Александр Митта - Интервью - 2001-02-25

25 февраля 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" кинорежиссер Александр Митта.

Эфир ведут Нателла Болтянская и Евгений Лапутин.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Хотелось бы начать с чего-нибудь творческого. Когда к нам в редакцию вошел Александр Митта, он сразу спросил, почему мы ничего не говорим про Архангельский кинофестиваль.

А. МИТТА - А потому, что на Архангельском кинофестивале будет показан сериал "Граница". Это мой последний и единственный шанс выделиться среди большой массы других сериалов. Мне хотелось, чтобы он как-то был освещен, тем более российский фестиваль, легендарный город Архангельск.

Е. ЛАПУТИН - По этому поводу Вы можете не комплексовать, потому что Вы давным-давно уже выделились своими предыдущими работами, фильмами, которые в памяти народа.

А. МИТТА - Сериал - это что-то отдельное. Я же впервые делаю большой сериал.

Е. ЛАПУТИН - То есть Вы хотите сказать, что по жанру сериал и полнометражный фильм - это разные вещи?

А. МИТТА - Вы даже не представляете, до какой степени. Я сейчас делал и сериал, и полнометражный фильм, и весной он выйдет на экраны. И этот фильм по снятому материалу я монтировал больше времени, чем весь сериал, вместе взятый, со съемками. Это совершенно другое дело, гораздо более трудоемкое

Е. ЛАПУТИН - более творческое и более честное?

А. МИТТА - Нет. Сериал - очень честная работа. Темп стремительный, если совершаешь ошибку, ты не можешь ее исправить. Если у тебя нет контакта с актерами, все видно, в этой работе все на виду. Четыре сцены в день ты должен снять. Если с актерами нет полного душевного контакта, снимаешь лабуду. Мы были счастливы, что этот десятинедельный марафон провели, 8 часов материала.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - А творчески что Вам вкуснее делать?

А. МИТТА - Мой размер - сериал. Я люблю, когда много пространства. Я всегда выбрасывал в корзину половину фильма, даже больше. А тут немножко выбросил, но главное вошло. Сериал когда делаешь, как бы в ведре воды развел этих рыбок экзотических, а потом взял и выплеснул это в океан. Это же все тонет в информационном море телевидения, а кино - это что-то отдельное, штучное, можно в руку взять. Потом, я 30 лет делал кино, а сериалы - новое. Но я не собираюсь оставлять, следующий фильм буду точно также делать: один фильм и 8 часов сериала. Это очень хороший проект соединения двух размеров.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Скажите, а Вам не кажется, что Вы просто насильник? Вы вынуждаете зрителей в определенное время в определенные дни сидеть у экрана, невзирая на плачущих детей, немытую посуду.

А. МИТТА - Ой-ой-ой. Вы знаете как? Человек пришел в кино, он уже заплатил деньги за билет, и он даже может протосковать минут 15-20, даже и полчаса, он заснет, но не уйдет. А телевизор - на одну минуту ты только потерял контакт, и он уже на другой кнопке. Поэтому такого напряжения по контакту со зрителем, которое я испытал в сериале, я в жизни никогда не испытывал. Я чувствую, все, сцена - резать, резать, потому что сейчас уйдет зритель, переключит кнопку. Это очень нервное состояние, но мне оно нравится. Я вообще люблю, когда в работе много стресса.

Е. ЛАПУТИН - Мы договорились до парадокса. В кинотеатр человек приходит, и становится рабом ситуации. А Вы, снимая сериалы, становитесь рабом зрителей. То есть Вы всеми правдами и неправдами стараетесь удержать их у телеэкрана.

А. МИТТА - Я рад этому рабству, это моя феня. Я люблю, когда меня много смотрят. Я в состоянии редком, материально обеспеченный режиссер - большая редкость, а я профессор в Германии, поэтому снимаю кино когда хочу. Долго не снимал, и выбирать, что мне - элитное кино для фестиваля снять или сериал я подумал: кино у меня посмотрят тысяч 30-50 зрителей, а сериал - миллионов 50, то есть на каждого зрителя кино 1000 зрителей телевидения. Да пропади оно пропадом, это кино. Я кинулся в сериал, а когда снял сериал, тогда захотелось и кино.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - А что Вы вкладываете в понятие "элитное кино"?

А. МИТТА - Элитное кино - это которое скучают, никому не нужно, а считается очень престижно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Например?

А. МИТТА - Мой ученик Саша Зельдович снял кино, "Москва" называется.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Говорят, очень хорошая картина. Я не видела.

А. МИТТА - Одни говорят, очень хорошее, другие - очень нехорошее, третьи говорят, скучное, четвертые говорят, это вообще не кино, а проект. Не сомневаюсь, что это талантливо, потому что он талантливый парень. Но это жизненно не необходимые вещи, это элитный продукт. А сериал - это то, что смотрит Россия, и действительно бежит к ящику, и день у него кончается этим фильмом. И даешь человеку немножко радости, немножко надежды, немножко праздника, сказки. Я делаю продукт вроде хлеба.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Сообщение на пейджер: "Хочу сделать Вам комплимент. Ваш сериал "Граница" соперничает с мировыми шедеврами". И перечисление: "Богатые тоже плачут", "Мануэла", "Никто кроме тебя" и т.д.

