Затопление станции "Мир"; конфликт вокруг полета на МКС первого космического туриста Денниса Тито; возможность создания космической станц - Валерий Рюмин - Интервью - 2001-03-21

21 марта 2001 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Валерий Рюмин, летчик-космонавт, Герой СССР, зам. генерального конструктора РКК "Энергия".

Ведущий эфира Владимир Варфоломеев.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Добрый день!

В. РЮМИН - Здравствуйте!

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Вы и сейчас напрямую занимаетесь космическими проблемами, Вы - зам. генерального конструктора РКК "Энергия". Вы летали в космос, Вы на "Мире" работали, знаете эту станцию. Понятно, что сейчас, наверное, уже поздно говорить о том, правильно ли сделали, что решили ее затопить или нет, но вот, знаете, профессиональные чувства, может быть, даже личное чувство сожаления есть у Вас о том, что вот этот комплекс, который на протяжении почти 15 лет был домом для многих космонавтов, что он буквально послезавтра прекратит свое существование?

В. РЮМИН - Безусловно, это событие вызывает чувство сожаления, потому что про станцию, конечно, не скажешь, что она молодая и совершенно здоровая, но при соответствующих усилиях и поддержке она могла бы еще, по нашей оценке, несколько лет работать в космосе.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Что же помешало этому?

В. РЮМИН - Для этого, естественно, должна была быть поддержка, прежде всего, государства, потому что это - государственная собственность, станция "Мир". И вообще сейчас мы ее топим с определенными, как я считаю, нарушениями, потому что нет закона о том, как ликвидировать госсобственность. Отсутствует такой закон.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Т.е. какое ведомство, по какой линии, по каким бухгалтерским документам надо списывать?

В. РЮМИН - Конечно. Нельзя же так взять и собственность ликвидировать. Должен быть закон. Закона такого нет. Ну, есть постановление правительства, говорят, что это бы вроде как заменяет этот законодательный акт. Но, тем не менее, станция еще могла бы работать, если бы 2-2,5 даже 1,5 года назад были приняты соответствующие решения и было бы выделено соответствующее финансирование, потому что для того, чтобы она работала, нужна поддержка ее и работы экипажей на борту этой станции.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - А кому сейчас адресованы вот эти Ваши упреки? На Ваш взгляд, кто ответственен за то, что 2 года назад не были приняты те решения?

В. РЮМИН - Прежде всего, правительство и президент Борис Николаевич, который писал резолюции положительные, но, так как совершенно никто не контролировал исполнение этих резолюций, то они просто тонули в Минфине, и, естественно, не выделялось необходимое финансирование. Поэтому, естественно, поддержки необходимой, той, которая должна была быть, не было, поэтому, естественно, станция теряла свою работоспособность. И сейчас в общем-то, в настоящий момент ничего нельзя сделать, потому что уже, во-первых, орбита уже настолько низкая, что ее практически поднять нечем, невозможно, ну, а во-вторых, т.к. экипажи на ней не работали в последнее время, то естественно, что ряд систем, которые должны обеспечивать ее работоспособность, они вышли из строя.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Сегодня ЦУП сообщил, что как раз орбита "Мира" снизилась до критической отметки 220 км. А в чем сама критичность этого уровня?

В. РЮМИН - Сейчас-то еще не критично, потому что сейчас мы как бы считаем, атмосферы еще нет, но критичность в том, что она снизится до той высоты, когда атмосфера начнет на нее воздействовать пагубным образом, и если этот процесс не сделать управляемым, то она может упасть, естественно, в 51 градус северной широты и 51 южной, и куда она упадет, если не управлять ей, то это грозит охватом такой территории, а это попадает вся Америка, часть Канады, вся Европа, Африка, Южная Америка. Ну, вы понимаете, 51 градус вверх, 51 градус вниз.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Ну, это такой пессимистичный сценарий. На самом-то деле специалисты ЦУПа этим занимаются. Но есть ли у нас опыт сведения с орбиты столь массивных объектов, какой является "Мир"?

В. РЮМИН - Нет, опыта такого ни у кого нет. Поэтому это такой эксперимент что ли, в том числе, потому что все предыдущие такие громоздкие сооружения, они сходили произвольно. Была у американцев большая станция "Спейслэб", в свое время она упала, если вы помните, где-то перед Австралией, был неуправляемый спуск. У нас была станция последняя "Салют-7", которую мы сводили с орбиты, но она была гораздо меньше. Там, по сути дела, был только один базовый блок и корабль типа ФГБ, но там тоже она сходила, практически была неуправляемой в силу того, что там уже ряд систем не работал. Мы могли там чуть подправить положение, и благодаря этому она не причинила никакого вреда тем, кто находится на Земле.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - В ночь на пятницу из ЦУПа в Королеве будут переданы на орбиту импульсы на торможение двигателей. Есть ли полная уверенность в том, что как бы эти импульсы будут верно восприняты той аппаратурой, которая еще продолжает работать на "Мире"?

