обсуждение в Совете Федерации поправок к УПК РФ; - позиция Генпрокурора РФ В.Устинова, выступающего против либеральных поправок к УПК. - Павел Крашенинников - Интервью - 2001-01-31

31 января 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Павел Крашенинников, председатель комитета Госдумы РФ по законодательству.

Эфир ведет Ирина Меркулова.

И.МЕРКУЛОВА: Только что в Совете Федерации состоялось голосование по поправкам в УПК, и сенаторы отклонили эти поправки большинством голосов, 110 против, по-моему, 12 - за. Нужно сказать, что это за поправки либеральные довольно-таки, которые одобрены президентом, одобрены Госдумой, одобрены правительством, и поправки эти вносил сам Совет Федерации. Что произошло?

П.КРАШЕНИННИКОВ: Сразу надо оговориться, что поправки не только в Уголовный кодекс и не только в Уголовно-процессуальный, 60 поправок в разные законы, в том числе в Уголовно-исполнительный кодекс, но и некоторые другие,

и конечно, они ставили нашу уголовную политику немножко в ряд цивилизованных уголовных политик, которые существуют во всем

мире. И суть-то заключалась как раз в том, чтобы изменить в корне систему, связанную со следственным изолятором, с предварительным заключением. В частности, много очень вопросов решалось по мере пресечения и по срокам. Во-первых,

предельный срок, который сегодня существует, это 18 месяцев если под следствием, и у нас вообще не было срока, если дело

рассматривается в суде, это всем известно.

И.МЕРКУЛОВА: То есть можно было сидеть годами?

П.КРАШЕНИННИКОВ: И можно было, и я думаю, что основная часть радиослушателей просто это знает, что люди сидят годами и

срока никакого нет. Срок с 18 месяцев под следствием до 12 сокращался, впервые устанавливался срок 6 месяцев. И при этом я

хочу сказать, что, конечно же, 6 месяцев, но только не включая тяжкие и особо тяжкие преступления, и это, конечно, очень

существенно. 6 месяцев, если вдруг суд сочтет необходимым, уже только суд мог принять решение увеличить этот срок, либо

человек выпускался и какая-то избиралась другая мера пресечения. Это все очень важно. По условному досрочному

освобождению, если человек не представляет опасности, если примерное поведение у него там, где он сидит, использовались

эти нормы, они несколько расширялись. Кстати, по несовершеннолетним тоже мера пресечения "взятие под стражу" только в исключительных случаях принималась. И вот все это, это только я сказал про несколько поправок, там есть и много связанных

непосредственно с содержанием, с передвижением уже тех лиц, которые отбывают наказание по России. Когда у нас каждый год полтора миллиона перевозится, это тоже неправильно. Но все это - вдруг выяснилось, что это неправильно с точки зрения Генпрокурора, и причина этого голосования и существо проекта (сам проект, кстати говоря, внес Совет Федерации), и было письмо, которое вчера поступило в Совет Федерации, и в соответствии с этим письмом Генпрокуратура считает, что это преждевременно и не нужно сейчас это принимать. Сам текст письма весьма оригинален, и я просто сочувствую руководителям Генпрокуратуры, которым такие письма подносят. Например, написано, я просто цитирую первый абзац, что "вышеупомянутый закон радикально вторгается в сферу деятельности всех правоохранительных органов и судебной власти". Представляете, то есть то, что закон регулирует их деятельность, это у кого-то вызывает сомнения. Кто должен вторгаться, кроме закона? Конечно, закон. Например, есть в

конце, что "в связи с приведенными обстоятельствами следует признать, что новые нормы неадекватны сложившейся обстановке". У нас что, закон 1960 года адекватен обстановке? Что, мы не знаем, когда он принимался и какие общественные отношения он обслуживал? Или для нас какой-то секрет, что старый УПК противоречит Конституции в том числе? Или мы не знаем, что у нас 60 решений Конституционного суда, отменяющие целые нормы? Поэтому, конечно, это письмо, я думаю, сыграло определенную роль.

И.МЕРКУЛОВА: То есть, оно вот так повлияло на настроение?