А. МИТТА - Большое спасибо, большой комплимент для меня.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Но дело в том, что Зинаида Прокофьевна у нас человек очень благожелательный, она часто нам посылает всякие сообщения на пейджер. А на самом деле среди многих зрителей слово "сериал" является неким синонимом дурновкусия. Речь идет о периодически показываемых картинках красивой жизни с тоскливыми скучными диалогами. Например, Евгений Борисович, который у нас главный редактор литературного журнала, наверняка лицо скроит при слове "сериал". Правда?

Е. ЛАПУТИН - Внимание. Я крою лицо, смотрите.

А. МИТТА - Формат не может быть критерием качества. В одном и том же формате можно сделать и что-то хорошее, и что-то отвратительное. Мы постарались сделать что-то человеческое.

Е. ЛАПУТИН - Я хочу выступить против Зинаиды Прокофьевны, потому что в ряду тех отвратительных сериалов, которые она перечислила, есть и "Твин Пикс". Безусловно, шедевр.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Я хотела задать вопрос.

А. МИТТА - "Твин Пикс" - это серьезный сериал, "Неотложная помощь", с моей точки зрения, очень серьезный сериал, просто прекрасный. В Америке много хороших сериалов, и во Франции есть хорошие сериалы. "Никита", по-моему, это лабуда, но очень увлекательная.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Что касается концепции, есть такое понятие в поэзии, как стансы, когда каждая строчка представляет из себя законченное сообщение, если брать компьютерную аналогию. Скажите пожалуйста, с точки зрения сериалов, каким должен быть сериал? Помните "Семнадцать мгновений весны"? Когда заканчивали на самом интересном моменте, первый раз все ужасно нервничали, что же будет завтра.

А. МИТТА - На самом деле "Семнадцать мгновений весны" нельзя назвать сериалом. Это был огромный фильм-кинороман, который имел формат сериала. И то, что делал я в "Границе", было развитие именно этой традиции, такой российской традиции делать кинороман. Мне очень свободно в этой большой форме. Я взял три фильма, сплел их в один большой восьмичасовой фильм. Разделил на 8 частей, и по часу мы это показывали. Это цельное произведение с развивающимися характерами, там серьезные есть жизненные проблемы. Там нет этой сериальной жвачки, когда все это топчется на одном месте. И можно из этого было сделать и 20 серий, и 30. Я сказал, восемь и все.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Сцены у Вас там такие отчаянные, в "Границе"

А. МИТТА - Да, есть.

Е. ЛАПУТИН - Если уж у нас разговор зашел в сторону обсуждения сериалов, объясните мне, корректно ли сравнить сериал с книгой, которая разделена главами?

А. МИТТА - Абсолютно корректно, очень точно. Как 8 глав Ой, ну что мы говорим все не про то? У меня фильм на подходе. Я делаю фильм "Граница" из сериала, сняв много новых сцен

Н. БОЛТЯНСКАЯ - вылив всю воду

А. МИТТА - и совершенно по-другому смонтирован, с напряжением, с динамикой. Я очень хочу, чтобы весной хоть кто-нибудь пришел и посмотрел этот фильм. Он будет называться "Таежный роман", как сериал. Я понимаю, что смотреть его не будут. Я его сделал почти для себя, и для Алексея Гуськова, которого очень люблю, он мой друг, и мы с ним партнеры по работе, и сопродюсер этого фильма.

Е. ЛАПУТИН - То есть Вы сделали из сериала концентрат?

А. МИТТА - Концентрат для Гуськова, это такой густой настой Алексея Гуськова, и я хочу его представить российской, а может быть, даже фестивальной публике, если повезет. Потому что, с моей точки зрения, это фантастический актер, который только сейчас, к 40 годам, выявил весь свой актерский потенциал. И следующую роль я опять пишу для него. И я не знаю, буду ли я снимать что-нибудь без него, представить себе не могу. Как Скорсезе ничего не снимает без Роберта де Ниро, но я не Скорсезе, и он при всем моем почтении к нему до сих пор не Роберт де Ниро, но это мой актер, в котором я увидел себя как режиссера. У меня есть приятельница Таня Тарасова

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Тренер фигурного катания.

А. МИТТА - и она выбирает себе не самых талантливых, а тех, в которых она видит себя. И она их лепит по своему образу и подобию. И вдруг Бестемьянова становится суперзвездой, а до нее не была такой. В этом смысл режиссера. Он как бы тренер...

Н. БОЛТЯНСКАЯ - И не только тренер. Режиссер еще великий мистификатор. Я бы хотела Вас попросить немножко рассказать об этом.

А. МИТТА - Нельзя.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - В каком пространстве в "Экипаже" самые масштабные батальные сцены снимались, метра два?

