Михаил Агранович - Интервью - 2001-01-14

Н. БОЛТЯНСКАЯ - В студии программы "Вечерний звон" оператор, заслуженный деятель искусств Михаил Агранович. Добрый вечер Михаил Леонидович. Надо отметить, что, начиная со вчерашнего дня, Михаила Леонидовича можно поздравить с дебютом еще в одной роли, в роли режиссера. Вчера состоялась премьера фильма "Приходи на меня посмотреть", в котором Михаил Агранович и Олег Янковский выступали в качестве режиссеров картины. Как прошло? Я только что слышала отзывы моих коллег, которые вчера были на премьере.

М. АГРАНОВИЧ - Мне кажется, что прошло замечательно. Во всяком случае, у нас с Олегом вчера был такой праздник, которого мы не ожидали. Все-таки аудитория кинематографическая, театральная, специальная, не всегда такая доброжелательная. Но вчера нас просто обласкали, зацеловали, и это было очень приятно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Михаил Леонидович, говоря о профессиональной аудитории, может быть, я раскрою страшный секрет, но я однажды сама, собственными глазами наблюдала сцену, как была премьера человека, который, кстати говоря, как и Вы, будучи не новичком в области кино, дебютировал в качестве режиссера. Во время фильма все плевались страшно. Но зато потом какие были объятия, какие были лобзания! Вы способны наметанным операторским глазом отличить истинные эмоции от наигранных?

М. АГРАНОВИЧ - Думаю, что да. Мне кажется, что могу.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - В аннотации к картине написано: "жанр - рождественская сказка". Что в это входит?

М. АГРАНОВИЧ - Это очень точное определение той картины, которую мы сняли. Это действительно сказка, действительно рождественская, просто происходит она в реальной, не сказочной среде и с совершенно реальными персонажами. А сюжет и финал сказочные.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Если попытаться вспомнить самые сладкие сказки отечественного кинематографа, то к ним можно отнести, например, фильм Владимира Валентиновича Меньшова, который в свое время "Москва слезам не верит". Чем не сказка?

М. АГРАНОВИЧ - Да, сказка в какой-то мере. Хотя, насколько я знаю, Владимир Валентинович так эту картину не определял, как сказку. Если искать какие-то аналоги, то ближе всего к тому, что мы сняли, по жанру - это "Ирония судьбы" Рязанова. Она не только по жанру близка, она и своими, самыми поверхностными сюжетными коллизиями тоже близка нам.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Возвращаясь к вопросу о полезности рождественских сказок. Даже кто-то из писателей описывал эту сцену. Человек, который накормлен и перекормлен сюжетами со счастливыми финалами, обычно оказывается неподготовленным к жизни. Перед тем, как войти в эту студию, Вы рассказали, что когда вы везли Глеба Памфилова с просмотра, Вы завели разговор о том, что сейчас в отечественном телевидении чернуха, порнуха и далее все в рифму, с теми же суффиксами.

М. АГРАНОВИЧ - Не только в отечественном. В мировом. Конечно, к нам это пришло как результат.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Согласитесь, что человек, который имеет возможность наблюдать такое, оказывается в большей степени вооружен когтями, зубами и всеми прочими органами, которыми необходимы для жизни в не самом ласковом из миров.

М. АГРАНОВИЧ - Нет, я так не думаю. Когда то, что Вы сказали, чернуха, порнуха и прочие мерзости становятся совершенно привычными для глаза, а значит, постепенно и для души, но на это перестаешь реагировать, это перестает быть каким-то острым раздражителем. Поэтому человек, который привык к виду трупа посреди улицы и может совершенно спокойно на это смотреть, не хорош для жизни. Я бы не хотел, чтобы мой сын или дочь выросли такими.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Итак, вчера была премьера картины, которая снята под эгидой "НТВ-Профит" и киностудии имени Горького. А что хотели сказать фильмом?

М. АГРАНОВИЧ - Вы правильно все рассказали про то, чем сейчас заполнен прокат и телевизионный эфир. У нас как у зрителей, у нас с Олегом Ивановичем Янковским абсолютная тоска по картинам, пусть не сказки, пусть не хэппи-энда, а по картинам про нас, людей, которых я знаю, с которыми дружу. Про меня, про него, про Вас, про нас. Ни про олигархов, ни про предпринимателей, бандитов, ментов, киллеров. Мы этих людей не знаем, общаемся с ними, слава тебе господи, довольно редко. А этот человек, с которым мы дружим, которого мы любим, как-то выпал из поля зрения кинематографа. Нашего, во всяком случае. Он как бы перестал быть ему интересен. Я уверен, что зрителю как раз хочется общаться с этими людьми, и мне как зрителю тоже. Поэтому мы очень обрадовались этой пьесе, когда увидели спектакль в чеховском МХАТе, "Рождественские грезы". Он там так и называется. И поняли, что из этого может получиться такая картина, которая сейчас нужна нашему и не только нашему зрителю и картина, которую мы бы сами хотели посмотреть.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Пришло сообщение Вам на пейджер, я сохраняю орфографию его. "Мишенька, поздравляю, очень рада за тебя, всего хорошего. Наташа (Наталья Семеновна Федутинова, преподаватель английского языка ВГИКа)". Это свои люди, группа поддержки?

