Сергей Доренко - Интервью - 2001-02-05

5 февраля 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" тележурналист Сергей Доренко.

Эфир ведет Сергей Корзун

С.КОРЗУН: Сергей, добрый вечер. Вы уже пришли сюда как свободный человек: сегодня "Интерфакс" опубликовал сообщение о том, что Вы получили бумагу об освобождении от должности. Так это или не так?

С.ДОРЕНКО: Я все жду окончательного решения, потому что пока я все-таки освобожден от должности по подложному документу, то есть будто бы существовал контракт и будто бы по этому контракту меня уволили, что контракт закончился, его не продлили и т.д. Срочный трудовой договор. Его не было никогда. Во всяком случае, последние 13-14 месяцев я без контракта работал. И для того, чтобы что-то разорвать, надо что-то иметь, а контракт - это будто бы есть что-то такое при непротивлении сторон, я забыл, как это точно трактуется.

С.КОРЗУН: По взаимному согласию расторгается.

С.ДОРЕНКО: Да. Поэтому я думаю, у меня теперь странная ситуация. Меня уволили по подложному документу, которого не было, и я настаиваю, я позвонил в отдел кадров ОРТ и настаивал, чтобы меня все-таки уволили по статье по какой-нибудь, придумали бы что-нибудь.

С.КОРЗУН: Вернемся к проблемам ОРТ. Сегодня в "Коммерсанте" появилась статья о том, что ОРТ давно продано. Вы входили, кстати говоря, в совет директоров?

С.ДОРЕНКО: Я входил в совет директоров и вхожу до сих пор, потому что собрание акционеров, которое переизбрало бы совет директоров, не состоялось пока.

С.КОРЗУН: А что нужно для того, чтобы оно состоялось, если сделка состоялась о продаже 49%?

С.ДОРЕНКО: На самом деле, мы должны понимать, что эти формальные вещи вовсе не беспокоят хозяев первого канала. И прежних хозяев не интересовали, и нынешних тем более не интересуют эти формальные вещи. Поэтому неформально, понятно, можно провести это собрание когда угодно, и, собственно, писанные какие-то вещи, законы играют меньшую роль.

С.КОРЗУН: Меняется ли ОРТ в последнее время? В чем именно? И кто нынешние "хозяева", если использовать Ваши выражения?

С.ДОРЕНКО: Я должен тут сказать, что когда я начинаю об этом думать, мне кажется, что, по существу, по крайней мере, место, откуда правит хозяин, не изменилось за последние годы, ничего не изменилось, потому что правил Кремль и правит Кремль, просто это разные два Кремля, но по существу ничего не изменилось. Всегда правил Кремль, и иллюзия, что тот или иной частный акционер участвовал в жизни канала каким-то образом помимо Кремля или против Кремля это, конечно, иллюзия. Позиция разрабатывалась в Кремле ближайшими к Ельцину людьми, и сегодня позиция разрабатывается в Кремле ближайшими к Путину людьми.

С.КОРЗУН: Может ли что-то измениться с продажей этих пресловутых 49%, переходом к Абрамовичу ли или через него к каким-то другим лицам или к государству?

С.ДОРЕНКО: Нет, это просто будет назначен какой-то другой человек, который будет платить оброк. Но отличие будет, на мой взгляд, все-таки существенное. То есть, если Березовский, кроме того, что финансировал ОРТ, платил оброк, я думаю к тому же (я не могу это утверждать) ради того, чтобы финансировать ОРТ, он получал какие-то если не привилегии, то какие-то любезности со стороны власти в экономической сфере, по-видимому. Потому что мы же не платим за ОРТ, в том числе, потому, что у нас нет денег. А здесь остаются какие-то весы: на одну площадку кладется ОРТ, на другую что-то еще, чтобы не обрушилась конструкция, откуда брать деньги. И если он был таким генератором идей в том числе, то есть ни в коем случае не исполнителем, ни в коем случае не кошельком Кремля, а генератором идей в том числе, то новые люди, которым будет такое обременение дано, как платить за ОРТ, они будут, несомненно, не генераторами идей и точно только кошельком, в том числе потому, что это опасно сегодня. То есть я думаю, что если бы мне кто-то сказал: "Ребята, вы еще войдите в совет директоров и предлагайте идеи", они бы сказали, что это равносильно шелковому шнурку, они бы предпочли просто откупиться, сказать: "Мы заплатим еще больше, только не посылайте нас в совет директоров и не заставляйте выдвигать идеи. Мы просто заплатим".