А. МИТТА - Да, "Экипаж" - это, конечно, было изделие удивительное совершенно. Во-первых, никто не верил, что что-нибудь получится. Во-вторых, когда фильм вышел, никто не понял, что снята хорошая картина. Она же не получила никаких премий нигде. Зрители только кольцами завивались, но это никому не было нужно. В то время картина для зрителя - это была жуткая головная боль, просто геморрой настоящий. Потому что картины были расписаны на три недели. И делались, чтобы каждые три недели выходила новая картина, и больше никого не волновали. А "Экипаж" смел на полгода все картины, потому что директора кинотеатров имели право, если у них 84% наполнения, они могли держать картину еще больше. Никому в голову не приходило, что полгода может быть. И это как-то не произвело никакого эффекта. Премий не дали, на фестивали не посылали, и даже на отечественных фестивалях...

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Зато покажите хоть одного советского гражданина, который бы не видел "Экипаж".

А. МИТТА - Но прошло 30 лет, и она живая. Я удивлен совершенно, правда. Я и сам-то кончил ее с некоторой застенчивостью, это был такой инженерный проект, не художественный. Но там живые люди, актеры подобрались

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Вопрос на пейджер. "Почему невозможно купить на видеокассетах фильм "Сказка странствий"?"

А. МИТТА - А потому что он весь продан, а новый тираж не делают.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Хороший ответ. Скажите, а после того как фильм сделан Вами, выпущен, все уже, отрезало? Вы сейчас с таким удовольствием сказали о том, что прошло 30 лет, а "Экипаж" живой.

А. МИТТА - Нет, я не пересматриваю своих картин, не вспоминаю их никогда. Я такой проектный человек, я двигаюсь вперед. Но "Экипаж" заставляют смотреть, все время его показывают. Я думаю, когда уже кончится, уже плеваться начнут. Что-то не плюются, сделают полгода передышку, опять показывают, и опять живой. Есть такие картины, иногда повезет, сам не понимаешь, что ты сделал. Там не в пиротехнике же дело, не в том, что самолеты взрываются, а в том, что человеческие эмоции живые. Я сейчас следующую картину задумал, там никаких эффектов не будет, но эмоциональная структура такая, чтобы был счастлив в отчаянии, убит, возродился, чтобы зритель полтора часа был в полном, непрекращающемся волнении. Ведь люди для этого ходят в кино, они хотят волноваться, переживать, любить, страдать, надеяться, испытывать отчаяние, а потом вдруг радоваться. Если мы это делаем, значит, это наше дело.

Е. ЛАПУТИН - Писателей любят спрашивать, зачем они пишут. Они говорят: "Мы самовыражаемся, хотим сотворить иную реальность" и т.д. Все это очень дешево стоит, поскольку бутылочка чернил 15 копеек, перо одно 2 копейки стоит и т.д. А зачем люди снимают кино? Самый маленький фильм - миллион долларов.

А. МИТТА - Я могу очень точно Вам сказать. Практически 9 лет назад я спокойно закончил свою кинодеятельность, пришло новое поколение, я так понял, в это я уже не впишусь, у меня появился кусок хлеба, в Германии образовал киношколу, преподавал. В Германии быть профессором - это полный кайф, все равно как в России генералом. Уважаемый человек. И все, не хотел снимать. А потом вдруг так засвербило, и не могу, и что угодно, готов хоть клипы снимать. Хочу снимать, и все тут, ничего сделать не могу. Я даже не могу понять...

Е. ЛАПУТИН - Только внутренняя потребность, которая оплачивается десятками миллионов долларов?

А. МИТТА - Нет, у меня появилась тема, с которой хотел выйти. Московский мир, в котором я живу, живет какой-то отдельной от России жизнью. А биение моего сердца там где-то, на Урале, в Сибири, я люблю Россию никто не занимается этим делом. Я придумал картину, где действие происходит как бы на Дальнем Востоке, на самом деле просто в России. А следующую картину придумал о том, как Россия живет во взаимоотношении с Москвой, как она ее ненавидит, любит, презирает, как она от нее зависима, как они должны быть вместе, потому что Москва не может быть отдельным государством, Москва должна быть центром России. Это хорошие слова. А попробуйте сделать из них кино, чтобы люди смотрели полтора часа. Довольно трудно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Минуты три назад Вы говорили о том, что основная задача фильма - это вызывать эмоции человеческие. Вы человек, который в известной степени эти эмоции моделирует, снимая кино. А Вы сами внутри или над схваткой? Судя по нашему сегодняшнему разговору, Вы внутри.

А. МИТТА - Это да. Я бегаю все время. Есть режиссеры, которые сидят в зрительном зале, есть, которые стоят около артистов, а есть, которые бегают из зала. Такой был Эфрос. Я его очень любил. Он сидел в зале, потом бежал, что-то показывал артисту и снова в зал. Я все время бегаю, и сейчас приобрел взгляд со стороны, более четкий. То есть я меньше достаю артистов. Эта моя пауза на меня производственно повлияла благотворно. Я даю им гораздо больше свободы. Актеры - талантливые люди, им не надо особенно много объяснять. Если ты выбрал правильно актера, молчи, верь и все получишь. У меня был актер Андрей Панин, фантастический, суперзвезда по мировым меркам. Я ему за всю картину только три слова говорил: "приготовились", "начали", "мотор", "прекрасно". Он лучше меня все понимает. Или молодая актриса, Лена Панова. С ней приходится работать, она совсем молодая. Но такое счастье испытываешь, ты ей даешь на рубль, она тебе возвращает на 100. И таких много. Саша Семчев - вообще фантастический актер, а на экране он только: "где был" - "пиво пил", и все хохочут. Нет работы. Я поражен, у такого невероятно талантливого актера нет работы. Как это может быть?

