Текст нового государственного гимна России; - вопросы реституции; - реконструкция Большого театра; - итоги уходящего года. - Михаил Швыдкой - Интервью - 2000-12-29

29 декабря 2000 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Михаил Швыдкой, министр культуры РФ.

Ведущая эфира Ирина Меркулова.

И. МЕРКУЛОВА - Добрый день!

М. ШВЫДКОЙ - Добрый день! С наступающим Новым годом!

И. МЕРКУЛОВА - Сегодня газета "Известия" опубликовала текст нового гимна России, который рекомендован президенту специальной рабочей группой. Это текст Михалкова?

М. ШВЫДКОЙ - Да, это текст Михалкова.

И. МЕРКУЛОВА - Вы с ним уже знакомы?

М. ШВЫДКОЙ - Да, потому что я член этой рабочей группы.

И. МЕРКУЛОВА - Петь будем?

М. ШВЫДКОЙ - Нет, не будем, пока не принят гимн. Будет какое-то соответствующее, законодательный документ, указ президента или что-то еще, тогда запоем. Но я считаю, что текст, который предложен, я уже говорил об этом, он и политически, и поэтически корректен, что для гимна очень важно. Поэтому мы сочли возможным его рекомендовать. Мы, я говорю о рабочей группе - это представители фракций Госдумы: председатель комитета по культуре и туризму ГД Николай Губенко, председатель комитета по науке Владимир Иосифович Сударенков и сотрудница ГПУ, зам. руководителя Главного правового управления, потому что гимн должен отвечать основному конституционному закону. Вообще, как выяснилось, при принятии гимна возникают много разных проблем, в том числе и юридических, а не только поэтических и смысловых.

И. МЕРКУЛОВА - Но ведь было много вариантов, насколько я знаю. Вы решили все-таки склониться к этому.

М. ШВЫДКОЙ - Вариантов было очень много. Вариантов было много, начиная с того момента, когда стало ясно, что возможен возврат к музыке Александрова, и люди начали писать тексты на эту музыку. Самые разные люди, и профессиональные поэты, и просто люди, которые считали это возможным - прислать текст для ознакомления. Мы, собственно, наверное, с осени начали читать эти тексты. Но есть некая закономерность. Вы знаете, действительно говорят о том, что Сергей Владимирович Михалков может попасть в книгу Гиннеса как человек, написавший все варианты гимна, но есть некая закономерность в том, что музыка Александрова предполагает определенный поэтический строй и лад, и я думаю, что здесь именно поэтому был выбран этот вариант. Дело в том, что однажды, это было уже в начале 60-х, пытались создавать новую редакцию гимна. И, в конечном счете, опять-таки Михалков делал новую редакцию гимна, при том, что в группу входили в высшей степени уважаемые люди, начиная с Александра Трифоновича Твардовского. Они писали разные варианты текста, и все равно возвращались к тому слогу. Видимо, как бы музыка предопределяет и текст.

И. МЕРКУЛОВА - Вы знаете, текст-то у меня лично, это мое личное мнение, такое ощущение, что немного примитивный текст. И некоторые строчки звучат двусмысленно: "Славься, страна, мы гордимся тобою".

М. ШВЫДКОЙ - Ну, видите ли, в чем дело, и стихи Маяковского: "Я знаю, город будет, я знаю, саду цвесть, когда такие люди в стране советской есть" можно прочитать с некоторыми вопросительными интонациями, и смысл меняется. Поэтому все, что угодно, возьмите строки Пушкина, я любые могу взять на выбор, и... Т.е. вопрос в том, что красота в глазах смотрящего, как говорил Оскар Уайльд, и в данном случае, отношение к гимну будет зависеть от того, как на него будут смотреть сами люди. Я думаю, что вообще некоторая такая истеричность вокруг этого всего дела, вокруг принятия гимна, она, мне кажется, не вполне справедлива, потому что я уверен, что через год эта тема не будет существовать, наши дети вообще не будут понимать, о чем мы спорили. Единственное, что я могу сказать - никто, ни в рабочей группе, ни в администрации президента, во всяком случае, с теми людьми, с которыми мне удавалось разговаривать на эту тему, не рассматривают этот гимн, и возвращение к Сергею Владимировичу Михалкову, и к музыке Александрова как возврат к сталинизму, кровавым временам ГУЛАГов и т.д. Я честно вам скажу, у меня к этим временам у самого отношение вполне определенное и абсолютно отрицательное. Так же отрицательное, как и ко многим символам, скажем, коммунистической эпохи. Но ведь есть люди, которым и двуглавый орел не нравится, а есть люди, которым и триколор кажется слишком легкомысленным флагом, по сравнению с красным. Ну, и т.д. Я сейчас говорю не о фракциях в Госдуме, я сейчас говорю о большинстве, поэтому надо рассматривать, наверное, символику в некоторой совокупности, быть может. Это попытка такого примирения перед новым веком, и это важно очень. И каждый элемент в отдельности я бы не стал рассматривать. Я бы не стал рассматривать отдельно гимн, отдельно триколор, отдельно андреевский флаг, отдельно георгиевские ленты на орденах, а это ленцы царской эпохи, ну, и т.д., потому что когда мы говорим о двуглавом орле, можно вспомнить Ивана Грозного. Он тоже малоприятный был человек, как Иосиф Виссарионович, поэтому чего тут? Это, повторю, достаточно сложная историческая задача поиска некого компромисса.

