гибель В.Радчикова. - Гульмира Орозалиева - Интервью - 2001-01-31

31 января 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Гульмира Орозалиева, адвокат Валерия Радчикова.

Эфир ведет Ирина Меркулова

И. МЕРКУЛОВА: Я приветствую нашу гостью. Это Гульмира Орозалиева, адвокат Валерия Радчикова, который сегодня погиб в дорожно-транспортном происшествии. Валерий проходил по делу о взрыве на Котляковском кладбище в Москве. Тогда, я напомню, погибли 19 человек, в том числе руководитель Фонда инвалидов войны в Афганистане. Гепрокуратура обвиняла Радчикова в организации и совершении этого теракта. Однако окружной военный суд оправдал всех обвиняемых - их было трое. Но в декабре прошлого года Президиум Верховного суда отменил приговор и отправил дело на дополнительное расследование. Что теперь?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Немножко небольшая неточность в этой хронологии. Кроме того, что был вынесен оправдательный приговор суда по всем пунктам обвинения, этот приговор вступил в законную силу после рассмотрения конституционной инстанцией. Это было 25 июля 2000 года, когда военная коллегия Верховного суда, рассмотрев протест прокуратуры, постановила, что приговор вынесен законно, обоснованно, и оснований для его отмены не имеется, и, наоборот, конституционный протест безоснователен и подлежит отклонению. Таким образом, Верховный суд (это уже вторая конституционная инстанция) подтвердил законность и обоснованность оправдательного приговора. И с этого времени Валерий Григорьевич был оправдан в полном объеме, и ни у кого не было сомнений. К сожалению, действия прокуратуры были таким образом построены, что не удалось нам за полгода предъявить какие-либо иски о защите чести и достоинства и т. д. Потому что буквально после получения решения Верховного суда на руки мы узнали, что дело истребовано Генпрокуратурой на изучение. Не прошло и месяца, как мы узнали, что подан верховный протест в Президиум Верховного суда. И таким образом, у нас не было даже возможности подать какие-либо иски о защите чести, достоинства и деловой репутации Валерия Григорьевича Радчикова. И могу совершенно однозначно сказать, что приговор был проверен очень тщательно военной коллегией Верховного суда, и она пришла к выводу о законности и обоснованности этого приговора. Ни одно доказательство, которое было предъявлено прокуратурой в качестве доказательства вины моего подзащитного или его причастности к взрыву, не было подтверждено в суде. Поэтому, когда Президиум отменил решение приговора Московского окружного суда, для нас это было большим шоком, и несколько недель мы гадали, что могло стать основанием для такой отмены. И когда прочитали постановление Президиума Верховного суда, просто пришли в ужас, потому что речь там идет о том, что необходимо восстановить схему прокладки провода, неправильно составлен протокол осмотра места происшествия, сомнения были почему-то у Президиума Верховного суда в том, что эксперты-патологоанатомы не все металлические осколки собрали из тел погибших, - то есть такие совершенно

И. МЕРКУЛОВА: То есть такие вещи, которые нельзя уже было проверить.

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Проверить можно. Если эксгумировать всех потерпевших в этом взрыве, можно. И вот это указание Президиума мне показалось просто кощунственным. А самое интересное, очень показательно, что в надзорном протесте главного военного прокурора (по-моему, пункт 14-й этого протеста) говорится, что ряд доказательств был получен с серьезнейшими нарушениями УПК, и, таким образом, они не могли быть положены в основу обвинения Радчикова.

И. МЕРКУЛОВА: Двое других обвиняемых, они ведь сознались? Правда, суд

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Они признавались

И. МЕРКУЛОВА: Очень противоречиво

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Дело вот в чем. На одной стороне были показания двух людей, которые при сомнительных обстоятельствах, скажем так, написали явку с повинной. А с другой стороны, были объективные данные: глубина воронки, диаметр воронки

И. МЕРКУЛОВА: Потом, кажется, было установлено, что алиби было у обвиняемых в итоге?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Вы понимаете, алиби тоже было установлено в ходе суда. И выяснилось, что свидетели неоднократно говорили об этом со следователем. Но почему-то никаких протоколов в деле не было. Вот, в чем дело. И самое показательное еще вот в чем. Президиум Верховного суда и главный военный прокурор, который писал протест, они указывали в качестве одного из оснований для отмены приговора, что, на самом деле, схема прокладки провода в свое время составлялась, и она даже была представлена экспертам для производства экспертизы, но почему-то к материалам дела не приобщена, поэтому ее надо восстановить. И вот представьте себе, по этому основанию среди прочих приговор оправдательный был отменен.