В. РЮМИН - Пока у нас оснований для беспокойства нет, потому что та аппаратура, которая должна обеспечить выдачу этих 3-х импульсов, она вся работоспособная, т.е. работает вычислительный комплекс, станция воспринимает те команды, которые идут по радиолинии. И та программа, которая предполагается для выполнения, мы надеемся, что она будет выполнена. Но естественно, гарантий никто дать не может.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Завершая тему станции "Мир", в пятницу, после того, как обломки станции упадут в Тихий океан, в ЦУПе, в РКК "Энергия" какие-то импровизированные поминки, проводы будут устроены?

В. РЮМИН - Нет, не планируем такого мероприятия. Если что-то будет, это будет сплошная импровизация.

НОВОСТИ.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Хотел я уже завершить тему станции "Мир", но вопрос нашего слушателя на пейджер 788-00-88 для абонента "Эхо Москвы" заставляет продолжить эту тему. Леонид спрашивает: "Могла ли станция "Мир" быть использована для борьбы с этой новой американской системой противоракетной обороны?"

В. РЮМИН - Нет, станция для этих целей не предназначалась, поэтому использовать ее в этих целях совершенно невозможно.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - А в последние годы было ли какое-то военное применение?

В. РЮМИН - Нет, никакого не было. И не могло быть, потому что на станции постоянно находились иностранные астронавты, поэтому они могли убедиться, что никаких военных там задач не решалось. Исследования были только в мирных целях.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Теперь вопрос с нашего интернетовского сайта, его задает Сергей Шалманов: "По вашему мнению, что может дать пилотируемая космонавтика России сейчас и в обозримом будущем? И реально ли начать строить станцию с условным названием "Мир-2"?"

В. РЮМИН - Ну, что может дать? Если все пересчитать, я думаю, это займет много времени, но здесь простой есть расчет, не наш, а американский. Американцы посчитали, что каждый доллар, вложенный в космонавтику, дает от 7 до 14 долларов прибыли. Это их расчет. Мы можем спорить или подвергать сомнению, но порядок цифр должен быть такой. А второй вопрос какой?

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Возможно ли построить новую станцию?

В. РЮМИН - Дело в том, что мы сейчас участвуем в проекте Международной космической станции, и пока вроде бы мы не собираемся из нее выходить. Строительство "Мира-2" связано, естественно, с большими финансовыми расходами, на которые едва ли пойдет государство. Мы бы с удовольствием взялись бы за эту задачу, если бы нам такую задачу поставили и дали соответствующие деньги. Поэтому я считаю, что сейчас это не очень реально, во всяком случае, в бюджете этого года этих денег нет. Будут ли они в бюджете следующего, трудно сказать. Я знаю, что Селезнев обратился к президенту с таким предложением, но вопрос за высшей властью.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Но потенциала научного в российской космонавтике достаточно для того, чтобы создать?

В. РЮМИН - Вот этого достаточно, это все у нас еще есть. И пока те предприятия, которые занимались космической деятельностью, они, в основном, все сохранены, хотя безусловно, находятся на голодном пайке.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Напомню, что наш гость является и директором программы Международной космической станции, поэтому все, что происходит с МКС, Вам сейчас, наверное, наиболее близко.

В. РЮМИН - Безусловно.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - И в центре внимания общественности, по крайней мере, прессы, сейчас, наверное, скандал вокруг первого космического туриста Дэнниса Тито, которого Россия хотела бы направить в космос в соответствии с обязательствами, которые она взяла перед этим человеком. Однако американцы выступают против. И, насколько известно, сейчас практически непрерывно идут переговоры между российской и американской стороной на сей счет. Вы участвуете в этих переговорах, какова последняя информация?

