Владимир Дашкевич - Интервью - 2001-01-21

21 января 2001 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" В. С Дашкевич

Эфир ведет Е. Кондорицкая и М. Гонопольский

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Давайте начнем нашу встречу к известному фильму. Все знают, что жизнь Владимира Сергеевича Он во многих музыкальных жанрах, но, безусловно, кино это кино. Прежде всего, это, на мой взгляд, популярнейший и профессиональнейший кинокомпозитор. Знаменитая песня из кинофильма "Бумбараш". Молодые все здесь такие. Композитор Владимир Дашкевич автор слов и музыки. Но самое главное, посему мы сегодня собрались и о чем будем сегодня говорить это день рождения Владимира Сергеевича Дашкевича. И мы вас поздравляем, Владимир Сергеевич.

В. ДАШКЕВИЧ: Спасибо. Но сегодня еще 35-летьие моей совместной семейной жизни. Мой друг сказал, что моя жена может принимать по этому поводу соболезнования. Моя жена Оля, она сидит дома и слушает мою передачу, я ей объясняюсь в любви, желаю ей здоровья, считаю, что она самая замечательная жена, и очень хотелось бы, чтобы мы встретили еще одно 35-летие после этого 35-летия.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: А вы знаете, мы после новостей ей обязательно позвоним, поэтому, Ольга Семеновна, вы после новостей трубочку не вешайте, потому что нам очень интересно, как вам за эти 35 лет надоел ваш муж. И очень хочется все это узнать. Вы знаете, радио, средства массовой информации, "желтая пресса" мы все это должны.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Владимир Сергеевич сказал, что друг сказал, что ей нужно принести соболезнования. Но по какому поводу? Он все же прав в чем-то? Почему он так говорит?

В. ДАШКЕВИЧ: 35 лет вместе со мной. Я думаю, конечно, он прав. Это мой друг Лес Березов, свадьбу которого, кстати, мы тоже устроили вместе с моей женой, так что мы ему тоже принесем, в свою очередь, соболезнования, когда у него будет юбилейная дата, потому что с ним жизнь тоже не сахар, ну а со мной уж точно жизнь не сахар.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Что плохого, вы считаете?

В. ДАШКЕВИЧ: Что такое композитор?

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Могу сказать, что это такое: это гонорары, это успех и аплодисменты в Доме кино, это совместно с женой поездки в дома отдыха кинематографистов, - это прекрасная и роскошная жизнь, и, я думаю, она счастлива. Что за проблемы-то?

В. ДАШКЕВИЧ: Вот вы поезжайте в какой-нибудь дом отдыха кинематографистов

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Я не сказал, что он роскошный. В обломках Дома кинематографистов.

В. ДАШКЕВИЧ: Эта жизнь вся в обломках, потому что ты говоришь с женой, а у тебя в это время на заднем плане что-то играет. Она задает один раз вопрос, второй, третий, в третий раз она может уже захотеть запустить чайником или утюгом.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Я набираю Ольгу Семеновну, не могу выдержать, потому что он о ней говорит. Или пусть сначала он о ней скажет, а потом она?

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Я думаю, что при всем при том, что Владимир Сергеевич говорит, ты видишь, что он говорит и улыбается, потому что он говорит это с большим теплом. Поэтому я понимаю, что он сочувствует

В. ДАШКЕВИЧ: Конечно, сочувствую, я искренне сочувствую. Если бы я вышел за себя замуж, я бы себя убил день на третий, это точно, а может, на второй. И меня бы оправдали.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Но она же знала, что выходит замуж за композитора?

В. ДАШКЕВИЧ: Ей все говорили, что она делает ошибку. Просто не было человека, который бы ее не предупредил.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Я думаю, что эти 35 лет открыли ей глаза.

В. ДАШКЕВИЧ: Они ей сразу открыли глаза.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: И она так с широко открытыми глазами и прожила эти 35 лет, да?

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Самое интересное, что Ольга Семеновна не подходит к телефону Подошла. Добрый вечер. Ольга Семеновна

В. ДАШКЕВИЧ: Только называйте ее Оля, она очень не любит, когда ее называют Ольга Семеновна.

