Анн Нива - Интервью - 2001-03-17

17 марта 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Анна Нива - обозреватель газеты "Liberation".

Эфир ведет Сергей Бунтман.

С. БУНТМАН - В нашем эфире Анна Нива - обозреватель газеты "Liberation" и автор книги "Шьен де Гер", переведена - "Сволочная война", очень здорово. Я долго думал, как бы перевести получше

А. НИВА - Посмотрим, может быть, книга не будет так называться, мы не уверены.

С. БУНТМАН - Почему не уверены?

А. НИВА - Я не могу сама судить, я русский язык недостаточно хорошо

С. БУНТМАН - А что, война перестала быть сволочной?

А. НИВА - Конечно, я понимаю, что такое сволочная война на русском языке. Но как это звучит, я не знаю.

С. БУНТМАН - Нормально, хорошо звучит. Какая война, так и звучит. Потому что здесь очень интересные есть вещи. Те, кто читал или по-французски, или фрагмент где был фрагмент напечатан?

А. НИВА - На русском? В толстом журнале "Звезда", в февральском номере, который только что вышел в СПб. Я думаю, что легко найти и в Москве.

С. БУНТМАН - Кто читал русский текст, это война глазами тех людей, это не полководческие мемуары федерального генерала, какого-нибудь полкового командира или командующего фронтом. Это то, как люди видят и на себе испытывают эту войну.

А. НИВА - Точно. Это именно то, что я там видела. В конце концов, кто я такая? Я же не русская, не чеченка, не принимаю участия в этой войне. Я просто попробую ее понять. Это трудно, но я попробую делать все, чтобы читатели газеты, для которой я работаю, "Liberation", читая мою статью, смогли бы себе представить, в чем дело. И поэтому я очень хочу, чтобы эта книга была на русском языке. Потому что я живу в России, я люблю эту страну, и эта война происходит у вас, в России. И надо, чтобы люди, которые хотели бы слышать что-то другое, не ту пропаганду, которая есть со стороны власти, те, которые не хотят слышать только это мнение, имели доступ к этой книге.

С. БУНТМАН - Но дело в том, что людей, кто живет в Чечне, причем, я должен сказать, что там не какие-то благостные картинки. Там есть женщина, которая люто ненавидит, неважно по каким причинам, русских вообще, как есть русские, которые люто ненавидят чеченцев вообще. И там такая цитата: "раньше резали головы, теперь будем на кусочки разрывать". Есть же и такие люди. Анн Нива работала как магнитофон, или как?

А. НИВА - Да, как магнитофон. Потому что никакого анализа в этой книге нет. Можно критиковать эту работу, но эта работа есть, существует. Без этой работы, я думаю, картину было бы еще сложнее понимать. То есть я не претендую, что то, что я написала в этой книге, именно правда, как она и есть, потому что правда субъективная, конечно. Но для меня важно, чтобы люди знали, что там в Чечне нет только бандитов и боевиков, и нет только людей, как Вы их только что описали, которые хотят убивать на обеих сторонах. Есть люди, которые хотят жить, как Вы Сергей, и как я, и как наши слушатели. Война - это же ужасное дело. Я раньше не знала, что такое война. Я просто слышала о Второй мировой войне. Но я была слишком молодая, чтобы знать, что такое война. Сейчас я знаю. Я могу говорить, что то, что я знаю, это плохо. Это ужас, этот полный беспредел, который сейчас есть в Чечне. Я не говорю, что это только в Чечне и только из-за войны с Россией. Это есть в каждой войне. Но я только эту войну знаю. И это сволочная, грязная война. Я просто очень хотела бы, чтобы каким-то образом эта война когда-нибудь кончилась.

С. БУНТМАН - То есть Вы здесь только опосредованно ищете правых, виноватых и т.д.?

