необходимость назначения начальника ГУВД г. Москвы; создание службы безопасности при мэрии; несоответствие московского законодательств - Олег Бочаров - Интервью - 2000-12-09

9 декабря 2000 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Олег Бочаров, председатель комиссии Московской городской думы по законности и безопасности

Эфир ведут Ринат Валиулин и Ксения Ларина

К. ЛАРИНА: Итак, мы определились предварительно с темами, которые мы постараемся обсудить сегодня в нашем эфире. Сегодня, я так понимаю, мы начнем с того, с чего мы начали в прошлую субботу.

Р. ВАЛЕУЛИН: Да, мы с Олегом даже как-то не хочется отчество произносить: молодой симпатичный человек, только что с тренировки, очень бодренький такой.

О. БОЧАРОВ: Спасибо, но все равно суббота рабочая.

Р. ВАЛЕУЛИН: Хорошо. Олег Евгеньевич, мы начали нашу закадровую беседу с тех исков, которые существуют сейчас, по поводу соответствия московского законодательства федеральному или наоборот, федерального законодательства московскому. 8 исков было уже направлено в суд, два из них федеральными властями было проиграно, два, по-моему, еще рассматриваются, три были удовлетворены частично, согласованы. Давайте начнем хотя бы с определения слова: согласнованы/несогласованы. Что такое вообще соответствие/несоответствие? Что это означает?

О. БОЧАРОВ: Давайте сразу начнем с того, чтобы из простой, понятной процедуры убрать всю политику, потому что, к сожалению, последние две политические волны вокруг якобы имеющихся жестких конституционных противоречий между московским законодательством и федеральным это сложно. Вот, когда Тува говорит, что она может вводить чрезвычайное положение, - это серьезное конституционное противоречие.

Р. ВАЛЕУЛИН: Давайте поясним, что такое Тува.

О. БОЧАРОВ: Республика Тува. Когда Башкортостан говорит, что он может назначать своих собственных судей, - это серьезное конституционное противоречие. Это, действительно, там, где президентский лозунг диктатуры закона и единого правового пространства имеет не просто силу, а полную силу. Но, извините, когда говорится о противоречиях московского законодательства, я в данном случае говорю, что это процесс естественный, процесс понятный. Дума и парламенты существуют для того, чтобы принимать законы, соответствующие меняющейся за окном нашей радиостанции жизни. И насколько эти законы будут соответствовать жизни, настолько они будут удачны и выполняемы. И отмена старых законов, это как бегущие люди: бежит федеральное законодательство, бежит московской, они все время вступают в противоречие, и должны вступать.

Р. ВАЛЕУЛИН: Это нормальное явление, если отбросить политику.

К. ЛАРИНА: Минуточку, товарищи, а как же основной закон, по которому мы живем? Я имею в виду конституцию Российской Федерации.

О. БОЧАРОВ: Тут есть сознание законодателя, что есть основные законы: устав города Москвы, конституция Российской Федерации, - у которых есть даже в самих этих законах усложненные процедуры их изменения. Так как это базовый закон, фундаментальный, просто его изменить нельзя. Нужно или большее количество голосов, либо большее количество депутатов, либо большее количество законодателей, которые хотят внести изменения. Но и эти законы обязаны меняться. Мало того, я вам могу сейчас совершенно четко сказать, что, наверное, для всех правоприменителей совершенно понятно, что и конституция требует изменений. Но так как у нас все время политика входит в закон, политический процесс подменяет закон, у нас остается эта проблема, мы боимся вскрывать конституцию, потому что политика его может разрушить, наша законная, кулуарная политики без правил, процедур, с подножками. Со всеми этими негативами переходного периода может разрушить законодательство.

Р. ВАЛЕУЛИН: Реально ли освободить законодательство от политики, от влияния со стороны политиков, политических структур?