О. ДАШКЕВИЧ: Добрый вечер всем, кто нас слышит.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Здравствуйте.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Оля, скажите, пожалуйста, вам что, действительно, так сложно и тяжело жилось эти 35 лет?

О. ДАШКЕВИЧ: Я думаю, что у Владимира Сергеевича юмор очень замечательный и, наверное, он человек, который сочувствует, я так думаю. Если бы я не хотела быть эти 35 лет с Владимиром Сергеевичем, я бы никогда этого не сделала.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: А вы помните день, когда вы встретились первый раз?

О. ДАШКЕВИЧ: Конечно.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Помните, в чем вы были одеты? Интересно.

О. ДАШКЕВИЧ: Что-то желтенькое, светлое, потому что он всегда об этом вспоминает. Я была его студенткой.

В. ДАШКЕВИЧ: Я вообще дальтоник.

О. ДАШКЕВИЧ: Все было очень просто и достаточно тривиально. А он был моим педагогом. И мы все еще гадали, женщина это или мужчина, потому что по фамилии трудно догадаться.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: То есть, когда узнали, что будет у вас педагог Дашкевич?

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Но в. Дашкевич. Валентина Дашкевич?

О. ДАШКЕВИЧ: Могло быть и так.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Оль, я что, прямо сразу, с первого раза понравился человек?

О. ДАШКЕВИЧ: Мы оба считаем, что нас сразу что-то столкнуло. Потом это ощущение как-то прошло.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: То есть на какое-то время вы встретились, а потом расстались?

О. ДАШКЕВИЧ: Нет, это такое ощущение, о котором вы, по-моему, спрашивали, что мы как бы увидели друг друга. Но так как я была студенткой, а он имел еще такую наглость ставить мне три с минусом за то, что мои работы, якобы, напоминают все остальные, тогда как списывали именно у меня. Если учитывать, что у меня были пятерки, то это достаточно обидно, а, главное, это несправедливо.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Я думаю, может быть, таким образом н хотел обратить на себя ваше внимание.

О. ДАШКЕВИЧ: Может быть.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: То есть пару единиц и вы уже влюблены.

О. ДАШКЕВИЧ: А потом, я его, видимо, привлекла тем, что я заснула на его экзамене. А Владимир Сергеевич человек очень честолюбивый: как это могли на него не обращать внимание?! Я заснула, потому что у нас все готовились накануне экзамена, а Владимир Сергеевич не хотел с нами возиться положенное время, он хотел нас спихнуть значительно раньше, пришлось немножко напрячься, и, естественно, никто не спал. А так как мне сказали, что его отношение ко мне все видят, мне сказали: ты пойдешь последняя, тем более, я староста была. Но сколько можно ждать? Два, три часа все в одном и том же кабинете. Я и заснула.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: И что? Кто разбудил? Он?

О. ДАШКЕВИЧ: ОН разбудил, потом поставил пятерку, а потом мы пошли в кафе отмечать. А там дальше уже все понеслось.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Вы знаете, Оленька, я сейчас с удивительным трепетом слушал ваш рассказ. Я так и не понимаю критерия выбора этого человека, которого зовут Владимир Дашкевич, вас. То ли то, что вы спали, то ли то, что учились на двойки?

О. ДАШКЕВИЧ: Нет, просто Владимир Сергеевич начал этот разговор в юмористическим стиле, мне пришлось продолжить в таком же. Муж и жена одна сатана.

В. ДАШКЕВИЧ: Я говорю совершенно серьезно. Я на этом настаиваю. Потому что, действительно, отношение к Оле было негативное, потому что они всегда сидели на последней парте со своей подругой Шоршуковой. У Оли фамилия Щиголева, у нее подруга Шоршукова, и я их называл "две шипящие", потому что они все время болтали. Поэтому, естественно, как педагог я к ним относился не очень хорошо. Но по-человечески я к Оле относился с большим теплом. Педагог педагог. Я же потом бросил педагогику

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: И перенесли это в домашнюю обстановку.

В. ДАШКЕВИЧ: А в домашней обстановке это гораздо приемлемее.