А. НИВА - Я не ищу правых и виноватых. А как я могу найти правых и виноватых? Никто не может. Конечно, боевики думают, что они правы, федеральные войска думают, что они правы. Между этими двумя огнями что я могу делать, о чем я могу писать? Поэтому я описываю ситуацию. Там не было никакого телевидения, кроме русских каналов, которые я не считаю. На Западе эта война почти не существует, потому что именно не было там никаких телевизионных каналов. Особенно не было "Си-эн-эн". Поэтому эта война не существует в Америке. Когда нет "Си-эн-эн", нет войны.

С. БУНТМАН - Нет телека, нет войны.

А. НИВА - И, кстати, через две недели я буду в Америке, потому что моя книга там выходит на английском языке, и именно это я буду говорить и повторять каждый раз. Что из-за того, что не было и нет до сих пор "Си-эн-эн" там, на месте, эта война не существует в Америке. Тогда я просто попробую сделать, как обычно я делаю во Франции, просто рассказать то, что я там видела.

С. БУНТМАН - Борис задает два самых важных российских вопроса, как всегда, "кто виноват", и "что делать". По-моему, Анн Нива не собирается подробно отвечать на вопрос, кто виноват. А что делать, - лишь бы война кончилась.

А. НИВА - Кто виноват? Я сейчас пишу другую книгу о войне в Алжире.

С. БУНТМАН - Но это уже не по своим воспоминаниям, естественно.

А. НИВА - Тогда была Франция против Алжира. Конечно, французы были виноваты и алжирцы тоже. Дело не в том, кого обвинять, потому что если мы будем этим заниматься, нету жизни. Потому что невозможно всю жизнь заниматься этим, решать этот вопрос, не только по поводу Чечни. Надо попробовать остановить этот конфликт, эти боевые действия, и просто понять, как жить дальше. Если никто об этом не думает, я не вижу, как здесь в России на юге, именно там, где есть эта территория, Чечня, люди будут дальше жить. И вопрос вас касается, всех россиян, потому что каждый день в Чечне ситуация ухудшается.

С. БУНТМАН - Мне приходят вопросы, и достаточно много. Мы на них ответим, здесь по тематике чуть позже. Мне бы не хотелось сейчас отвлекаться. Там, нам сейчас говорят, во-первых, нет активных боевых действий, во-вторых, есть попытки наладить гражданскую администрацию, гражданскую жизнь. И господин Хиль Роблес говорил, что обнадеживающий шаг, что суды начинают действовать, что-то такое гражданское. А Вы говорите, что хуже.

А. НИВА - К сожалению, да. Даже для меня это очень тяжело знать и замечать. Я даже не помню, сколько раз я была в Чечне в последние два года, но эта последняя поездка была очень тяжелой. Я сейчас объясню. Нет боевых действий. Но этих боевых действий никогда не было. Мы здесь говорим о войне, но это особая война. И когда война шла, что это значит? Это значит, что тогда бомбы падали на людей на территории Чечни особенно. Это все, что было, самолеты, вертолеты и тяжелая артиллерия. Легкая артиллерия тоже была, есть, и со стороны боевиков есть эта легкая артиллерия. И у русских тоже. Но контактная война, когда русские против боевиков воевали, - этого не было почти. И это самая большая разница с предыдущей войной 94-96 годов. Сейчас эти самолеты почти больше не бомбят. Они больше не бомбят ни Грозный, ни другие города и т.д. Они бомбят южнее, в горах, где, мол, есть эти боевики. Но как Вы знаете, до сих пор самые важные полевые командиры не арестованы. Они хорошо живут у себя в Чечне. И я недавно встретилась с Масхадовым, мы сидели в одном месте, которое теоретически было под русским контролем. И я уверена, что русские войска знают прекрасно, где находится и Масхадов, и Басаев, и Хаттаб. И ничего они не делают.

С. БУНТМАН - А в чем же дело, как Вы считаете?

А. НИВА - Я думаю, что мы можем чуть попозже об этом говорить. Что касается гражданской администрации и гражданской жизни, к сожалению, я заметила, что именно этого нету.