М. АГРАНОВИЧ - Да. Мы очень давно не виделись. Мы еще вместе играли в волейбол за ВГИК, поэтому этот человек мне знаком, это хороший человек.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Возвращаясь к человеку, который выпал из сферы интересов кинематографа. Не кажется ли Вам, что тут возникает вопрос, может быть, даже о судьбе творческого интеллигента, российского, который в постсоветском пространстве не всегда себя чувствует уютно? Несмотря на то, что, казалось бы, то, что мы слушали на кухне, с окнами, заткнутыми подушками, то, что прорывалось сквозь глушилки, то, что мы читали в списках, то, за что, мы четко знали, светит статья антисоветской агитации и пропаганды, - вот оно все, пожалуйста, ешь каким угодно местом, но диктаты и приоритеты изменились.

М. АГРАНОВИЧ - Конечно. И вообще, кстати, интересный вопрос, стал ли человек от этого интеллигентнее. Этот человек, который может все читать и слушать. И вообще, от чего, как она формируется, эта интеллигентность. Видимо, рыночная экономика все-таки не лучший двигатель интеллигентности.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Загнала я Вас в ловушку, давно пыталась. Михаил Леонидович, Вы были оператором фильма, который был культовым фильмом эпохи перестройки, "Покаяние". На него были такие очереди. Сама стояла в очереди, потому что трудно было попасть на этот фильм. Казалось бы, фильм, который успешно прошел этот рыночный барьер, и, тем не менее, фильм, который, с точки зрения интеллигентного человека, с точки зрения разума, должен был быть. Как это сочетается?

М. АГРАНОВИЧ - Что значит "прошел рыночный барьер", в каком смысле?

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Сказать что он был успешен, - это значит, ничего не сказать. Правильно?

М. АГРАНОВИЧ - Да, был успешен.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Гениальный фильм. Это я как зритель говорю.

М. АГРАНОВИЧ - Он был снят совсем в другие времена. Он был снят еще в советские времена, людьми, воспитанными в совершенно другом мире.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Первый глоток свободы?

М. АГРАНОВИЧ - Он явился этим первым глотком. Хотя мы его сняли еще на два года раньше, чем он вышел. Поэтому для нас он был даже не глотком, а просто хулиганством, скорее, безобразием, когда мы это делали. Дали такую возможность. Там был довольно дружный коллектив людей, собранный вокруг Тенгиза Евгеньевича Абуладзе, и молодой в основном. Молодая компания, и каждый придумывал кто во что горазд, Тенгиз Евгеньевич отбирал, что годится, что более гораздо, что менее гораздо. И поскольку мы точно знали, что эта картина никогда никуда не выйдет, дали возможность снять, и порезвимся, и резвились. Снимали, бросали чучело этого Аравидзе со всех оврагов вокруг города Тбилиси, с каких только можно было, и получали от этого удовольствие. Мы тогда этот глоток свободы использовали для внутреннего пользования, и вдруг случилась такая неожиданность. Прошло всего два года, и вдруг выяснилось, что это можно показать. Картину выпустили люди, которые если назвать фамилии людей, которые эту картину разрешали, то все становится вообще совершенно непонятно в этом мире.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Михаил Леонидович, можно просто записать себе в шпаргалку залог успешного творческого акта: делать хулиганство, твердо зная, что дальше оно никуда не пойдет, и потом неожиданно получить многоступенчатыми ходами сюрприз.

М. АГРАНОВИЧ - Я считаю, что искусство должно делаться играючи. Не всякое, наверное. Наверное, Достоевский работал мучительно. Я знаю, что и Шукшин работал с ним нелегко. Тем не менее, кино, театр мне кажется, что лучшие результаты получаются, когда это делается играючи, то есть, не перегружая себя задачами создать нечто на все времена, что-то общечеловеческое. Так мы снимали, кстати, эту картину, получали огромное удовольствие от процесса. Если это вдруг потом передается и другим, то значит, получилось, значит, слава богу.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Вы предварили вопрос, насколько легко снимался фильм "Приходи на меня посмотреть". Теперь что касается проката. Какова будет прокатная судьба картины?

М. АГРАНОВИЧ - Пока она как-то слабо прочерчивается. Пока картина выходит в двух кинотеатрах всего в Москве, что, наверное, неправильно. Я не знаю, чем это вызвано и почему так. Знаю, что эта картина, будь она выпущена, как в те же старые добрые времена Вы только не подумайте, что я сейчас призываю вернуться назад, ностальгирую. Тем не менее, я люблю наше время и все, что произошло у нас в этой стране. Слава богу, что произошло. Но, тем не менее, эта картина имела бы тираж раньше 1,2-1,5 тыс. копий, и она бы собрала огромное количество зрителей. Я сейчас не говорю о ее художественных качествах, а о потребности в ней зрителя. Мы в этом уже убедились, мы это поняли. Жалко, что всего два кинотеатра на Москву.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - А где?