О. ДАШКЕВИЧ: Тем более, столько лет.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Оля, я вас прошу, не уходите, пожалуйста. Дело в том, что передача принимает такой необычный поворот, и это требует

О. ДАШКЕВИЧ: Я первый раз участвую в такой

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Я вам скажу. Сейчас пойдет одна из малоизвестных мелодий композитора Дашкевича мы ее с трудом нашли. Я потом скажу ее название. Но вы-то как жена ее знаете, хотя, возможно, вы обычно спите, когда эта мелодия играет.

О. ДАШКЕВИЧ: Нет, обычно я такого не делаю.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Мы на "Эхо" нашли эту мелодию. Мы не знали, кто композитор, но, в конце концов, обнаружилось. Сейчас она проиграет, а потом мы продолжим разговор. Я напоминаю, что сегодня мы празднуем день рождения композитора Владимира Дашкевича, а также 35 мучений его жены, которую, как я понимаю, православная церковь уже причислила к лику святых. Оля, как вам мало известная мелодия?

О. ДАШКЕВИЧ: Она мне давно известна. Я даже знаю, как произошло ее написание.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Расскажите.

О. ДАШКЕВИЧ: Владимир Сергеевич все время об этом рассказывает

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Но из ваших уст.

О. ДАШКЕВИЧ: Есть только одна поправка. Когда в очередной раз позвонил Масленников Владимир Федорович, в очередной раз не добившись от Владимира Сергеевича нужной ему темы, я просто подносила телефон (тогда еще не было радиотелефона) к роялю, а Владимир сидел и сыграл первое, что ему взбрело в голову. Это было при мне. Вот это и было темой, увертюрой из "Шерлока", это правда.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Оля, ваш муж импровизатор в жизни. Так?

О. ДАШКЕВИЧ: Да, во всяком случае, с ним не скучно.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: А вот такой вопрос. Обычно когда, как сказал сам Владимир Сергеевич, учеба была перенесена он из-за этого ушел из учебного заведения

О. ДАШКЕВИЧ: Мы уже были женаты.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Во всяком случае, он понял, что лучше это делать дома и учить конкретную студентку. Как можно было переломить это дело? Все-таки вы его воспринимали как преподавателя. Понятно, отношения отношениями. Но все-таки это быстро произошло?

О. ДАШКЕВИЧ: Как такового этого не было, потому что у нас отношения развивались, когда я уже кончила его курс, поэтому дальше уже вопроса педагог и студентка не было.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: А он говорил вам: мой авторитет, я знаю, ты не знаешь.

О. ДАШКЕВИЧ: Вы знаете, в его лексиконе этого нет, он никогда таких слов не говорил.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Олечка, скажите, пожалуйста. Вы потом преподавали в Гнесинской школе.

О. ДАШКЕВИЧ: Да, и в институте я работала тоже.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: А вам пригодился опыт вашего мужа, когда он был у вас учителем?

О. ДАШКЕВИЧ: Безусловно. Он вел предмет "Анализ музыкальных произведений", в чем любому исполнителю не мешает разбираться, если говорить о крепкой основе. А что касается исполнительского репертуара, то в этом он мне просто открыл современную музыку, вернее, методы исполнения современной музыки, с которыми я в то время была знакома очень поверхностно. И за это я ему очень благодарна, потому что в интститутах это в то время почти не преподавалось. А потом я играла некоторые его произведения. Правда, тогда он становился просто мучителем.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Может, вы не так играли?

О. ДАШКЕВИЧ: Как это я не так играла?! Он просто мучитель, он по натуре садист. Все, что касается его музыкальных произведений, безусловно, я могу ответствовать.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Вот, слушайте, его музыка идет к "Шерлоку Холмсу". Это его садизм проявляется в музыке.

О. ДАШКЕВИЧ: Нет, я имела в виду его садизм по отношению к исполнителю. Вы знаете, это, наверное, все композиторы относятся к своим исполнителям таким образом. Это для них же детище, а детище надо охранять.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Да, детище надо охранять от исполнителя, особенно от жены, которая пытается исполнить.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Олечка, а было что-то очень приятное? Например, посвящал ли вам ваш муж, скажем, какое-то произведение? Было такое?

О. ДАШКЕВИЧ: Здесь довольно странные происходили вещи. Официально он пока мне посвятил одно произведение.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Какое, можно сказать?

