Владимир Войнович - Интервью - 2001-03-10

10 марта 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Владимир Войнович - писатель.

Эфир ведут Ксения Ларина и Ринат Валиулин.

К. ЛАРИНА - Сегодня у нас в гостях в качестве инородного тела присутствует писатель Владимир Николаевич Войнович. Добрый день.

В. ВОЙНОВИЧ - Добрый день. Уже и обидели сразу. Инородное тело, заноза, что ли?

Р. ВАЛИУЛИН - Отщепенцем Вас называли

К. ЛАРИНА - Хочу Вам сообщить радостную весть. Вас опять называют отщепенцем наши слушатели, которые на пейджер присылают вопросы к Вам. Потому что Вы у нас сейчас герой дня в качестве автора гимна. Поэтому очень много есть людей, которые говорят, что Войнович настоящее инородное тело, опять отщепенец

В. ВОЙНОВИЧ - Да, антисоветчик...

К. ЛАРИНА - Как Вам это все?

В. ВОЙНОВИЧ - Пока статью 70 или 190 не вернули, еще ничего, терпеть можно. Но вообще знакомо, веют старые ветры и возвращаются ветры на круги своя.

К. ЛАРИНА - Понятно, что инородным телом Вы себя много раз чувствовали здесь, у себя на родине, в разные времена. А там бывало такое чувство?

В. ВОЙНОВИЧ - Там, естественно, оно бывало. Там я был инородным телом и есть инородное тело. Сколько бы я там ни был, я был бы инородным телом. Это очень трудно - стать не инородным. Мы выступали с Аксеновым, я говорю: "Аксенову хорошо, он в Америке, вот в Германии, где я прожил много лет, там всю жизнь будешь чувствовать себя иностранцем. А в Америку я приезжаю, и на другой день себя чувствую почти американцем". А Аксенов говорит: "И я 15 лет живу, и тоже почти американец". Так что инородным телом в инородной среде всегда себя будешь чувствовать.

К. ЛАРИНА - Как Германию Вы выбрали? Просто ткнули пальцем в карту мира?

В. ВОЙНОВИЧ - Почти. Когда мне пришлось уезжать, то у меня были разные приглашения из разных стран. И больше всего из Америки было, а потом, на втором месте была Германия. В Германии меня избрали в Баварскую Академию, оттуда более сердечно приглашали. Кроме того, я никогда не был заграницей, мне казалось страшным куда-то очень далеко, а Германия поближе.

К. ЛАРИНА - То есть это была Ваша первая поездка заграницу?

В. ВОЙНОВИЧ - Нет, я был дважды заграницей. Один раз я в Польше служил 1,5 года солдатом, за забором, если это можно считать заграницей. Тем более, что была такая пословица: "Курица не птица, Польша не заграница". Второй раз в такую же "не птицу" в Чехословакию я ездил, был 20 дней. Это был весь мой опыт. А в Западную страну впервые.

Р. ВАЛИУЛИН - Наверное, шок был, когда Вы увидели настоящий капиталистический мир. Германия шокировала Вас? Первое Ваше впечатление?

В. ВОЙНОВИЧ - Да. У меня шок был от всего вместе. Некоторые люди говорят, что "приехал, увидел магазин и упал в обморок". И бывали такие случаи. Я в обморок не упал, я даже и ожидал, что там все есть. И увидел, что в самом деле все есть, хотя иногда проявлял какие-то советские привычки. Я помню, что мне нужны были книжные полки. Я не подумал, что их можно просто придти и купить. Я купил какие-то доски, начал строгать, колотить. Но сколотил.

Р. ВАЛИУЛИН - А колбасу килограммами не покупали впрок по советской привычке?

В. ВОЙНОВИЧ - Нет, но закупал гораздо больше, чем нужно было. Все-таки глаза действительно разбегались, и этого хотелось, и этого, я набирал всегда с избытком, но не то чтобы на месяц вперед, на ближайшее время. Все хотелось сначала, а потом стал разбираться.

К. ЛАРИНА - Какой период времени должен был пройти, чтобы Вы почувствовали себя если не своим, то уже комфортно и удобно в новых условиях?

В. ВОЙНОВИЧ - Я для себя считаю, примерно года три. Но это ведь дело индивидуальное. Кроме того, это зависит оттого, с каким настроением выехал.