М. АГРАНОВИЧ - "Ролан" и "Художественный".

Н. БОЛТЯНСКАЯ - А можно ли говорить в связи с этим, вообще с тем, о чем сейчас любят сокрушаться большинство кинематографистов, - это об утере попкорновой культуры. Естественно, что у российского кино свой аналог попкорновой культуры...

М. АГРАНОВИЧ - Тир и певица в фойе.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Акт. Сборы в кино всей семьей.

М. АГРАНОВИЧ - Конечно, жалко.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - А что сделать, чтобы это вернулось?

М. АГРАНОВИЧ - Что-то в этом смысле делается. Уже появились кинотеатры с попкорном, удобными креслами и хорошим звуком. Я вижу, что молодежь туда идет, тянется. Я недавно был в кинотеатре "Горизонт". Жизнь кипит. Туда люди идут, им нравится этот попкорн, буфет, этот зал, хорошее качество проекции звука. Так что может и оживет. Говорят люди, что кино будет все-таки. Хотя я пока это только слышу, но не чувствую.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - хочется надеяться. А Вам не хочется пойти посмотреть на тех людей, которые пойдут в "Ролан", "Художественный", ни на премьеру, ни на акцию, а именно на рядовой просмотр?

М. АГРАНОВИЧ - Хочется. Я думаю, у нас такая возможность будет с Олегом Ивановичем. Мы собираемся, если удастся, немножко поездить по стране и посмотреть это в нормальных залах. Интересно, как это кино будет смотреться.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - На кого рассчитана картина? Сейчас это достаточно четко нужно соблюдать, когда снимаете, правда? Кто ваш зритель?

М. АГРАНОВИЧ - Мы сами. Как можно рассчитывать на человека, которого ты не знаешь? Хорошо знаешь себя, своих друзей. Для них и для себя снимаешь эту картину.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Михаил Леонидович, вопрос, который Вам уже, наверное, задавали. Во всяком случае, вчера на премьере, не поверю, чтобы Вам его не задали ни разу. Взгляд на картину через камеру, как камера-мэна, как его называют на Западе, и режиссерский взгляд на картину, - насколько они совпадают, насколько они разные? Дурацкий вопрос абсолютно.

М. АГРАНОВИЧ - Нет, он не дурацкий. Он абсолютно правильный но мне довольно трудно это разделить. На этой картине я не был камеро-мэном, не сидел за камерой.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Оператором-постановщиком были Вы.

М. АГРАНОВИЧ - Я был оператором-постановщиком, но за камерой я не сидел. Я занимался светом, а за камерой сидел мой друг, тоже оператор-постановщик. Тут он просто пришел мне на помощь. Виктор Шейнис, замечательный оператор. Он отсидел всю картину за камерой. Но все равно я ловил себя на том, что в данный момент я бы должен следить за актерами, а смотришь, что свет не так где-то лег, не так камера двинулась, или хорошо двинулась, слава богу. Особенно на первых порах это было довольно непривычно и трудно. Но потом абстрагировался и научился разделять. Вообще, конечно, я не режиссер. Сегодняшнее объявление в течение всего дня по "Эху Москвы" о том, что состоится встреча с кинорежиссером, меня заставляло вздрагивать. Потому что кинорежиссер - это вообще субстанция отдельная, и ко мне, во всяком случае, (не знаю, как к Олегу Ивановичу, думаю, что он ощущает примерно то же), это слово пока отношения не имеет.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Тогда давайте так. Есть замечательный оператор Михаил Агранович. Есть замечательный актер Олег Янковский. И вот эта сладкая парочка собралась и решила поменять акценты и снять фильм. До какой степени работа над картиной "Приходи на меня посмотреть" была реализацией невысказанного в кадре или из-за камеры?

М. АГРАНОВИЧ - Я не думаю, что мы собрались для того чтобы как-то самореализоваться

Н. БОЛТЯНСКАЯ - В новой ипостаси, в новом жанре?

М. АГРАНОВИЧ - Да. Тогда мы бы нашли какую-то другую историю, если бы мы на это решились, более кинематографическую, и попробовали бы что-то такое сделать, снять кино. В данном случае мы просто воспользовались накопленным за многие годы в кино опытом, какими-то умениями, каждый в своей области, как-то это сложили в одну корзинку, для того чтобы экранизировать эту очень простую, понравившуюся нам историю. Это не режиссура в высоком смысле слова. Режиссура в высоком смысле слова - это существо человека, его суть. И когда она выражается на экране, получается это авторское кино. И там уже вопрос, насколько этот человек интересен. Во-первых, такие фильмы вдвоем не снимаются. А во-вторых, нет, во всяком случае, я пока в себе этого не ощущаю.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Но Вы дальше готовы продолжать работу в ином качестве? Если с Янковским, то да?

