Роман Сеф - Интервью - 2000-11-19

Эфир 19 ноября 2000 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Роман Сеф, детский писатель, председатель ассоциации детских писателей.

Ведущий эфира Алексей Венедиктов.

А. ВЕНЕДИКТОВ:

Кто любит собак

Или прочих

Животных

Серьезных котов

И щенков беззаботных,

Кто может

Любить

И осла, и козла,

Тот людям вовеки

Не сделает зла.

Добрый день!

Р. СЕФ - Здравствуйте!

А. ВЕНЕДИКТОВ - Что-то не детское.

Р. СЕФ - Не детское.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Не детское, явно для взрослых. Вы - человек, у которого такая очень длинная судьба, длинная и разная судьба, и при этом вы в своих, я даже не знаю, как это вы называете - сказках, стихах - вы сохранили какую-то ребячливость.

Р. СЕФ - Мне трудно сказать, как я их называю, сказки это или нет, скорее притчи. Во всяком случае, я всегда пытался своего читателя тащить за уши немножко.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Но дети это будут воспринимать, как драть за уши.

Р. СЕФ - Ну, может.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Слегка драть за уши. Я хочу сказать вот что. Вот удивительно, когда мы сейчас сталкиваемся с детской литературой, мы все время почему-то уходим в то, что в нашем детстве было - там, и "Винни Пух", и "Мэри Поппинс", да. А новое?

Р. СЕФ - Мое детство было гораздо раньше, оно было до войны, и о "Мэри Поппинс" тогда и не слыхали. Но если говорить о новом в литературе детской, то я веду литературный семинар, заведую отделением детской литературы в Литинституте. У меня способные есть ребята, очень, правда, их тянет писать всякую чернуху.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Вы прям как Борис Николаевич - что же все чернуха, да чернуха?! А что, молодые пишут для детей?

Р. СЕФ - Для детей, есть.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Ну, будем ждать, пока появятся.

Р. СЕФ - Она девочка, правда, сказала, когда я ее спросил, пишет ли она что-нибудь для себя, она сказала - только на заказ.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Для себя - на заказ. Ну, и хорошо. Правильно сказала. А вот еще Роман Сев:

Залез в бутылку таракан, а вылезти не смог.

От злости бедный таракан в бутылке занемог.

Он сдох в начале января, прижав усы к затылку.

Кто часто сердится, тот зря. Не должен лезть в бутылку.

Р. СЕФ - Ну, это уж точно для взрослых.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Ну, почему? Ну, хорошо, а что для детей?

Р. СЕФ - Ну, для детей много чего.

А. ВЕНЕДИКТОВ - А почитать?

Р. СЕФ - Я прочту.

Ванная - море, я - пароход,

Полный назад, полный вперед,

Права руля, лева руля -

Мчусь я по морю, ногами бурля.

Я бы доплыть до Австралии мог,

Но у Петровых протек потолок.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Да, это не сказка - это быль, я бы сказал. На счет Петровых не уверен, но Ивановых и Сидоровых точно просто. Пожалуйста!

Р. СЕФ - Хорошо:

Вот беда - разбил я вазу,

Но разбил ее не сразу,

А сначала влез на стул

И буфет перевернул.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Я должен сказать, что у нас вчера в это самое время был Гриша Остер и читал вредные советы, после чего мы получили бурю возмущений от родителей. А до этого еще звонили дети, и мы спросили их, а вы когда-нибудь исполняете вредные советы Остера? Остер с испугу начал кричать, что конечно нет. Но тут стали звонить нам дети и рассказывать, как они исполняют вредные советы. Я просто услышал, что вазу можно разбить не сразу, и сейчас вас опять обвинят, что вы тоже, так сказать, подсказываете, что сразу - неинтересно.

Р. СЕФ - Нет. Я вряд ли подсказываю, и никак не могу назвать свою книгу "Вредные советы".

А. ВЕНЕДИКТОВ - Они - полезные советы, совсем полезные советы.

Р. СЕФ - Ну ладно. "Шоколадный поезд":

Очень вкусный и нарядный мчался поезд шоколадный,

Воль вагонов надпись шла "Шоколадная стрела".

Все вагоны в нем подряд были чистый шоколад,

А вагонные скамейки были - "Раковые шейки".