О. ДАШКЕВИЧ: Второе я не скажу, потому что оно еще не вышло в свет. Первое это было "Последняя любовь" по Тютчеву. Потом в какой-то момент я услышала он это отрицает, - что он во время концерта сказал, что посвятил это Леночке Камбуровой. Я была не против, потому что я очень люблю Леночку, мы очень дружны. А теперь он сказал, что он мне посвятит новое свое произведение. Пусть он скажет об этом сам, а то у меня создается впечатление, что сегодня у вас в студии не Владимир Сергеевич, а я. Это не честно, потому что это его день рождения.

В. ДАШКЕВИЧ: День рождения уже прошел вчера, а вот сегодня у меня уже начался 35-летний стаж.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Оль, но это же интересно, когда вы рассказываете о своем муже.

О. ДАШКЕВИЧ: Это в первый раз в моей жизни такое. Я вам очень благодарна.

В. ДАШКЕВИЧ: Кроме того, романс "Последняя любовь" на стихи Тютчева посвящен тебе. И он вошел во второй струнный концерт, который посвящен тебе. Так что не надо.

О. ДАШКЕВИЧ: Я же сегодня выступаю в роли страдалицы.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Минуточку! Что не надо? А Камбурова?

В. ДАШКЕВИЧ: А Камбуровой столько всего написано и посвящено, что "Последняя любовь"

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: А почему Камбуровой столько всего посвящено, а жене только "Последняя любовь"?

О. ДАШКЕВИЧ: А жена не жалуется.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: А нам не важно, жалуется жена или нет. Просто как-то так на весы кладешь и вообще не понятно, что у вас происходит в семье.

О. ДАШКЕВИЧ: В каждой семье происходит что-то особенное.

В. ДАШКЕВИЧ: Лена же сначала споет, а потом как исполнитель имеет право на посвящение. Это нормально. Она же не просто так А сколько она трудится для того, чтобы выучить там всякие штуки вроде "Хорошее отношение к лошадям"?

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Значит, вы только за труд посвящаете?

В. ДАШКЕВИЧ: Нет. За подвиг, а не за труд.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Я думаю, что ваша жена совершила подвиг.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: А вообще ничего не понимаю! Минуточку! Как котлеты дома кушать, жареную картошку и мясо, поджаренное в сухарях, так, значит, все нормально, это не труд.

О. ДАШКЕВИЧ: Можно и цыплята табака.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Что делаете дома?!

О. ДАШКЕВИЧ: Я вас приглашаю.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Это потом, постойте, это подождите. Это мы сейчас ваш с ним развод, а потом наши с вами

О. ДАШКЕВИЧ: Это что за слова такие вы произносите?

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: В смысле как?

О. ДАШКЕВИЧ: Ну, развод. Это что такое? Я так понимаю, что вы нас разводите.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Нет, вы не поняли. Знаете, говорят, развести

О. ДАШКЕВИЧ: Это шутка была.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Нет, знаете, не развод мужа с женой, а я развожу ситуацию, потому что то, что я сейчас слышу, меня просто потрясает. Что, Камбурова кормила цыплятами табака?

В. ДАШКЕВИЧ: Лена очень хорошо говорит кофе.

О. ДАШКЕВИЧ: Что?!

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Я не знаю, как дальше вести передачу. Поговорим о музыке. Скажите, Владимир Сергеевич, а как вам, будучи не англичанином, пришла в голову эта тема? Это я серьезно совершенно спрашиваю, и это меня безумно совершенно интересовало. Потому что более английской темы трудно себе представить. Это просто грандиозно. На эту всю дурь замечательную, что происходит в этом фильме, легла вдруг такая замечательная музыка.

В. ДАШКЕВИЧ: На самом деле, я никогда не думаю, чтобы сочинить английскую, французскую. Я считаю, что наш мир такой маленький. Рядом живут англичане в квартале, напротив французы, где-то по соседству американцы. Они там чего-то говорят, что-то поют, на чем-то играют. И это все откладывается в тебе. Я не отношусь к этому как к чужой музыке, это такая же моя музыка, как любая другая в нашем мире. И когда надо написать музыку для "Шерлока Холмса", я просто слушаю, о чем говорят в этом квартале вот эти люди, которых мы называем англичанами.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: У меня такое ощущение, что в Южном Бронксе, а я не знаю, где.