П.КРАШЕНИННИКОВ: Я думаю, да. Потому что сейчас только что, Вы правы, это еще В 2 часа у них перерыв, по-моему, ровно в

2 они голосовали, и это сыграло свою роль, тем более что здесь каждый, на мой взгляд, аргумент в этом письме можно

оспорить. Например, пишется, что ограничивается срок содержания под стражей 6 месяцами. Но здесь почему-то не указывается,

что это не распространяется на тяжкие, и пишется, что в связи с этим будем выпускать столько-то человек, может быть

освобождено более 1,5 тысяч человек из Москвы, больше 920 из Санкт-Петербурга. Правильно это, если это люди, которые не

совершили тяжкие преступления? Конечно, может быть, легче работать с ними, когда они сидят, но у нас есть и другие

альтернативные меры пресечения, например, взятие подписки о невыезде, залога и т.д. И здесь, конечно, это все как-то

достаточно странно указывается, я могу согласиться с тем, что здесь предлагается в законе, но у меня вывод совершенно

противоположный: именно поэтому и нужно было как раз принимать этот закон. И еще одно обстоятельство, которое меня сильно, конечно, смутило, - это то, что Совет

Федерации абсолютно публично его внес, он внес его в начале прошлого года, этот закон Советом Федерации обсуждался, он там

был внесен, то есть Совет Федерации использовал свое право законодательной инициативы. Затем он был внесен, мы его

рассматривали в первом чтении, во втором, в третьем, и мы его рассматриваем на комитетах, неоднократно в этой студии мы о

нем говорили, о том, что он крайне необходим, о том, что у нас не должна уголовная политика быть в виде воронки: засосало

того, кто первый раз оступился, все, он туда попадает, в первый раз совершает незначительные преступления, затем все это

засасывается, и готовят отнюдь не исправленных людей там. Масса примеров. Я все время привожу конкретный пример: в

Челябинской области, когда человек за несколько мешков картошки сидит уже там достаточно большой срок. Он пришел после

армии, совершил это деяние, бесспорно он

И.МЕРКУЛОВА: Он ждет решения суда?

П.КРАШЕНИННИКОВ: Да, в том числе Конечно, это абсолютно неправильно. Были примеры, я лично очень много изоляторов

посетил, когда одна 19 лет женщине, она украла шубу и тоже сидит несколько лет. Понимаете, если мы хотим таких людей

выпускать, я думаю, что это абсолютно правильно, и таких людей просто мы, во-первых, уничтожаем их там как людей, потому

что уже к обществу, к государству у них соответствующее отношение, во-вторых, просто здоровье у них там теряется

И.МЕРКУЛОВА: Но бывали же случаи, когда вообще оправдательные приговоры выносили, то есть человек сидел

П.КРАШЕНИННИКОВ: Таких достаточно много, и есть соответствующая статистика, таких достаточно много дел, и есть дела, когда человек сколько отсидит в следственном изоляторе, потом почему-то приговор точно такой, а именно сколько, все, как

отсидел Это, конечно, ужасно все, и, конечно, хотим мы или не хотим, но эти поправки нужно будет принимать, и, конечно,

немножко как-то не хотелось бы верить, что это тенденция такая.

И.МЕРКУЛОВА: Но Совет Федерации ведь не сказал такое жесткое "нет", по-моему, согласительная комиссия будет работать.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Да, будет согласительная комиссия, посмотрим, что Совет Федерации выдвинет, какие аргументы, может

быть, что-то еще улучшим. Но слава богу Просто, конечно же, плохо, что время теряется и мы теряем в том числе и людей.

-

И.МЕРКУЛОВА: Мы продолжаем разговор о том, что Совет Федерации сегодня отклонил поправки в Уголовный и

Уголовно-процессуальный кодекс, этому предшествовало письмо Генерального прокурора спикеру палаты Егору Строеву. Устинов

возражает против принятия этих поправок, и естественно возникает резонный вопрос: неужели Генпрокурор так запугал

сенаторов?