С. БУНТМАН - Как же нету? Например, наш слушатель Виталий Семенов: "Почему французская журналистка совершенно не замечает усилий российского правительства, выражаемых в том, что только сейчас выплачивается пенсия за многие годы, восстанавливаются школы и больницы? В конечном итоге в Чечне будут проведены выборы".

А. НИВА - Какие выборы? Этот человек не был в Чечне. Никакие выборы не могут сейчас произойти в Чечне, потому что.. мне трудно Вам объяснить ситуацию. Там страшная картина, ничего абсолютно не функционирует. Я говорю не только о Грозном, но о других местах в Чечне.

С. БУНТМАН - Которые находятся под федеральным контролем?

А. НИВА - Есть только одно место, где все работает, более или менее. Это Гудермес. Там есть школы, свет, электричество, платят пенсии. В Грозном и других местах полный беспредел. То есть никакой местной администрации не работает. Я даже не говорю о правительстве, то есть Кадыров или Гантамиров, они абсолютно любой человек, который живет в Чечне, это прекрасно знает. Они ничем серьезным не занимаются. То есть, к сожалению, это так, это страшная картина. И то, что там функционирует, это бардак, беспредел. То есть русские войска, которым тоже это надоело и которые мечтают только об одном, вернуться домой. Им что делать? Абсолютно нечего. Тогда они просто делают то, что они хотят делать. Я сейчас не могу их обвинить, но они пьют, конечно. Это же очень скучно, быть в Чечне сейчас. Нет боевых действий, нечего охранять. Они там себя чувствуют совсем бесполезными. Никаких боевиков они не арестовали, они их даже не ищут. Что делать? К сожалению, русские войска там убивают людей, невинных, то есть простых граждан Чечни, которые исчезают. Я даже не могу Вам объяснить, сколько таких случаев есть на сегодняшний день в Чечне. Я не встретилась ни с одним человеком в Чечне, кто бы ни был гражданин, русский, ингуш или чечен, который там не ищет кого-нибудь. Каждый человек ищет кого-нибудь, потому что люди там исчезают. Это что-то ужасное. Это бесполезно, говорить о правах человека. Никаких прав человека там нет. И что касается этого испанца, который там был

С. БУНТМАН Хиль Роблес, комиссар по правам человека.

А. НИВА - Да. Он, к сожалению, не видел то, что интересно видеть в Чечне. И почему он этого не видел? Потому что как он может все это видеть, когда он там был под контролем русских, которые ему показывали то, что хотели показывать? Как он может понимать всю ситуацию, всю картину в такой короткий визит? Конечно, он не может. В этом проблема. Я часто встречаюсь с дипломатами здесь, которые очень хотят слышать то, что я там видела, и которые очень страдают от факта, что они сами не могут видеть всего, что я вижу. Конечно, по причинам безопасности они не могут туда свободно ехать, как я.

С. БУНТМАН - Очень много вопросов, будем их задавать. Один из самых популярных вопросов сейчас, я просто сошлюсь на Людмилу Сергеевну, которая в числе многих задает вопрос: "Вы бываете в Чечне. Вас не пугает, что Вас могут похитить? В Чечне случается всякое, Вы женщина".

А. НИВА - Я бы хотела, чтобы, наконец, люди поняли, что именно факт, что я там делаю свою работу свободно, показывает, что в Чечне возможно работать и ходить нормальным путем. То есть да, никто меня не похищал. И слава богу, надо этому радоваться, а не задавать вопрос, почему. Я не боюсь там ходить, я там хожу как простая гражданка, одета как простая женщина, в платке, в юбке. И я езжу на автобусах. Там есть много микроавтобусов, кстати. Это один из немногих элементов, которые работают в Чечне, потому что всегда есть люди, которые зарабатывают деньги. Микроавтобусы есть, никаких государственных автобусов нет.

С. БУНТМАН - Это частный коллективный извоз?

