открытие центра Мейерхольда - Валерий Фокин - Интервью - 2001-02-04

К.ЛАРИНА: Сколько мы знакомы с Валерием Фокиным, наверно, сколько "Эхо Москвы" существует в течение лет 10, мы каждый раз мечтали, каждую встречу, что совсем скоро появится театральный центр имени Мейерхольда в Москве. И вот наконец это случилось, хотя я боюсь сглазить, не знаю. 12 февраля состоится торжественное открытие этого центра на Новослободской. Собственно говоря, хочется начать сначала, чтобы люди понимали, что это не просто дом: дом построен, сцена, зал, и вот пришли люди и сели смотреть спектакли. Это нечто особенное. Вот что это за здание вообще?

В.ФОКИН: В этом смысле эти наши желания осуществились, действительно. И с самого начала в этих желаниях была задумана определенная программа, чтобы, как Вы правильно сказали, не было ощущения просто еще одного театра и еще одного театрального здания. Конечно, этот дом прежде всего поискового характера. То есть это не будет репертуарный театр, это очень важно, не будет антреприза в чистом виде, не будет прокатная площадка, это, скорее, такой поисковый дом, в котором режиссеры, главным образом молодые режиссеры (для меня это очень важно), будут работать, будут осуществлять свои проекты, а сам центр будет работать по художественным программам. То есть программа может длиться сезон, иногда год. Программа, которой мы будем открываться непосредственно осенью, - это программа, посвященная Антонену Арто, этому великому, безумному совершенно, гениальному, конечно, абсолютно театральному человеку. Хотя его нельзя назвать только режиссером он и актер, и поэт, и художник,

К.ЛАРИНА: Философ

В.ФОКИН: И философ, в общем, да, конечно, философ. Потому что он повлиял на очень многих серьезных философов европейских. И вот в этой программе "Арто" будет несколько направлений. Туда будут входить и художественные выставки, и такой интересный блок "Арто и кинематограф", где будут показаны фильмы с его участием. Для этого очень хорошая киноустановка нами приобретена, и она заложена в эту сценическую нашу машинерию, чтобы она могла работать. Там же ученик Жан-Луи Барро, у которого тоже замечательные кинороли. Или, например, выставка рисунков. У нас есть договоренность с Центром Помпиду, что впервые приедет в Москву выставка рисунков Арто, это около 40 рисунков. Мы вместе с Пушкинским музеем. У нас нет условий для показа таких музейных, значит, выставка будет на территории Пушкинского музея, а у нас пройдет какая-то конференция на эту тему. То есть я хочу сказать, что не только театр так буквально, не только спектакль, но, конечно, и театральные проекты, которые будут возникать. Например, я очень хочу, чтобы такие люди, как Борис Юхананов, Володя Епифанцев, который мне очень нравится, абсолютно молодой парень

К.ЛАРИНА: Младший Епифанцев.

В.ФОКИН: Младший Епифанцев. Он очень интересный, какой-то в нем дух бунтарский, мне очень нравится. Вот чтобы они сделали свои проекты, не только они и не только об Арто, его тексты или поэзию, а как бы диалог с Арто, то, что они сегодня чувствуют на эту тему, сегодня какое-то свое проявление.

К.ЛАРИНА: Тем не менее, это на этой площадке Вы проводите фестиваль своих спектаклей сейчас, после 12 февраля.

В.ФОКИН: Я планирую, да

К.ЛАРИНА: И, как я понимаю, еще наверняка будете участвовать в театральной олимпиаде, которая будет весной.

В.ФОКИН: Да, конечно. Фестиваль мне хочется просто, во-первых, провести для того, чтобы люди какую-то тропинку проложили к этому зданию и знали, где что будет происходить.

К.ЛАРИНА: Я хочу про здание еще поговорить, поскольку это слово произнесли, которое совсем забыли машинерия. Потому что сейчас так не говорят люди театра, потому что машинерии, собственно говоря, нет никакой. Круг поворотный и все. А здесь есть те мечты, которые наконец-то в жизнь воплотились. Я когда готовилась к программе, читала очень подробный материал о Вашем центре в журнале "Афиша", рекомендую всем, поскольку, естественно, мы обо всем не успеем поговорить с нашим гостем. И все-таки что Вы взяли оттуда буквально по чертежам есть такие элементы?