П.КРАШЕНИННИКОВ: Я не думаю, что Просто, конечно, во-первых, неожиданно это письмо было. Насколько я знаю, вчера

комитет по законодательству его получил, видимо, сегодня всем членами Совета Федерации раздали. Здесь, например, целая

страница, как я называю, ужастиков. Смотрите, тут написано про какие-то банды, про убийц, про преступников, например,

написано, что совершили такие-то преступления, то они то-то и то-то сделали

И.МЕРКУЛОВА: Мы уже говорили о том, что это не касается тех, кто совершил особо тяжкие преступления.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Нет, это, может быть, касается, по поводу 18, до 12 месяцев это касается. Но я просто хочу сказать, что

юрист не имеет права называть преступниками или убийцами тех лиц, которые еще не были признаны таковыми судом. И на самом

деле, у нас была масса громких дел, которые, в конце концов, заканчивались ничем, и в итоге суд либо оправдывал их, либо еще

что-то. Поэтому, конечно, здесь тоже вызывает какое-то сожаление, но, конечно, если дать человеку, который так сходу,

может быть, и в прессе будут комментировать, конечно, будут говорить, что они такие, понимаете, всех выпустим. Помните,

как по амнистии было заявлено, что 500 убийц только выйдут в Москве.

И.МЕРКУЛОВА: Устинов, по-моему, тоже тогда возражал.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Да, он тоже тогда возражал. Только 500 убийц - их всего было 600 по всей России, и среди них тяжких

было человек 15, и я помню, в Свердловской области отпустили человека, которому 8-й десяток, который 10 лет отсидел и

который дай бог, чтобы дошел до дома. И такие приемы, я считаю, конечно, беспроигрышны, потому что для общества говорить о

каких-то преступлениях, называть какие-то ужасы - конечно, все скажут, что да, наверно, правильно. Но реально, конечно, с

точки зрения правовой это все вызывает большие сомнения. Вот, кстати, в письме говорится о том, что не способствует

укреплению законности то, чтобы не применять такую меру пресечения, как взятие под стражу, лицам, которые совершили

преступления, за которые предполагается 2 года. Но это же преступления, которые действительно Допустим, человек совершил дорожно-транспортное происшествие или человек совершил Этот перечень, во-первых, не очень большой, во-вторых, как раз такой срок и говорит о том, что это преступление небольшой общественной опасности, поэтому вполне достаточно избрать другую какую-то меру пресечения.

И.МЕРКУЛОВА: Но там уже все признают, что следственные изоляторы все у нас переполнены.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Понимаете, это, конечно, один из важных аспектов - то, что следственные изоляторы переполнены, то, что

признаются как пыточные Советом Европы условия нахождения в следственных изоляторах. Это все правильно, но мы просто

должны в первую очередь говорить о том, что мы должны для общества сохранять людей. У нас какая цель? Уничтожить как

можно больше населения, сделать их злыми и сделать так, чтобы они вышли и потом мстили всем, обществу и государству?

По-моему, цель все-таки сохранить людей, дать им возможность Никто не говорит о том, чтобы они избегали наказания, но

наказания могут быть другие, в том числе есть у нас зарубежный опыт, который говорит о том, что нужно использовать как

можно чаще и больше альтернативные меры пресечения и только в исключительных случаях, когда действительно подозреваются в

тяжких преступлениях или в особо тяжких - вот тогда нужно избирать такую меру пресечения, как взятие под стражу. Я уж не

говорю о том, что суд должен это решать, а не прокурор.

И.МЕРКУЛОВА: Кстати о судах. Были ведь еще поправки, которые президент вносил в Госдуму - о том, что нельзя заключать

под стражу без решения суда. Но спустя неделю президент поправки отозвал из Думы, и было очень много предположений о том,

что Генпрокуратура здесь тоже какую-то роль сыграла. Как Вам кажется?

П.КРАШЕНИННИКОВ: Я всегда осторожно говорю, потому что в данном случае есть письмо конкретное руководителя Генеральной

прокуратуры, там не было никаких документов. Но эти три обстоятельства, они все-таки складываются в некоторую тенденцию.

Потому что вот по амнистии вдруг выяснилось, что нужно по орденоносцам убрать. Я сильно подозреваю, что это было связано с

одним орденоносцем, а не со всеми. Вдруг выяснилось, что это нужно письмо, это нужно сделать. Вот сделали это письмо, что

нужно этот пункт именно отменить. Второе - то, что было внесено и потом вынесен этот проект, который, на мой взгляд, рано

или поздно нам придется принимать, лучше раньше, потому что это касается судеб людей. И вот третье, здесь как раз уже

просто позиция, есть письмо, и сегодня на Совете Федерации один из заместителей Генерального прокурора выступал. Конечно,

здесь складывается какая-то тенденция, на мой взгляд, ее можно не столько назвать угрожающей, сколько о том, что пусть

будет все как будет, как и есть, ничего не надо менять, нас это все устраивает

И.МЕРКУЛОВА: Генпрокуратура в этом заинтересована.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Получается, так.