А. НИВА - Да, конечно. И работают рынки. Например, в Грозном на сегодняшний день можно абсолютно все найти на рынке. Я имею в виду продукты.

С. БУНТМАН - Но дорого, наверное?

А. НИВА - Да, дорого. Потому что есть люди, которые занимаются бизнесом с Ингушетией, Дагестаном и т.д. Как простая гражданка, я не встречаю никаких сложностей. И я никак не скрываю факт, что я журналистка. То есть я ни с одним человеком там не говорила, который не знал бы, что я корреспондентка, журналистка. Меня не похищают, потому что люди, которые там официально и которые просто показывают факт, что они там... А я там ничего не показываю. Все, что я пробую делать, просто быть там.

С. БУНТМАН - Скромно, среди людей?

А. НИВА - Да.

С. БУНТМАН - В общем, я должен сказать, что если Анн Нива соответствующим образом оденется и скромненько будет ходить, то, в общем-то, не скажешь: "вот она, французская корреспондентка (или иностранка)". В этом отношении здесь все очень удачно.

С. БУНТМАН - Сейчас задают массу вопросов на пейджер. И я их прямо подряд буду читать, потом просто краткие ответы. "Война есть война, а что скажете, - пишет Николай, - когда чеченцы в Москве взрывают дома, крадут людей. Это же не на войне". Был еще вопрос от Георгия: "Кто, по-вашему, взорвал дома в 99 году?"

А. НИВА - Я не знаю. Если бы я знала, написала бы. Но дело в том, что до сих пор нет никаких доказанных фактов, что чеченцы, боевики взрывали эти дома. Если бы русские правоохранительные органы доказали, что это чеченцы, они сообщили бы об этом нам, и даже шумно.

С. БУНТМАН - Такой вопрос, скорее, утверждение. Лидия Ивановна: "Ваша собеседница не боится своего похищения, ее опекают, она рупор противоположной стороны в Чечне".

А. НИВА - Как эта женщина может так думать? Я этого совсем не понимаю.

С. БУНТМАН - Как думает, так и думает.

А. НИВА - Потому что здесь вы всегда думаете, что человек должен быть рупором той или иной стороны. Я не принадлежу ни к какой стороне. Эта женщина так реагирует, потому что она русская, и я ее понимаю. Но я не рупор боевиков, не рупор русской армии, не рупор никого другого. Я иногда бываю у боевиков, потому что это мой долг как корреспондента взять у них интервью. Я иногда бываю у русских офицеров, потому что тоже беру у них интервью, чтобы понимать ситуацию. И в основном я живу у простых людей, которые мне рассказывают их жизнь. А у кого же я смогла бы жить там, в Чечне? Пусть она мне объяснит, как там работать.

С. БУНТМАН - Евгений Марков: "Господа, сколько вы будете нас потчевать страшными рассказами о бедном населении Чечни на корявом русском языке западных журналистов? 99% звери и зверьки. Если не верите, звоните, расскажу свои истории". Замечательно. Я думаю, что это без комментариев можно оставить. Очень забавно: "Очень часто Анн Нива выступает на "Эхо Москвы". Известны ли Вам случаи, когда представители российских СМИ выступали на французском радио по вопросам жизни Франции?" - спрашивает Анна Николаевна. Известны, я выступал, например.

А. НИВА - Я не знаю, я давно не живу во Франции.

С. БУНТМАН - Я выступал по жизни Франции, по французским выборам и по корсиканской проблеме тоже. И слушали.

А. НИВА - Во Франции нет войны, слава богу. То есть если бы во Франции была война, которую освещал бы русский корреспондент там, я думаю, что он очень часто бывал бы у нас в эфире.

С. БУНТМАН - Я думаю, да, и много таких. Книги издаются во Франции, написанные русскими. Я видел такие книги. Оля спрашивает, как называется по-французски то, что переведено как "Сволочная война". Она называется "Шьен де Гер". "Могут ли США воздействовать на Россию для прекращения войны в Чечне?" - спрашивает Геннадий. Вообще, о международном воздействии на Россию.