Н. БОЛТЯНСКАЯ - А потому что типаж хрестоматийный.

А. МИТТА - Я говорю: "Саша, все, у тебя роль". Я сижу, пишу для него роль, чтобы была большая. Потому что нельзя, чтобы такие талантливые люди были без работы. Это невозможно. Мы просто свой золотой ресурс не используем.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Сейчас, наверное, вечная тема - это кризис или не кризис кинематографа и прочих жанров искусства в период коммерческой инициативы, активной, широкой?

А. МИТТА - Ситуация тяжелая. Я верю, что возрождение кино придет через телевидение. Потому что это огромная аудитория, невероятный потребитель, жадный, всеядный. Сейчас не очень высокий уровень технологически, разминается телевидение, делает первые шаги. Но я думаю, пройдет очень немного времени, и российские сериалы начнут в мир шагать, также, как мексиканские. Там же все-таки старая индустрия, уже десятилетия. Или в Германии, немецкие сериалы. Я ходил по немецким студиям, это вообще обалдеть. Это город. У них сериалы 45 лет. Просто нормальный город, с пятиэтажными домами, квартиры, магазины, целые площади, и они снимают 20 минут в день в качестве фильма. У них выходит пять журналов. Актер сериала - это суперзвезда, это уважаемая профессия, уважаемые люди. В России это люди только что не презираемые. Во-первых, их никто не знает. У них единственная возможность сравнить одно с другим - это уехать в Архангельск. В любой стране таких сериалов у фестивалей с десяток наберется, нет у фестиваля ни своего журнала, нет звезд. У телевидения нет ни одной премии для звезд, для лучшей мужской и женской роли. А у ведущих есть, Миткова получает премию, Сорокина получает

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Подождите. "Менты" получили на ТЭФИ награду.

А. МИТТА - В куче. В "Ментах" есть актеры прекрасные, режиссеры хорошие, сценарист сказочный, Кивинов. Там много отдельных людей. Когда в Америке идет награда сериала, это три дня, с утра до ночи. Потоком идут сериалы, которые награждаются. Я видел новогоднюю американскую передачу по телевидению. Она проста, проще не бывает. Герои сериалов выходят на сцену, проходят и садятся в зал. Вся страна сидит и как завороженная смотрит за потоком своих любимых артистов. У нас же телевидение не может выпустить поток своих любимых артистов. Оно их не делает. Любимого артиста делает пресса, критика, хозяева сериалов. Они относятся к этому абсолютно потребительски, выжали и выбросили, следующие.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Где Вы лукавите, признайтесь честно. Вы - режиссер, осиянный всенародной любовью, с другой стороны, Вы с совершенно могучим темпераментом говорите, что Вам обидна обделенность. Где правда-то? Правда в любви зрительской или в том, что какую-то статуэтку не дали?

А. МИТТА - Я пришел на телевидение, сделал честный, хороший, крепкий сериал. И он как фейерверк взорвался над Россией, и как фейерверк исчез, и его нет.

Е. ЛАПУТИН - Это разве не судьба сериалов - взрываться и исчезать?

А. МИТТА - Да. Но хочется, чтобы тебя помнили.

Е. ЛАПУТИН - Тогда снимите не 8 серий, а 80 или 800.

А. МИТТА - Нет, я надеюсь, что он будет в будущем году повторяться, и еще через год, как все мои картины, будет долго повторяться, по многу раз. У меня такая надежда или такое предчувствие. Потому что все мои картины почему-то живут. "Друг мой Колька" 40 лет живет, "Гори, гори моя звезда" 20 лет живет, "Экипаж" 20 лет живет. Я сделал их, и они живут. И слава богу. И думаю, что точно также будет долго жить и приносить телевидению доход сериал "Граница". Не сомневаюсь даже в этом.

Е. ЛАПУТИН - Скажите, что вы все о кино да о кино. Что с Москвой-то? Вы заявили тему о том, что Москва находится в определенном противостоянии с Россией, и как бы замолчали. Хотя мне показалось, что Вам хотелось бы еще на эту тему поговорить.

А. МИТТА - Конечно, я на эту тему бы поговорил еще. Правда, по Москве едешь, просто на какую улицу не заедешь, расцветает улица. Какие-то бизнесы, офисы переделываются, тут банк, тут гостиница. Все строится, поверх крыши поглядишь, и всюду строится, видно, что осваиваются огромные деньги. А приезжаешь в провинциальный город - глухо, пусто, бедно и ничего не расцветает. А ведь Россию всю жизнь кормила провинция. Ведь Россия создавалась из провинциальных городов. Есть города, которые живут в России по 500-800 лет, и из них Москва все высасывает и высасывает людей. Такой маленький городок, 30 км от Москвы, Масальск. Я был там, хочу снимать там следующую картину. У него количество жителей 800 лет - 5 тыс. Так оно и есть. Потому что вырастают люди, и в Москву, вырастают следующие - и в Москву. Ведь Москва высасывает корни из России.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Это плохо?