В.ФОКИН: Конечно, можно говорить о том, что многое не удалось, это понятно, это естественно, потому что все-таки проекту 8 лет, больше даже, а стройка шла около 6 лет: конечно, что-то потерялось, не хватило денег. Это же не бюджетная стройка, это стройка на частные инвестиции банка. Только в конце при огромной помощи правительства Москвы, которое помогало во всем, но в конце только пошли деньги бюджетные и то не в чистом виде, это налоги, которые разрешили дать на стройку. Поэтому что-то потерялось, что-то не получилось. Тем не менее, это, конечно, одна из самых современных, я думаю, сегодня площадок в Москве. Во-первых, зал расположен все-таки на последнем этаже, на шестом, и ползала, разбитый на сегменты, опускается на 5-й этаж. Таким образом можно выстраивать любую плоскость сценическую. Можно посадить зрителя таким традиционным амфитеатром, как это будет, скажем, 12-го числа, поскольку это вечер торжественный, тут понятно. Но можно посадить его вокруг, можно посадить до 400 зрителей, а можно посадить 20 зрителей. То есть какие угодно варианты. Можно бассейн выстроить, то есть опустить какую-то часть площадок и сделать бассейн. Это очень важное обстоятельство. То есть пространственное поле для самых широких экспериментов. Далее, то, что на последнем этаже, высота очень хорошая, то есть настоящая классическая высота, и фрагмент небольшой потолка открывается в небо, он стеклянный. Конечно, хотелось, чтобы весь потолок открывался. Кстати, Мейерхольд об этом мечтал, потому что этот театр, который он строил на Триумфальной, на площади Маяковского тогда, которая теперь зал Чайковского, там теперь по проекту было задумано, что открывается весь потолок. По проекту Мейерхольда в зале должны были идти такие круги, дороги, по которым декорация и реквизит подъезжали бы все время к артистам. У нас есть площадки, то есть какие-то элементы я пытался сохранить в проекте. Но замечательная аппаратура осветительная, радио, звук, который может звучать из разных точек, что тоже очень важно, из разных абсолютно углов. То есть может быть такая движущаяся звуковая мизансцена организована, кино, видео заложено, но что еще? Еще надо только способности и что-то придумать.

К.ЛАРИНА: Кто архитектор?

В.ФОКИН: Архитекторы наши, российские, это Юрий Гнедовский и Владлен Красильников, а непосредственно театральное пространство организовывали Александр Великанов и Александр Боровский, художник, с которым я работаю плотно в последние годы как со сценографом, конечно. Они очень много усилий приложили.

К.ЛАРИНА: Когда состоится открытие, я так понимаю, что не все здание целиком еще готово принять посетителей и зрителей.

В.ФОКИН: Нет, театральная зона, в принципе, вся готова

К.ЛАРИНА: Какие еще зоны?

В.ФОКИН: Еще там будет коммерческая часть, которая еще не готова до конца, но, честно говоря, она меня совершенно не интересует, поскольку это не наша часть, это то, что инвестор, то, что город.

К.ЛАРИНА: Сдается внаем что ли?

В.ФОКИН: Конечно, этим будут управлять они, это уже их проблемы. Будут сдавать, конечно, внаем, будут офисы банковские какие-то.

К.ЛАРИНА: На какие деньги будет существовать центр?

В.ФОКИН: В нашей части заложены, опять же, в проекте часть коммерческих площадей, которые должны приносить нам те деньги, на которые мы должны жить. То есть мы не будем существовать на дотацию, у нас не будет дотации, и это очень важное обстоятельство, потому что в проекте это тоже будет заложено, чтобы этот организм новый существовал самостоятельно, чтобы мы могли достойно жить, не ходить с протянутой рукой и не просить денег, которых, понятно, нет и не будет. А основа нашей деятельности, то есть как жизни и деятельности творческой, - чтобы она была, а остальное мы будем, конечно, добирать, как всегда, у спонсоров. Но одно дело когда ты добираешь и знаешь, что у тебя есть постоянная зарплата хорошая, ты не в рваных брюках, другое дело когда у тебя ничего нет и ты должен с высунутым языком бегать и просить у всех, это разные ощущения. Поэтому в этом смысле основа будет, то есть на здание, на эксплуатацию здания, на зарплату сотрудникам, на поддержание сцены.

К.ЛАРИНА: А принимать людей, которые приезжают в гости, если мы говорим о каких-то мастер-классах либо вечерах?

