляются неонацисты? И почему Конституционный суд, это спрашивают нас из Томска, разрешил демонстрацию неонацистов в Германии? В России это воспринимают очень плохо.

Г.ШРЕДЕР: Конечно, это типично не только для нашей страны, но и для всех демократических стран, но особенно у нас законы разрешают демонстрации любых партий и понятно, что Германии нужно относиться к этому особенно четко, но есть законы, есть законы для всех людей и также для праворадикальных, и мы не можем ограничивать свободу людей.

А.ВЕНЕДИКТОВ: В связи с этим у нас был вопрос из Омска от Галины: как Вы относитесь к тому, что некоторые депутаты предложили на здании Рейхстага уничтожить надписи, оставленные советскими солдатами?

Г.ШРЕДЕР: Я считаю, что это неправильно, и я считаю, что этого не будет, это важная часть истории, которую нужно сохранить.

А.ВЕНЕДИКТОВ: Господин канцлер, правда ли, что Вы привезли некую мозаику Янтарной комнаты и сегодня Вы будете дарить эту мозаику Янтарной комнате в Петербурге, а Вам сегодня тоже кто-то что-то будет дарить из перемещенных ценностей?

Г. ШРЕДЕР: Я ничего не знаю об этом, или я еще ничего не знаю об этом. Конечно, то, что будет сюрпризом, об этом не нужно сообщать заранее.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Тогда еще несколько личных вопросов, чтобы перейти к следующей теме. Стас спрашивает: "Какой Ваш любимый сорт пива?"

Г. ШРЕДЕР: Я пью достаточно редко пиво. Я пью немецкое и чешское пиво, и иногда даже русское.

А. ВЕНЕДИКТОВ: "Болеете ли Вы за Шумахера в "Формуле-1?" - спрашивает Екатерина из Москвы.

Г. ШРЕДЕР: Мы счастливы тем, что у нас один из самых лучших спортсменов, такой, как Шумахер, это он в последний раз показал. Но у него есть очень хороший автомобиль, например, "Мерседес-Бенц". И я из тех, кто любит смотреть автогонки. Но я, скорее всего, болельщик футбола, и я сам немножко играю в теннис.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Роман спрашивает: "За какой футбольный клуб Германии Вы болеете?"

Г. ШРЕДЕР: Насколько я интересуюсь футболом, я сам почетный член футбольного клуба "Боруссия-Дортмунд", и в этом смысле, когда удается посмотреть футбол, я за них болею.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Несколько вопросов по экономике. Вы вчера встречались с президентом Путиным уже вечером за ужином, и Гинтерес из Архангельска спрашивает: "Каковы, по Вашему мнению, и обсуждали ли вы с президентом три основных препятствия на пути инвестиций Германии в Россию?"

Г. ШРЕДЕР: Это правильно. Решающее препятствие слишком медленно принимаются решения, недостаточно гарантий на всех путях и экономических, и юридических. Но г-н президент это понял, и он будет идти по правильному пути.

А. ВЕНЕДИКТОВ: "Какие отрасли экономики, - спрашивает Сергей, - могут представлять интерес для германских инвесторов?"

Г. ШРЕДЕР: Все отрасли, но, в первую очередь, речь идет о вопросе сотрудничества в области теплоэнергии, газ, нефть, и в области товаров потребления. Например, мы занимаемся проектом, в котором речь идет о продаже мебели.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Видите, сколько вопросов, я тут запутался слегка. По долгам спрашивает Михаил Лесиков: "Как Германия вместе с Россией собирается решать проблему 2003 года по долгам?" И одновременно с этим очень много вопросов о том, что все-таки, может быть, за то, что Россия, выходя из ГДР, оставила много имущества, списать часть долгов каким-то образом? Это вопрос из Баку, из Санкт-Петербурга, из Воронежа, из Тулы, из Снежинска.