О. БОЧАРОВ: Нет, а это и не нужно делать. Политическое влияние должно быть в законах, но оно должно быть жестко регламентировано. Ведь посмотрите, что происходит. Немножко отвлечемся в сторону. На сегодняшний день все: и внешние, и внутренние эксперты - согласны, что бюрократия подменяет верховную власть. Бюрократии нужно куда-то деваться, ей нужно где-то реализовывать свои властные полномочия. И, к сожалению, если говорить о макроанализе политических процессов, сейчас верховная власть залезает в поле законодательства. Что происходит? Нет аргументов для того, что, например, согласовать ту или иную кандидатуру. Процесс согласования Сейчас идут проблемные (если говорить по судам): Рязань, Ростов, Магадан, Москва Уже год эта кадровая политика, где не профессионализм выходит на первый план, а личная преданность и возможность исполнить любое распоряжение

К. ЛАРИНА: Эта тема это отдельная тема. Давайте мы чуть позже к этому вернемся. Я хочу, Олег, чтобы мы дали какой-то конкретный пример для наших слушателей. Например, что все-таки инкриминирует Москве, какие нарушения?

О. БОЧАРОВ: Да, давайте вернемся. Давайте закончим: там одна фраза. К сожалению, высшая политика занимается законодательством, то есть толкует законодательство так, как нужно. Это сложность. Вот проблема сегодняшнего дня, большая такая, глобальная. В конкретном виде. 8 исков, но не федерального уровня к Москве, а прокуратуры к Московской городской думе. Кстати, это нормальные взаимоотношения. Поверьте, мы не били друг друга папками по головам, мы очень вежливо общаемся. Мало того, мы признаем, что мы коллеги; в том числе, когда мы выходим в суда как стороны. Мы понимаем, что мы развиваем процесс. Просто противоречия (то, о чем говорится) 24 нормативных акта Москвы противоречат федеральным законам. Секундочку. Это говорят должностные лица, и они должны понимать, что противоречащими данные нормы признаются только по решению суда, и никак более. Мало того, как только это противоречие признается, вся процедура тоже банальна и ясна: московская норма перестает существовать как таковая, и действует федеральная. Все. Весь момент исчерпан, все очень просто, и даже говорить не о чем. 24 противоречия, о которых говорится, в нормативных актах. Нормативный акт это, допустим, закон о мэре и вице-мэре, устав города Москвы. Это серьезный труд, это документа на нескольких десятках листов, причем, каждая жесткая, лаконичная норма

К. ЛАРИНА: А к уставу тоже есть претензии?

О. БОЧАРОВ: Да, конечно. А противоречие касается двух-трех слов или одной нормы.

К. ЛАРИНА: Толкование, короче говоря, просто толкование.

Р. ВАЛЕУЛИН: Тогда слово "несоответствие, противоречие" нуждается в некоторой корректировке, да?

О. БОЧАРОВ: Есть понятные противоречия. Например, когда мы вводили ценз оседлости, написано, что год и ценз оседлости. Но это, действительно, недопустимо. Есть федеральный закон, который говорит, что любой гражданин Российской Федерации может участвовать в прямых выборах совершенно спокойно. Естественным образом это убирается совершенно спокойно. Когда есть ограничение по возрасту, - цифра 35 лет, 25 лет, - естественно, тут даже спорить никто не собирается. Кроме того, есть понимание в Думе как таковой по многим этим противоречиям. И даже Дума и мэр написали полномочному представителю еще летом письмо о том, что мы видим столько-то противоречий и мы планируем изменить их в течение полугода таким вот образом. Дело в том, что московское законодательство очень развито. Если посмотреть повестку для Московской городской Думы, то половина вопросов это новые законы, а вторая половина это внесение изменений в действующие. Причем, чем дальше, тем больше будет изменений, тем меньше будет новых законов, потому что мы урегулируем, пустых провалов, полей не остается просто. Это нормальный процесс.

Р. ВАЛЕУЛИН: Устаревшие законы ликвидируются в этом случае?

О. БОЧАРОВ: Конечно. Даже московское законодательство вступает в противоречие с принятием нового закона с самим собой. И это нормальная работа, это кодификация, систематизация. Слушателям не так интересно будет это все слушать. С точки зрения, понятно, рядовых слушателей, потому что им иногда скучно, когда говорят правовым языком, хотя, на самом деле, это жизненно важные нормы, которые исполняются. Москва не может быть Есть некоторые субъекты Федерации (не хочу никого иметь в виду), которые за полчаса привели в соответствие свои законы федеральным. Какое уважение будет к закону, который за полчаса меняется? Какое уважение будет к политической системе и органам власти, когда за полчаса меняют законы? Какой смысл в этих законах?