К. ЛАРИНА - А язык?

В. ВОЙНОВИЧ - Когда я приехал в Германию, я чуть-чуть говорил по-английски, очень плохо. Английским языком и руками очень пользовался.

Р. ВАЛИУЛИН - А с немецким сложилась любовь?

В. ВОЙНОВИЧ - Я сейчас говорю по-немецки и по-английски. По-английски я и лекции читаю, и письма пишу, иногда даже мелкие статейки. По-немецки я выступаю обычно с переводчиком, если выступаю публично, а на вопросы уже отвечаю по-немецки. У меня немецкий такой: я все понимаю, все могу объяснить, но неграмотный, поскольку я его не учил. Я просто со слуха, поэтому я произвел в немецком языке революцию. Я отменил все артикли, ими не пользуюсь, и все меня понимают. У нас, кажется, грядет реформа русского языка, а я думаю, что надо в Германии тоже ввести.

Р. ВАЛИУЛИН - Кстати, вопрос о том, как Вас воспринимают те же немцы. Наверное, в Америке говорить с акцентом - это вещь почти приемлемая и естественная, там очень много различных наций проживает, а немцы, наверное, не настолько привыкли слышать человека, плохо или не очень хорошо говорящего по-немецки?

В. ВОЙНОВИЧ - Да, но это тоже зависит оттого, откуда он приехал. Многие немцы очень чувствительны к тому, что у человека стоит за спиной, какая страна. Я помню, я приходил в магазин, там он слышит, как я говорю, и спрашивает: "Вы из Югославии?", немножко презрительно, а я говорю: "Из Советского Союза". Он говорит: "О-о-о". Значит, помнит Советский Союз, ракеты.

Р. ВАЛИУЛИН - Страшно стало?

В. ВОЙНОВИЧ - Да. Потом, однажды был смешной случай. Когда я приехал в Германию, шок проявлялся в том, что я очень плохо ездил на автомобиле, хотя вообще я всегда утверждаю, что я самый лучший водитель среди писателей и лучший писатель среди водителей. Да, я езжу за рулем уже 40 лет, безаварийно и быстро. А тут шок, и я просто терялся... во-первых, я купил машину, и там, где на "Жигулях" у меня была первая скорость, была задняя, поэтому я у светофора останавливался, потом включал скорость, и задом ехал, и сзади люди с ума сходили. В общем, меня много ругали, что я не так повернул. Потом, если я видел впереди колодец, я на всякий случай старался его объехать, и так маневрировал, как там не принято. И однажды я въезжал в какой-то гараж, и какой-то человек... когда меня ругали, я молчал, потому что я понимаю, что вообще спорить на языке, который ты плохо знаешь, - это вызывает только презрение, и больше ничего. Это инстинктивно. Я въезжал в какой-то гараж, какому-то человеку помешал, он выскочил из своей машины и стал меня по-немецки материть. Там вообще нет, в немецком, мата, это такой бедный язык, даже нет матерных слов. В общем, стал меня ругать. Но все-таки есть один язык, которым я неплохо владею. Я тоже вылез и сказал ему кое-что. Он так перепугался! Я такого даже не видел, я никаких угрожающих движений не делал. Я просто сказал ему несколько слов. Он так перепугался, сел тихо в свою машину и отъехал.

Р. ВАЛИУЛИН - А почему, интересно, он испугался, если он ничего не понял?

К. ЛАРИНА - Наверное, он что-то понял.

В. ВОЙНОВИЧ - Во-первых, он понял тон, а во-вторых, понял что это на языке страны-победителя. Он не понял слов.

Р. ВАЛИУЛИН - В нем, наверное, генетическая память сработала.

К. ЛАРИНА - Я хочу реабилитировать наших слушателей в глазах Владимира Николаевича, поскольку здесь есть и люди, которые поддерживают Вас в Ваших начинаниях. "Огромное спасибо за гимн. Ирина Петровна, пенсионерка".

В. ВОЙНОВИЧ - Спасибо Ирине Петровне.

К. ЛАРИНА - "Успехов, здоровья, счастья и благополучия. Пожалуйста, прочтите Ваш гимн" - просит Ксения Петровна. И еще много таких просьб. Может, прочтете?

Р. ВАЛИУЛИН - Целиком мы его не слышали.

К. ЛАРИНА - Наизусть не прочтете?