М. АГРАНОВИЧ - Во-первых, если с Янковским, то да. А во-вторых, опять же, если это будет посильная нам история. Опять, не взяться за это для того, чтобы сказать нечто новое в кинематографе, открыть какие-то новые его языковые особенности, а просто, чтобы доставить, в первую очередь, себе удовольствие, а если получится, то еще кому-то.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Тут возникает такая тема. Если процитировать архимедовское высказывание "дайте мне точку опоры, и я переверну мир", получается, что человек, который ставит перед собой задачу сказать новое слово в том или ином жанре искусства - это заранее графоман. Так я поняла Вас?

М. АГРАНОВИЧ - Я думаю, что да.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Это очень печально. Потому что, наверное, много есть желающих среди людей творческих именно любым способом сказать новое слово.

М. АГРАНОВИЧ - Да. Если человек говорит: "я сейчас скажу новое слово", то...

Н. БОЛТЯНСКАЯ - обычно будет неприличный звук?

М. АГРАНОВИЧ - Да. Это все равно что сказать: "я знаю". Ничего он не знает. Он врет, он не знает, как надо.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Да, будет из тех, кто говорит: "я знаю, как надо". Это галичевская цитата. Михаил Леонидович, вечный вопрос пришел на пейджер: "Дорогие ли билеты?"

М. АГРАНОВИЧ - Я не знаю. Не был в кино. Пойду специально, выясню.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Давайте вернемся к картине. Есть такое, может быть, спорное мнение, но моему зрительскому сердцу очень дорогое, что комедия на самом деле должна быть грустной. Как грустна "Ирония судьбы", как невероятно грустная комедия, снятая Вами же, "Плащ Казановы". Потрясающая картина, но настолько плачешь, ее глядючи... Насколько грустен фильм "Приходи на меня посмотреть"?

М. АГРАНОВИЧ - Мой друг, рекламный режиссер, раньше театральный режиссер, приехавший в Москву из Еревана, сказал, что он проплакал пол картины, и смеялся. Видимо, эта нота в нашей картине есть. Мне кажется, что она есть, и наверное, это правильно. Хорошо, если это так.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Существует версия о том, что литературное произведение, сценарий и готовое произведение суть три разных вещи. Насколько в вашем случае это было так или не так?

М. АГРАНОВИЧ - Нет, это так и было.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Чем они отличаются? Чем отличается задумка от готового фильма?

М. АГРАНОВИЧ - Потерями.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Какими? Что теряли?

М. АГРАНОВИЧ - Я сказал "потерями", но применительно к этой картине, наверное, это было неправда. Потому что в этой картине, скорее, были приобретения. В этом смысле она, может быть, исключение. Потому что история простая, тут не было никаких постановочных сложных вещей. Там, где происходят какие-то потери в связи с бедностью, экономической, недостатком техники или усидчивости, настырности, здесь все зависело от людей, от актеров, которые соберутся. От компании зависело.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Компания у вас была роскошная.

М. АГРАНОВИЧ - Компания собралась действительно роскошная, и все наши актеры оказались удивительно живыми в кадре, в чем огромная заслуга Олега. Потому что выяснилось, что он замечательно работает с актерами. Я просто любовался, глядя на это и принимая участие в этом процессе. И получились очень живые люди. По-моему, более живые, чем мы предполагали, когда писали сценарий. В этом смысле в данном случае эти две стадии расходятся.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Вы затронули вечную тему современного отечественного кинематографа, тему экономическую. Когда шарахнул кризис 98 года, очень многие говорили о том, что сейчас многие жанры российского искусства постигнет весьма и весьма плачевная судьба. Потом начинает выясняться, что можно, не имея бюджета "Титаника", сделать что-то замечательное совершенно. Как Вы считаете, финансовые трудности закаляют творца, как это принято считать, или это все ерунда на палочке, и будь у вас королевский бюджет, это было бы значительно лучше?

М. АГРАНОВИЧ - Значительно лучше. Я не считаю, что бедность закаляет творца, потому что бедность определяет и возможности. Если на конкретных примерах, то скажем, бедность определяет нищенскую, бедную технику, с которой будет работать оператор, и ничему хорошему он на этой технике не научится, ничего хорошего не сделает. Он привыкает работать на ней, не знает передовую технику, новую, прогрессивную. В этом смысле пользы от бедности никакой. И также во всем остальном. Нет никакой пользы от бедности. Это неправда.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Это с одной стороны. С другой стороны, понятно, когда у вас нет возможности просто купить что-то, что необходимо, любой из нас начинает соображать, как бы заштопать эти драные чулки.

М. АГРАНОВИЧ - Выкручиваться, выходить из положения. Да, в этом смысле школа советского кинематографа, советского операторского искусства превосходит все другие школы, безусловно. В смысле "выкручиваться".