И.МЕРКУЛОВА: А насколько вообще весом аргумент о том, что мы пока не готовы к таким либеральным поправкам в том, что

касается судов? В частности, также был повод какой, что очень большие затраты потребуются, судьи будут перегружены работой.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Когда президент официально отозвал данный проект, конечно, было причиной это. Она, наверно, все-таки

реальная причина. Действительно, суды раньше этим не занимались, в связи с этим, конечно, судам объем работы резко

увеличивается и потребуется новое количество и судей, и финансирования, естественно. Это, конечно же, причина, но у меня

возникает вопрос, почему об этом задумались, когда решили выносить проект, а не когда вносили. При этом я думаю, что можно

было бы и выйти из этого положения, можно было бы Вы знаете, что в первом чтении принимается концепция проекта, а во

втором чтении - уже поправки. Можно было бы внести поправку, что данный закон вступает в силу, допустим, с 1 января 2002

года, и все проблемы с бюджетом можно было бы и нужно было бы решать, когда мы рассматривали бюджет 2002 года. Нет, пошли

по другому пути. Отозвали просто и все.

И.МЕРКУЛОВА: Давайте теперь обратимся к другой теме. Сегодня Совет Федерации рассматривал вопрос о Конституционном суде,

и рассмотрение фактически скандалом завершилось, потому что Совет Федерации отклонил закон, увеличивающий срок полномочий

судей КС с 12 до 15 лет.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Ну почему? Он принял в итоге.

И.МЕРКУЛОВА: Да?

П.КРАШЕНИННИКОВ: Да, он его в итоге принял. Я сегодня внимательно наблюдал за Советом Федерации в силу того, что у нас в Думе идет прямая трансляция и у нас есть возможность, поскольку шли наши проекты, там действительно драматически

складывалась ситуация

И.МЕРКУЛОВА: Видимо, после перерыва это произошло.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Да, после перерыва все-таки они проголосовали.

И.МЕРКУЛОВА: Тем не менее, вопрос от нашего слушателя Игоря Николаевича: "Ваше отношение по вопросу о Марате Баглае? Сколько можно делать исключения?"

П.КРАШЕНИННИКОВ: Здесь, если говорить по личностям, мы никуда не пойдем. Закон не касается конкретной личности, закон

говорит об увеличении от 12 до 15 лет срока полномочий судей и о снятии этой верхней планки возрастной. А я считаю, что, в

принципе, сама идея нормальная, потому что

И.МЕРКУЛОВА: Но 70 лет - это приличный возраст.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Приличный возраст, но я лично не приемлю деление общества на мужчин и женщин, на стариков и молодых.

Есть молодые, которые хуже стариков, и наоборот. Поэтому в данном случае я не хочу говорить о конкретных людях. Если будет

отдельный вопрос, я могу сказать мое отношение и к председателю, и к заместителю. Но в данном случае я считаю, что это

поправка нормальная, правильная, она способствует стабильности одной из частей судебной системы. Другой вопрос, что мне не

очень нравится, что эта поправка распространяется не на всех, а только на половину или около половины корпуса

Конституционного суда. Это неправильно. Лучше бы, конечно, чтобы было обеспечено равенство всех судей, чтобы у всех было

снятие этого предельного возраста и чтобы у всех было 15 лет.

И.МЕРКУЛОВА: Раз уж мы говорим о Совете Федерации, то сегодня же сенаторы одобрили закон, который предоставляет главам

некоторых субъектов возможность избираться на 3-й срок

П.КРАШЕНИННИКОВ: А некоторым иногда и на 4-й.

И.МЕРКУЛОВА: Это вообще затронет порядка 70 глав регионов, то есть практически всех.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Я лично не считал, но они сами сказали, что 70, видимо, для того, чтобы подбодрить что ли, я не знаю. А

лично я голосовал против этого закона. Здесь есть несколько обстоятельств. Во-первых, опять получается, что мы кого-то

делим: значит, 70 можно, а остаются 19 - нельзя. По-моему, это не очень правильно и противоречит принципу равенства

субъектов федерации в том числе. И, кстати говоря, это нарушает право избирателей. В одном субъекте федерации они могут

голосовать, в другом не могут. Но это не значит, что я за то, чтобы все избирались 3-4 или 5 раз. Лично моя позиция и

позиция нашей фракции заключается в том, что, конечно, двух сроков вполне достаточно, чтобы себя проявить, чтобы показать,

на что ты способен. И конечно, должна быть какая-то преемственность, должны быть другие руководители, наверно. И потом не следует забывать, что у нас в Конституции хоть этого предела нет, но этот предел касается президента РФ, и я думаю, что,

конечно, повторение такого принципа не помешало бы, чтобы 2 срока и не больше.