В. РЮМИН - 2 слова про историю этого полета. Конечно, задача коммерциализации космоса, она заслуживает внимания, и, естественно, должна рассматриваться, потому что, конечно, каждое государство будет стремиться удешевить свои программы. Это все естественно. Такая задача и у нас стоит. Но вот конкретно вопрос с Тито, конечно, он возник из-за нашей бедности, потому что государство систематически недофинансирует наши работы, поэтому мы вынуждены искать эти деньги. Я к примеру скажу, вот государство нам должно за предыдущие все работы, нашей фирме, порядка 2 млрд. рублей, а финансирование на этот год при потребном порядка 3-3,5 млрд., нам дается 1 млрд., а говорят, программу надо выполнять. А программа требует, для того, чтобы участвовать в МКС, требует порядка 4 млрд. Значит, дают 1. Как выполнять программу в таких условиях? Мы вынуждены искать какие-то деньги. Поэтому мы хватаемся за такие коммерческие предложения, как с г-ном Тито. В начале планировался его полет на "Мир", но т.к. "Мир" топится, то мы эту программу перенесли на МКС. В чем противоречие? У нас, естественно, с НАСА согласованы принципы отбора, подготовки профессиональных космонавтов, тут нет никаких разногласий. И мы в соответствии с этими процедурами и работаем. Но не согласованы принципы отбора, подготовки и т.д. непрофессиональных космонавтов. Тито относится к непрофессиональным как бы, хотя он по образованию физик, закончил университет, 14 лет работал в НАСА, т.е. он не человек со стороны, а человек, который владеет этими вопросами. Он прошел необходимую подготовку в Звездном городке, сдал соответствующие зачеты и экзамены и признан годным для выполнения той программы туриста, в которой он собирается участвовать. Американцы, НАСА, трудно сказать, в силу каких причин, мне кажется, что в силу постоянного желания чем-то руководить, этим процессом командовать, препятствуют вот полету своего же гражданина. На том основании, что вот, мол, не согласованы правила процедуры отбора. Давайте сначала согласуем. Мы говорим - мы не против, давайте мы согласуем, но на этот полет это не должно распространяться.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - В конце концов, для американцев не было неожиданностью, что Тито должен полететь.

В. РЮМИН - Абсолютно. Мы где-то в ноябре направили письмо соответствующее за подписью Коптева Голдину, директору НАСА, что мы предполагаем такой полет. Они молчали все месяцы, и где-то в конце февраля, когда уже поезд ушел, тогда, когда контракт был подписан, мы перед подписанием контракта консультировались с НАСА, лично Голдин сказал, что он не будет это дело поддерживать, но и не будет препятствовать. Т.е. поступайте как хотите. Мы подписали контракт, а теперь нам выставляют такие требования, что вы давайте этот контракт или порвите, или перенесите полет Тито куда-нибудь на осень. Но мы не можем перенести, потому что контракт есть контракт. Представляете, какие последствия будут. Мы переносим это дело, Тито подает в суд, он приблизительно год здесь мотается по России на подготовке, и во сколько он оценит свою потерю в бизнесе, потерю имиджа своего даже трудно предположить! Потому что в Америке это может быть огромной суммой.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Я правильно понимаю, что российская сторона намерена настаивать на полете Тито?

В. РЮМИН - Да, мы надеемся, во-первых, что мы в конечном итоге все-таки согласуем те вопросы, по которым с американской стороны есть какие-то претензии и требования. Сейчас есть поручение, есть такая комиссия Стаффорда-Уткина, правда, Уткина уже нет, ее с нашей стороны возглавляет академик Аншаков, этой комиссии посмотреть все вопросы. Американцы на что напирают? На вопросы безопасности, хотя, скажу прямо, что если рассматривать вопрос безопасности, он никак к американской стороне в этом вот конкретном полете не относится.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Но вот турист разве не может взять случайно на МКС нажать какую-то кнопку или рычажок, и станция полетит совсем в другую сторону?

В. РЮМИН - Нет, не может. Во-первых, там не на что нажать. Станция управляется на 99% Землей, поэтому там даже не на что нажать. Он может нажать, там, пойдя в туалет, еще что-то там нажать, но от этого ничего не случится.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - На орбите есть то, что мы на Земле называем "защита от дурака"?

В. РЮМИН - Ну, по тем опасным что ли операциям, безусловно есть. Везде есть блокировки, двойные, тройные и т.д. И на станции этой, если рассматривать конкретно, не в общем, как американцы говорят - вот, там, вопросы безопасности, конкретно всего есть 2 ситуации, которые являются опасными - это пожар и разгерметизация станции. По этим конкретным двум ситуациям опасным есть совершенно четкие инструкции, их экипаж отрабатывает, они есть и в компьютере - он может тут же вытащить на экран, что надо делать, там все расписано, каждое движение космонавта в такой ситуации расписано в зависимости от имеющегося времени, ситуации и т.д. На эти все ситуации Тито конкретно подготовлен, и это дело готовится не в Америке, а готовится в Звездном городке. И по этим ситуациям он прошел все экзамены, все сдал зачеты. Мы говорим американцам - если вы не верите, давайте, поучаствуйте еще раз, посмотрите, как он действует. Но не хотят, потому что чисто вот такая позиция - мы правы и все, я начальник, ты дурак.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Не считаете ли вы, что для решения этой конфликтной ситуации, может быть, требуется вмешательство на самом высоком уровне? Не предполагает ли руководство российской космической отрасли обратиться к президенту с тем, чтобы Путин позвонил Бушу и сказал - ну, давайте как-то решим эту проблему?