И. МЕРКУЛОВА: Но это формальное основание, а как Вы считаете, что было реальным мотивом?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Знаете, мне остается только догадываться. Я боюсь, что это как раз тот случай, когда во главу угла были поставлены не вопросы законности в смысле соблюдения закона и защиты прав гражданина, на что, по идее, должна быть направлена наша судебная система, а во главу угла были поставлены, я бы назвала это ложно понятыми государственническими интересами. Посмотрите, дело очень громкое. Три года люди содержались под стражей, три года всем говорили, что совершено преступление именно этими тремя. Понимаете, все это время говорилось, что Радчиков совершил это преступление. Рассматривает суд, и все, что в каких-то тихих кабинетах следователя лепилось, оно просто рассыпалось. Никто даже не дотрагивался. Мы просто стали рассматривать со всех сторон и все рассыпалось. Ни одного доказательства против Радчикова не было обнаружено в процессе. Есть такой приемно-исполнительный механизм, тот самый аппарат, который привел в движение был совершен взрыв. На нем было обнаружено около 10 волос человека и след пальца, пригодный к идентификации. Ни Радчиков, ни Смуров, ни Анохин не были людьми, от которых происходили эти волосы. Какое еще нужно доказательство того, что это не доказательство вины, а как раз наоборот, доказывает, что другие люди произвели это действие. И, что интересно, Президиум Верховного суда говорит о том, что, уже идя вслед за доводами главного военного прокурора, необходимо было отобрать биологические образцы волос от членов семьи Анохина, от гражданской жены Радчикова, от гражданской жены Смурова. Понимаете? Куда дальше можно идти, я не знаю.

И. МЕРКУЛОВА: Вы ведь подавали жалобу в Европейский суд по правам человека, если не ошибаюсь?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Да, мы подали эту жалобу, отправили ее 23 января. В этой жалобе ставился вопрос о том, что Валерий Радчиков стал жертвой многочисленных нарушений положения конвенции об основных правах и свободах человека, которые были подписаны, среди прочих, и Российской Федерацией, как членом Совета Европы.

И. МЕРКУЛОВА: Судьбу этой жалобы Вы знаете? Она принята к рассмотрению? Когда этот вопрос будет рассматриваться?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Дело в том, что даже наши суды очень неспешны в рассмотрении таких жалоб, а Европейский суд, конечно, там очень много дел, поэтому в принципе это очень длительная процедура. И я надеюсь, что в течение ближайших недель или месяцев мы получим уведомление о том, что жалоба получена и принята Европейским судом.

И. МЕРКУЛОВА: Тем не менее, Ваши дальнейшие действия как адвоката? Что Вы будете предпринимать дальше?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Мне трудно сейчас планировать что бы то ни было. Я думаю, в этой ситуации у меня сегодня, кроме того, что близкие, родные моего подзащитного переживают, еще одно переживание имеется. А именно то, что в результате всех перипетий этого дела, в результате того, что Верховный суд направил дело не на новое судебное рассмотрение, а на дополнительное расследование после того, как был вынесен оправдательный приговор, вступивший в законную силу, я, например, не знаю процессуального положения моего подзащитного. Он был оправдан, приговор вроде бы отменен, хотя не по основаниям незаконности приговора. И меня беспокоит только одно. При таком стечении обстоятельств то, что случилось сегодня, это несчастье с моим подзащитным, я могу констатировать только одну объективную реальность: более удобного исхода этого вопроса просто представить себе невозможно. Есть статья 5-я УПК, которая перечисляет случаи, когда отказывается в возбуждении уголовного дела или прекращается судебное производство по делу (это пункт 8-й статьи) в отношении умершего, скажем так. То есть сейчас можно сказать: поскольку приговор отменен, значит, он виноват. А поскольку он умер, значит, мы прекращаем следственные действия в отношении него. И ведь никто не будет говорить, что приговор отменен не потому, что доказательства суд не правильно расценил, а потому, что было невероятное количество грубейших нарушений уголовно-процессуального законодательства, даже не говорю, что в отношении прав моего подзащитного. Речь шла о том, что неправильно составлен протокол осмотра, неправильно хранились вещественные доказательства, произошла подмена вещественных доказательств во время назначения судом экспертизы. Грубейшие нарушения, которые были допущены следствием.