А. НИВА - Это пока нереально. Война там достигла такого уровня жесткости, что там никто ничего пока не может сделать. Что делать? Я не говорю, что надо сразу, чтобы мировое сообщество что-то активно делало в Чечне. Это нереально. Но чтобы мировое сообщество больше не закрывало бы глаза на то, что там творится, включая в это мировое общество русское население, я думаю, что это было бы интересно.

С. БУНТМАН - "Госпожа Нива, называя российские органы власти русскими, Вы оскорбляете русских граждан России". Не понимаю. "То же самое относится и к войскам". Сюзанна, по-моему, когда Борис Николаевич придумал слово "россияне", мне кажется, произошла очень большая путаница. Дело в том, что мне кажется, что когда говорится "русские" - это значит "принадлежащие России". Это такие нюансы, в которых совершенно, абсолютно запутались сами граждане России. Обычный вопрос, спрашивает Ирина. "А во время Второй мировой войны во Франции Вы бы тоже брали интервью у фашистов и говорили, что вопрос виновности стороны не имеет значения?"

А. НИВА - Конечно, без сомнения. Это просто моя работа. Разве мне надо объяснять, в чем эта работа? Мне кажется, что мой долг - это просто дать картину тем людям, которые хотят ее видеть. То есть меня удивляет факт, что нет вопросов именно в подробностях, как ситуация на сегодняшний день в Чечне. Потому что это то, что должно волновать людей. Чеченцы, хотели они это совершать или не хотели, они же русские граждане до сих пор, и у них есть права, как у вас. У каждого человека в мире есть права. К сожалению, то, что я там видела и до сих пор вижу, - это отсутствие прав. Не только прав человека, любых прав. Там, в Чечне, на этой территории, больше нет ничего гуманного. Ничего. Нет ни принципов, ни морали, ни этики. Просто можно с ума сойти, если ты там живешь, очень легко сойти с ума. И я не понимаю, почему это не волнует людей. Потому что надо каким-то путем остановить эту тенденцию.

С. БУНТМАН - "Почему Вы в своей книге не берете интервью у русских жителей Чечни и коренных жителей Ставропольского края, у которых убиты, изнасилованы и украдены сотни и сотни граждан?" - спрашивает Виталий Семенов.

А. НИВА - Когда Виталий Семенов будет читать мою книгу на русском языке, когда она выйдет, он прочитает, что я взяла не один раз интервью у русских граждан, которые живут в Чечне. Они, конечно, в ужасе. А что вы думаете, из-за того, что человек русский, он за эту войну? Конечно, нет. Никто там, на месте не за эту войну. Абсолютно никто. Я не нашла ни одного человека среди мирного населения, который не хочет конца этой войны. Конечно, это другое дело, что касается боевиков. То есть те чеченцы, которые активно действуют, чтобы эта война продолжалась. Это же их дело, официально они же говорят. Они нам сколько раз сказали, что они хотят независимости, и поэтому воюют против русских войск. Но боевики - это меньшинство населения. Эти боевики, конечно, хотят продолжать войну до конца, как они сами говорят. Но кроме них никто этого не хочет.

С. БУНТМАН - Да, в книге очень много есть и о том, как жили до Дудаева, при Дудаеве, после Дудаева. Люди все время вспоминают, как они жили, что происходило, что было приятного, мирного, что было не мирного. То есть это такие разговоры, которые мы бы с вами вели, вспоминаю некую прошлую жизнь, настоящую, и мечтая о будущем. "Верите ли Вы Анне Политковской?" (объединяя многие вопросы).

А. НИВА - Конечно, почему нет. Она же делает именно то, что я делаю. Но немножко по-другому, потому что мы разные люди. Она очень хорошо описывает ситуацию среди русской армии. И я не сомневаюсь ни на одну секунду в том, что она там видела.