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Никогда не поверю, чтобы картина снималась без чудес. У меня такое ощущение, что работа в кино вообще сопряжена с большим количеством чудес. Да?

М. АГРАНОВИЧ - В общем, да.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Чертики летали по павильону?

М. АГРАНОВИЧ - Не было чертиков, скорее ангелы, как ни странно. Он у нас существует в картине, в образе семилетнего мальчика, школьника. Чудо на этой картине для меня заключалось в том, что собралась поразительная компания, где все чрезвычайно нежно и доброжелательно относились друг к другу. В таком качестве я работал, пожалуй, первый раз. Были хорошие группы, но чтобы так было грустно потом расставаться такой счастливый отрезок жизни мы прожили вместе. Это действительно чудо, потому что как собрать 50 человек, чтобы у всех "одна группа крови", и все так подходили друг к другу. Такое почти невозможно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - По первому ассоциативному ряду - Екатерина Васильева, Ирина Купченко, Олег Янковский - сразу возникает сцена из "Обыкновенного чуда". Заснеженная гостиница. Скажите пожалуйста, как происходил кастинг, как это теперь принято называть?

М. АГРАНОВИЧ - Олег был данность, было понятно, что он это будет играть. Ира Купченко определилась очень быстро, потому что на эту роль не так много кандидатур в нашем кино. Сложнее было с Катей Васильевой, потому что сначала мы пробовали на эту роль старушек, как и написано, героине 70 с лишним лет. И пробовали замечательных актрис, но в какой-то момент поняли, что это просто не потянуть физически. 12-часовая смена на протяжении полутора месяцев, не выдержит человек. А героиня несет в себе такой заряд энергии, что если его не будет в кадре, то картины не будет. И тут пришла счастливая мысль обратиться к Екатерине Сергеевне, и слава богу, что все так сошлось, что это получилось, она согласилась. Конечно, она украсила картину по-настоящему, и поэтическое начало исходит от Кати.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Если читать произведения, посвященные процессам западного кино, то из них можно сделать выводы, что крупного масштаба звезды имеют своих тараканов в голове, свои капризы, с ними работать нелегко. Насколько я знаю, наши отечественные звезды в этом плане практически идеальны. Это действительно так? Я не спрашиваю, кто кого укусил на съемках в нервном состоянии. Меня интересует большое количество творческих людей в одном небольшом помещении. Фактически все действие происходит в одной квартире. На самом деле это нормально? В этой ситуации можно работать?

М. АГРАНОВИЧ - Оказалось, что можно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Раскройте секрет, расскажите.

М. АГРАНОВИЧ - Секрет тот же самый, чудо. Так совпало, что оказалось, что все мы подходим друг к другу. Потом, это действительно очень хорошие люди. И Ира, и Катя - они люди, наверное, сложные, а может быть, и с тараканами, но я тараканов не видел, не ощутил. А какую-то доброту, доброжелательство и желание сделать вместе хорошее дело, - это было. И это заставляло их идти на какие-то жертвы, преодолевать трудности, неудобства, и далеко не высокие гонорары их прельстили на это дело. Просто желание сыграть хорошую роль. Когда у актера есть хорошая роль, он идет на многое и жертвует многим.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - В картине есть много линий, которые, не являясь главными сюжетными линиями, достаточно постоянны. Одна из этих линий - это Диккенс. Почему вдруг Диккенс? Не самый простой писатель, не самый читаемый сейчас. Я объясню нашим уважаемым слушателям, если вдруг кто не знает. Чтение Диккенса происходит в этой самой квартире, в которой происходит действие, достаточно часто. Обручение одной из героинь также происходит под портретом Диккенса. Словом, Диккенс приходит и возвращается.

М. АГРАНОВИЧ - Да, он стал персонажем нашей картины, это один из героев. Почему именно Диккенс? Мне трудно на этот вопрос ответить. Хотелось показать интеллигентную семью, где такое чтение вслух возможно. Надежда Михайловна Птушкина, наш автор, предложила Диккенса. Кого читали вслух вечером (читали, сейчас не знаю, читают ли)?

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Пушкина.

М. АГРАНОВИЧ - Да, читают Пушкина. Правильно. Эта семья любит Диккенса. У них висит портрет. Такой мир.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Старик Хэм, опять же.

М. АГРАНОВИЧ - Нет, это не та семья, где читают вслух Хемингуэя. Вообще Хемингуэя вслух не читали.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Портрет висел.

М. АГРАНОВИЧ - Портрет висел, а вслух не читали. Вслух читали Диккенса, Пушкина, Гайдара мы читали.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Все, дальше ставим многоточие сразу. Я представляю, что бы у вас вышло, если бы ваши героини читали друг другу вслух Гайдара.

М. АГРАНОВИЧ - А что? Кстати, "Военную тайну" давно перечитывали?

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Да.

М. АГРАНОВИЧ - Замечательная книжка. Будете читать в семье и все будут плакать. Очень хороший писатель, кстати.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Да, Павленко "Счастье" тоже читали, перечитывали и плакали.