И.МЕРКУЛОВА: И чтобы это касалось и президента.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Нет, президента это касается.

И.МЕРКУЛОВА: Но если пойти дальше, то можно и на президента распространить.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Если пойти дальше, то там процедура совсем другая. Конституцию поменять сложнее, конечно.

И.МЕРКУЛОВА: Но можно.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Можно все у нас. Но я думаю, что сейчас вопрос так не стоит, и мне кажется, что сейчас нужно думать и

смотреть, какую позицию займет уже президент, потому что это федеральный закон, не федерально-конституционный. Кстати, по

федерально-конституционному президент не может наложить вето, а здесь уже его позиция будет решающей, подпишет он или не

подпишет.

И.МЕРКУЛОВА: Но здесь еще есть один такой момент. Естественно, когда сенаторы голосуют за то, чтобы им дали возможность избираться еще на какой-то срок, возникает мысль: ну еще бы

П.КРАШЕНИННИКОВ: Да, понятно это все.

И.МЕРКУЛОВА: У нас есть много вопросов на пейджер. Ольга спрашивает: "Если человека оправдали, он содержался в тюрьме

несправедливо, ему выплачивают какую-то компенсацию?"

П.КРАШЕНИННИКОВ: В принципе, если его оправдали, да, он может подать в суд соответствующее исковое заявление, ему могут

выплатить соответствующую компенсацию. Это вполне возможно.

И.МЕРКУЛОВА: А прецеденты бывали?

П.КРАШЕНИННИКОВ: Да, бывали, есть такие.

И.МЕРКУЛОВА: Дмитрий спрашивает: "Скажите пожалуйста, отреагировала ли как-то Дума по поводу получения квартиры

Генпрокурором и неуплаты налогов, о чем много говорилось публично?"

П.КРАШЕНИННИКОВ: Я просто хочу сказать, что есть определенная компетенция, которая прописана в Конституции, у Думы, и Дума не является контрольным органом.

И.МЕРКУЛОВА: Вопрос там поднимался, тем не менее.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Вопрос поднимался, но у нас много что поднимается, многие разные вопросы. Я считаю, это политическая

абсолютно плоскость, и у нас, в отличие от других парламентов, нет контрольных полномочий, поэтому в данном случае мы не

можем исследовать данный вопрос, это вопрос судебный. Но насколько я знаю, уже 2 суда было по этому поводу. Как там будет

дальше - посмотрим, как будут развиваться события.

-

И.МЕРКУЛОВА: Прежде чем мы дадим слово слушателям непосредственно, пожалуйста прокомментируйте действия судебных

приставов, которые запретили использовать при голосовании 19% акций НТВ, несмотря на то, что суд в своем определении четко

высказался против этого, против того, чтобы лишать акционеров права голосовать.

П.КРАШЕНИННИКОВ: У меня есть две причины, почему мне сложно это обсуждать. Во-первых, потому что я эту службу создавал, а во-вторых, потому что я не знаю сути дела, я не видел решения. Но давайте мы отвлечемся от конкретной ситуации. Как

правило, суды принимают решение об аресте, и это означает, что нельзя производить операции с этими ценными бумагами.

И.МЕРКУЛОВА: Но голосование - это же не операция.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Вот я как раз хочу сказать, что по общему правилу запрещается этот оборот, продажа, мена и т.д., то есть

сделки, по общему правилу это голосования не касается. Но чтобы говорить непосредственно о конкретной ситуации, нужно

видеть материалы дела. Если, конечно же, приставы отклонились от судебного решения, значит, они нарушили закон. Напомню,

что служба судебных приставов состоит из двух частей. Первая - это которые обеспечивают безопасность судов и участников

процесса, вторая часть именно обеспечивает исполнение судебных решений, и от судебных решений они не вправе отклоняться.

И.МЕРКУЛОВА: Тем не менее, судебное решение было, и, в общем, оно нарушено.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Документов я не видел, поэтому я просто так говорю.