И. МЕРКУЛОВА: Но ведь можно добиться оправдательного приговора посмертно?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Нет, понимаете, по уголовно-процессуальному законодательству в отношении умершего не производятся действия. Вот, в чем дело. И вот то, что меня беспокоит, это именно такой исход, когда имя моего подзащитного опять будет полоскаться, и опять будут говорить о его причастности к этому чудовищному преступлению.

И. МЕРКУЛОВА: Наша слушательница Елена говорит, что "вы адвокат, соответственно, вы защищаете Радчикова, доводы кажутся весьма убедительными, но не могут быть такие дураки в прокуратуре, извините, со стороны обвинения". Я цитирую вопрос.

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Речь идет о чем? Если речь идет о том, что допущены такие нарушения это факт. Можно поднять текст постановления Президиума Верховного суда и прочитать, какие нарушения были допущены следствием.

И. МЕРКУЛОВА: Я бы хотела еще немного поговорить о том, что сегодня произошло. Агентства приводят подробности дорожно-транспортного происшествия. Автомобиль "Москвич", в котором ехал Радчиков и еще несколько человек, выехал на полосу встречного движения и столкнулся с грузовиком. Насколько я понимаю, водитель грузовика задержан, он жив, он гражданин Литвы, его проверяли, он был трезв. Тем не менее, водитель, который сидел за рулем машины, в которой ехал Радчиков Я сейчас назову фамилию, но Вы, наверное, знаете.

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Владимир Березуцкий.

И. МЕРКУЛОВА: Да. Насколько он опытный вообще водитель?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Вы знаете, мне трудно сказать. Я знаю только, что Владимир Березуцкий очень долгое время работал с Валерием Григорьевичем.

И. МЕРКУЛОВА: Получается, что ДТП по его вине произошло, да?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Я не знаю, ведь может случиться внезапно какое-то препятствие на полосе движения, может всякое случиться. Я просто не знаю никаких деталей, к сожалению, поэтому не могу сказать. Я только знаю, что человек этот, очень опытный водитель, долгое время работает с Валерием Григорьевичем, поэтому какого-то злого умысла на его стороне никак быть не может.

И. МЕРКУЛОВА: Сообщение еще о том, что саму машину отправили на экспертизу, чтобы проверить техническое состояние. Мы с Вами до эфира разговаривали, Вы буквально ездили на этой машине.

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Да, я знаю, что это не новый автомобиль, но, тем не менее, он очень маневренный. Хорошая машина. Просто как-то подвозил меня Валерий Григорьевич, поэтому я знаю. Машина нормальная. Конечно, я не могу говорить как эсперт-техник, поэтому, может быть, экспертиза и установит какие-то внутренние неисправности, я не знаю. На ходу она хорошая была машина, очень маневренная, и водитель опытный.

И. МЕРКУЛОВА: Сами представители правоохранительный органов завили корреспонденту РИА, что сомневаются, что это не был несчастный случай.