В.ФОКИН: Будем принимать обязательно. Хорошо, что Вы это вспомнили, потому что будут приезжать обязательно люди, и уже из договоренности с очень крупными режиссерами, которые будут приезжать и давать мастер-классы в рамках той же программы "Арто" приедет Надж еще раз, будет делать мастер-класс, привезет свой новый спектакль, есть договоренность с Тадаши Судзуки, этим великим японцем, который приедет и будет заниматься с нашими режиссерами молодыми. Третья очередь этого комплекса это гостиница, в которой, по договоренности (причем это не слова, а это договоренность договорная), должно быть у нас номеров 40 для возможности принять гостей. Но будет ли это это еще вопрос. Потому что я иду этапно.

-

К.ЛАРИНА: Напомню, что мы говорим о замечательном событии, которое состоится 12-го февраля: откроется театральный Центр имени Мейерхольда. И начиная буквально с этого дня откроется еще и театральный фестиваль спектаклей Валерия Фокина, как объясняет Валерий Владимирович, чтобы зрители узнали дорогу к этому театральному месту.

В.ФОКИН: Не только, конечно. Мне хочется еще напомнить о каком-то языке театральном, который мне свойственен, который меня интересует, потому что тогда будет понятно, почему приглашение Наджа в последствии, почему приглашение тех или иных людей, чтобы не было разговоров: "А почему он меня не приглашает?" Чтобы было понятно, что есть какое-то направление, эстетика, вкус.

К.ЛАРИНА: Но вообще вопросы такие будут задаваться: "А почему он меня не приглашает?" и среди Ваших соотечественников, естественно, поскольку народу у нас сейчас много.

В.ФОКИН: Безусловно, прежде всего.

К.ЛАРИНА: О "Свадьбе" бы отдельно хотелось поговорить, поскольку остальные спектакли уже были в Москве, идут, а вот "Свадьба" это спектакль из Польши.

В.ФОКИН: Да, это одна из последних моих премьер. Спектакль поставлен в Польше в театре имени Стефана Ярыча(?), известный такой очень крупный актер польский, режиссер, очень легендарная личность для Польши. Театр очень сильный, с которым у меня давние контакты, это третий мой спектакль в этом театре в разные годы. Первый был спектакль "Ревизор", поставленный аж в 80-м году, то есть 21 год уже.

К.ЛАРИНА: Прошлого века?

В.ФОКИН: Прошлого, естественно. С хорошей очень труппой, с хорошими талантливыми людьми. Руководитель театра уже несколько лет Вальдемар Завадинский, он же и сценограф, он со мной, кстати, работал в "Братьях Карамазовых" в "Современнике" как художник.

К.ЛАРИНА: "Бобок" еще Вы делали тоже?

В.ФОКИН: "Бобок" в театре Табакова, и за границей мы с ним делали несколько спектаклей. Это "Свадьба" Чехова, спектакль, который приедет. И мне кажется, любопытно будет посмотреть москвичам на этот спектакль в том плане, что это немножко другой подход. У меня так получилось: сразу три произведения Чехова. Началось с "Татьяны Репиной", потом я поставил "Свадьбу", а потом "Три сестры" в Хельсинки. Причем это не было придумано или заранее спрограммировано, а так совпадало. Я очень доволен тем, что мне удалось 3 чеховских произведения поставить. И "Свадьба" она не водевильная, она не шутка, потому что, как правило, ее так толкуют.

К.ЛАРИНА: Классическая версия это кино, конечно.

В.ФОКИН: Хорошее, кстати, кино. В каком плане хорошее там замечательные актерские работы. И надо сказать, что мейерхольдовцы переигрывают мхатовцев. Вот это я смотрел недавно по телевизору и еще раз обратил внимание, что, скажем, Мартинсон и Гарин играют точнее, чем очень хорошо играющий Грибов

К.ЛАРИНА: Абдулов

В.ФОКИН: Да, очень хорошо играющий. Потому что те играют характерность, характер только, типаж, какую-то узнаваемость, а эти играют образ, эти играют больше, играют характеристику глобальную. Вот это мейерхольдовское такое отстсранние незаметное, когда появляется тип, обобщение вот это и есть. Потому что тип, который сыграл Гарин, - это тип такого надутого хамства, который может распространяться вообще десятилетиями. Это замечательно, это мейерхольдовские артисты. Ну, Раневская она вне школы, поэтому про нее мы не говорим.

К.ЛАРИНА: Марецкая там, кстати, замечательная.