И. МЕРКУЛОВА - Знаете, Владимир Жириновский, который был у нас недавно, сказал, мол, действительно, что все так переволновались? Ну, через три года захотим - символику поменяем.

М. ШВЫДКОЙ - Ну, вы знаете, я считаю, что символику лучше менять редко. И не случайно даже, вот повторю, в советские времена вернулись к погонам, абсолютно царским. "Белопогонники" - так презрительно называли белогвардейцев в Красной армии, к ним вернулись. Вернулись, повторю, к георгиевским лентам, которые существовали - во всех советских орденах существует георгиевская лента так или иначе. Во всех орденах воинских, разумеется. Поэтому вообще у страны должна быть традиционная символика. Когда британцы поют свой гимн, они же не думают о том, что с этим гимном убивали, подавляли восстание сипаев в Индии и уничтожали целые нации? Это тоже некая проблема историческая.

И. МЕРКУЛОВА - Ну, французы поют "Марсельезу".

М. ШВЫДКОЙ - Французы поют "Марсельезу", и даже аристократы, родственникам которых рубили головы. Я считаю, что здесь значительно важнее взглянуть на возможность, я повторю, некоего национального, ну, не примирения... не согласия - согласие вещь особая.

И. МЕРКУЛОВА - Но примирит ли этот гимн людей?

М. ШВЫДКОЙ - Вы знаете, я думаю, что опять же, речь идет не только о гимне - о символике в целом. Я не хочу сказать, что на меня глубокое впечатление произвело сидение Василия Шандыбина при принятии символики, потому что он не согласен с триколором и с двуглавым орлом, но я вам хочу сказать честно: все зависит от того, как люди будут жить. Если они будут жить лучше, то многие политические реминисценции уйдут в прошлое. Очень важно, как мне представляется, просто придерживаться определенной, весьма жесткой позиции по отношению к тому прошлому, от которого мы должны отказаться. Вот у нас разные точки зрения с Виктором Лошаком на гимн, я слушал вчера в эфире его выступление, потому что я считаю, что мы сделали правильный шаг, но, тем не менее, как и он, я абсолютно считаю невозможным любой намек на реабилитацию ГУЛАГа, того режима, который был в стране, тоталитарного. И любой намек будет преступным. И гимн - это песня, которую поют. В этом тексте, где написано, что "Россия - священная наша держава, Россия - любимая наша страна"...

И. МЕРКУЛОВА - "Хранимая Богом родная земля"...

М. ШВЫДКОЙ - Да, причем Бог един, мы это очень долго обсуждали, Бог для православных, иудеев, мусульман. Вот здесь выяснилось, что все-таки Бог можно употребить, как бы не оскорблять ничьи религиозные чувства. Вы будете смеяться, например, в правовом управлении правовой вопрос вызвала фраза о том, что Россия - это братский союз народов, потому что по Конституции Россия - это нечто иное. Но как бы есть поэтическое, и есть конституционное, да, вот это тоже обсуждалось. Но, я никаких особых секретов не раскрываю, повторю еще раз: в этом тексте нет ничего, ни одной строчки, которые бы вызывали отторжение. Мы любим свою родину, мы надеемся, что в будущем она будет процветать, и мы вместе с ней. И никакого другого смысла в этом гимне нет. И, честно говоря, еще раз хочу сказать, это гимн, скорее, о будущем, т.к. последний куплет вообще устремлен в будущее, нежели о прошлом. Хотя я вам должен честно сказать, очень тяжело жить в стране, которой не гордишься, которую не любишь, которую все время поносят с разных сторон, очень трудно жить в такой стране. Мы сами на себя иногда накликиваем беды, когда мы начинаем поносить наше отечество. Это неправильно. Это психологически очень тяжело. Я сейчас оставляю в стороне правовые все вещи. Но для людей, которые и так живут сложной жизнью, которые тоже знают, по чем фунт лиха, когда еще все время говорят, что они плохие, скверные - это очень тяжелая все-таки жизнь.