В. РЮМИН - Понимаете, в Америке не Буш сейчас решает этот вопрос. Я уверен, что этот конфликт выйдет на высокие инстанции. Т.е. вот завтра будут переговоры Коптева с Голдиным, после этого, я уверен, они ни о чем не договорятся, потому что каждый имеет свою позицию. Дальше, видимо, выйдет Госдеп на МИД. Как дальше будут события разворачиваться, трудно предположить. Я не знаю, прогнется МИД или не прогнется, это вопрос сложный, не по моей зарплате.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Проект МКС столкнулся с еще одной проблемой - американские власти по сообщениям прессы решили довольно серьезно сократить финансирование МКС. И, насколько я понимаю, это отразится, если уже не отразилось, и на российском участии.

В. РЮМИН - Они действительно прекратили финансирование жилого модуля, который они должны были делать, прекратили финансирование корабля-спасателя своего, "Х-38", и прекратили финансирование двигательного модуля т.н. Вот, последнее не очень влияло на все, а первые 2 позиции, конечно, очень важные. Отсутствие вот этого жилого их модуля, оно ведет к тому, что экипаж вынужден будет сократиться с 6-7 человек до 3. Отсутствие собственного спасателя неминуемо приведет к тому, что мы должны будем делать корабли "Союз" еще долгие годы. Только хотелось бы их делать не бесплатно, как мы сейчас делаем, а, видимо, за какую-то вполне определенную цену. Вот такая позиция.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Т.е. наши партнеры, можно сказать здесь, что подвели нас?

В. РЮМИН - Я бы так не сказал, это ведь их вопрос. Ну, нет их модуля жилого, не хотят они иметь 6 человек - ну, ради Бога. Они не хотят иметь собственный спасатель - тоже ради Бога. Если смотреть с точки зрения нашей фирмы, так нам это даже выгоднее, потому что они вынуждены будут заказывать нам корабли-спасатели. Без него станция не может функционировать, потому что "Шаттл" не предназначен для длительных полетов, он может подлететь, побыть 10 дней, неделю, ну, 2 недели и улететь, а ведь планируют, что станция должна эксплуатироваться в постоянно пилотируемом режиме. Для этого нужны спасатели. Поэтому - ради Бога.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Последний вопрос в нашей беседе, он от слушателя Глеба: "В свете событий, в том числе, с Тито, какова вероятность, что МКС не станет подобием коммунальной квартиры, где неизбежны ссоры? И каких шансов больше на ваш взгляд, что станция станет символом сотрудничества или яблоком раздора?"

В. РЮМИН - Мы ведь не так просто начинали это сотрудничество в 90-е годы. Мы вынуждены были его начать, и вот за эти все годы мы в общем-то всегда приходили к консенсусу, хотя спорных моментов было, вы можете сколько себе представить. Ну, очень много за эти годы, но мы всегда находили общий язык. Я надеюсь, что и сейчас мы тоже найдем общий язык. Не думаю, чтобы станция превратилась в коммунальную квартиру.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - И самый последний вопрос: в проекте МКС Россия - младший партнер?

В. РЮМИН - Я бы так не стал делить. Дело в том, что в российской части и в российском сегменте находятся наиболее важные и ответственные системы, поэтому младший тут или старший...

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Т.е. нельзя сказать, что американцы во всем командуют?

В. РЮМИН - Мозги, во всяком случае, компьютера находятся в служебном модуле, система жизнеобеспечения находится в служебном модуле, без этого, собственно, то, что там сейчас летает, просто пустая банка. Единственное, что ценное летает - это солнечные батареи, которые дают энергетику. Вот, сейчас они их довезли, пока. Российский сегмент является таким весомым и главным, я бы сказал, ключевым элементом МКС.

В. ВАРФОЛОМЕЕВ - Спасибо! Нашим сегодняшним гостем был Валерий Рюмин, летчик-космонавт, Герой СССР.