В. ВОЙНОВИЧ - Если бы вы мне сказали, я бы принес текст. Я сейчас буду путаться. может, я его и помню. Лучше потом.

К. ЛАРИНА - "Гимн гениальный, не только по задумке и стихам. Вероятно, единственный, который мог бы перебить строчки "союз нерушимый". Наверное, да.

В. ВОЙНОВИЧ - Может быть. Меня спрашивают, неужели я всерьез думал. Я всерьез думал, что, может быть, в конце концов власти опомнятся и отменят этот гимн, который они принимают. Я считаю, что наспех сочинены бездарные слова, поэтом, который доказал, что он готов служить любому режиму. Такой цинизм не должен приниматься государством. Хорошо, есть такой человек, он действительно готов служить на государство для сочинения главной песни страны. Я написал этот шутливый гимн именно потому, что отнесся к этому очень серьезно. Какие-то депутаты, еще какие-то люди, бывший министр Губенко, проклинают и говорят, что я антипатриот или кто-то. Я должен сказать сейчас серьезно, что я написал и пытался остановить эту безумную затею с гимном из патриотических соображений. Я серьезно говорю, потому что мне надоело, что меня называют отщепенцем и хулиганом.

К. ЛАРИНА - А гимн в Германии какой?

В. ВОЙНОВИЧ - Это музыка Гайдна, это гимн старый, он существовал с XVIII века. Он во время Веймарской республики был принят как гимн. Он исполнялся и при нацистах. И нацисты использовали одну строфу, где "Дойчланд, Дойчланд гипер аллес" ("Германия превыше всего"). После войны этот гимн был почти весь запрещен. От этого гимна остался один куплет, но этот гимн, так же, как и другие, как французская Марсельеза, американский гимн, песня о звездно-полосатом флаге, - это сначала были песни, любимые народом. После этого они стали гимном. А наш гимн впопыхах. И то при Сталине он хотя бы отражал суть того режима, и Сталин, говорят, прослушал 300 вариантов гимна, прежде чем принять этот.

Р. ВАЛИУЛИН - Сложно представить себе человека, который будет напевать себе гимн весело, с чувством.

К. ЛАРИНА - Анекдоты опять будут, как это было при советской власти. Давайте вернемся в Германию. Владимир Николаевич, Ваша дочка, по-моему, говорит по-немецки абсолютно свободно. Мало того, и пишет по-немецки. Да?

В. ВОЙНОВИЧ - Да, она говорит и пишет. Мало того, у нее такая страсть к языкам, она специально ездила учить язык. Есть такая привилегия, поскольку она преподает сейчас немецкий язык, она может поехать в другую европейскую страну и там бесплатно изучать другой язык. Сейчас она поехала, и учила сейчас пятый язык, итальянский, потому что она свободно говорит по-русски, по-немецки, по-английски и по-испански, сейчас у нее уже пятый язык. Так что она полиглот.

К. ЛАРИНА - Еще одно подтверждение, что дети быстрее всасывают все.

В. ВОЙНОВИЧ - Да. Кроме того, важно, что в среде. Если бы я в детстве жил там, то может быть, я тоже знал бы несколько языков.

К. ЛАРИНА - А с работой каким образом получилось у Вас? Всякие вражеские голоса, наверное, предлагали Вам работу у себя?

В. ВОЙНОВИЧ - Они мне предлагали, и я с ними сотрудничал, но я зарабатывал гораздо больше просто своими книгами. Больше того, я жертвовал своим временем, потому что я получал гонорары за книги больше того, что они платили. Или, допустим, какое-нибудь радио, русскоязычное или немецкое. Там разные были гонорары. Так что я сотрудничал с радиостанциями, в основном, с радио "Свобода" только потому, что мне было очень важно не терять контакта с советской аудиторией.

К. ЛАРИНА - А "Немецкая волна"?

В. ВОЙНОВИЧ - С ней я и сейчас сотрудничаю. "Немецкая волна", "Би-би-си", "Голос Америки", в общем, со всеми тамошними я как-то сотрудничал.

К. ЛАРИНА - Они требовали от Вас и от многих наших эмигрантов, тех, которые подходили к микрофону, чтобы образ негативный рисовать тщательно, широкими мазками, образ страны? Это было условие?