И.МЕРКУЛОВА: Сейчас я прошу Вас надеть наушники, у нас есть звонок. Алло, добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый день, Дмитрий. Павел Владимирович, у вас есть в Думе парламентский час, заслушиваете ли вы работу

Генеральной прокуратуры? Ведь ни одного дела по существу крупного не раскрыто. Пристали к одному - "Медиа-Мост", и больше у них нет ничего.

П.КРАШЕНИННИКОВ: Спасибо. Вы имеете в виду, наверное, не парламентский час, а правительственный час. Действительно, он

такой существует, и в общем-то надо сказать, что на нем вызываются в основном члены правительства, и по закону о

правительстве члены правительства обязаны приходить. Ну а Генеральная прокуратура, как вы знаете, в правительство не

входит. Тем не менее, приглашался первый зам. Генерального прокурора, он выступал, рассказывал о делах. Как уж там, хорошо

или плохо - я у всех депутатов не спрашивал. Но в принципе, в данном случае это не их обязанность, а их право.

И.МЕРКУЛОВА: Александр спрашивает: "Может быть, путем референдума внести поправки в УПК, ограничивающие власть

Генпрокуратуры?"

П.КРАШЕНИННИКОВ: Нет, ну зачем же путем референдума. Сейчас ведется работа над новым УПК, она ведется в нашем комитете, и в первом чтении закон принят, дискуссии очень жесткие, в том числе между правоохранительными органами, где чья компетенция, кто что может, кто что не может. Бесспорно, в этом УПК будут учтены нормы Конституции, в том числе и то, что на арест будет санкцию давать только суд, бесспорно будут учтены решения Конституционного суда, которые были, как я уже в

начале говорил, больше десятка. То есть то, что вносил президент, это, по существу, фрагмент нового УПК. И конечно, те

нормы, против которых сегодня Совет Федерации проголосовал, конечно, они тоже будут там учитываться, и сейчас очень много

поправок. Дело в том, что после первого чтения субъекты права законодательной инициативы вносят поправки. Этих поправок

несколько уже десятков томов, идут обсуждения по главам, по блокам пока, даже парламентские слушания у нас идут по блокам.

Я тут недавно слышал в эфире, что уже начинают критиковать новый УПК. Я просто хочу сказать, что побойтесь бога, еще нет текста! Есть отдельные главы. И критиковать то, чего нет, может быть, проще, конечно, но это просто мы морочим людям головы. Я надеюсь, что к лету мы сможем это все сделать и предложить Госдуме уже окончательный текст.

И.МЕРКУЛОВА: Уголовно-процессуального кодекса?

П.КРАШЕНИННИКОВ: Уголовно-процессуального кодекса во втором чтении. Дальше, как вы знаете, третье чтение

редакционно-лингвистическое, ну а затем уже дело за Советом Федерации и за президентом.

И.МЕРКУЛОВА: Алло, добрый день.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте, это вас беспокоит Ирина Нарбатас. Я бы хотела спросить, как можно записаться к Вам на прием. У

меня такая ситуация: у меня муж сейчас находится в следственном изоляторе. Дело в том, что в 99-м году 7 декабря он был

осужден Хамовническим судом, Мосгорсуд отменил этот приговор и вынес решение найти того человека, который написал это

заявление на них. Уже прошло 5 заседаний в Хамовническом суде, дело абсолютно не движется, человека этого не ищут или по

крайней мере он скрывается, получается, что так, и вот шестое заседание, у нас суды постоянно откладываются. Какой выход

из этой ситуации, что Вы можете предложить?

П.КРАШЕНИННИКОВ: Наверно, мы сейчас не будем обсуждать конкретную ситуацию. Я думаю, что Вам нужно будет просто то, что Вы сказали, с подробностями изложить и направить письмо в Госдуму в комитет по законодательству на мое имя, это адрес

достаточно простой: Охотный ряд, город Москва. И тогда мы посмотрим на это письмо, попытаемся как-то отреагировать в

зависимости от того, что происходит.

И.МЕРКУЛОВА: Но здесь надо разбираться?

П.КРАШЕНИННИКОВ: Да, это надо разбираться, мы вряд ли сейчас в эфире сможем это сделать.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Павел Крашенинников, председатель комитета Госдумы РФ по законодательству.