И. МЕРКУЛОВА - Отвечаю нашей слушательнице: "Хватит говорить о гимне, начинайте читать пейджер!" - хорошо, вот, читаю пейджер: "Михалков сказал, что гимн для русских и православных. Как быть людям другой национальности и вероисповедания? Им что, нужен другой гимн?"

М. ШВЫДКОЙ - Вы знаете, гимн для всех. Т.к. я не православный и, в общем, позволю себе признаться честно, что и не русский, поэтому я считаю, что гимн для всех граждан РФ, вне зависимости от вероисповедания и конфессиональных взглядов. Слово "Бог", ну, мы же говорим иногда в просторечии, всуе употребляем это имя - там, Бог простит, или храни вас Бог, или слава Богу.

И. МЕРКУЛОВА - Нельзя всуе?

М. ШВЫДКОЙ - Ну, мы же не религиозные люди, мы позволяем себе такие вольности. Вообще религиозные люди слово Бог употребляют крайне редко и иногда говорят - мой Господин и т.д. Но я считаю, что гимн для всех, и с этой точки зрения изучил это текст.

И. МЕРКУЛОВА - "Текст для гимна ужасный, можно принять головой, но никогда - сердцем" - это мнение наших слушателей. Вот, говорят, слушали вариант Градского, и понравилось.

М. ШВЫДКОЙ - Понимаете, я очень уважаю Александра Градского, но, скажем, видимо, Александр принадлежит к поколению младше 40, возможно, младше 50. Но есть люди, которым больше 50 лет, больше 40, они его вряд ли бы приняли. Повторю - это очень сложно, создать гимн, который бы нравился всем как еще и поэтическое, художественное произведение. Это сложно всегда, и повторяю, мы шли по пути как бы поиска оптимального решения. Оно всегда трудно и, может быть, всегда не столь художественно-заразительно.

И. МЕРКУЛОВА - А почему в рабочей группе нет ни одного композитора или поэта?

М. ШВЫДКОЙ - Я честно вам скажу, эта проблема всегда очень сложна. Самое страшное, когда одни композиторы начинают обсуждать музыку другого композитора, а поэты начинают обсуждать текст своего собрата. Это довольно сложный всегда процесс, ничего хорошего из этого не получается, а т.к. музыку к гимну хотели написать все, ну, многие, а тексты писались сотнями, то можете себя представить, чтобы из этого получилось. Я честно не хотел писать ни музыку, ни текст, как и мои коллеги.

И. МЕРКУЛОВА - Объясните, пожалуйста, когда нужно вставать при исполнении гимна? Всякий раз?

М. ШВЫДКОЙ - Ну, когда вы дома слушаете и чистите зубы, вот по радио, ну, чистить зубы, правда, стоя приходится, но можно и сидя. Это когда во время торжественных церемоний, только во время торжественных церемоний. И второе, я прекрасно знаю - а что будет с теми, кто не встанет, этот вопрос классический, да? Нет наказания. Есть наказание за надругательство над символикой, а наказание за частное проявление такого рода нет. Это не вопрос уголовного или какого-то административного наказания. Я вообще считаю, что это очень деликатная сфера. В конце концов, мы живем в стране, где право меньшинства так же священно, как и право большинства. Это закон любой демократии.

И. МЕРКУЛОВА - Давайте обратимся к другим темам, хотя думаю, что наши слушатели будут продолжать присылать вопрос на пейджер, касающиеся гимна.

М. ШВЫДКОЙ - Петь не буду все равно!

И. МЕРКУЛОВА - Хорошо! Счетная палата выявила недоплату ВГТРК налогов, называют сумму 133 миллиона рублей. Результаты проверки обнародованы сегодня. Вот, прокомментируйте, пожалуйста.