Р. ВАЛИУЛИН - У нас это именно так и представляли.

В. ВОЙНОВИЧ - От меня вообще никто ничего не требовал. Я писал все, что я хотел. Но иногда требовали наоборот. Например, "Голос Америки" в свое время. Я еще здесь жил, и я делал какие-то заявления в свое время, когда я находился здесь вне закона, потом "Голос Америки" передавал, и сообщали: "Мы передавали с некоторыми сокращениями". Когда я в первый раз в жизни встретил работников этой радиостанции, я говорю: "Вы неправильно передаете, вам надо говорить: "мы передавали с небольшими, но существенными сокращениями". Потому что они всегда смягчали. А когда я написал, меня лишили гражданства, Брежнев, и я написал, что я о нем думаю, что "я считаю Ваш указ филькиной грамотой", то из "Голоса Америки" мне специально звонили и просили смягчить. Я отказался, и они с большой неохотой... очень дипломатичная радиостанция. "Свобода" была порезче.

К. ЛАРИНА - Вы переживали там объединение Германии, весь этот процесс?

В. ВОЙНОВИЧ - Да, я пережил в Америке. Я был в это время в Америке, когда случилось это несчастье.

К. ЛАРИНА - Как Вы к этому отнеслись как гражданин?

В. ВОЙНОВИЧ - Я не как гражданин Германии, а как гражданин мира отнесся к этому положительно, потому что я весь этот процесс, который происходил, воспринимал положительно. Я расскажу, как я заметил, что этот процесс произошел. Я жил в это время в деревне, когда я уже вернулся из Америки. Я пробыл год в Америке, потом вернулся в ту деревню, где я жил. А эта деревня вдали от Мюнхена, и живут там в основном я туда случайно попал, я к этим людям не относился, но там живут очень богатые люди. Это я подчеркиваю потому, что это важно для моего рассказа. Там бывают дни, когда они выкидывают вещи, которые им не нужны. Поскольку они богаты, они выкидывают еще хорошие холодильники, телевизоры, и потом приезжает какая-то машина, это все сламывает. Все это идет на слом или на переплавку. Там люди ездят в основном на "Мерседесах", на "БМВ". Вдруг на этой улице, где я жил, из-за угла выехала маленькая машина, которую немцы называют "Траби", тарабан, такая маленькая, по-моему, это самая безобразная машина в мире. Она выглядит гораздо хуже "Запорожца", с огромным прицепом. Хозяин этой машины все запихивает в этот прицеп...

К. ЛАРИНА - Гэдээровец?

В. ВОЙНОВИЧ - Гэдээровец. Ведь это очень далеко от ГДР, километров 600. я уверен, что этот человек уже ездит на "Роллс-Ройсе".

Р. ВАЛИУЛИН - Кстати, об объединении Германии. Вы замечали, что к немцам, к гэдээровцам, относятся как к инородному телу?

В. ВОЙНОВИЧ - Да, очень плохо относятся. Дело в том, что западные немцы очень хотели объединения, но когда стали объединяться, они увидели этих и стали относиться к ним с большим презрением. Они их называют "оси" от слова "остен", "восток", а себя называют "веси". И они говорят, как отличить ося от веся. Надо на забор повесить с двух сторон сосиски, и которые стянут, там находятся оси.

Р. ВАЛИУЛИН - На Берлинскую стену, да?

В. ВОЙНОВИЧ - Да. Но это потом, после объединения. А до этого они относились хорошо.

К. ЛАРИНА - Давайте про кухню поговорим. Пиво-то пьете?

В. ВОЙНОВИЧ - Пиво я стараюсь не пить, но очень люблю.

К. ЛАРИНА - А все-таки, если говорить о немецкой кухне, Вы что-нибудь полюбили?

В. ВОЙНОВИЧ - Во-первых, я живу не в Германии, а в Баварии. Бавария отличается от всех частей, она считается независимым государством. Она входит, но в то же время считается независимой. И баварцы очень сильно отличаются от других немцев. И баварская кухня отличается, но я ее не ем. Это такие обычные огромные куски мяса с костью, сейчас вылетело из головы, как это называется. Потом, такие огромные клецки, белые сосиски, которые я не люблю. Из баварских съедобных вещей я люблю только пиво. А так, я покупаю в магазине что есть, поскольку я живу в Баварии. Там что-то баварское продают. А специфически чего-то баварского или немецкого я не ем.