М. АГРАНОВИЧ - Нет, это не такая хорошая литература. А Гайдар - хорошая литература.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Михаил Леонидович, сейчас существует такой серьезный соперник у кинематографа, как у прокатной организации, как видео и телевидения, как Вы считаете, будет ли фильм показан по телевидению? Когда будут видеокассеты, и насколько это помешает или поможет? Уже сейчас я обращаю внимание, что многие мои коллеги на вопрос: "у тебя есть кассета?" говорят: "Нет, я не хочу кассету, я хочу посмотреть это на большом экране". То есть уже созрело желание смотреть по-настоящему.

М. АГРАНОВИЧ - Слава богу, что это созрело. Но пока не у всех. И пока снова не восстановилась система проката, насколько я понимаю, для продюсеров видеорынок, не пиратский, а легальный, и телевидение - это спасение, потому что единственная возможность вернуть какие-то деньги. Именно кассеты и телевидение возвращают их, а не прокат.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Вопрос на пейджер от Ирины. "С кем труднее всего было работать на картине?"

М. АГРАНОВИЧ - С самим собой, потому что надо было соответствовать тому уровню, который задавали коллеги. В этом смысле у меня были самые большие трудности.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Михаил Леонидович, в Вашем творческом, операторском портфеле и "Маленькие трагедии", и "Покаяние", и "Плащ Казановы", и "Чернов". Каждая из этих картин - это штучное производство, не конвейер. Как Вы считаете, существует ли перспектива в широком смысле у такого штучного кино в России сегодня, на фоне той чернухи, порнухи и прочего? Вы может сказать, что такая ситуация не только в России, но в других странах частенько бывает другая финансовая ситуация.

М. АГРАНОВИЧ - На самом деле штучное кино так и называется "штучное", потому что это отдельные предметы и довольно редкие. И так было всегда. И в советское время тоже хорошее кино было штучным товаром. Я надеюсь, что все-таки оно будет. И уже появились несколько картин в нашем кино, которые под это слово "штучные" могут подойти. Я как-то для себя решил, что в кино если работать, то работать на такого рода товаре. А зарабатывать деньги можно на рекламе.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Вы готовы, если завтра предложат?

М. АГРАНОВИЧ - Что значит "готов"? Я этим занимаюсь уже на протяжении нескольких лет.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Когда существуют богатые возможности для производства, вопрос, будет ли снят "Титаник" или фильм с двумя звездочками, как его помечают в телевизионной программе, - это вопрос таланта делающих. Когда с деньгами плохо, тут, мне кажется, вмешиваются какие-то потусторонние силы. Их можно просчитать?

М. АГРАНОВИЧ - Потусторонние силы?

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Конечно. Помните волну малобюджетного кино? И ничего, приличные вещи бывали.

М. АГРАНОВИЧ - У нас?

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Конечно, у нас.

М. АГРАНОВИЧ - А что именно? Что-то я не помню.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Была целая теория.

М. АГРАНОВИЧ - Это волну я помню, а кино приличное было какое-нибудь?

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Вам виднее.

М. АГРАНОВИЧ - Я не видел. Из "Догмы" появилась картина "Рассекая волны" Триера. Действительно замечательная картина. Она, наверное, небольшого бюджета. Но я не думаю, что она появилась благодаря тому, что не было денег. Просто она была так придумана. Этой картине не требовались большие деньги, а все, что нужно было, у Триера было, когда он снял именно то, что хотел.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Насколько помогает, мешает, укладывается отечественная современная телевизионная реклама - это отдельная тема разговора, с ней сейчас борются, ее ненавидят, цитируют, но это определенная страничка из жизни. Судя по количеству цитат из рекламы, которые проскакивают в обычном разговоре, это есть. Насколько влияет в процессе съемок творческого акта, художественной картины, работа в рекламе, одно на другое? Как это связано?

М. АГРАНОВИЧ - У меня реклама по телевидению такой идиосинкразии, отвращения не вызывает. Я действительно как-то внедрился в это.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Потом, Вам интересно, как профессионалу.

М. АГРАНОВИЧ - Да. Я смотрю ее, уже оцениваю по профессиональным делам, и в ней работаю. Довольно активно работаю, слава богу. Она влияет. Конечно, какие-то средства выразительности, ритмы и цена к секунде вырабатывается уже другая. Я думаю, правильно. Не знаю, заметили ли Вы хотя Вы не видели картину. Или Вы видели?

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Я не видела.

М. АГРАНОВИЧ - Там монтаж, который лет 5-7 был бы просто невозможен в картине такого жанра. Смонтировано из очень коротких кусков. Откуда это пришло? Из клипов, из рекламы. Эти темпы, ритмы вырабатываются они уже есть, существуют, и не реагировать на это нельзя. Зритель уже не может смотреть долго, медленно длинную панораму. Он просто выключит телевизор. Его нужно держать у телевизора этим современным ритмом, иначе никуда не денешься.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Письмо Вам на пейджер от Ирины Сергеевны. "Фильмы, которые Вы сделали, видела, фильмы хорошие. Назовите, пожалуйста, рекламу, которую Вы сняли. Спасибо за новый фильм, вчера смотрела, плакала и смеялась. Фильм замечательный, успеха Вам".