В. ДАШКЕВИЧ: Я живу в мире, где все рядом.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Видишь, Ленка, мы тут копаемся в нашем

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Все правильно. Человек мира.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Хорошо, мы дали слово Ольге, которая рассказала нам о некоторых нюансах, вскрылись разные подробности, о них, конечно, пресса будет говорить очень активно, потому что тут у нас еще информационное агентство есть, и мы это разошлем. А теперь я хочу, чтобы вы о жене сказали.

В. ДАШКЕВИЧ: Моя жена удивительный, добрый, вообще исключительный человек, потому что все, кто ее видит, сразу понимают, что она замечательная, что к ней можно прийти в любом состоянии, посоветоваться обо всем на свете. И она вызывает колоссальное доверие. И люди интуитивно чувствуют, что она такая. Поскольку у меня такой хороший слух, то я это услышал сразу по голосу, как только я пришел на занятие и с ней поговорил, то я сразу понял тогда, что она будет моей женой.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Лен, это, согласись, очень верное замечание, и по голосу это определяешь. Правда?

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Между прочим, я как раз спросила Владимира Сергеевича: наверное, ваша жена я чувствую, мне кажется, что она светленькая. Правда?

О. ДАШКЕВИЧ: Относительно.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Я хочу спросить: а вы жене своей цветы дарите?

В. ДАШКЕВИЧ: Конечно.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Часто? Только по праздникам?

В. ДАШКЕВИЧ: По праздникам и иногда не по праздникам. У нас как-то в доме всегда цветы есть. Так происходит, что в доме всегда стоят цветы. Когда их нет, я понимаю, что я не прав.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Это сигнал такой, Оль?

О. ДАШКЕВИЧ: Нет, я думаю, что это вообще вечер откровений, потому что вы мне преподнесли такой подарок, которого у меня за 35 лет не было, потому что я человек очень домашний, совершенно не светский, и слушать такое от мужа для меня большой подарок, я очень вам благодарна.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Тем более, через эфир.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Оленька, вы понимаете, у нас станция информационная, поэтому нам важна информация. Так что я не понял с цветами. Стоят дома цветы, после этого цветы исчезают, и он понимает, что он не прав. То есть это у вас такой намек?

О. ДАШКЕВИЧ: У нас никаких намеков нет. Просто мы стараемся, чтобы в доме были цветы. А Володе достаточно не приносить цветов, в попросить меня послушать что-нибудь из его новых произведений, и это мне гораздо дороже, чем любой цветок.

В. ДАШКЕВИЧ: Я накатываю все свои произведения, которые я могу играть и переделывать раз по сто, и Оля должна сказать: 101 вариант лучше, чем 78?

О. ДАШКЕВИЧ: Правда, иногда, когда не переделывал "Клуб" миллион раз, наверное, у меня уже возникало желание

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Удавить его, как название этого произведения.

О. ДАШКЕВИЧ: Я человек очень мирный, но закрыть в душе это точно.

В. ДАШКЕВИЧ: У нас с Юликом было 18 вариантов.

О. ДАШКЕВИЧ: это нужно обязательно сказать профессионально, чем один вариант отличается от другого, надо все в памяти держать.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: А он любит комплименты?

О. ДАШКЕВИЧ: Еще как! А кто их не любит? Все женщины любят комплименты, но мужчины, по-моему, любят их не меньше, а даже больше.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Я их не люблю.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Вы не любите?! Ну что вы! Вы замечательно ведете программу.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Ой, спасибо. Вот, Кондорицкая, хоть один человек про меня хорошее сказал.

О. ДАШКЕВИЧ: Это искренне, я так думаю.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Я хочу сказать, что вы плохо знаете Матвея Юрьевича, вы его только слышите. Но сегодня мы не об этом, мы же собрались не по этому поводу. Правда? Я хочу сказать, что Владимиру Сергеевичу просто повезло, потому что вы сами музыкант. Вы ведь скрипачка, да? Вы занимались концертной деятельностью или только преподавали?

О. ДАШКЕВИЧ: Я больше преподавала. Но до этого я была иллюстратором. А это концертное такое мероприятие, нужно играть со студентами, с аспирантами. Это очень интересно. Это исполнительская проблема была. А потом, я очень любила педагогическую работу и с удовольствием этим занималась.