А. МИТТА - Это хорошо, но и подпитывать надо как-то.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - А как?

А. МИТТА - Чтобы работали предприятия, чтобы люди не только надеялись, что их дети вырастут и уедут в Москву, а чтобы думали, что здесь можно жить.

Е. ЛАПУТИН - Типичная российская ситуация. Этой проблемой должны заниматься социологи, демографы, политики и т.д.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Инфраструктуры нет.

Е. ЛАПУТИН - Мы уже на эту тему говорили.

А. МИТТА - Я хочу, чтобы так было. Чем-то я могу помочь. Привлечь внимание к этой проблеме, рассказать какую-то красивую историю про это. Просто историю, как девчонка московская спасла сибирский город от уничтожения. Сказка. Но Жанна Д'Арк тоже спасла Францию. Я про такую российскую Жанну Д'Арк собираюсь снять кино.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Почему же сказка? Я знаю про одного московского предпринимателя, который продал здесь все, что было, и поехал на Алтай. И там налаживает выпуск макаронных изделий. Уже севооборот в Алтайском крае увеличился вдвое.

А. МИТТА - Нормально. Поощрять такого рода деятельность

Н. БОЛТЯНСКАЯ - ...должен кто?

А. МИТТА - Губернаторы, законодатели и Дума. И я не хочу оставаться в стороне. Мне нравится быть

Е. ЛАПУТИН - Но работать Вы любите с артистами московскими. Вы что-то в провинцию не едете в поисках актеров.

А. МИТТА - Я их знаю. Ты должен их знать. В чем проблема с артистами? Когда ты их хорошо знаешь, ты с ними хорошо работаешь. Сейчас разрушена эта система. Раньше ассистенты ездили по всей России, выбирали актеров, это называется кастинг.

Е. ЛАПУТИН - А что Вы скажете о провинциальном кино- или театральном искусстве? Что там происходит?

А. МИТТА - Есть прекрасные провинциальные театры. А кино нет.

Е. ЛАПУТИН - Раньше была Свердловская киностудия.

А. МИТТА - Свердловская киностудия как-то перебивается, пока ничего героического не создала.

Е. ЛАПУТИН - Вы противоречите сами себе. Вы говорите, что надо Россию, но тем не менее, вся киножизнь сфокусирована...

А. МИТТА - А что? В Америке вся киножизнь сфокусирована в Лос-Анджелесе, и ничего страшного. И никто не говорит, почему в Техасе нет кино, почему в Алабаме нет своего кино. И не надо совершенно. Хватит два места, Нью-Йорк и Лос-Анджелес, пусть грызутся между собой, получаются хорошие картины. И тут - Москва и Питер. По-моему, очень хорошо, чтобы в двух городах было все.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Сообщение от Андрея из Нижнего Новгорода. "Большое спасибо за Вашу книжку "Кино между адом и раем". Если есть возможность, несколько слов о ней".

А. МИТТА - Спасибо большое. Это первый в России учебник режиссуры, но поскольку я знаю, что никто в России книжек по профессии читать не любит, и сам я не любил никогда, я и написал так, как я хотел бы, чтобы для меня кто-нибудь такую книжку написал. В ее основе моя серьезная немецкая профессорская диссертация, за которой я там получил официальное звание профессора. Это несложная книжка с картинками, веселая, как будто почти для дураков, а на самом деле неглупая. Я, например, снял "Границу" точно по книжке. Она все как сборник примеров по тому, как можно быстро и успешно снять картину.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - И еще совместили. Я слышала много лет назад, что Станиславского "Работу актера над собой" очень бодрит, если ее читать вместе с булгаковским "Театральным романом".

А. МИТТА - Наверное. Правда, я пользуюсь системой Станиславского в американском изложении. Там так подсушили, и называется "Метод". Так классно выглядит. И в Америке нет ни одного артиста, который бы не работал по системе Станиславского в изложении Ли Страсберга, знаменитого американского педагога. В России говорят "Станиславский", а на самом деле довольно много актеров имеют очень туманное представление об этой системе. Почему я очень люблю работать с актерами, которые кончили Школу-студию при Художественном театре, которых воспитывают Олег Павлович Табаков, Алла Борисовна Покровская. Фантастически совершенно великий педагог по актерскому делу. Ну просто умираешь, какие профессионалы.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Вопрос на пейджер. "Планируете ли Вы дальше работать с Ренатой Литвиновой?"

А. МИТТА - Если она захочет, конечно. Это уникальное существо. Она у нас в картине впервые сделала по-настоящему драматическую роль. Она выдавала свой собственный имидж. Невероятного таланта человек, какого-то запредельного. Все делает не так, как другие люди. Когда я стал ее снимать, я не представлял, что получится такая интересная роль. И я даже не могу понять, где там я. У меня такое ощущение, что там повсюду она только.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Пришло сообщение на пейджер от Леонида, которое цитирует полностью гафтовскую эпиграмму на Вас. Знаете, о чем идет речь?