М. ШВЫДКОЙ - Ну, вы знаете, я не читал документов, которые представила Счетная палата руководству ВГТРК. Я могу сказать гипотетически, из чего это могло сложиться. Как вы знаете, после дефолта 1998 года, финансирование государственной телекомпании было минимальным, просто ничтожным, я был тогда ее руководителем, и мы тогда заключили соглашение с министерством по налогам и сборам, с московской налоговой службой о реструктуризации налоговых платежей, т.е. мы платили текущие налоги, а до меня еще сложилась огромная задолженность по налогам. И она росла. Естественно, надо было платить и штраф, и пени, и вот текущие мы платили, а старые, я стал руководителем компании в конце мая 1998 года, а то, что скопилось с 1996 года - в 1997, 1998 годах, мы реструктурировали и т.о. решали проблемы с налоговиками. Это был трудный процесс, всегда очень трудные договоренности, это не амнистия налоговая, это именно реструктуризация. Тогда это было принято правительством, разными правительствами, то, что сейчас к этому вернулись, я не исключаю, что какого рода вещи, задолженности надо выплачивать, но я бы хотел напомнить и ревизорам, и Счетной палате, и руководителям Счетной палаты, справедливость, возможно, требований, но я бы просил вспомнить и о том, что происходило конкретно в 1998-1999 годах, о наших соглашениях с МНС - с министерством по налогам и сборам, с московскими компаниями и т.д. Я думаю, что это, скорее, такой технический, методологический вопрос, а не вопрос злого умысла. Мы никогда не скрывали свои задолженности, и всем было известно, и правительству, и администрации президента, мы готовили тогда антикризисную программу, потому что государственное телевидение в стране, где очень узкий рекламный рынок, оно всегда на грани катастрофы. Сколько я работал председателем ВГТРК, столько я работал в кризисном режиме.

И. МЕРКУЛОВА - Вот, аудитор Счетной палаты Юрий Воронин считает, что если не принять необходимых мер, то существование ВГТРК как компании, выполняющую государственную функцию, будет поставлено под угрозу.

М. ШВЫДКОЙ - Необходимые меры - это либо налоговая амнистия, либо опять-таки реструктуризация, отсрочка платежей на какое-то время, потому что действительно, государство не содержит ВГТРК в той степени, в которой именно это необходимо. Я могу привести цифры: стоимость затрат на ВГТРК приблизительно должно составлять порядка 310-320 миллионов долларов ежегодно. Я говорю о канале "Культура" в том числе, и о радио, и т.д., и т.д. Я думаю, что государство, если не ошибаюсь, дает по бюджету порядка 157, может быть, миллионов долларов, порядка 80 миллионов зарабатывается на рекламе, потому что рекламный рынок, все цифры известны, открыты. Дальше начинается дефицит. Вот этот дефицит либо государство берет на себя, либо начинаются какие-то пертурбации в государственном секторе телевидения. Вообще все известно. Это не бином Ньютона. Надо жить по средствам, говорят все, но при этом хотят, чтобы было государственное телевидение, в том объеме, в котором оно должно быть. Канал "Культура", который мы делали "на коленках" 3 года назад, в 1997 году, начинали делать, он так "на коленке" и существует до сих пор. Ни модернизации технической базы, которая просто нулевая. Я прихожу на программу и я знаю, что у меня сейчас посыпется одна или другая камеры, вот, на вечерние эти беседы. Естественно, нет помещения у того же канала "Культура", ну, и т.д., миллион проблем. Переход на цифру давно должен был случиться, еще до моего прихода в компанию. Он не случился. Поэтому, понимаете, тут вопрос такой: надо, с одной стороны, жить по средствам, а с другой стороны, если мы заботимся о государственном секторе телевидения, то государство должно трезво дать себе отчет, чего оно хочет и сколько надо за это заплатить. Чудес не бывает. Это "Культура" по-другому существует. Но понимаете, электроэнергии нельзя объяснить, что она должна подаваться, несмотря на то, что за нее не платят деньги и машина не крутится, ну, нельзя! Знаете, когда-то, плохой пример, ситуация плохая, но как Брег говорил замечательно, что первыми антифашистами были танки и самолеты: сколько им не обещали впереди моря безбрежного бензина, они не ездили, пока их не заливали этим бензином. Так и телевидение. Нет энергетики - стоп, не работает, нет технологий - не работает. Телевидение - это технология. Поэтому это серьезный вопрос, им надо заниматься, хотя я должен сказать, мы занимались, когда я работал, достаточно серьезно и основательно, и все цифры понятны.