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Я читала это сообщение. Там, по-моему, говорится, что это связано с деятельностью Валерия Григорьевича. Но, знаете что, я очень сомневаюсь в такой версии, потому что деятельность Валерия Григорьевича была связана исключительно последнее время то, за что он взялся сразу после освобождения из-под стражи в зале суда Естественно, после нескольких месяцев восстановления здоровья, потому что не знаю, говорилось это или нет, - но за время содержания под стражей человек этот был инвалидом 2-й степени, а стал инвалидом 1-й степени бессрочно, то есть необратимо совершенно у него ухудшилось здоровье. Так вот, человек, едва восстановившись после этого трехлетнего незаконного содержания в тюремных условиях, очень активно занялся производством протезов. И поэтому не было никаких других у него интересов, речь шла о том, чтобы наладить производство протезов для российских инвалидов, не только военной службы, не только афганцев или ребят, которые служили в Чечне и стали там инвалидами. Речь идет только о том, что инвалиды детства получали протезы. На это вот была направлена его деятельность. Если кто-то видел, может быть, месяца полтора назад, как президент Путин был на каком-то производстве в Жуковском, по-моему, и когда там молодой парень на роликах, девочка на велосипеде или наоборот, по-моему, так вот, это именно то производство, о котором так пекся Валерий Григорьевич. И говорить о каких-то коммерческих интересах, что там какая-то подоплека, связанна с конкурентами, я в это не верю, просто не верю.

И. МЕРКУЛОВА: Вы говорили нам, что Радчикову в последнее время угрожали. То есть он говорил вам об этом.

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Нет, Валерий Григорьевич не говорил мне, что ему угрожали. Понимаете, он не из тех людей, которые будут жаловаться женщине, даже если это адвокат. Я его предупреждала, чтобы он был осторожен, хотя, конечно, этот глупо с моей стороны, он всегда очень осторожен, он в войну служил. Просто он говорил о том, что в последнее время совершенно открыто за ним ведется слежка, он говорил еще в декабре, еще до того, как было оглашено постановление Президиума, он сказал, что "я не удивлюсь, потому что в последнее время они стали это делать беззастенчиво", то есть открытое наружное наблюдение, прослушивание всех телефонов. Он сказал: я заметил, этот прессинг начинается, для меня это знак, что что-то изменится.

И. МЕРКУЛОВА: А кто?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Об этом мы можем только догадываться.

И. МЕРКУЛОВА: Но у него не было предположений?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Нет. Как сказать, нет? Человек три года очень жестко прессинговался со стороны следствия. Содержание в тюрьме инвалида просто приравнивается к пыткам, вот три года его просто пытали, понимаете? Три года его семья была подвергнута остракизму, его Фонд просто не работал. Все люди, которые были как-то с ним связаны, они были просто как чумные, понимаете? И, тем не менее, он выстоял. Поэтому когда он говорит "они", понятно, что речь идет о людях, которые в свое время отрапортовали, что раскрыли преступление и вот виновный, а потом суд это не подтвердил. Вот и все.

И. МЕРКУЛОВА: Но он был настроен бороться до конца?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Конечно. Он об этом говорил и не скрывал. И он обратился с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении главного военного прокурора, и он обратился в Генеральную прокуратуру с заявлением о возбуждении уголовного дела в отношении следователей, которые фальсифицировали доказательства по делу. Он настоящий мужчина, настоящий офицер. Он мне сразу сказал: я пойду до конца.

И. МЕРКУЛОВА: Гульмира, у меня к Вам такой личный вопрос. Вы сами не боитесь?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Если допустить, что случившееся сегодня с Валерием Григорьевичем не случайность, можно думать, что угодно.

И. МЕРКУЛОВА: А Вы допускаете, что это не случайность?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Я бы не хотела распространять голословные утверждения, особенно в эфире, на всю страну. Я не знаю, если мне будет что-то известно, сообщу, конечно. Пока, к сожалению, я ничего сказать об этом не могу.

И. МЕРКУЛОВА: Я хочу сообщить нашим радиослушателям, что сегодня мы такой же вопрос хотели задать и им, а именно: считаете ли вы катастрофу, в которой погиб Валерий Радчиков, несчастным случаем? Как всегда, программа "Рикошет" у нас выходит в 15.35. Я прошу Гульмиру остаться, мы, наверное, еще поговорим. Мы послушаем ваше мнение в прямом эфире. И вопрос наш звучит следующим образом: Считаете ли вы катастрофу, в которой погиб Радчиков, несчастным случаем? Если да, звоните 995-81-21, если нет 995-81-22. У вас есть пять минут на то, чтобы ответить на наш вопрос. Мы принимаем звонки в прямом эфире. Наш телефон 203-19-22.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Игорь.