А. МИТТА - Да, хорошая. Это я попросил. Мне сын сказал: "Папа, что дядя Валя тебя не уважает? Почему на всех делает эпиграммы, а на тебя нет?" Я говорю: "Валь, ты с ребенком портишь отношения, напиши на меня эпиграмму". Он написал, я был очень доволен.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Вопрос на пейджер. "Как Вы относитесь к Гафту?"

А. МИТТА - С обожанием. Никак не могу хорошую роль ему придумать, потому что он грандиозный актер.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - У меня вопрос к Вам как к германскому профессору. На прошлой неделе писательница Татьяна Толстая давала интервью "Комсомолке" о своей американской профессорской деятельности. И не могла скрыть, на мой взгляд, раздражения, с которым она говорила об американских студентах, которым она преподавала российскую литературу. "Когда начинаешь им читать Чехова "Даму с собачкой", они не понимают, о чем идет речь".

А. МИТТА - Она высоколобая, интеллектуалка. Это естественно, американцы - туповатый народ, прагматический. А я прагматик, я им даю ремесло. Поэтому они понимают: они у меня поучатся, у них рейтинг повышается. И практика показывает: люди кончают нашу киношколу в Германии, и тут же получают работу в хороших компаниях, растут очень быстро. Поэтому у меня с ними очень хорошие взаимоотношения. Там только душевности нет. В России ты со студентами позанимался, у него и работы нет, а он все равно как-то к тебе прилип, приходит в гости, обсуждает свои проблемы. Глядишь, получит работу, он будет с тобой делиться своими мечтами. А тут - выучился, отрезал, все, он исчезает в кино. У них так принято. У них даже профессора, все руководители не подписываются под студенческими работами никогда. В России это принято. Худрук такой-то, вгиковская работа - там 10 человек подписываются. А в немецких - никто. Почему? Это его товар на рынке, его картина. Поэтому не надо загружать мозги продюсерам. Он это сделал, он это будет продавать, это будет его реноме. Я хочу таким образом учить ребят, чтобы они что-то делали, когда учатся, а потом на рынок выходили с этим.

Е. ЛАПУТИН - Скажите, Ваш западный опыт помогает или мешает российской практике?

А. МИТТА - Очень помогает. Просто альтернативы нет. Есть только одно. В России очень много малограмотного народа. Потому что никто никогда никого ничему не учил по части режиссуры.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Стоп. Никто никогда ничему не учился.

А. МИТТА - Нет, мы учились сами, интуитивно или как-то. Но Сергей Михайлович Эйзенштейн - высоколобый человек, он делал только то, что ему интересно. Его ученик Михаил Ильич Ромм нам немножко преподавал что-то, а довольно много недопреподавал. Сергей Аполлинарьевич Герасимов - только актерское мастерство преподавал, а дальше все было на пальцах и интуиции. И они, два лучших педагога, Ромм и Герасимов, собрались и договорились, что учить шире нельзя, такая, видите, сложная и тонкая вещь. Это записано, нормально. Режиссура - это профессия, довольно тупая, я бы сказал. Я ее люблю, она моя. Но, в общем, располагаешься где-то между артистами и кинокамерой, объясняешь артистам, что им делать, по системе Станиславского. Оператор это снимает, если ты грамотно распорядился, все идет хорошо, и артисты тобой довольны. А безграмотные мои коллеги лезут в печенки к артистам. Они их поправляют, исправляют, тратят на это время. Я прямо с ума схожу, когда это вижу. В России нет как бы опоры профессиональной, принципиально нет, потому что никто никого никогда ничему не учит принципиально. А талантов так много, что люди сами учатся. Добирают интуицией то, что на самом деле можно просто разучить, как правила поведения.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - То есть, Вы хотите сказать, что если Вы возьмете любого из нас, кто не имеет никакого отношения к кино, то Вы можете нам вложить в голову...

А. МИТТА - Да в три недели. Это врачей учат по 6 лет, потому что там в человека, внутрь влезаешь, кишки переворачиваешь, лицо деформируешь. А тут все со стороны. Очень несложное ремесло. Очень сложно быть талантливым, то есть редко кому удается свою индивидуальность выразить через много этапов - и сценарий, и оператор, и актеры. И ты еще остался личностью. Это мало кому удается. А вот нормальным крепким режиссером, который держит узду в руках, управляет вниманием зрителей, заставляет зрителей полтора часа сидеть, не шевелясь, вытянув шею, впившись глазами в экран, - американцы же так работают все. У них много талантливых людей.

Е. ЛАПУТИН - То есть, Вы хотите сказать, что такие люди как Параджанов, Тарковский, Луцик были самоучками?

А. МИТТА - Конечно. Я с Тарковским вместе учился, 5 лет просидел рядом. И я, и он был самоучкой. И Василий Макарович Шукшин рядом с нами сидел, тоже был самоучка.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Как хорошо. Получается, что каждый из вас самоучка. Если бы каждый из вас учился по одинаковым канонам, наверное, Вы все были бы одинаковенькие?

А. МИТТА - Нет, это неправда, потому что все равно личность побеждает, в конце концов. Ремесло одинаковое. Что сказал Нильс Бор по поводу профессии? "Профессионал - это человек, который знает, как избежать наиболее употребительных ошибок своей профессии". В каждый профессии много типовых ошибок. Их надо избежать, а дальше начинается творчество.