К. ЛАРИНА: Много вопросов от наших слушателей. Я думаю, что в конце нашей встречи несколько вопросов мы обязательно в эфире передадим нашему гостю. Если говорить на тему нашего разговора, два самых ярких примера (я думаю, Олег с нами согласится) это, безусловно, то, что связано с пропиской и регистрацией, - история, которая не кончается, - и второе это начальник ГУВД. Тут пример более чем яркий: кто прав, кто виноват. Я думаю. на эту тему более подробно мы просто обязаны поговорить.

О. БОЧАРОВ: Все обсудить, конечно, не сможем. Ксения. Но вот смотрите, чтобы связать с первым вопросом: противоречия в законодательстве. Я говорил, что даже в заявлениях заместителя прокурора, который отвечает за Центральный округ, слишком много политики, к сожалению, когда он говорит вот об этих процессах. Есть иски в суд, есть разбирательство. Из 8 исков в суд два отклонены прокуратурой Москвы, три частично признаны и мы с этим согласны, - а в двух прокуратура до сих пор не может сформулировать четко, к чему же идет претензия, что называется. В то же время, идет политическое заявление: "Будем распускать", махание шашкой. Я могу сказать, что, если Московскую городскую думу по этому поводу распустить, рейтинг депутатов так неимоверно вырастет, что мне будет даже удобно, если говорить о политической карьере и деятельности. Это первое. Второе то, что, действительно, изменять законодательство быстро нельзя, и это просто неуважительно по отношению к законодательству и жителям города. И третье, смотрите, в том же заявлении вдруг заместитель генерального прокурора говорит по прописке, по регистрации (нет прописки у нас, по регистрации): "А вот в отношении регистрации мы согласны, что, несмотря на то, что она противоречит федеральному законодательству и Конституционный Суд это выяснил, пусть она остается".

Р. ВАЛЕУЛИН: Интересно, выборочный подход получается.

О. БОЧАРОВ: Удивительно. Вот, что называется для прокурора диктатурой закона? Дубина, которой можно бить, а можно иногда ковырять землю, чтобы пахать, а можно иногда в зубах ковырять этой дубиной. Я не знаю, что это такое. Но я бы не хотел вступать в прямое противоречие, потому что, наверняка, первый ажиотаж скоро пройдет и, наверняка, наша работа с прокуратурой будет носить такой же конструктивный характер, как и сейчас. Но посмотрите, ведь, действительно, в Москве на 19,5% выросло количество преступлений, совершаемых иногородними, только за последние 10 месяцев. Это в справке, которую дал мэр Думе по принятию обоюдного решения по согласованию кандидатуры, представленной в Думу для назначения начальника ГУВД.

Р. ВАЛЕУЛИН: За эти полтора года, да?

О. БОЧАРОВ: За 10 месяцев этого года. Дело не в нем сейчас. Дело в том, что система регистрации в Москве носит принудительный характер, устарело, это всем понятно. Но есть, действительно, целесообразность и факты, когда жители города говорят: "Нам ваши законы (я тут употребил один неюридический термин, что это занудство все)" Но ведь здесь они чувствуют недейственность законов на себе. Мы, кстати, в вашей студии тогда выясняли, что 70 % жителей считают, что приезжими совершается большее количество преступлений. На самом деле, была треть 30 %, плюс 19, значит. выросло где-то на пятую часть.

Р. ВАЛЕУЛИН: Процесс исполнения законов и законодательства каким-то образом контролируется? Есть ли структуры специальные, которые отслеживают? Ведь мы знаем, что даже на федеральном уровне это самая главная проблема: исполнение закона, исполнение указов, распоряжений и т. д.

О. БОЧАРОВ: Для контроля за исполнением законов с точки зрения финансовой К сожалению, Дума может контролировать исполнение закона только через финансовую часть, потому что все остальное отведено надзор за законностью, - естественно, прокуратуре. И тут приятно, что московская прокуратура взаимодействует с нами. И в случае, когда мы видим, что закон не исполняется или исполняется ненадлежащим образом, у нас нет никаких противоречий с прокуратурой, мы, действительно, восстанавливаем законность, не маша никакими шашками.