В. ДАШКЕВИЧ: Этот милый человек с милым голосом, когда рядом в комнате находится его студент, то такое впечатление, что там кого-то пытают, потому что этот голос превращается в тигриный рык, и через несколько часов оттуда, шатаясь, выходит несчастный студент.

О. ДАШКЕВИЧ: Самое интересное, что он правду говорит. Наша дочка говорила: мамочка, кого ты больше любишь своих учеников или меня? И это правда.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Я смотрю, что и Владимир Сергеевич, и вы, отличаясь внешне мирным нравом, тем не менее, со студентами поступаете одинаково.

О. ДАШКЕВИЧ: Наверное, да.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: А у нее его школа.

О. ДАШКЕВИЧ: Не надо. У меня моя школа. Но в этом мы похожи, вы правы.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Скажите, а ваш супруг помнит даты женщины очень на это обращают внимание дней рождения ваши, дату свадьбы?

О. ДАШКЕВИЧ: Дело в том, что у нас все настолько легко. Например, день рождения мой и день рождения дочери в один и тот же день. День рождения Володи и наша годовщина с разницей в сутки. Поэтому трудно не запомнить это.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Оля, вы все же (поверьте мне, это очень важный вопрос) мягко ему напоминаете? Например, есть такая фраза: через неделю, как ты помнишь, будет мой день рождения, так что давай сделаем его так-то. Или он помнит?

О. ДАШКЕВИЧ: Это получается вместе следствие того, что все совмещено.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Потому что женщины очень обижаются, если мужчина не помнит, когда день рождения.

О. ДАШКЕВИЧ: Он не может не помнить, потому что в этот день родилась его дочь, которую он обожает. А теперь появились еще двое наших замечательных внучка и внук

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Дочка и внуки музыкальные?

О. ДАШКЕВИЧ: Нет. А может, Владимир Сергеевич все-таки ответит? А то мне все время жалко, что я говорю, а он молчит.

В. ДАШКЕВИЧ: Дочь проявила твердость, самостоятельность. Когда она училась еще в 7 классе, она пошла работать в регистратуру поликлиники для того, чтобы заработать себе стаж. И она получила два года стажа и поступила в Первый мед, а теперь она в аспирантуре института педиатрии.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Скажите, Владимир Сергеевич, какие недостатки вашей супруги вас раздражают уже 35 лет и будут раздражать последующие 35 лет?

О. ДАШКЕВИЧ: Я считаю, что это вопрос некорректный.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Оля, вы не знаете, кого я спрашиваю. Сейчас будет ответ такой, что тут все компьютеры отключатся.

В. ДАШКЕВИЧ: Любит всех лечить и не любит сама лечиться. Вот это крупный недостаток.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Но теперь дочка будет вас лечить, так что проблема как-то будет сниматься.

В. ДАШКЕВИЧ: Даже дочь не может преодолеть это. Когда Оля болеет, ее все равно не уложить в кровать и не заставить лечиться.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Я даже не могу сказать, что это отрицательная черта. Мне кажется, что человек просто настроен

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: А какой у него недостаток, с которым придется мириться еще 35 лет?

О. ДАШКЕВИЧ: Надо подумать. Я считаю, что у Владимира Сергеевича просто нет недостатков.

В. ДАШКЕВИЧ: У меня столько недостатков, что сразу и не скажешь. Какой хочешь выбирай, и все там будет.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Я тогда спрошу, как журналист: а какой бы вы выделили главный? Какой приоритетный недостаток?

О. ДАШКЕВИЧ: Я считаю, что недостаток у Владимира Сергеевича я бы хотела, чтобы его не было, - это когда он перестанет сочинять музыку, а этого, я надеюсь, не произойдет никогда. Поэтому нет недостатков.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Это такие крутые. Я проще. Например, окурки везде.

О. ДАШКЕВИЧ: Мы не курим.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Как придет пьяный домой, начинает

О. ДАШКЕВИЧ: А, вы хотите такие мелочи. Я доставлю вам удовольствие, тем более что вы ждете именно таких штрихов. Когда Владимир Сергеевич приходит в дом а у нас кругом ковры, - то он входит в грязных ботиночках, доходит до своей комнаты, до середины комнаты, там спокойно раздевается. И эти ботиночки стоят там столько, сколько они стоят.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Какой же это немой укор этот слой грязи на ковре! А потом не допросишься пропылесосить! Он же не пылесосит!