К. ЛАРИНА - Пива они много пьют?

В. ВОЙНОВИЧ - Да, в огромных количествах. Есть такой праздник, "Октобер фьес". На него съезжаются люди со всего мира. Там посреди Мюнхена есть огромное пространство, которое заполняется большими палатками. Там люди пьют пиво из литровых кружек. Это порция, называется "масс". Там такие женщины, очень мускулистые. Они носят по 8 этих кружек. Я не знаю, как они их удерживают. И немцы пьют это пиво, напиваются, потом орут песни.

Р. ВАЛИУЛИН - А к крепким напиткам они относятся не так, как мы, в России?

В. ВОЙНОВИЧ - Не так. Вообще крепкие напитки непопулярны. Но если немец, мой друг, приходит ко мне, он требует, чтобы я ему водку давал. Он считает, если он идет ко мне, он должен пить водку. А шнапс вообще-то не пьют просто так, как у нас водку. Шнапс пьют в качестве аперитива или, наоборот, после ужина, рюмочку.

К. ЛАРИНА - Вообще, если говорить о немцах, что такое немец? Можете Вы нам написать портрет среднестатистического немца? Что это за человек? Из чего он состоит? Есть какие-то национальные признаки, черты характера? Или это все придумано, это все индивидуально?

В. ВОЙНОВИЧ - Это все условно. Люди любят придумывать стереотипы. Есть стереотип немца тупого, без чувства юмора

К. ЛАРИНА - Но очень обязательного.

В. ВОЙНОВИЧ - Да, обязательного, пунктуального. Но я заметил так, что наиболее пунктуальны, по-моему, американцы. Но есть понятие точности. И если немца приглашаешь к семи часам, то он не придет без двадцати семь в двадцать минут восьмого. У меня есть и такие друзья, которые могут ночью ввалиться, но это исключение. Исключения есть везде. У меня есть друзья с очень развитым чувством юмора. Но один есть, который соответствует стереотипу. Когда я рассказываю какой-нибудь анекдот, он внимательно слушает, потом спрашивает жену, что это значит. Та ему переводит с моего немецкого на свой немецкий, он еще думает, потом начинает громко хохотать и держаться за живот.

Р. ВАЛИУЛИН - А персонажи немецких анекдотов - это кто?

К. ЛАРИНА - Не баварцы?

В. ВОЙНОВИЧ - Нет, там есть такая народность, остфризены, вроде чукчей. Они живут на берегу Северного моря. Много анекдотов, которые их показывают, как простодушных, но туповатых. Говорят, почему у остфризена лоб скошенный, а уши оттопырены. Потому что он выходит утром, (он живет на берегу моря всю жизнь) удивленно уши руками вперед передвигает и говорит: "Что это там шумит?" Потом хлопает себя по лбу и говорит: "Я забыл, это же море".

К. ЛАРИНА - А немецкие студенты?

В. ВОЙНОВИЧ - Мне кажется, немецкие студенты и всякие другие, поскольку они все время передвигаются и живут и в Германии, и в Италии, и во всех близлежащих странах, и в Америку летают, - они, по-моему, все становятся друг на друга похожи. Есть какой-то интернациональный тип. И это хорошо.

К. ЛАРИНА - Естественно, возникает вопрос по поводу прошлого, по поводу истории двух государств, Советского Союза и Германии. Насколько вообще эта тема интересна внутри? Разговаривают за столом на эту тему? Именно не о сегодняшнем дне, а о войне, о нацизме? Или не говорят вообще?

В. ВОЙНОВИЧ - Не любят говорить о нацизме, как правило, хотя относятся отрицательно. Прививка против нацизма, фашизма там серьезная. Если там происходят какие-то эксцессы, появляются какие-то новые неонацисты, тогда ответом им бывают многотысячные демонстрации. Какую-то ответственность свою за прошлое немцы сознают. Фильмов очень много о прошлом. Много фильмов серьезных, а много иностранных, допустим, американских комедий о нацистском времени. И там немцы обязательно дураки, кретины. Эти фильмы показывают, и по-моему, какого-то комплекса не испытывают при этом.

К. ЛАРИНА - А с ветеранами войны там не общались?

В. ВОЙНОВИЧ - Общался с некоторыми.