В.ФОКИН: Да, Марецкая. Но Раневская это вообще отдельное существо. Так что "Свадьба", поставлена она, понятно, это 40-й год, а вот я в этом этюде увидел какое-то безумие и апокалипсис определенный, свойственный прошлому, опять же, столетию, поэтому мне интересно, как зрители это примут в Москве.

К.ЛАРИНА: На Ваш взгляд, Мейерхольдом кто-нибудь еще всерьез увлекается, если говорить о русском театре, российском?

В.ФОКИН: Я думаю, что да. Во-первых, его изучают очень много.

К.ЛАРИНА: Изучают это одно, а вот чтобы как театральное направление поддержать, чтобы оно не стало историей

В.ФОКИН: Я думаю так, что, во-первых, интерес к Мейерхольду сейчас очень сильный, я бы даже сказал, мода на Мейерхольда сейчас. Когда-то моден был Станиславский, а сейчас моден Мейерхольд, сегодня каждый второй считает своим долгом обязательно упомянуть эту фамилию. И этот понятно, потому что он долго был в забвении и т.д. Была парижская конференция Мейерхольдовская в декабре, и видно, как со всего мира огромное количество людей, которые чрезвычайно интересуются им. Направление да. У него же была система, она есть. Вот сейчас опубликованы лекции, скажем, 18-го-19-го года, ты читаешь и понимаешь, что там система, что там целый взгляд такой же, как у Станиславского, то есть такая же система, просто не оформленная и не записанная, как это сделал Константин Сергеевич. Но, конечно, его надо изучать, и практически в лучших проявлениях сегодняшнего театра всегда есть Мейерхольд. Мне кажется, повторять его внешне бессмысленно, но изучать практически. Я и надеюсь, что в Центре мы будем этим заниматься, потому что я хочу в следующем году открыть курсы режиссерские.

К.ЛАРИНА: Вы будете вести?

В.ФОКИН: Не только я, я буду приглашать и режиссеров, и педагогов обязательно. Но, конечно, я буду принимать участие, потому что мне уже это интересно, уже хочется чего-то - не то что учить, учить нельзя этой профессии, можно делиться только. Потому что как можно режиссуре научить? Это настолько уникально и сложно, и можно только делиться, и если человек имеет способности, желание и волю По сегодняшнему времени это очень редкое качество для режиссеров, я считаю, что многие молодые теряются из-за того, что у них нет воли и терпения, чтобы ждать, чтобы выбирать, чтобы не соблазняться, они немножко разбегаются, очень много соблазнов, жить надо как-то.

К.ЛАРИНА: Надо зарабатывать деньги, ну что делать.

В.ФОКИН: Конечно. И, конечно, надо учить режиссуре по Мейерхольду, потому что там есть очень много законов настоящих в этой профессии. Но так я очень боюсь, потому что я уже чувствую, как начинают ко мне относиться как к человеку, который узурпировал это имя. Но это всегда так было и будет, потому что у нас заглядывать в сторону соседа это национальное качество.

К.ЛАРИНА: А что тут обижаться?

В.ФОКИН: Да, поэтому, наверно, есть, но все ведь делом подтверждается.

К.ЛАРИНА: А расскажите про Станиславского. Что мы все про Мейерхольда?

В.ФОКИН: Что вам рассказать про Станиславского? Это был гениальный человек, который был настолько мудр, что он воспитал двух великих гениальных учеников это Вахтангов и Мейерхольд. И эти два гениальных абсолютно персонажа театра мирового Вахтангов вообще фигура непонятная и малоизвестная, между прочим, в театроведении его как бы изучили, написали, рассказали, но ведь он очень мало пожил, он сделал мало работы, но каждая работа была новый рывок в будущее. И посмотрите: Станиславский его обожает, пишет, что никто не знает так мою систему, как Вахтангов. Вахтангов ее преподает, потом уходит от Станиславского, в другую сторону двигаясь. Мейерхольд его обожает. Вахтангов пишет, что Мейерхольд дал корни театру будущего и будущее воздаст ему - кстати, фраза, которая сегодня подтверждается. При этом приписывает: "Но интуиция у меня лучше". И может быть, так оно и есть, может быть, действительно да, потому что там были открытия сумасшедшие, мы же сейчас так привыкли. Это же не та "Принцесса Турандот", которую мы уже видели, уже невозможно. Но тогда, в 22-м году, этот странный праздник с полотенцами и с какими-то легкими газовыми платками, эта комедия дель-арте в голоде, в стуже это было что-то, это открытие. Поэтому и то, что потом они соединились вместе и Станиславский, и Мейерхольд, это все придуманные противопоставления.