О. ДАШКЕВИЧ: Он знает, что это такое?

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Он знает, это я вам могу сказать. Владимир Сергеевич, вы знаете, что это такое пылесос?

В. ДАШКЕВИЧ: В общем, если мне показать и спросить: пылесос ли это, - то я, может, и отвечу.

О. ДАШКЕВИЧ: Я считаю, что Владимиру Сергеевичу не надо это делать. На самом деле, если серьезно, то каждый пусть занимается своим делом. Все, что касается уборки, - ремонт или еще что-нибудь, - Владимир Сергеевич очень нежная натура, поэтому его нельзя заставлять вибрировать по этому поводу.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Боже, кто бы мне сказал: не вибрируй по этому поводу! Сейчас, правда, пришлют на пейджер: "Не вибрируй, уйди из эфира!"

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Олечка, мне очень понравилось, как вы говорите о своем муже. При всем при том, что Матвей все время пытался какие-то острые кусочки затронуть, вы так нежно и так мягко, так приятно. Я думаю, что и вам повезло, и Владимиру Сергеевичу. И вообще, Олечка, дай Бог, чтобы у вас долго-долго был ваш союз. И вы, действительно, замечательная пара. Я вас не видела, но у вас потрясающий голос и очень хорошее чувство юмора.

О. ДАШКЕВИЧ: Спасибо, Леночка. Я хочу сказать то, что я никогда бы не отвечала так спокойно, если бы вы вместе с Матвеем не вели так замечательно передачу. Я вам очень благодарна. Думаю, что и Володя тоже. Спасибо вам большое за подарок.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: На пейджере: "Передайте Гонопольскому, что у него нарушено эстетическое чувство меры". "Матвей, вы сегодня раздражаете в разговоре с Дашкевичем", - некая Петрова, она же Иванова, она же Рабинович. Я вас раздражаю, Оля?

О. ДАШКЕВИЧ: Никогда. Вы мне очень нравитесь. И я вас с удовольствием приглашаю вас к нам домой. Мы будем очень рады.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Владимир Сергеевич, я вас раздражаю?

В. ДАШКЕВИЧ: Нет. Я вообще не раздражительный человек. Я раздражаюсь, только если ремонт в квартире.

О. ДАШКЕВИЧ: Да. И даже не у вас в квартире, а в булочной под нами.

Е. КОНДОРИЦКАЯ: Я вам хочу сказать, что у нас сегодня была передача только потому, чтобы вы могли встретиться в эфире вдвоем. Я думаю, что у вас такого не было никогда за 35 лет. Мы говорили о творчестве, потому что, если бы в доме не был такой человек, как вы, то и творчества бы этого не было.

О. ДАШКЕВИЧ: Спасибо большое. Только это, конечно, преувеличение. Я вам очень-очень благодарна. Спасибо большое. И дочка слушает эту передачу, и внуки слушают. Так что вы доставили нам очень большую радость.

В. ДАШКЕВИЧ: Оля-маленькая, тебе привет, и детям, и мужу.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Давайте мы сделаем самое главное. Оля, скажите что-нибудь вашему супругу.

О. ДАШКЕВИЧ: Тут мне будет сложнее, потому что я человек, достаточно скрытный. Я хочу сказать мужу, чтобы он поблагодарил всех в студии, сказал, какие вы замечательные, и поторопился домой, где я его жду с вкусной едой, с цыпленком табака.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Помните, Мюнхзаузен кричал: "Нет то! Не то!" Владимир Сергеевич, скажите.

В. ДАШКЕВИЧ: Я хочу сказать, что самое главное это чтобы Оля была здорова и чтобы мы оба были здоровы и любили друг друга.

О. ДАШКЕВИЧ: Видите, как Владимир Сергеевич все облек в такую замечательную форму. Я к нему присоединяюсь с большой радостью. Спасибо вам большое.

М. ГОНОПОЛЬСКИЙ: Наши вам поклоны, наши вам поцелуи. А в конце прозвучит мелодия, которую написал Владимир Дашкевич

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был В. С. Дашкевич и его жена Оля