И. МЕРКУЛОВА - К новому году обещают восстановить полноценное вещание, которое было нарушено после пожара на Останкинской башне. Насколько я понимаю, речь идет о ВГТРК, да?

М. ШВЫДКОЙ - Нет, я думаю, что это ко всем относится. Ну, и канал "Культура" ведь сбоит по изображению, и второй, и первый канал не достаточно четко принимают, НТВ небезупречно идет в эфир. И все, что было связано с Останкинской башней. Понимаете, проблема Останкинской башни, как и вся проблема нашего телевидения - это ошибка начала 50-х годов: весь мир развивался через кабель, мы развивались через эфир, потому что казалось, что электричество всегда будет стоить копейки. Вот, оно стоило там 4 копейки за киловатт, всем казалось, что оно так всю жизнь и будет стоить. А надо было тогда, в начале 50-х, идти совершенно другим технологически путем. Сейчас мы расхлебываем ошибку 50-х годов. Кроме того, мы расхлебываем ошибку начала 60-х годов, когда отменили плату за телевидение. Не в состоянии мы сегодня содержать телевидение без оплаты. Причем это не оплата, которая разорит несчастных нищих, действительно небогатых, хотя, может быть, живущих лучше, чем раньше, пенсионеров. Но там, скажем, 100 рублей в год - плата, которая спасла, наверное бы, государственное и негосударственное телевидение. И негосударственное, потому что те кредиты, о которых сейчас говорят, и для ОРТ, и для НТВ могли бы формироваться за счет платежей населения. Это было бы правильно. Т.е. телевидение - это услуга.

И. МЕРКУЛОВА - Это пока, наверное, технически сложно выполнить?

М. ШВЫДКОЙ - Да нет, перестаньте! Мы все с вами платим за радиоточку, даже этого не замечая, каждый месяц 10-15 рублей.

И. МЕРКУЛОВА - А как понять, сколько каналов смотрит человек?

М. ШВЫДКОЙ - А дело не в этом. Речь может идти об эфирных главных каналах. Ведь когда англичане собирают плату за ВВС, разделяют эту плату на 4 канала, эфирных, публичных. Я думаю, что это лукавство, это тяжело принимаемый закон, потому что популистски он плохой - как же, у населения еще взять деньги! Но если население будет платить за телевидение, тогда можно ставить вопрос о рекламе. Пока население за телевидение не платит, о сокращении рекламы говорить не приходится, а на что же жить тогда телевидению?!

И. МЕРКУЛОВА - Прежде, чем мы перейдем к культуре, времени у нас не остается...

М. ШВЫДКОЙ - На культуру всегда. Это остаточный принцип, даже не радио.

И. МЕРКУЛОВА - Тем не менее, давайте закончим с телевидением. Российский рынок телерадиокоммуникаций в начале будущего года ждут серьезные перемены, сказал сегодня Олег Добродеев, председатель ВГТРК.

М. ШВЫДКОЙ - Вы хотите спросить мой комментарий?

И. МЕРКУЛОВА - Да.

М. ШВЫДКОЙ - Вопрос к Олегу Добродееву. Я не буду это комментировать. Я просто понимаю прекрасно, что то, о чем мы говорили с вами, экономические механизмы и технологии, надо изменять, это очевидно. И принципы существования, быть может, некоторых телевизионных структур. Я сейчас не говорю только, избави Бог, ни об НТВ, ни об "Эхе Москвы", ни о "Медиа-Мосте", я говорю просто о технологических и экономических подходах к решению ряда серьезных проблем телевидения. К сожалению или к счастью, я работаю в Минкультуры, поэтому некорректно комментировать выступление моего коллеги.

И. МЕРКУЛОВА - Вопрос к Вам как к министру культуры: "Когда в Москве наконец построят Центральную музыкальную школу?" - это вопрос с пейджера.

М. ШВЫДКОЙ - Вы знаете, Центральная музыкальная школа - это моя боль. И в этом году мы финансировали строительство, ну, лучше, чем, быть может, в прошлом году. Я думаю, что мы сделаем все, может быть, привлечем внебюджетные средства или какие-то другие возможности, чтобы закончить строительство в конце следующего года - в начале 2002. Это вообще позор, один из самых больших позоров, которые есть у нас в культуре.

И. МЕРКУЛОВА - Еще одна, наверное, головная боль министра культуры - это Большой театр.

М. ШВЫДКОЙ - Нет, там, что вы, там замечательно все происходит. В чем головная боль?