Р. ВАЛЕУЛИН: Еще об одном противоречии, - может быть, коротко, - которое, как мне кажется, еще на слуху. Помня знаменитые Ельцинские указы, насколько они законны? Ну, они законны, понятно. Но, так или иначе, мне сказали, что они имеют определенный срок действия. На уровне Москвы существуют ли подобные распоряжения, указания?

О. БОЧАРОВ: Давайте еще раз уточним. Указы президента существовали и существуют всегда, и у него есть своя компетенция. Просто в начале 90-х годов было передано часть законодательных функций президенту, чтобы он указами регулировал те или иные сферы, которые должны были регулироваться законами, пока эти законы не появятся. Все, это была временная норма. В Москве такой даже временной нормы не существовало. У мэра есть свое поле деятельности, где он регулирует правоотношения распоряжениями, правительство Москвы своими постановлениями. Московская городская дума своими постановлениями и законами. Мэр подписывает законы. У нас все в порядке, у нас нет противоречий. Естественно, контроль за исполнением законов Москва должна усилить. И этому было посвящено в сентябре заседание, когда была первая волна противоречия московского законодательства и когда мы сказали, что мы не хотим за полчаса приводить его в соответствие, потому что мы уважаем себя, уважаем свои законы, уважаем федеральный уровень, уважаем всех. И тогда было сказано, что работа по систематизации и контролю за законами должна быть. И самое удивительное, что важнейшая работа по политическому согласованию статуса Москвы, что же все-таки такое Москва: одновременный субъект Федерации, одновременный субъект местного самоуправления? Это, действительно, конституционный вопрос, конституционная проблематика. Но на удивление, уполномоченный представитель президента на этом заседании, на котором были почти все депутаты, сказал, что "в отношении Москвы и Санкт-Петербурга мы признаем, что у них должен быть двойной статус и они одновременно должны нести на себе особые функции, и с вами вместе президент согласен менять федеральное законодательство".

К. ЛАРИНА: Кстати, и двойной надсмотр, что называется, потому что, насколько я знаю, только по Москве назначили федерального инспектора, личного надсмотрщика за тем, как мэр себя ведет? Что это такое?

О. БОЧАРОВ: Это не нужно, это не вежливо констатировать действия, когда они находятся в своем правовом поле Да хоть десять! Если эти люди конструктивно настроены по отношению к развитию Москвы. Москве, действительно, нужно больше внимания, здесь больше проблем, здесь больше правоотношений, здесь больше жителей, Москва дает треть федерального бюджета. И ради Бога, если это внимание не политиканское, если это внимание конструктивного органа власти, так только рады все будут.

К. ЛАРИНА: Олег, я хочу вас вернуть в ГУВД, потому что это вещь не такая простая.

О. БОЧАРОВ: Меня не надо, я в Думе останусь, с вашего позволения.

К. ЛАРИНА: Да. Но как это? Это конфликтная ситуация. Вы называете цифра по росту преступности только про иногородних. Можно и другие цифры привести. Безусловно, то, что у нас до сих пор исполняющий обязанности начальника московской милиции, это, наверняка, дает о себе знать, если мы говорим о криминогенной ситуации. Когда, кто должен этот вопрос рассматривать? Московская городская дума? Мэр? Кто должен утверждать кандидатуру?

О. БОЧАРОВ: Здесь все достаточно просто. Есть Конституция, в которой имеется сноска, и есть федеральный закон о милиции, в котором имеется статья, в которой говорится, что начальник ГУВД по городу Москве (но там говорится обо всех начальника по субъектам Федерации) назначается министром, но эта кандидатура согласовывается с органами власти субъектов Федерации.

Р. ВАЛЕУЛИН: Что значит согласуется? Тоже здесь не понятно.