Мчался, словно ветер, он, но к несчастью, вез сластен.

Эти страшные сластены облизали все вагоны

А потом не утерпели - паровоз с трубою съели.

И, конечно, полпути им пришлось пешком идти.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Роман Семенович, тут вам пошли всякие слова на пейджер, от ваших знакомых: "Очень рада вас слышать! Мы все вас помним и обнимаем. Привет Ариели. Евгения Давыдовна и Ефим Владимирович"

Р. СЕФ - Сердечный привет и им!

А. ВЕНЕДИКТОВ - А мы читаем!

Р. СЕФ - Пожалуйста!

Странное дело, а может быть, нет -

Жил был на свете когда-то сапожник,

Был он сапожником 35 лет,

Но про него говорили - художник.

Странное дело, а может быть, нет -

Жил был на свете когда-то художник,

Был он художником 35 лет,

Но про него говорили - сапожник.

Странное дело, а может быть, нет.

А. ВЕНЕДИКТОВ - А может быть, нет, это точно, абсолютно.

Р. СЕФ - "Птенцы".

У вороны пятеро птенцов, пятеро веселых сорванцов.

Пятеро уселись на суку, каждый проглотил по червяку,

Четверо сказали: "Кар, мамаша!", а один: "Ах, мамочка, ку-ку!"

А. ВЕНЕДИКТОВ - Вот это притча, я бы сказал. Роман Семенович, а вот помните - стихи не пишутся, а случаются. Писать вот такое - легче написать "Я вас любил, любовь еще быть может...", по-моему, чем вот это.

Р. СЕФ - Ну, написать "любовь еще быть может..." - надо обладать гениальным духом бесконечной добротой.

А. ВЕНЕДИКТОВ - А здесь чем нужно обладать?

Р. СЕФ - Здесь... Сапожник-художник...

А. ВЕНЕДИКТОВ - А вас к этому подталкиваю!

Р. СЕФ - Ну, да.

А. ВЕНЕДИКТОВ - А что - да? А как раз начал говорить о том, что очень мало, на самом деле, вот таких привлекающих для детей сейчас и форм, между прочим. Особенно в эпоху компьютеров и видео. А вот это вот - как-то сразу, быстро, а потом думаешь.

Р. СЕФ - Ну, у меня есть студент, который пишет компьютерную прозу, на второй странице я засыпаю.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Тогда пропустим его, этого студента.

Р. СЕФ - А что касается интересных и веселых, то подавляющее большинство ушло в коммерческую литературу, детективы.

А. ВЕНЕДИКТОВ - А вы детективы - нет?

Р. СЕФ - Я остался верен себе. Так, "Лягушка".

Очень трудно застенчивой, скромной лягушке,

Проживающей в луже на зеленой опушке,

Отличить ее просто - все болото кричит,

Только эта лягушка сидит и молчит.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Да, интересно, кто-нибудь себя примеряет к этой лягушке, сказал бы я? И давайте перед песней еще одно, а потом вернемся снова.

Р. СЕФ - Ну ладно.

Совершенно непонятно, почему вода течет

Сверху вниз, а не обратно, так, а не наоборот.

Совершенно непонятно, почему трава растет

Снизу вверх, а не обратно, так, а не наоборот.

Совершенно непонятно, что такое свет и тень -

В общем, есть, о чем подумать, если думать вам не лень.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Мы вернемся в студию после песни и новостей.

ПЕСНЯ.

НОВОСТИ.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Мы продолжаем. Роман Семенович, но вы так скептически смотрите не то, что сейчас новое делается для детей? Думаете ли вы о том, что дети будут читать все-таки старое, вашей юности, моей юности, и вот какие-то малоформатные произведения типа ваших и вот Гриши Остера, ну, вот такие? Ну, век другой, может быть, дети другие?

Р. СЕФ - Да нет, я вижу детей, и в принципе они в основе своей точно такие же, какими были мы. У них опыт другой, а дети и их привычки приблизительно одинаковые. Так же не любят молоко с пенками, также стремятся прогуливать школу. Ну, дети есть дети.

А. ВЕНЕДИКТОВ - А вот кто любит молоко с пенками, признайтесь мне на пейджер! Есть ли люди, которые любят молоко с пенками? Сейчас посмотрим, пришлет ли кто-нибудь. На счет школы с вами абсолютно согласен, но все-таки про книжки пока. Вы следите за этим, ну вот, новые имена, они есть?