Е. ЛАПУТИН - Вы относитесь к числу известных, знаменитых

А. МИТТА - Известных, скажем так.

Е. ЛАПУТИН - Нет, знаменитых и талантливых режиссеров. Это в продолжение нашей кулуарной предшествующей встречи. Есть люди, которые тоже безумно талантливы, но имена которых ничего широкому кругу публики не говорят. Я имею в виду, например, Петра Луцика. Есть ли, вот его пример, и в этом контексте еще люди, которые свой талант не смогли донести до людей?

А. МИТТА - Петя Луцик погиб, он мой большой друг, я его очень почитаю. "Окраина" - прекрасная картина, которая посетила почти все мировые фестивали.

Е. ЛАПУТИН - И здесь в прокат не была выпущена.

А. МИТТА - Да, в России сложно с такими картинами. Мировой прокат элитарных картин сформирован, в России нет такого проката. В Германии, например, 2 600 киноклубов по стране, которые специально для своей, каждый для маленькой аудитории, показывают именно такие картины. В Австралии есть такие киноклубы. В каждой стране мира, кроме России. Есть система для таких высокохудожественных картин, уникальных совершенно. Петр сам себе выбрал такую стезю. Я тоже начинал как любимец фестивалей. У меня были первые картины, "Гори, гори моя звезда"... это фестивальные картины. Я поездил, мне это не понравилось. Я не люблю зависеть от 5-6 членов жюри, толкаться в этой тусовке 10 дней, показывать картину, где ты, в сущности, никому не нужен. Посмотрят 20 человек, потом тебе дают премию, и от нее звон 20 лет. Как мне в Венеции дали премию, Гран-при "Золотой лев".

Н. БОЛТЯНСКАЯ - То есть дают - плохо, не дают - плохо. Вам не угодишь.

А. МИТТА - Я получил, и доволен, думаю, второго мне не надо. Я люблю, когда зрители смотрят. Я выбрал себе эту профессию, и как-то посадил себя сразу

Е. ЛАПУТИН - То есть Ваша творческая амбициозность вполне удовлетворяется симпатиями зрителей?

А. МИТТА - Конечно, хочется, чтобы еще чем-нибудь награждали.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Например, чтобы жить не мешали.

А. МИТТА - Но я мало что для этого сделал, поэтому ничего не получил.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Сообщение на пейджер: "Дорогой Саша, хорошо помню Вас по Вашей первой картине и радуюсь Вашим успехам". И подпись: "Ваш первый рецензент из "Комсомолки", Христофор Григорян". Помните такого человека?

А. МИТТА - А как же? Я всех рецензентов помню. Не так много про меня писали.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Еще одно сообщение на пейджер. "Смотрю фильмы Митты десятки раз вместе с фильмами Тарковского, Феллини, Бергмана. Смотреть можно бесконечно. Особое спасибо за "Сказ о том, как царь Петр..." Учился во ВГИКе с Вашим сыном. Какова его судьба?" - вопрос от Александра Фурмана.

А. МИТТА - Он талантливый художник, работает в театре, сейчас делает спектакль, новую версию "Голого короля". Работает на телевидении, очень много дизайна в Москве. По его дизайнерским проектам делаются клубы, рестораны, магазины. Художник должен жить, картины-то никто не покупает. А они - молодые, талантливые художники - объединились и делают, у них группа талантливых людей, называется "Имидж-дизайн", прекрасные проекты делают.

Е. ЛАПУТИН - Можно трудный вопрос?

А. МИТТА - Да.

Е. ЛАПУТИН - Совсем недавно, 5-7 лет, 10 максимум назад появилась новая генерация режиссеров, которые специализируются на рекламных роликах и видеоклипах. И они со временем настолько обнаглели, что стали говорить о том, что в ремесленной части вопроса они понимают больше, чем профессиональные кинорежиссеры. Так это или нет? То есть, они умеют красиво снимать?

А. МИТТА - Так. Совершенно точно. Клипмейкеры поставить кадр могут очень здорово. Потом, они заряжены темпом. Они же должны снять клип за сутки, полторы, двое, и они это делают. У них есть большой недостаток - это неумение работать с актером, и кроме того, очень существенный недостаток, который имеет уличная девушка, которая хочет выйти замуж в качестве непорочной девы: они все время работают для заказчика, и должны удовлетворять его. А когда ты работаешь художником, ты должен себя удовлетворять.

Е. ЛАПУТИН - А ремесленная часть вопроса?

А. МИТТА - Очень крепкая. Есть очень талантливый, молодой парень, талантливый режиссер, но он без конца выступает в печати со словами, что я профессионал, который должен удовлетворить требования продюсера. Вроде для него деньги главное. Я понимаю, когда в прежние времена режиссеры выступали и говорили: "мы выполняем волю партии". Во-первых, их было немного, они были неуважаемые, и нужда заставляла их говорить такие вещи. Но когда художник говорит: "Я делаю только то, что хочет от меня мой продюсер", хочется плюнуть. Он же кино снимает. Это его развратило, работа на клипах. Она как бы духовно развращает, а ремесло дает очень крепкое.