О. БОЧАРОВ: Вот, в этом вся беда. У нас вокруг процесса согласования в последнее время такая сутолока, что Московская городская дума приняла решение. Нам, действительно, внести на рассмотрение кандидатуру исполняющего обязанности начальника ГУВД сегодня Швидкина, внес министр внутренних дел Рушайло, в этом плане все взвешено. Одновременно такое же внесение, представление было сделано мэру. Но теперь, прежде чем приступить к согласования, так как мы все, действительно, уде юридически развиты и очень подкованы, мы решили принять в первую очередь закон города Москвы о порядке согласования таких кандидатур, чтобы не оставить разночтения. То есть, так как мы понимаем, что норм федеральных законов не хватает для того, чтобы четко ответить на все возможные вопросы Ну, вот, представьте себе, уникальная ситуация: Дума не согласилась с назначением Швидкина, а мэр согласился с его назначением. В результате кандидатура считается согласованной или нет? Потом суды пойдут, мы это все умеем, а международный уровень, может быть, выйдем по процедуре.

К. ЛАРИНА: Вы что предлагаете?

О. БОЧАРОВ: Здесь предлагается сейчас депутатами и уже во втором чтении будет принят, я думаю, в следующую среду закон, в котором говорится, что в случае рассогласования идут внутренние повторные процедуры, то есть Дума и мэр повторно возвращаются к обсуждению. Если они не находят общего понимания, то кандидатура считается несогласованной. То есть мэр за, Дума за, кандидатура согласована; мэр против, Дума против, кандидатура несогласованна; мэр за или против, Дума за или против, но эти позиции разные, второй круг делаем, не находим общего понимания, потому что, к сожалению, Дума принимает решения коллегиально, тайным голосованием, очень сложно определить мотивы

К. ЛАРИНА: А кандидатура только одна может быть?

О. БОЧАРОВ: Почему? Нет. Мы в данном случае не можем ограничить. И в федеральной норме этого нет. Вот, например, нам уже пять кандидатур внесли на назначение председателя Мосгорсуда. И мы можем согласовать все пять, потому что мы не назначаем, мы согласовываем. Мы видим, что все пять кандидатур достойны и всех согласовываем. Видим, что недостойны мы их не согласовываем.

Р. ВАЛЕУЛИН: Не возникнет ли вопрос, в таком случае, о несоответствии этой процедуры согласования федеральному закону? Не возникнет ли новый круг согласования и соответствия?

О. БОЧАРОВ: Очень здорово, если он возникнет до принятия решения, потому что, понимаете, ведь юридическая грамотность это степень развитости государства. Если мы будем все наши вопросы и противоречия решать в суде, мы будем развитым политическим государством. Если вдруг мы примем закон о порядке согласования, боясь, что наше мнение может быть истолковано как-то иначе, чем мы хотели (я имею в виду органы власти города Москвы), и это закон вдруг чем-то не понравится федеральным правоприменителям, они посчитают, что мы либо нарушили компетенцию, либо вышли за рамки федеральных норм, они подадут на нас в суд, и мы изменим наш закон.

К. ЛАРИНА: Олег, учитывая, что вы собираетесь внести закон

О. БОЧАРОВ: Он уже внесен.

К. ЛАРИНА: Принять его, как я понимаю

О. БОЧАРОВ: Нет он был внесен. Но здесь такая ситуация. Дело в том, что этот же закон урегулирует и рассмотрение представления министра внутренних дел. Не имея этого закона, условно говоря, опять фантастический пример, Дума может рассматривать несколько лет вопрос согласования.

К. ЛАРИНА: Вот я как раз и спрашиваю, сколько лет мы еще будем жить с исполняющим обязанности?

О. БОЧАРОВ: На этот вопрос я ответить не могу, потому что, опять, мы не назначаем.

К. ЛАРИНА: А есть ли какой-то срок годности исполняющего обязанности?

О. БОЧАРОВ: Каждые два месяца приказом министра внутренних дел продляются его полномочия.

К. ЛАРИНА: То есть это до бесконечности.

О. БОЧАРОВ: Была попытка правительства Москвы внести судебный иск по поводу того, что невозможно до бесконечности продлевать, и не вносится ни одна из кандидатур на голосование, и мы не можем ни отказать, ни поддержать какую-то кандидатуру.

К. ЛАРИНА: Мы так жили когда-то с Егором Гайдаром, который так и не стал премьер-министром, он был исполняющим обязанности. Ничего, выжили.