Г. ШРЕДЕР: Нужно различать между долгами и государствами. Был еще Советский Союз и ГДР, это долги, о которых нужно говорить по-другому, нежели, когда мы рассматриваем все всемирное сообщество. Долги ГДР и СССР, если мы об этом подумаем, если их превратить в соучастие российских предприятий по другим долгам, все в состоянии обслуживать долги, им хочется это сделать, чтобы не терять кредиты. Если будут проблемы в 2003 и 2004 годах, мы готовы помочь для того, чтобы рассмотреть реструктуризацию долгов.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Г-н Шредер, еще были вопросы из Воронежа, из Москвы, из Санкт-Петербурга, из Эстонии, из Саарбрюккена. Они касаются темы американской системы противоракетной обороны. Три недели тому назад вы сказали, что у нас еще нет представления о том, что предлагают американцы, что предлагают русские. После встречи с Путиным Вам стал понятен план русских с европейской противоракетной обороной?

Г. ШРЕДЕР: Я думаю, что даже в этом вопросе американские предположения находятся только в самом начале пути. Речь идет об оборонной системе, что Америка должна защитить своих союзников. Не понятен вопрос, возможно ли это технически и сколько это будет стоить. И, конечно, непонятен вопрос, в какой степени Россия будет вовлечена в данный план. Мы находимся в диалоге с американцами, и мы думаем, что это разумно и хорошо, чтобы Россия и Америка поговорили и по этому вопросу друг с другом.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но российские предложения Вам стали понятны?

Г. ШРЕДЕР: Российскими предложениями мы будем заниматься в партнерстве между НАТО и Россией.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вы сказали: между НАТО и Россией. Нет ли противоречий внутри НАТО между Америкой и ее европейскими союзниками по этому вопросу?

Г. ШРЕДЕР: Нет. Что касается стратегии между американцами и европейскими сотрудниками, что касается идентичности, то это не настроено против НАТО, против Америки. У Европы своя роль.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Г-н канцлер, еще один вопрос по Европе и по НАТО. Германия уже определилась с расширением НАТО? Уже приняла для себя решение, какие страны она будет поддерживать в качестве новых членов НАТО? Будут ли это страны Прибалтики или балканского, или южного фланга?

Г. ШРЕДЕР: Мы два года назад в Вашингтоне решили, что НАТО открыто для новых членов. Кто это будет, это вопрос, на который мы еще не можем пока ответить. По этому вопросу еще будут проводиться консультации в рамках НАТО.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Не могу не задать вопрос, связанный с последними политическими событиями в России. Я имею в виду то, что происходит вокруг независимой частной компании НТВ. Одни говорят - и президент России считает, - что это спор двух хозяйствующих субъектов. Другие считают, что это ущемление свободы слова. А один из наших слушателей сказал: "Знаете ли Вы, что Вы выступаете на антиправительственной радиостанции "Эхо Москвы" и тем оскорбляете Путина?"

Г. ШРЕДЕР: Я не думаю, что это так. Это радиопередача, которой я еще в Германии обещал дать интервью, и я всегда сдерживаю свои обещания. Мое понимание свободы слова состоит в том, что надо разделять собственников, с одной стороны, и само понятие "журнализм", с другой стороны. И я все время имел такое мнение, что журналист это свобода, свобода в демократической стране. И я в этом смысле согласен с президентом.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Но у Вас есть понимание того, что, действительно, происходит вокруг НТВ? У Вас лично?

Г. ШРЕДЕР: Я не знаю деталей, и поэтому я могу только в общем плане сказать свое мнение.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Еще один вопрос по этому вопросу. Если бы, не дай Бог, в Германии произошла такая ситуация всякое может быть, - считаете ли Вы, что, когда идут митинги, политические власти тоже должны предпринимать какие-то меры?

Г. ШРЕДЕР: В политических митингах мы не принимаем участия. Конечно, мы реагируем на демонстрации, на митинги. Иногда мы чувствуем, что нас критикуют, иногда делаем из этого выводы. И, естественно, мы решаем по ситуации.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Я вчера смотрел и Ваше интервью, и г-на президента. И меня поразила одна фраза г-на Путина. Я не пытаюсь вас поссорить, конечно, но хотел бы понять, правильно ли я понял? Г-н Путин сказал, что свобода возможна только тогда, когда есть экономические возможности, и сказал о том, что сейчас экономических возможностей для независимой прессы нет. Вы разделяете такую точку зрения, такой подход?