Е. ЛАПУТИН - Может клипмейкер снять большое полноценное кино?

А. МИТТА - Это разные вещи. Я бы сказал так, кино - это длинный полуторачасовой секс. Ты должен завести зрителя, он должен где-нибудь через 1 час 30 минут дойти до такого

Е. ЛАПУТИН - ..до оргазма.

А. МИТТА - До оргазма. Греки говорили "катарсис", то есть восхищение и сострадание. Но это полуторачасовой путь к оргазму, а у клипмейкеров секс как у кроликов, маленький, в 3.30. Это совсем разные вещи. Как трахаются кролики и как серьезные люди - это разные вещи. Эта проблема, но она разрешима. Я с большим уважением отношусь к клипмейкерам.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Каким образом она разрешима?

А. МИТТА - Тем, что начинаешь снимать фильм - забудь про все, и верь своему Богу. И тогда или повезет, или нет. У меня на "Границе" был конкретный заказчик, ОРТ или Госкино. Я не думал о них. Я думал только о том, что мне нужно выразить то, что у меня созрело в моей душе. Сказать про этих женщин, этих людей. Я их любил, хотел передать любовь к этим людям, и больше ничего.

Е. ЛАПУТИН - Довольно потребительское отношение. Вы берете у них деньги, и о них не думаете.

А. МИТТА - Другой нет возможности сделать что-то серьезное.

Е. ЛАПУТИН - Продолжая аналогию с сексом, нельзя во имя собственного удовольствия не думать о партнерше.

А. МИТТА - Я понимаю, что они на мне на самом деле зарабатывают. Они мне дают деньги. Для чего? Чтобы потом много раз вернуть эти деньги. Я им верну. Но я не очень стараюсь в этом направлении. Я стараюсь в направлении, во-первых, в своем личном, а во-вторых, гипотетического зрителя. Я понимаю. Не то чтобы я думал, что это зрителю не понравится, это снимать не буду. Нет, я вроде бы на одной волне. И это не просчитывается.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Это настройка или органика? Эта одна волна?

А. МИТТА - А черт его знает. В нашей работе много рационального. То есть ты должен рассчитать эти полтора часа. Но на самом деле все определяют вещи какие-то непонятные. Есть ощущение родства. Что сделала "Граница"? Я знаю совершенно точно, что у меня были дивные отношения со всеми артистами, я видел, что они довольны работой, и я доволен ими. Миша Ефремов, по-моему, точнее всех рассказал, как он выступал где-то: "Я счастлив был, когда я получил эту роль". Он играл там роль Алексея Жгута, и видно было, когда он работает, что он счастливый человек. И если это ощущение счастья есть, тогда все катится, получается. На самом деле наша работа вроде суетливая, громоздкая, с большими деньгами. Но получается все, когда все забывают всё, и просто счастливо работают. Тогда это передается зрителям. Парадокс, но так.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Сообщение на пейджер. "Как же мне нравится Александр Наумович. Хорошо, что немцы знают ему цену. Пусть без душевности, а с нашей душевностью с голоду помрешь. Желаю ему здоровья и любви, остальное купит".

А. МИТТА - Спасибо. Все, я закрыл. Я добился там положения, они как раз думали, что я к ним и жить перееду. Я все приезжал из Москвы, а сейчас сказал: "Ребята, извините, поработали, теперь начинаю снимать долго-долго".

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Обманщик Вы какой. "Собираетесь ли Вы в ближайшее время набирать свой курс, и где?" - задает свой вопрос Антонина.

А. МИТТА - Ой, это большая проблема. Я очень хочу, я люблю преподавать, от этого получаю удовольствие. Я вижу, что людям нравится. Но сейчас хочу снять два фильма, один за другим, а потом преподавать.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Александр Наумович, Вы же только что говорили, что никто никогда не учил ничему в области режиссуры.

А. МИТТА - Да. Я ремеслу учу. Я не учу высоким материям. Только четкому ремеслу: вот место съемок, вот стоит камера, вот перед тобой артисты, объясни им в три минуты задачу, контролируй, не доставай его, помоги оператору в три минуты поставить свет. Сейчас все очень сильно изменилось. Раньше часами репетировали, часами ставили свет. А сейчас я смотрю, как американские операторы ставят свет. Пришел - раз, и все, свет уже стоит, на сложнейшую сцену. Такая вещь невозможна без крепкого ремесла. У меня были просто спазмы, иногда я смотрел, как у них происходит съемочный процесс. Просто буквально горловой спазм был: черт возьми, если бы я это знал раньше, если бы я 30 лет назад этим ремеслом овладел, я бы в 10 раз больше снял картин. Они же снимают по две картины в год, еще успевают по всему миру разъезжать. А мы три года снимаем одну картину и никуда тронуться не можем.

Е. ЛАПУТИН - Трехгодичный секс получается.

А. МИТТА - Это прерванный. Когда тебя три года все время прерывают, это уже нездорово.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Весной ждем "Таежного романа".

А. МИТТА - Да, я вас приглашаю, получите удовольствие, потому что там много нового будет.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был кинорежиссер Александр Митта.