О. БОЧАРОВ: Здесь я могу вас успокоить. В эту среду будет рассмотрен закон во втором чтении, поэтому, я думаю, в декабре все постановления по поводу согласования кандидатуры Швидкина, которые внесены в Думу, есть. Насколько я знаю, в правительстве Москвы тоже ведется эта работа. Затягивать здесь никто не собирается, поскольку мы знаем, насколько уже наболело.

К. ЛАРИНА: А Мосгорсуд когда обретет своего председателя?

О. БОЧАРОВ: Этого мы тоже не знаем. Дело в том, что Московская городская дума согласовала одну из кандидатур еще даже более года назад, но она не назначена президентом, он вместо этого вносит другие кандидатуры.

К. ЛАРИНА: Совсем недавно проходил судейский съезд, на котором выступал президент, Владимир Владимирович Путин. И там весьма резкая критика в адрес судейской системы, и конкретно судей, прозвучала, в том числе, я так понимаю, очень много относится и к Москве, потому что претензий к московским судьям более чем достаточно, об этом можно судить и по прессе, и по рассказам очевидцев, то есть, в первую очередь, тех, кто в этих судах побывал в качестве обвиняемого или в качестве защитника.

О. БОЧАРОВ: Всегда защищал и защищать буду московский суд, московских судей, вне зависимости от их работы в Мосгорсуде (будут мировые судьи) и работы в районных судах. У нас на одного судью нагрузка в 5-7 раз выше, чем на любого федерального судью в любой части Российской Федерации.

К. ЛАРИНА: То есть можно ему позволить быть непрофессиональным?

О. БОЧАРОВ: Вот, мы говорим о судье. Давайте посмотрим, кто такой московский судья. Это женщина, разведенная в большинстве случаев, 45-55-60 лет, несчастная, потому что она идет домой с делами, из дома она приходит с делами, и она патриот своей страны, потому что она ответственна. Мужчины все, когда зарплата упала и квартиры перестали выдавать регулярно, из суда потихонечку ушли в адвокатуру. Сейчас, слава Тебе Господи, возвращаемся. Но это проблема для кадровой политики московского судебного сообщества. И это ответственные женщины, потому что они понимают, что уйти они не могут, потому что вакансии в Мосгорсуде в 1997 году 30 %, поверьте. Поэтому заваленные судьи, нежелание идти продвинутых юристов в судьи. О чем может идти речь? Это общий кризис судебной системы, о котором все говорили. Попытаться переложить какую-то ответственность И представьте себе дела, которые рассматриваются в Москве. Представьте себе, что на территории города Москвы расположены все федеральные структуры. Иски к ним, по ним а это очень сложные иски все здесь.

К. ЛАРИНА: Но, Олег, уровень иногда просто чудовищный. Я имею в виду и образования, и интеллекта, простите меня, ради Бога. Я не собираюсь конкретно указывать на кого-то пальцем, но мне кажется, что судьи это большая проблема Москвы.

О. БОЧАРОВ: Каждый полгода идет 5-6 заседаний Московской городской думы, которая конституционно участвует в кадровой политике судов, потому что мы даем согласие на назначение всех судей, и мы определяем законами становление системы мировых судей. Поверьте мне, почти каждую недель по12-15 судей рассматривает комиссия по законности и безопасности и рекомендует к назначению или не рекомендует к назначению Московской думе. Мало того, эта системная работа вызвала доверие у судебного сообщества, насколько я могу судить, хотя это мое ощущение. И проблем все равно остается много, и все их нужно решать. Но, знаете, меня удивляет: большое судебное сообщество, которое так ратовало за свою закрытость Для меня, кстати, вопрос, почему председатель суда назначается пожизненно, почему председатель Верховного суда назначается пожизненно? Где принцип демократии? Я не понимаю. Почему президент переизбирается раз в 4 года, парламент переизбирается, правительство переназначается, депутаты всех уровней переизбираются, а судья пожизнен. А если что-то случилось и он не может исполнять свои обязанности, кто должен судить? По федеральному конституционному закону, сама квалификационная коллегия. Ворон ворону, не суди и не будь судимым в рамках самой судебной системы. Любая функция контроля, которая лежит внутри системы, разрушает ее, потому что неспособна контролировать, это теория управления.