С.КОРЗУН: Вернемся к Вашей судьбе на этом канале. Напомните, сколько уже не выходит Ваша программа?

С.ДОРЕНКО: Последняя программа вышла 2-го сентября, это была программа целиком о подводной лодке "Курск", даже скорее целиком о Видяево, о вдовах и о товарищах погибших. И после этого меня закрыли

С.КОРЗУН: С тех пор Вы оставались сотрудником ОРТ?

С.ДОРЕНКО: Формально - да.

С.КОРЗУН: Вы говорили, без договора, то есть получали какое-то деньги?

С.ДОРЕНКО: Зарплату, да

С.КОРЗУН: Есть ли у Вас какие-то творческие планы, связанные с ОРТ?

С.ДОРЕНКО: Я вам скажу, что если говорить о формальной стороне дела, то формально я все-таки поймал отдел кадров и руководство ОРТ в тот момент, когда они хотели меня по подложному договору, который они придумали, сами себе подписали, без второй стороны, без меня, и потом они прекратили срок действия представляете, цирк Значит, я их поймал на этом моменте, я их спросил: "А под этим договором есть моя подпись?" Потому что я думал, что если подделали подпись, то тогда будет еще сложнее. Я говорю: "Скажите, а моя-то подпись есть?" Они говорят: "Нет". Я говорю: "Слава богу, ребята. Вам повезло, и мне тоже, потому что графологическую экспертизу делать не придется". Потому что я точно ничего не подписывал.

С.КОРЗУН: Вы собираетесь ставить подпись под этим или еще каким-то другим договором?

С.ДОРЕНКО: Я не хочу контрактов подписывать с ними сегодня уже точно. А вообще-то я говорил: "Понимаете, после того, как меня в 99-м году выгнали четырежды и последний раз Шабдурасулов выгнал меня с работы, уволил 3-го сентября, а 5-го сентября была первая моя программа из той серии, из 15 программ знаменитых." Так вот, за 2 дня до программы он меня выгнал с работы просто так, из садомазохистских побуждений. Так вот, я тогда сказал, что настолько работник бесправен по этому договору, что я хочу индивидуальный договор. И вот они полтора года со мной его не заключали. А вот накануне Нового года, 99-2000-й, ко мне подошли и сказали, что им для суда нужно, чтобы я подписал какую-то бумажку, до Нового года, только 99-го, действующую, задним числом: поставьте свою подпись, вы нас выручите, судья. Я думаю, что просто хотели ввести в заблуждение суд и придумали какой-то контракт, якобы существовавший. Но если и когда он был, если и когда он может быть признан действительным, он все равно закончил свое действие в 99-м году. Таким образом, сейчас я просто, как советский служащий, работаю в совучреждении на основе КЗОТа.

С.КОРЗУН: С 9 до 6?

С.ДОРЕНКО: Да. На основе КЗОТа. Единственный кормилец троих несовершеннолетних детей. Вот пусть они меня увольняют. Они же советские люди, вернулись советские люди. Вот пусть они меня, советского человека, наивного такого, как Швейк, выгонят с работы, но не по подложному документу, а по статье. Об измене Родине. А что они там придумают?

-

С.КОРЗУН: Переходим к вашим вопросам, они приходили и по Интернету, давайте по нескольким пройдем. Кирилл Егоров из Владивостока: "Вопрос первый: почему так предвзято относитесь к Примакову. И вопрос второй: чем планируете заняться после увольнения?"

С.ДОРЕНКО: А Вы непредвзято, значит, относитесь? Я все-таки настаиваю на том, что у человека должно быть мнение и он имеет право на мнение, суждение, оценку. Вот я имею. И точно не собираюсь посвящать эту передачу и мучить всех других слушателей своими оценками Примакова, я очень подробно все это изложил уже. Чем я намерен заниматься? Формально, если уже следовать такой позиции наивного человека, то мне запретили работу по формулировке "приостановить производство в осенне-зимний период". Вот я жду весенне-летнего периода, чтобы возобновить производство программы.

С.КОРЗУН: То есть 1-е марта, и Вы начинаете готовить программу?

С.ДОРЕНКО: 1-го марта я явлюсь на ОРТ и скажу, что вот весенне-летний период. Если приказа про весенне-летний период не будет, как в доме высоких мод "от кутюр", значит, я должен буду производить программу. Вот формальная сторона вопроса, я строго ей следую, в данном случае форме.