Р. СЕФ - Вы знаете, когда пришли мы, мы пришли целой плеядой: Заходер, Берестов, Токмакова, я. Попозже пришли Успенский и Остер. Но мы пришли такой группой. Сменили мы огромное количество детских писателей, Маршак и Чуковский - они классики. И там было очень трудно. Чуковский был моим непосредственным учителем, и он меня нещадно ругал - это не так, то не так, пока не добивался нужной ему строки. И планка была поставлена очень высоко. Нам приходилось прыгать что было сил.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Выше Чуковского, это называется, а ростом он был под 2 метра.

Р. СЕФ - Да. Потом, после нас, стало дело пожиже. А сейчас совсем неинтересно. Есть детские писатели, интересные писатели, но они пишут на заказ в основном, приключенческие произведения. Почти не осталось оригинальной придумки и своего голоса. Вот, Остер в этом смысле характерный пример, он нашел свой голос, и у него есть, что сказать.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Вот вам возражают, прямо подряд. Ну, во-первых: "Спасибо за великолепные стихи!" Вот, смотрите: "Я люблю молоко с пенками! Женя". "Я не люблю молоко, но люблю пенки! Владислав". "Я очень люблю молоко с пенками. Маша". "Мы любим молоко с пенками и стихи Романа Сева. Маша и Настя". "Я люблю молоко с пенками и редко прогуливаю школу! Софья". "Не правда, школу я не прогуливаю, и даже наоборот, очень ее люблю. Соня". "Обожаю пенки! В детстве за них дралась с братьями с сестрами. Ира" - вот, видите, всем пенки, всем!

Р. СЕФ - Интересно. Мы в молодости, в юности и детстве не любили рыбий жир, который был тогда очень широко распространен.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Да, да. Тут же я вспомнил Бориса Заходера с Кенгой и Ру и с рыбьим жиром, что любит Тигра. Вот, какую дискуссию мы с вами на пустом месте: "В детстве я не любила молоко, только холодную пенку с черным хлебом", "Если молоко хорошее - пенка толстая и вкусная, спасибо вам большое!"

Р. СЕФ - Это лирика.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Это почти поэзия. А Владимир до сих пор любит молоко с пенками. О чем это мы с вами? Знаете, сколько сообщений?! Давайте, вы еще почитаете, а потом скажите, что они еще не любят, а мы проверим у наших слушателей.

Р. СЕФ - Один судак - большой чудак, который жил в реке,

Умел молчать на чистом французском языке.

Его просили все вокруг жуки и трясогузки -

Ну, помолчи ты, милый друг, немного по-французски!

Он ничего не отвечал, но все молчал, молчал, молчал.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Замечательно! Это вот для всех нас, я бы сказал, молчать по-французски.

Р. СЕФ - Да, у меня было много вопросов, умеете ли вы молчать по-китайски...

А. ВЕНЕДИКТОВ - Серьезно, да? Ну, я не знаю, кто что умеет.

Р. СЕФ - Вот, стихи трудные.

Плачет грустный заяц над своей судьбой -

Стала тетя зайца шапкой меховой,

Две его сестрички нынче - рукавички,

А сосед, с которым с детства он знаком,

Переехал в город - стал воротником.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Пока Роман Семенович ищет следующее стихотворения, вот я хочу к нашим слушателям обратиться, дорогие мои, тут безумная дискуссия продолжается по пенкам, пока мы читаем стихи. Вот, Дмитрий говорит: "А я любил рыбий жир и заедал его черным хлебом с солью" - у каждого свое. Я очень просил бы вас, думаю, Роману Семеновичу будет интересно, и взрослых, и детей, и прошу вас прислать на пейджер прямо сейчас, пока Роман Семенович читает стихи, какие книжки любят ваши дети. Вот, самая любимая книжка вашего ребенка, или, если дети нас слушают, то какая ваша самая любимая книжка? Прямо сейчас. 788-00-88 для абонента "Эхо Москвы". А мы с Романом Семеновичем посмотрим, что вы сейчас читаете, вот какая ваша любимая книжка, и если вы - взрослый человек, у вас есть дети маленькие, какая любимая книжка ваших детей сейчас? Или осталась любимой книжкой. Пришлите, пожалуйста, мы об этом поговорим с Романом Семеновичем, а пока, Роман Семенович - молчать по-китайски?