К.ЛАРИНА: Да, в этих мифах мы живем достаточно долго, что там говорить

В.ФОКИН: Противопоставления придуманные, потому что конфликты эти все придуманные. Конечно, они полемизировали очень сильно, это нормально, но потом соединились, соединились не только потому что там выгнали Мейерхольда и закрыли его театр, а потому что шли разным путями, но к одному результату. Вот этот результат, мне кажется, очень важен сегодня. То есть не вообще просто психологический театр, не вообще просто бытовой психологический и не вообще просто театр формы, а вот соединение одного и другого. И то, что делал Вахтангов он же соединял Станиславского и Мейерхольда, он их вместе соединял. У него даже есть тоже такая запись: "Правда чувств плюс права условного театра - вот идеал". Я думаю, что это и сегодня идеал, в общем. Но, конечно, это синтез не на уровне внешнем, а на уровне глубинном. И всегда в лучших спектаклях мы это видим, когда мы не можем отделить хорошо играющего артиста, хорошо работающего режиссера, композитора, художника, который есть нечто целое, гармоничное, как единая композиция.

К.ЛАРИНА: Я хочу вспомнить в этой связи еще Ваш спектакль "Ван Гог". Я с удивлением прочитала, не знаю, насколько это соответствует действительности (спектакль этот я смотрела в самом начале его появления в Москве), что Вы убрали оттуда диалоги действительно?

В.ФОКИН: Нет, я не убрал никакие диалоги.

К.ЛАРИНА: Я прочитала в журнале, что Вы оттуда убрали все эти диалоги, которые происходят.

В.ФОКИН: Нет, это ошибка. Я собираюсь убрать диалоги в следующем сезоне, потому что я хочу, чтобы этот спектакль шел в программе "Арто", поскольку будет даже такой раздел "Арто и Ван Гог". Арто написал работу уже перед смертью, которая называлась "Ван Гог, самоубитый обществом", потрясающий трактат. Похожие судьбы, между прочим, очень похожие. И дело не в душевных болезнях того и другого, похожи просто по отношению к публике, к обществу. Там много параллелей. И я хочу целый раздел сделать, целое направление на эту тему. И хочу, раз уж задали вопрос, то я тогда признаюсь хочу ввести туда персонажа из "Арто", из будущего спектакля, который я буду делать об Арто, то есть хочу изменить, сделать другую редакцию спектакля. И тогда, наверно, эти диалоги уйдут, появятся и другие врачи, и еще один персонаж, который будет Арто, условно говоря, и театральный какой-то человек. То есть хочу изменить немножко спектакль только таким образом, сделав новую редакцию. А так я ничего не убирал, и сейчас спектакль будет идти в том виде, в котором идет.

К.ЛАРИНА: Да, я хочу обратить внимание наших слушателей и ваших зрителей тех, кто, может быть, еще не видел этого спектакля, что там все, конечно, выбивается из общепринятого пространства театрального традиционного, то есть здесь даже и пьесы нет. Мы пытались придумать вопросы для слушателей: кто автор пьесы еще "Ван Гог"? Там нет ничего. Мы про этот спектакль говорили, я еще задаю Вам такой вопрос про актеров. Он достаточно часто идет спектакль этот?

В.ФОКИН: Редко, честно говоря, идет. Но сейчас

К.ЛАРИНА: Как его собирать вообще?

В.ФОКИН: Собирается. Дело в том, что он идет сейчас на малой сцене Художественного театра. И сложно, потому что в "Табакерке" он не может, надо арендовать площадку, и хоть Олег Павлович у нас является руководителем того и другого, тем не менее, надо отдать ему должное, он жестко делит: этот театр и этот театр. Но сейчас дело в том, что в Центре Мейерхольда я не хотел бы, чтобы шли мои спектакли старые. Потому что иначе тогда это театр Фокина и все мои декларации о том, что это не репертуарный театр не театр Фокина, а это некий поисковый дом Это все такПотому что первое, что приходит в голову: "Столько ждал, столько строил, теперь уже развернись!" Но этого я не хочу. Поэтому сейчас пройдет фестиваль, и спектакли будут, если будут

К.ЛАРИНА: Идти по своим местам?

В.ФОКИН: Идти по своим местам. "Вот Ван Гог" задержится именно потому, что он будет переделан и имеет отношение к программе "Арто". То есть новые работы, конечно, мои как режиссера там будут идти, потому что я буду как режиссер обязательно там делать, но в рамках программы.