М. АГРАНОВИЧ - Я снял довольно много рекламы. Я не буду называть, потому что реклама тем и хороша, что там титров нет. Оставим это.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - А, боитесь просто?

М. АГРАНОВИЧ - Там есть разная, есть удачная. Была удачная реклама "Марса", я ее с удовольствием смотрел, с мельницей, с велосипедистами. Сейчас идет реклама, за которую не стыдно, реклама "Панасоника" с раллистами. Есть еще несколько реклам, за которые не стыдно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - "Уважаемый Михаил Леонидович, какие штучные картины отечественного и западного производства Вы можете назвать за последнее время? Спасибо, Анна".

М. АГРАНОВИЧ - Только из того, что я видел. Я не так много, к сожалению, вижу, потому что со временем плохо. Очень понравилась "Рассекая волны". Чуть меньше, но конечно, это штучная картина и производящая сильнейшее впечатление, "Танцующая в темноте" того же режиссера. И очень понравилась "Красота по-американски", тоже штучная картина, умная и тонкая, редчайшего жанра картина.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - "Что было для Вас открытием в отечественном кинематографе за последний год?"

М. АГРАНОВИЧ - Открытий особых не было. Просто радость была от картины "Сибирский цирюльник". Я вдруг понял, что опять можно снять настоящее кино, где каждый участок сделан профессионально, за который не стыдно, можно гордиться, будь то изображение, будь то звук, декорации, актерская работа. Это настоящий квалифицированный качественный кинематограф, который ушел на какое-то время из нашего кино и сейчас возвращается.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Как Вы считаете, за что ругают "Цирюльника"?

М. АГРАНОВИЧ - Потому что большое удовольствие взять и обругать Михалкова. Но какой интерес взять и обругать какого-нибудь никому не известного человека? А так - это способ самоутверждения для многих критиков, взять и покусать Никиту Сергеевича. Тут вещи, не имеющие отношения собственно к искусству. Это игры критики, внутренние игры, которые они устраивают для самих себя, между собой. Мне кажется, и читают только они, в основном.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Когда была премьера "Цирюльника" в Кремлевском дворце съездов, я хорошо помню, меня совершенно потрясло, Михалков забыл выключить микрофон, где-то в середине фильма я слышу его взволнованный голос: "Ну что, смотрят?" Когда была вчерашняя премьера, я знаю, Вы нервничали, но были какие-то моменты, в которых, Вам казалось, что вас примут неадекватно, или был просто общий мандраж?

М. АГРАНОВИЧ - Сначала был общий мандраж. День перед этим просмотром был совершенно сумасшедший. Не знаю, нервничал ли я так когда-нибудь. А когда начался просмотр, то уже картину знаешь, то ждешь: "это пройдет?", проходит, "а здесь, к сожалению, рассчитывал на большее". Участвуешь в этом просмотре на ненормально нервном уровне. Нормальный зритель так этого не ощущает в кино.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Вопрос, пришедший на пейджер. Он достаточно стандартен, но с другой стороны, на мой взгляд, весьма жизненный, важный вопрос. "Вам предлагают в качестве члена творческой бригады два разных фильма. Какой из них Вы выберете при равных финансовых условиях?" Что Вы ищете для себя в кинематографе? Я так понимаю этот вопрос от Ольги.

М. АГРАНОВИЧ - В каком смысле "два разных фильма"?

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Одновременная работа, или-или, альтернатива, такой-то или такой-то. По какому принципу Вы выбираете картины, с которыми Вы работаете?

М. АГРАНОВИЧ - Есть режиссеры, от работы с которыми не отказываются. Если мне еще раз предложит картину Глеб Анатольевич Памфилов, или тот же Никита Сергеевич, (хотя у него есть постоянный оператор, это я просто сейчас фантазирую), то от работы с этими режиссерами не отказываются. Другой повод - сценарий. Если сценарий настолько интересен, что нельзя оторваться, тогда можно попробовать работать и с неизвестным режиссером, и с новым режиссером, с дебютантом, в надежде, что что-нибудь получится.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Опять же, если взять Ваш послужной список, "Маленькие трагедии", классический сценарий

М. АГРАНОВИЧ - Швейцер.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - "Крейцерова соната".

М. АГРАНОВИЧ - Швейцер.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Классический сценарий, да? "Ревизор" тут можно спорить, конечно.

М. АГРАНОВИЧ - Во всяком случае, экранизация классики.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - "Карьера Артура Уи". Опять же, сколько лет этой пьесе?