Г. ШРЕДЕР: Я понял это по-другому. Я понял, что он хотел показать процесс развития, а не ограничить свободу слова.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Хорошо. У нас есть еще три минуты. Я хотел бы спросить. Очень много вопросов о том, что Германия решила приглашать из стран Европы, в том числе и из России, специалистов по компьютерам, привлекать их. Спрашивают, это действительно так? Люди не верят.

Г. ШРЕДЕР: Да, это так. Мы даем разрешение на работу на пять лет для таких специалистов. И это разрешение может быть продлено. Мы хотим, чтобы у нас был обмен такими специалистами. И есть прекрасные возможности работы в этом секторе у нас. Это, конечно, касается и российских специалистов.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вопрос из Москвы от Александра Пронина: "Есть ли в германском обществе раскаяние за бомбардировки Югославии в 1999 году? Не было ли сделано ошибки?"

Г. ШРЕДЕР: Нет, я не думаю, что это было ошибкой. Конечно, мы не сожалеем об этом решении. Если посмотреть на развитие, тогда мы считали, что это правильно, поскольку были нарушены права человека, и мы применили военную силу. Мое впечатление такое, что тот вклад, который мы внесли в развитие демократии в Югославии, узаконил наши действия.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Несколько вопросов из Баку, из Самары, из Москвы по Чечне. Какова позиция сейчас германского правительства по тому, что происходит на Северном Кавказе?

Г. ШРЕДЕР: Мы считаем, что должно быть политическое решение. Это касается международных отношений, и это касается двусторонних отношений.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Вопрос о том, что сейчас в Германии я сегодня видел по телевизору проходят демонстрации против ввоза ядерных отходов, "зеленые" протестуют. Сейчас Россия тоже принимает закон, разрешающий ввоз этих отходов. Как Вам видится решение проблемы? Я думаю, что мы скоро столкнемся с вашей проблемой.

Г. ШРЕДЕР: Мы приняли решение, что мы на достаточно долгий период откажемся от захоронения атомных отходов. Сначала мы их уменьшим, а потом постараемся решить эту проблему.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И последних два вопроса канцлеру Шредеру. Антон из Вологды, ему 15 лет, спрашивает: "Какова национальная идея у вашего народа?"

Г. ШРЕДЕР: Я не думаю, что есть какая-то идея, но мы хотим, чтобы у нас было будущее, которое основывалось бы на уважении прав человека, мы хотим это сделать с уважением к культуре, достижениям других народов, с которыми мы сотрудничаем. И на этой основе мы хотим создать экономически эффективное и справедливое общество

А. ВЕНЕДИКТОВ: И последний вопрос от Маши из Москвы. Он немножко странный, но такой: "У Вас была первая любовь или Вы сразу пошли в политику?"

Г. ШРЕДЕР: Конечно, у меня была первая любовь. Первую любовь я уже не так хорошо помню, но самая большая любовь это моя жена.

А. ВЕНЕДИКТОВ: И тогда уже мой последний вопрос. У Вас сейчас подрастает дочь, ей, по-моему, 10 лет. Как Вы думаете, в какой Европе ей придется жить через 10 лет?

Г. ШРЕДЕР: Я думаю, что в Европе, которая будет больше, потому что она будет расширяться, которая будет иметь хорошие стратегические отношения с Россией. И конечно, в своей жизни она увидит, что эта Европа будет местом мира и хорошего самочувствия всех, живущих в ней.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо большое, г-н бундесканцлер. Если у Вас есть, что сказать нашим слушателям, которые слушают Вас сейчас в 67 городах, Вы можете даже попросить их о чем-нибудь.

Г. ШРЕДЕР: Я хочу сказать слушателям, что я рад, если у вас все хорошо и если вы работаете над тем, чтобы Россия развивалась дальше, чтобы она также развивалась экономически эффективно. И чтобы это была страна, которая была в дружественных отношениях со всеми другими странами, в том числе и с Германией.

А. ВЕНЕДИКТОВ: Спасибо большое.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был канцлер Германии Герхард Шредер