С. БУНТМАН - Обычный вопрос: "Как писали французские журналисты о Косово и американских бомбардировках?" Я отвечу, потому что Анна Нива, наверное, меньше читала французской прессы за это время по Косово. Писали очень много. Та же газета "Liberation" и многие другие писали массу всяких вещей, которые очень жестко относились и к американским бомбардировкам, и особенно сейчас, когда доигрались до того, что сейчас обвиняется ЦРУ очень сильно в поддержке экстремистов именно албанских, в Косове, что это сейчас привело к таким проблемам и на македонской, и на югославской границах. Я читал массу этого. А если пройти по очень многим городам, например, по тому же Риму, он весь исписан антинатовскими лозунгами. Люди спорят, выясняют истину.

А. НИВА - Когда бомбы падали в Сербии, я была в Сербии.

С. БУНТМАН - "Почему чеченцы не борются с боевиками, а только с русскими солдатами? Почему не помогают русским?" - спрашивает Екатерина.

А. НИВА - Потому что вообще не очевидно, где находятся боевики. То есть нормальный человек не может просто встать и решить, что я сегодня буду против боевиков что-то делать. Во-вторых, чеченцы (то есть мирное население) находятся между двумя огнями. То большинство людей, о котором я говорю, не вооружено, и они не хотят воевать, ни на стороне боевиков, ни на стороне русских. Они хотят жить спокойно, иметь работу, чтобы их дети ходили в школу, просто чтобы всего, что сейчас есть, не было. Это все, что они хотят. Я думаю, что в этом ничего страшного нет. Наоборот, это естественное желание человека.

С. БУНТМАН - Очень много пишут о генетической вражде чеченцев и русских, "или мы их, или они нас", и т.д. Я бы все это объединил. Мне кажется, что это безумие. Последнее сейчас по Чечне и немножко Закавказский хребет, перейдем совсем ненадолго, это отдельная тема. Как Вам общественное мнение вокруг Чечни? Такая часть общественного мнения? Я сейчас не читаю, что в Вашу поддержку, потому что это было бы выборкой слишком претенциозной с моей стороны. Такое: "они нас, или мы их", "это чеченцы воюют", "всех уничтожить", что доносится здесь от слушателей. Вы часто сталкиваетесь с таким отношением?

А. НИВА - Да, довольно часто, когда я возвращаюсь в Москву и говорю со своими русскими друзьями. С одной стороны, я понимаю это мнение, потому что это очень больная тема, Чечня. Но то, что я не понимаю, мне кажется, что иногда нет у русского населения любопытства. Почему они не хотят знать больше о том, что там творится? Это меня удивляет. Факт, что они уверены, что они правы и что чеченцы, меня не удивляет, потому что это тоже естественно. Но почему люди не хотят знать больше?

С. БУНТМАН - Здесь очень интересно пишут. "В Чечне воюют с той и другой стороны рабы, а хозяева совместно гуляют в ресторанах Москвы и Парижа".

А. НИВА - Конечно, я согласна.

С. БУНТМАН - Хорошее замечание. Все-таки Грузия, которая очень связана, которую Россия обвиняет в поддержке боевиков. Там тяжелое положение. Георгий спрашивал: "Почему бы ни убрать Шеварднадзе? Потерял Абхазию, Южную Осетию, народ бедствует".

А. НИВА - Шеварднадзе, конечно, безумно непопулярный, это точно. Он потерял свою популярность, хотя был переизбран год назад 80% голосов. Но он не потерял. Ситуация по поводу Абхазии и Южной Осетии, конечно, тоже очень больная, потому что эти конфликты пока не решены. Но то, что Шеварднадзе мне сказал, когда у меня было интервью с ним, очень интересно по поводу Чечни, по поводу отношений Грузии с Россией, - это что если Абхазии не было бы, тогда не было бы Чечни. Он глубоко убежден в этом, потому что он думает, что Абхазия дала плохой пример всему этому региону, потому что это дало понять людям, что сепаратисты могут взять власть, что это возможно.