С.КОРЗУН: Еще вопрос из Интернета от Юрия Петрунина из Москвы: "Получали ли Вы предложения о работе от других телевизионных каналов или иных СМИ?"

С.ДОРЕНКО: Да, я получал, много на самом деле получал, но последнее самое серьезное предложение было от ТВ-6, в разной форме участия, я обдумываю это предложение, и я не могу сказать, что сегодня у меня сложилось такое впечатление, что я стану работать на этом канале. То есть пока больше уверенности, что нет, конечно, что не буду.

С.КОРЗУН: Еще один вопрос по Интернету из Воронежа от Александра Михайлова: "Сергей, сейчас, когда Вы несколько в стороне от того, что происходит и что происходило, как журналист, во всяком случае, можете ли Вы как-то оценить собственную деятельность перед выборами в Думу и президентскими? Не считаете ли Вы, что совершили ошибку, подобно признанной ошибки НТВ, о которой говорили Киселев и Гусинский, в период избирательной кампании 96-го года. Не стыдно ли Вам сегодня за прежнюю деятельность? Что Вы вообще испытываете, вспоминая то время?"

С.ДОРЕНКО: Никогда точно не было со мной такого, чтобы я делал что-то неискреннее, во что я не верил совершенно до состояния горения полного. Поэтому я думаю, что Вы, если видели мои программы, понимали, мне кажется, невозможно не понять, что я был точно искренен. То, что я говорил я готов подписаться и сегодня точно, то есть я говорил по событиям, фактам, фразам, поступкам, позициям людей, которые я считал лицемерными, которые я считал возвратом в прошлое. Вы можете сказать: да, ну и результат? Ну да, я не мог заглянуть в душу Путина, я не мог понимать результата этого, я знал, что если бы его оппоненты пришли к власти, то результат был бы, к сожалению, тот же самый. Я не могу сказать, что хуже, но я могу сказать вам (может быть, это подтвердит вам мою искренность), что я мог воспользоваться результатом, тем, что победил не чужой сатрап, а свой сатрап, но я еще и еще раз говорю, что я верен идеям, а не людям. Я боролся с идеями, и как только эти идеи, с которыми я боролся, стал воплощать Путин, я стал бороться с идеями в его лице, вот и все. И я не воспользовался предложениями о теплом месте. Поэтому я точно не сворачивал с пути ни разу, вот это важно для меня. И что я вспоминаю я вспоминаю, кажется, это была такая "Болдинская осень". Нет? Серьезно так. 15 программ, 15 серебряных пуль я так называю это.

С.КОРЗУН: Потомкам судить, наверное. Вопрос с пейджера свежий: "Хотела бы очень видеть Доренко в компании НТВ, несмотря ни на что" тут подпись теряется. И второй рядышком вопрос от Анны Сергеевны: "Какое у Вас впечатление от беседы Путина с журналистами НТВ?"

С.ДОРЕНКО: Первое, я должен вам сказать, что НТВ сегодня очень трудно. И не мое дело судить, я вообще не хочу перебегать дорожку ребятам, но мне иногда кажется, что они посылают более чем понятные сигналы власти, что если власть перестанет грубо драться с НТВ, грубо убивать свободу слова на этом канале, то (опять говорю, это мое видение, мое мнение) они готовы к той или иной степени мира, той или иной степени замирения. А приход мой означал бы очень серьезные проблемы в таком процессе, как мне кажется, поэтому я не только не предлагал бы себя НТВ, но и наоборот, предостерег бы, если бы ребята сказали: "Все-таки давай" из товарищеских побуждений и т.д. Я бы сказал, что, ребята, вам нужно сегодня выстоять. Выстоять это не значит прогибаться. Но если в принципиальном, в основном, в принципиальном для себя, для профессии, в праве на точку зрения, в праве на информацию (причем я здесь разделяю на независимую информацию и на мнение, суждение субъективное свое журналистское в специальных для этого передачах) - если вы эту точку зрения и эти принципы сумеете отстоять, поступитесь обидами, поступитесь историей вопроса того, что с вами поступали гнусно, грязно, мордовали этим поступитесь, если вы получите гарантии, что в принципиальном вы можете выстоять забудьте от личном. И в этой связи точно, что я буду мешать им. Я имею в виду не я как человек, а миф обо мне, имидж. И здесь лучше, чтобы я был в стороне. Что же касается встречи Путина с журналистами НТВ во-первых, я на ней не присутствовал, во-вторых, я очень доверяю ребятам. Я слышал все их суждения здесь, с "Эха Москвы", потому что я слушал, как раз сидел, и вот мы все ждали, потому что "Эхо" объявляло, что вот-вот они придут и все же не идут, и вот час за часом не идут, а я в машине был. И я уже приехал к дому, когда они появились, и так у подъезда стоял, потому что я боялся, что пока я поеду в лифте Я у подъезда стоял в машине и слушал до конца. И у меня в квартире мои домашние слушали тоже "Эхо Москвы". Но я боялся потерять этот промежуток, что я от машины бежал бы к своей квартире, сколько-то бы потерял. Я очень доверяю их суждениям и вас прошу доверять, поэтому что уж мне тут добавить Шендерович хорошо очень это все сбил в выводы, очень четкие, короткие, чеканные. И вообще я доверяю впечатлениям очень.