К.ЛАРИНА: Что, Вы будете разовые акции делать?

В.ФОКИН: Нет, но если мне захочется поставить Гамлета

К.ЛАРИНА: Вы пойдете в театр в любой?

В.ФОКИН: Я пойду в театр и поставлю, конечно. Это обязательно захочется. Но мне интересно, я буду в рамках программы "Арто" делать, кроме "Ван-Гога", спектакль об Арто, я буду его делать. Но это, опять же, в рамках программы, по которой будет работать дом этот какое-то время.

К.ЛАРИНА: Вспоминая историю, стоит оговориться для тех, кто не знает, что уже была единожды предпринята попытка Валерием Фокиным создать этот центр в пору, когда Вы были главным режиссером театра Ермоловой. Но тогда все это закончилось противно, не скажу, что трагически, но противно, по-советски, как всегда. Но прошли годы. Не жалеют, как Вы думаете, те, кто работал с Вами те годы?

В.ФОКИН: Трудно сказать, я не знаю. Я не жалею и могу только подтвердить, что генерально, по идее, я был прав, жизнь доказала, что я прав, что такие организмы нужны, что я прав. Но, наверно, путь тактический был неверный. Потому что был коллектив, надо было Вообще, может быть, надо было проще поступать. Как написали в одной рецензии, если бы Фокин не был столь амбициозен, а просто сказал на собрании, что будет капитальный ремонт театра, а сам бы выстроил что ему надо, ничего бы не произошло. Может быть. Я же все рассказывал, я рассказывал про Центр одна сцена, другая, труппы переменные А люди сразу думают про себя: "А я в этой переменной труппе буду переменным или постоянным?" И это естественно. Поэтому, конечно, не надо было доводить до деления, надо было уйти. Но тогда мы бы уже построили все. А конечно, там присутствовала советскость, и все эти общие собрания, на которых говорили: "Да что это такое? Гостиницы!" Как будто рядом в 5 минутах Но модель была правильная: опять же, независимая жизнь, и гостиница тогда должна была кормить, и должно было быть две сцены, одна для постоянной труппы, другая для антрепризной. И жизнь доказывает, что оно так. Потому что сегодня и Марк Анатольевич Захаров, и даже Юрий Михайлович Лужков обсуждают, и Бугаев - все, что нужны открытые площадки, что нужно новых драматургов, режиссеров.

К.ЛАРИНА: Как-то надо это ворошить все?

В.ФОКИН: Конечно. Жизнь это подтверждает.

К.ЛАРИНА: Мы как раз с Вами говорили до программы, что, допустим, Евгений Гришковец имя, которое

В.ФОКИН: Очень интересное имя, и я хочу обязательно привлечь его к сотрудничеству. Потому что я думаю, что он же не просто драматург или автор и не просто актер. Это некий театр, это некий уже театр в нем. И поэтому я думаю, ему место в нашем доме не то что найдется, а это было бы очень лестно и правильно, чтобы он принял участие.

К.ЛАРИНА: Теперь я смотрю на наш пейджер. Самый главный вопрос, который повторяется без конца: где точный адрес Центра имени Мейерхольда?

В.ФОКИН: Красивое здание на улице Новослободской, дом 23. То есть прямо выход из метров "Менделеевская". Выходите из метро, и сразу, буквально через 10 метров попадаете в центральный вход Центра Мейерхольда, то есть очень удобно.

К.ЛАРИНА: второй вопрос, который тоже повторяется очень часто: а простые смертные могут попасть, какие-то билеты будут продаваться?

В.ФОКИН: Конечно.

К.ЛАРИНА: Или это будет такая лаборатория закрытая?

В.ФОКИН: Там будет так: там вообще будут продаваться билеты, и простые смертные обязательно будут попадать. Другое дело, что будут какие-то акции и мероприятия чисто лабораторные, естественно, они будут для какой-то публики профессиональной. Но когда будут работы, спектакли, приезды, гастроли зарубежных коллективов и наших.

К.ЛАРИНА: Можно будет прийти?

В.ФОКИН: Обязательно. Там у нас будет касса, она будет продавать билеты. У нас просто еще все на пороге новоселья, переезда, мы начинаем завтра уже переезжать, еще телефоны даже есть, но мы их не знаем номеров. Поэтому все вот так. У нас же русское открытие все-таки, не какое-нибудь там западное, поэтому у нас все в последний момент достукивается, досверливается А так будут уже телефоны, они будут объявлены, все будет как положено.