К. ЛАРИНА - И как?

В. ВОЙНОВИЧ - Я общался случайно, обычно с бывшими военнопленными, которые были у нас в плену. Где-то идешь, говоришь по-русски, он говорит: "А я был в плену". Как ни странно, воспоминания очень хорошие у большинства. Я потом понял почему. Человек был молодой, испытывал молодые чувства, а некоторые даже встречали русских девушек где-то, и вспоминают обычно хорошо.

Р. ВАЛИУЛИН - Я хочу задать вопрос о нацизме. То, что он возник в Германии, каким-то образом объясняется характером немецкого народа? Или это случайность, или закономерность развития политических влияний?

В. ВОЙНОВИЧ - Можно сказать и так, и так. Может быть, это объясняется еще предыдущей историей, тем, что Германия была разгромлена, унижена, комплекс неполноценности был. Но я думаю, что немножко характером объясняется, тем, что нацизм был более эффективный, гитлеровская система работала более эффективно, чем сталинская. Может быть, характером народа, потому что они привыкли исполнять законы, приказы. Если приказывают, он исполняет. А у нас люди знают, что лучше не торопиться с этим. "Не спеши исполнять приказание, его могут отменить".

Р. ВАЛИУЛИН - То есть немецкая любовь к порядку в какой-то степени превышена?

В. ВОЙНОВИЧ - Она приняла чудовищные формы. Но я думаю, что от этой болезни не застрахован ни один народ.

К. ЛАРИНА - Среди вопросов очень много посвящено теме эмиграции. Как себя чувствуют там русские эмигранты, если они не являются известными писателями? Есть там некая диаспора, община?

В. ВОЙНОВИЧ - Некоторые чувствуют себя гораздо лучше, если не являются известными писателями, потому что многие сейчас приезжают, получают сразу какую-то помощь. Я никакой помощи никогда не получал. Они получают бесплатную квартиру, денежное содержание. Если они не находят работу, так они всю жизнь и живут.

К. ЛАРИНА - Просто на пособие?

В. ВОЙНОВИЧ - Да. Это довольно скромное пособие, но все равно это комфортабельная квартира, дают деньги на питание (это приличное питание), и даже на одежду дают. Автомобиль в большинстве частей Германии запрещено иметь. Потому что если у тебя есть деньги на автомобиль, значит, ты можешь сам себе содержать. Если узнают, что такой человек купил автомобиль, его спросят: "Где ты взял деньги?"

К. ЛАРИНА - А правда ли, что пенсионеры советские, которые принимали участие в войне, получают там специальную пенсию?

В. ВОЙНОВИЧ - Да. Получают специальную пенсию, кто принимал участие в войне, и даже кто был эвакуирован, кто от немцев бежал. Правда, я тоже бежал от них, но у меня нет никаких доказательств, поэтому я не получаю такой пенсии. И многие получают, и это заметные деньги.

Р. ВАЛИУЛИН - Что об этом говорить, если Германия сейчас выплачивает компенсацию живущим здесь людям, которые были угнаны в Германию во время войны.

В. ВОЙНОВИЧ - И Германия в этом смысле ведет себя щедро, она помогает многим другим странам, которые в трудном положении находится.

К. ЛАРИНА - Вопросов очень много, еще больше различных слов восхищения, любви и поддержки. Вас любят, Владимир Николаевич, сильные чувства испытывают. Среди вопросов выберем самый конкретный. "Какую классическую музыку Вы любите?" - спрашивает Галя. Вы что-нибудь полюбили из того, что звучит там, в Германии, по радио или ТВ?

В. ВОЙНОВИЧ - У меня вообще не было привычки слушать классическую музыку, я был так воспитан. Я долго жил в деревне, потом в городе в армии служил, где классическую музыку мы не слушали. Я именно в Германии начал слушать. Очень люблю Моцарта, Бетховена, Баха, Шуберта.

К. ЛАРИНА - Еще раз напомним, что 12 марта, в понедельник будет спектакль в Современнике.

В. ВОЙНОВИЧ - "Кот домашний средней пушистости" по моей повести "Шапка". Григорий Горин, мой соавтор по этой пьесе, был моим близким другом, даже соседом, мы жили в последнее время в одном доме. Я тоже хочу его помянуть вместе с вашими предыдущими гостями.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Владимир Войнович, писатель.