С.КОРЗУН: Сейчас вопросы по телефону несколько успеем принять. Добрый вечер.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, это Николай. Сударь уважаемый Доренко, я Вас по-человечески уважаю, а Вы не боитесь того, что случилось за Вашу прямоту и за то, что Вы, грубо говоря, наезжаете на нашего, будем говорить, немногоуважаемого.

С.ДОРЕНКО: Я Вам скажу, что если остановиться и думать об этом, то уж точно надо бояться. Но есть и другой способ, то, что я называю законом велосипеда: устойчивость в движении. Дави педали и не думай ни о чем. Я давлю на педали. Если я остановлюсь и начну думать, конечно, будет страшно.

С.КОРЗУН: Алло!

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Юрий. Я хотел бы спросить Сергея о том, как он считает, что опаснее в наше время и вообще бодаться с государством или с частными противодействующими структурами?

С.ДОРЕНКО: До недавнего времени, во всяком случае при Ельцине, я очень хорошо помню ситуацию самого начала 90-х, когда государства не боялись, потому что казалось, что государство, в общем, великодушно и не будет трогать человека, во всяком случае, в прессе, а вот бандюков, которые с финским ножом или которые наймут наркомана за 50 долларов, который подойдет и выстрелит, нужно бояться. Впоследствии выяснилось, что мы ошибались. Мы ошибались, и сегодня мы это понимаем, как мы ошибались, потому что тогда, конечно, исключительно государство убивало. Просто государство это несколько кланов, это же не одно государство. И когда я беседовал с отставниками ФСБ, которые рассказывали мне о том, как другие отставники под крышей охранных агентств выполняют деликатные поручения секретных служб, убирая людей или оформляя коммерческие интересы, рэкетом занимаются и т.д., разгромом враждебных группировок бандитских, которые мешают тем или иным бизнесом заниматься генералам, я подумал, что гипотеза о том, что убирали наших коллег либо отставники спецслужб по поручению государства, каких-то кланов в государстве, эти гипотезы очень и очень близки В общем, я им доверяю, это наиболее вероятная вещь. Поэтому наша наивность сегодня уже, конечно, в прошлом.

С.КОРЗУН: Вопрос от меня, вернее, возврат к вопросу, который звучал: можно ли где-нибудь в ближайшее время на регулярной основе - в Интернете ли, на телеэкранах, в радиоэфире, в газетах - читать журналиста Сергея Доренко?

С.ДОРЕНКО: Я хочу к этому вернуться. Во-первых, у меня есть сайт, на котором я давно, правда, не появлялся Я уже хотел сказать сейчас о своем сайте, а потом так стыдно стало: я уже недели полторы не залезал туда. Dorenko.net - мой сайт, я туда теперь схожу, раз пообещал. И там я какие-то комментарии писал, сначала раз в 3 дня, потом раз в 10 дней, теперь раз в 3 недели. К работе я хочу вернуться, но я хочу все-таки изжить и прожить эту ситуацию с ОРТ, потому что я хочу, чтобы те люди выгнали меня формально или дали работать, потому что они хотят лицемерную ситуацию, двоедушную. Мне стыдно смотреть им в глаза, мне неловко, оттого что они лицемеры. И я прошу их: ребята, все понятно, вы получили указание из Кремля убрать, но возьмите на себя смелость и уберите все-таки. Не надо придумывать, подложные бумажки совать, не надо думать, что вы 5 месяцев отстоитесь и все забудут или втихаря можно будет Сделайте спокойно, возьмите грех на душу, если это для вас грех, и сделайте праведное дело, если это для вас праведное дело. Но не подличайте. Я хочу этого. Тогда я начну думать о следующем шаге.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был тележурналист Сергей Доренко.