И. МЕРКУЛОВА: Как Вы ответили на наш вопрос?

СЛУШАТЕЛЬ: Я считаю, что это несчастный случай, потому что я видел кадры по телевидению я не вижу способов, как это можно спровоцировать со стороны. Потому что, если, скажем, это было спровоцировано столкновение с другим автомобилем, то это возможно, исключительно, если водитель непрофессионал, потому что он начал уходить от столкновения под гору. Если даже это была такая спровоцированная техническая неисправность, то довольно сложно рассчитать момент столкновения и траекторию, так что тоже нет гарантий, и можно было бы проще решить эту проблему. И если, скажем, другой водитель виновник, то тут тоже, согласиться на заказ.потому что он гражданин иностранного государства. Маловероятно, что это было сделано преднамеренно.

И. МЕРКУЛОВА: Спасибо, Игорь. Вот, голос за то, что это был несчастный случай. Уже 816 человек приняли участие в нашем интерактивном голосовании.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Меня зовут Александр Васильевич.

И. МЕРКУЛОВА: Как Вы ответили на наш вопрос?

СЛУШАТЕЛЬ: Вы знаете, мне г-н Радчиков всегда был очень несимпатичен. Но в стране сейчас устанавливается такой режим, что я абсолютно уверен, что человек, который решил идти до конца против прокуратуры, обречен практически. И самый простой вариант это от него избавиться. Как избавиться? Есть миллионы способов.

И. МЕРКУЛОВА: То есть, Вы считаете, что это не несчастный случай?

СЛУШАТЕЛЬ: С той же вероятностью. Фифти-фифти. Если мне скажут, что это не был несчастный случай, я поверю, поскольку сейчас в стране может твориться все, что угодно.

И. МЕРКУЛОВА: Спасибо. Уже свыше 1000 человек приняли участие в нашем интерактивном голосовании.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Светлана Ивановна.

И. МЕРКУЛОВА: Вы как ответили на вопрос?

СЛУШАТЕЛЬ: Трудно сказать. Во всяком случае, если даже это и не подстроено, ничего в жизни не происходит просто так. Я так считаю.

И. МЕРКУЛОВА: То есть? То есть, какой-то высший смысл Вы в это вкладываете?

СЛУШАТЕЛЬ: Да. Понимаете, я, скорее, к этому склоняюсь. А так сказать, это нужно знать более или менее, а так ведь это гадание на кофейной гуще.

И. МЕРКУЛОВА: Вы к какому ответу скорее склоняетесь?

СЛУШАТЕЛЬ: Я, скорее, откуда-то что-то свыше. Может быть, его Бог пожалел. Все может быть. У меня скорее такой ответ.

И. МЕРКУЛОВА: Своеобразная такая жалость, да? Сообщаю вам, что уже 1339 человек приняли участие в нашем интерактивном голосовании. Вы можете присоединиться, если позвоните прямо сейчас.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Меня Борис зовут. Я считаю, что это, конечно, несчастный случай. Дело в том, что и афганцы, и новые русские все они ездят совершенно безобразно, выезжают постоянно на встречную полосу. То, что он погиб, - это абсолютно закономерно. Привыкли ездить на "Мерседесе", а здесь демонстрируется на "Москвиче". Спросите у адвоката, на каких машинах ездил Радчиков, когда он был афганцем, руководил? Сколько у него "Мерседесов" было? А сейчас пересели, понимаешь, на "Москвич" и ездят так же безобразно. "Москвич" не может просто набрать скорость и объехать.