С. БУНТМАН - И что это не очень трудно?

А. НИВА - Да. И в Грузии люди вспоминают очень легко, они не забыли факт, что во время войны в Абхазии чеченцы воевали против грузин с абхазами. И что эти чеченцы тогда были вооружены русскими. И Шамиль Басаев, и Руслан Гелаев, которые сегодня воюют против федералов...

С. БУНТМАН - Это Шеварднадзе так считает?

А. НИВА - Да, и не только Шеварднадзе. То есть большинство людей в Грузии. И все об этом знают. Я тоже так думаю. Я знаю, что Гелаев и Басаев воевали в Абхазии. И их игра не очень ясна, конечно. Но, несмотря на это, говорил мне Шеварднадзе, когда эти люди, которые хотели попасть в Грузию, когда эти беженцы, появились на границе там, около Панкийского ущелья на юге Чечни, они открыли границу. То есть Грузия открыла границу. А что делать, в них стрелять? Конечно, нет.

С. БУНТМАН - Но с ними проникли, может быть, и активные боевики тоже?

А. НИВА - Это вполне возможно. И Шеварднадзе не сказал, что это невозможно. Но никаких доказательств нет. Другое дело, когда сам Ельцин позвонил Шеварднадзе в октябре 99 года, чтобы у него спросить, согласны ли Вы, чтобы наши войска, которые и у вас в Грузии дислоцированы, через Панкийское ущелье шли до Чечни, Шеварднадзе не согласился. Почему? Потому что Грузия является суверенным государством. Потому что уже прошло время Советского союза.

С. БУНТМАН - Есть интервью, которая взяла Анн Нива. Его можно будет прочитать в газете. Я надеюсь, что можно будет прочитать по-русски книгу, которая по-французски называется "Шьен де Гер". Рабочее название "Сволочная война". Так или не так она будет называться, но смысл тут правильный. Эту книжку хорошо бы опубликовать целиком. Пока тот фрагмент, который есть, будет и на сайте "Эха Москвы" в Интернете, и на некоторых других сайтах. Заходите к нам, посмотрите эту книгу через пару дней. Еще очень важно найти денег.

А. НИВА - К сожалению, мы живем в России. Как Вы знаете, в России нужны спонсоры всегда. Я нашла издательство. Но издательству нужны спонсоры, чтобы напечатать 5 тыс. экземпляров этой книги, чтобы цена книги не была недоступной и чтобы издательство не потеряло деньги. Для этого нужно 4,5 тыс. долларов. Я сейчас попробую найти эти деньги.

С. БУНТМАН - Хорошо, почитаем книгу. Спасибо вам за все ваши вопросы, их было очень много. Здесь были многочисленные слова как гневного осуждения Анны Нива за вмешательство во внутренние дела России, так и слова ободрения и поддержки Анны Нива, что она хочет разобраться в ситуации и передает, что говорят и испытывают мирные жители в Чечне. Я думаю, что не стоит вопрос, почему именно Чечня. Если уж Анна занялась Чечней, наверное, надо идти в глубину, до конца, а не порхать от Чечни в Косово или в какие-то другие вещи.

А. НИВА - Я же говорю по-русски, как Вы можете слышать. Я говорю также по-немецки и по-английски, то есть я работаю в месте, где я понимаю язык. И слава богу, до сих пор каждый чеченец говорит по-русски.

С. БУНТМАН - Дорогая Елена и также Игорь, которые очень брызжут слюной, я бы вам очень пожелал говорить на любом языке, от зулусского до антарктидского, так же как Анна Нива говорит по-русски. Было бы большое счастье для вас, я думаю. Спасибо, Анн. Будем ждать новых сообщений, будем читать, как газету "Liberation", так и по-русски будем беседовать и читать Вашу книгу и Ваши наблюдения в Чечне.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" была Анна Нива - обозреватель газеты "Liberation".