К. ЛАРИНА: Олег, заканчивается наше время. Давайте я несколько вопросов все-таки прочту, а вы сами выберете, на какой вопрос вам захочется ответить, потому что времени уже нет. Но раз обещали слушателям дать слово, давайте мы это сделаем. Вопрос простой: "Кто имеет право разогнать Мосгордуму?" спрашивает Владимир.

О. БОЧАРОВ: Разогнать никто. Распустить имеет право. Есть противоречия, которые могут быть между мэром и Думой, есть закон о Московской думе и есть конституционные полномочия распускать Законодательное собрание в случае жесткого нежелания исправлять явные противоречия федеральному законодательству. Но противоречия настолько неурегулированные. Опять не понятно, сколько раз можно разгонять, с какой частотой, каким образом защищена именно в этом случае. Процедуры это вопрос номер один для России в целом. Пока мы не урегулируем все процедуры, пока мы не создадим историю исполнения этих процедур, говорить о цивилизованном общении и цивилизованном соревновании органов власти, а как следствие и говорить о продвижении прав человека, потому что в конституции записано, что власти разделяются для того, чтобы в соревновании продвигать и защищать права человека. Они останавливают друг друга, не дают монополизировать друг друга для того, чтобы человек и его права оставались всегда на первом месте.

К. ЛАРИНА: "Когда будет принят новый закон об оружии?" - спрашивает Александр.

О. БОЧАРОВ: Новый закон об оружии предмет деятельности Государственной Думы, Александр, я извиняюсь, это не компетенция Московской городской думы, хотя лучше бы, чтобы он принят быстрее. Не знаю, сложно, быстрее не значит хорошо.

К. ЛАРИНА: И еще один вопрос, я выбрала самые интересные вопросы из огромного количества, которые пришли на наш пейджер. "Чем занимается новой управление Куликова?" спрашивает Елена.

О. БОЧАРОВ: Тем же, чем и старое управление, которое возглавлял до этого Иван Федорович Шилов, правда, так как кровь более молодая, деятельности чуть-чуть больше. По сути, всей правоохранительной деятельностью. Сейчас мы уже встречались, разговаривали, потому что правительство Москвы. Финансовое обеспечение, становление системы мировых судей 382 участка на Москву определены, мы до сих пор за год не открыли еще ни одного. Это, кстати, разгрузит и районный суды, поможет решить кадровый вопрос, кадровую проблему. Деньги федеральный уровень выделяет на и зарплату, а мы, к сожалению, на сегодняшний день еще не доработали документы, чтобы эти деньги реализовать. Но, действительно, представьте себе, нам нужно 382 участка, 150 м на каждого судью, машину, охрану каждому судье, секретаря, архив, ремонт, коммунальные платежи. Действительно, все это сложно. На будущий год заложены 100 миллионов. Я думаю, мы реализуем. Это, в том числе, и деятельность Куликова.

Р. ВАЛЕУЛИН: Главное это внутреннее расследование, да?

О. БОЧАРОВ: Ой-ой-ой, ну нет, я вас прошу. Никакого внутреннего расследования нет, давайте четко поясним. Действительно, вышло распоряжение мэра или постановление правительства (точно, кстати, и не вспомню), которое говорило о создании унитарного предприятия. Давайте уберем всю политику и просмотрим реальными глазами. Действительно, есть конфликт между правительством и министерством внутренних дел. В результате этого конфликта устранена экологическая милиция как таковая. Это, правда. Компетенция министерства. Был эксперимент, эксперимент закончен. Можно спорить, что нужно-то продолжать, дело-то хорошее; можно говорить, что нет, продолжать не нужно. Это частное мнение. Имело право министерство внутренних дел закрыть эксперимент? Имело. Дальше была охрана и взаимодействие в старых отношениях мэрии и министерства, когда был специальный полк, охраняющий объекты строительства и мэрию. Все, ликвидирована эта возможность. Поэтому сейчас будет создано предприятие, которое будет регистрироваться как частная охрана, чтобы охранять информацию, охранять то, что необходимо охранять органам власти.

К. ЛАРИНА: Никогда нам не хватит времени, потому что правовое пространство бесконечно. Поэтому давайте мы на этом завершим нашу встречу.

Ксения Ларина и Ринат Вилиулин в прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" беседовали с Олегом Бочаровым, председателем комиссии Мосгордумы по законности и безопасности.