И. МЕРКУЛОВА: Спасибо. Гульмира, были "Мерседесы" у Радчикова?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Нет, насколько мне известно из материалов дела, "Мерседесов" там не было. Я помню там какой-то "Джип", на котором Радчиков не ездил все время. Была, по-моему, одна или две "Алмеры". Это очень недорогие машины. Видимо, все-таки есть такое не очень верное представление в обществе, что мой подзащитный, Валерий Григорьевич Радчиков, представлял собой нового русского. Нет, на самом деле, не так. Честно сказать, такое мнение меня немножко обескураживает. На самом деле, очень хорошо ездил этот водитель Владимир Березуцкий. Если он окажется виноватым в этом ДТП, не знаю, как это произошло. Эта машина "Москвич" это та машина, на которой Валерий Григорьевич уже год после освобождения ездил. Знаете, даже когда ни перед кем ему не надо было демонстрировать, по мнению этого слушателя, на встрече с друзьями, да везде он все время на этой машине, просто не было никакой другой машины. На "Москвиче" зеленого цвета.

И. МЕРКУЛОВА: У нас закончилось интерактивное голосование. За пять минут нам позвонила 1641 человек. Как распределились голоса, я скажу чуть позже. Давайте послушаем еще телефон.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Георгий Васильевич. Как водитель с очень большим стажем, судя по той картинке, как показали, в каком состоянии находится этот автопоезд "Вольво", на мой взгляд, это самое тривиальное ДТП. И вот почему. Сбить "Москвичом" автопоезд это значит, была очень большая скорость. Вот, в чем дело. Это элементарно. То, что говорят, что у водителя был опыт и все. Знаете, есть иногда моменты, когда даже опытный водитель мог заснуть, если ехали долго, мог кого-нибудь обгонять, считая, что обойдет со своим мастерством. Вот и все. Судя по картинке, сбить "Москвичом" автопоезд в кювет с такой силой это элементарное нарушение правил дорожного движения.

И. МЕРКУЛОВА: То есть, Вы считаете, что это несчастный случай?

СЛУШАТЕЛЬ: Конечно. Никаких сомнений.

И. МЕРКУЛОВА: Спасибо.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день. Елена Петровна.

И. МЕРКУЛОВА: Вы что ответите?

СЛУШАТЕЛЬ: Я отвечу, что вопрос для интерактивного опроса не правомочен. Потому что очень много людей не понимают, как может произойти дорожное происшествие.

И. МЕРКУЛОВА: Как? Столкнулись две машины.

СЛУШАТЕЛЬ: Ну, мало ли, что столкнулись. Нужно заключение экспертов, а потом уже спрашивать. А если вы этого не делаете, то вы просто настраиваете людей на определенный ответ.

И. МЕРКУЛОВА: Да упаси Боже! Нам за 5 минут позвонило 1645 человек, и голоса распределились, я скажу сейчас, как.

СЛУШАТЕЛЬ: Это вы мне говорите или просто?

И. МЕРКУЛОВА: Я говорю уже всем, потому что настало время подвести итоги. Спасибо. 27 % позвонивших нам считают автокатастрофу, в которой погиб Радчиков, несчастным случаем; а 73 % опрошенных считают, что это не несчастный случай. Гульмира, комментарии будут?

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Да, я хотела бы сказать, что именно потому, что я не видела заключение экспертизы, я не хочу говорить об этом в прямом эфире, то, что я говорю голословные утверждения. А люди, которые думают самостоятельно, и из того, что они видят каждый день, у них сложилось какое-то ощущение. Именно свое мнение, за которое не придется потом отвечать как-то в публичном порядке, именно поэтому проводится. Поэтому я совершенно уверена, что такой интерактивный опрос имеет право быть. Поэтому я не согласна со Светланой Петровной.

И. МЕРКУЛОВА: Конечно, мы же не истина в последней инстанции. Мы просто выясняем отношение людей к тому, что происходит.

Г. ОРОЗАЛИЕВА: Меня, на самом деле, удивляет такой высокий процент тех, кто высказался за неслучайность этой трагедии, потому что, на самом деле, звонили в эфир люди с опытом. Они сказали, что видели картинку. Я, к сожалению, картинку эту не видела. Можно говорить о случайности или не случайности. Но такой высокий процент, который высказался за не случайность, для меня является настораживающим. Может быть, действительно, есть причины чего-то опасаться.

И. МЕРКУЛОВА: Спасибо.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" была Гульмира Орозалиева, адвокат Валерия Радчикова.