И. МЕРКУЛОВА - Я имею в виду реконструкцию, реставрацию, основное здание...

М. ШВЫДКОЙ - Вы знаете, открыли, извините, что я вас перебил, 22 декабря торжественно открыли вспомогательный корпус - это инженерные коммуникации, репетиционные залы и т.д. Завершается активно строительство филиала, которые по существу на той же площади находится, что и Большой театр. Оно должно закончится к началу 2002 года. Тяжелое строительство, затратное, но я думаю, что мы так сконцентрировали ресурсы, что мы выйдем к началу 2002 года на завершение строительства филиала. Оттуда, с основного здания переедут в филиал декорации, часть труппы и т.д. Мы сейчас смотрим варианты гастрольных каких-то маршрутов, каких-то иных помещений в Москве для работы Большого театра. И к середине 2002 года мы начинаем реконструкцию Большого театра. Сейчас дорабатывается проект. Шла очень широкая и публичная дискуссия, как его реконструировать. Я думаю, что мы учтем пожелания и мнения всех. Были приглашены эксперты из ЮНЕСКО - эксперты, которые работали над зданием "Ковент Гардена", только что завершилась реставрация и реконструкция "Ковент Гардена". Вот с этими со всеми специалистами мы доведем до ума проект и начнем проводить все необходимые тендеры. Это все будет достаточно публично. Это не головная боль, это - работа, надо сказать, что очень увлекательная и интересная. Мы очень хорошо, тесно работаем с правительством Москвы, с Госстроем, и если мы все с умом поведем, все будет нормально.

И. МЕРКУЛОВА - И когда, так сказать?

М. ШВЫДКОЙ - И в 2005 году, я надеюсь, при другом министре культуры уже, будет открыт...

И. МЕРКУЛОВА - Что так?

М. ШВЫДКОЙ - Ну, до 2005 года надо дожить, будет открыто новое здание после реставрации. Дольше это тянуть было бы неправильно. Параллельно в 2002 году начинается реконструкция и реставрация Мариинского театра. Параллельно в 2002 году начинается реконструкция и реставрация Большого зала консерватории. Параллельно в 2002 году начинается реконструкция и реставрация Новосибирского оперного театра, который был построен во время войны и открыт 12 мая 1945 года, это театр Победы. И целый ряд таких объектов существует. Мы сейчас сконцентрировали средства, готовим документацию.

И. МЕРКУЛОВА - Это будут инвестиции?

М. ШВЫДКОЙ - Это инвестиционные проекты, но не только. Будут привлечения и частных средств.

И. МЕРКУЛОВА - О бюджете, наверное, в этой связи говорить смешно?

М. ШВЫДКОЙ - Напротив, нет-нет. Если говорить о Большом театре, то это бюджет плюс частные пожертвования порядка 20%, я хотел бы, чтобы это было от бюджета. В случае Мариинки - там очень серьезный как раз инвестиционный проект с привлечением серьезных частных инвесторов, которые, естественно, не будут владельцами Мариинского театра, но рядом там есть ряд площадей, которые пойдут под застройку уже чисто инвестиционную. Сейчас мы работаем с крупнейшими инвесторами, с людьми, которые умеют собирать деньги. И я думаю, что в 2001 году мы найдем оптимальное финансовое решение.

И. МЕРКУЛОВА - Смешной вопрос, наверное, задам: по-прежнему по остаточному принципу финансируется культура?

М. ШВЫДКОЙ - Вы знаете, мы увеличили бюджет культуры, правительство увеличило бюджет культуры приблизительно на 33-34%. С учетом инфляционных процессов все равно увеличение, безусловно, есть. Даже с учетом того, что будет увеличена зарплата, есть увеличение, и весьма серьезное. По отношению к 1999 году, бюджет культуры в 2001 году увеличен в 2 раза, на 40% увеличена сумма, которая пойдет на кинематографию. Этого мало, но любой нормальный министр культуры, он никогда не скажет, что денег достаточно, он же не сумасшедший. Этого действительно мало, но если консолидировано посмотреть на бюджет культуры в России, то я думаю, что это порядка миллиарда - миллиарда двухсот долларов США. Федеральная часть при этом около 400 миллионов. Я боюсь ошибиться в ту или иную сторону, это как считать к рублю.

И. МЕРКУЛОВА - Спасибо! Напоминаю, что в прямом эфире на "Эхе" был министр культуры Михаил Швыдкой.

М. ШВЫДКОЙ - Спасибо вам большое! И с наступающим!