М. АГРАНОВИЧ - Еще был "Рудин", "Лесков". Вообще русской классики много наснимал. Две чеховских картины.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - То есть, сколько должно пройти времени, чтобы можно было еще что-то новое сказать в классическом сценарии? Сколько веков ставят Гамлета, и все по-прежнему, каждый новый исполнитель думает, что именно он в этой роли что-то скажет миру.

М. АГРАНОВИЧ - Да, а может быть, думает просто, что какое удовольствие произносить этот текст. Учить его, читать, произносить, просто общаться с этим.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Ну и читай себе дома.

М. АГРАНОВИЧ - А тут можно за это еще и деньги получать. Это все-таки твоя работа. Получать удовольствие от работы, таким образом.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Возвращаясь к классике. Помните, "какой у дочки тайный том дремал до утра под подушкой"? что из классических произведений, в экранизации чего Вам хотелось бы поучаствовать? Что еще не тронуто?

М. АГРАНОВИЧ - Такого, чтобы не тронуто, я не знаю, если иметь в виду автора. Авторы, естественно, все тронуты. Люблю более других Чехова, он ближе всего. С удовольствием снимал бы что-нибудь по Довлатову. Этот человек оказался мне очень близким и родным. И Достоевского интересно снимать, и того же Гоголя. Хотя безумно трудно, но мне просто общение с этими людьми доставляет удовольствие, это из чисто эгоистических соображений.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Александр Павлович присылает вопрос на пейджер: "Уважаемый Михаил Леонидович, замечательная вчера была премьера, великолепный дебют. Скажите, какие ваши дальнейшие, совместные с Янковским планы?" Я понимаю, что когда премьера, когда шампанское, все кажется прекрасным и строятся воздушные замки. Какой главный воздушный замок построен вчера на премьере?

М. АГРАНОВИЧ - Вчера совсем никаких замков не построено. Просто существует обоюдное желание в том случае, если нам удастся найти историю, которую захочется снять, как нам это удалось год назад, то попробовать это снова сделать. Конечно, есть опасение, что второй раз может так складно и не получиться. Два раза чтобы так вышло, уже два чуда

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Столько не бывает?

М. АГРАНОВИЧ - Да, столько подряд. Желание такое существует, но этой истории пока нет. Мы ее ищем, но у обоих не очень хорошо со временем, и ищем мы это довольно вяло, лениво. И даже не знаем особенно, если о современных авторах говорить, к кому, куда кидаться, где искать.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - То есть, если это судьба, то оно само найдет?

М. АГРАНОВИЧ - Может и не найти. Тут надо предпринимать какие-то усилия, надо сосредоточиться и заняться этим. Пока просто не занялись.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Михаил Леонидович, вчера на премьере наверняка многое было сказано про картину. "Какое мнение и чье мнение было самым неожиданным?" - спрашивает Ольга.

М. АГРАНОВИЧ - Неожиданным, пожалуй, было единодушие в приятии картины. Потому что мы, конечно, ждали, причем среди нас есть друзья и знакомые, которые без труда говорят то, что думают, и если не нравится, то ругают. Но этого не случилось, вчера все очень обласкали. Это было неожиданно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - "Над чем в кино Вы сейчас работаете как оператор (режиссер)?" Насчет режиссера мы уже говорили в начале нашей программы, Андрей. Что касается операторской работы.

М. АГРАНОВИЧ - Насчет оператора тоже пока никакой работы в кино сейчас нет. Несколько сценариев прочел, но пока ничего не захотелось снять. Сейчас лежит еще один, на который очень надеюсь. Работаю в рекламе пока.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Дежурный вопрос от Игоря. "От какого сценария, даже за очень большие деньги, Вы способны отказаться?"

М. АГРАНОВИЧ - Сейчас я ни за какие деньги не стану снимать кино из жанра боевиков, ужастиков из нашей жизни, я снимать сейчас не хочу и думаю, что не буду.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - "Было ли для Вас как для театрального зрителя что-нибудь новое, интересное, приятное за последний сезон?"

М. АГРАНОВИЧ - Я очень мало и редко в последнее время хожу в театр. Полгода назад сходил на один спектакль, и он надолго меня от театра отвратил. Думаю, что это неправильно, надо ходить в театр. Тем более, что эта картина возникла именно из такого похода в театр.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Итак, мы подводим итоги. "Приходи на меня посмотреть", премьера была вчера, фильм идет сейчас в "Ролане" и в "Художественном", режиссеры Михаил Агранович, Олег Янковский. Отшумела премьера, голова отболела после шампанского. Вы довольны в итоге? Или есть что-то, что не договорили?

М. АГРАНОВИЧ - Доволен. И Олег доволен. Мы получили удовольствие от картины и от вчерашнего вечера. И все. В общем, этот этап закончен, и сейчас надо думать о чем-то другом, о новом.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Остается надеяться на благоприятную прокатную судьбу фильма, на то, что фильм будет не только принят профессиональной аудиторией (знаете, есть такой приз на некоторых фестивалях, приз зрительских симпатий), что эта картина получит все, что Вам бы хотелось, чтобы она получила.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Михаил Агранович.