Р. СЕФ - Я пытался предвосхитить кибернетическую литературу, и у меня есть два стихотворения, прямо относящихся. Первое стихотворение, еще не было никаких анекдотов, когда оно появилось:

Робот над роботом однажды пошутил:

Робот у робота гайку отвинтил.

Бедный робот сразу ослеп на правый глаз -

Вот и все, окончен печальный мой рассказ.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Да, предвосхитили! Я бы даже сказал, как наши вожди - предвосхитили (с неправильным ударением). А вы играете с ударениями? Нет, никогда?

Р. СЕФ - Нет.

А. ВЕНЕДИКВТОВ - Вы считаете, что ударение должно быть правильным?

Р. СЕФ - Да, потому что есть Ушаков, и все эти неправильные ударения и без того навязли в ушах. Кибернетические стихи:

В самом веселом краю живут самые веселые люди

В самом веселом, кра, банк, живут са - трах, фисе, клинч -

Это сломалась машина, которая пишет эти стихи.

В са-са-са-са-са-са-са в ве-ве-ве-ве-ве-ве-ве

Кра-кра-кра-кра-кра-кра-кра.... У-у-у-у-у-у-у-у -

Это мчится машина, в которой сидит механик,

Он едет чинить машину, которая пишет эти стихи.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Понятно. Давайте посмотрим, что нам прислали пока. Посмотрите, я читаю подряд: "Волшебник изумрудного города", "Вредные советы", "Дети капитана Гранта", "Винни-Пух", "Том Сойер", "Робинзон Крузо", "Моей дочери 11 лет, ее любимая книга "Мы на острове Сальт-Крока" Астрид Линдгрен", "Властелин колец", еще то же самое, "9 лет дочке", "Приключения Карика и Вали", "Хоббит", "Старик Хоттабыч", "Королевство кривых зеркал", Остер, "Винни-Пух", книжка Маяковского "Что такое хорошо и что такое плохо", "Станция Лось", "Про Сему", вы тоже называетесь, но я из вредности пропускаю, естественно.

Р. СЕФ - Слава Богу!

А. ВЕНЕДИКТОВ - Николай Носов, "Фантазеры", книжка Юнноны Мориц "Пони", "Чиполлино", "Тимур и его команда", "Маракотова бездна", я просто ищу новые, "Три мушкетера", "Два капитана" Каверина, "Барон Мюнхгаузен", "Я познаю мир", "Карлсон", еще раз "Карлсон", детские стихи Хармса, "Алиса в стране чудес", "Музыкальная азбука", "Мэри Поппинс", "Остров сокровищ", стихи Романа Сефа ... извините, не удержался! А вот тут: "У нас полный консенсус - жена любит молоко, а я - пенки" - затесалось. "Мальчик с бантиками" и т.д. "Дядя Степа" Михалкова, стихи Маршака, "Кондуит и Швамбрания", "Геккельбери Финн", "Таинственный остров", "Мумий тролль", "Незнайка на луне", "Джейн Эйр" - это сильно, конечно, "Стихи Барто - дочери 2 года". За исключением Романа Сефа, назвал практически всех. А смотрите, все равно - либо старое, либо вновь переведенное.

Р. СЕФ - Да, но написанное давным-давно. Явный совершенно перекос и перевес в пользу литературы старой. И либо исчерпан прием, либо, я даже не знаю, как это назвать. Трудно, конечно, нынешнему прозаику и поэту выступать. Правда, проложил новую дорогу Хармс, но это путь довольно герметичный.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Да, собственно говоря, да, там. А вот история, которая, вы над ней думали, вот это, то, что делал очень удачно Борис Владимирович Заходер, я даже не знаю, можно, наверное, это назвать переложением, и то, что делал с "Волшебником изумрудного города" Волков, да, т.е. этот пересказ...

Р. СЕФ - И Чуковский.

А. ВЕНЕДИКТОВ - И Чуковский, да, "Айболит". Может быть, это - это удача, очень серьезная удача.

Р. СЕФ - Может быть, но круг этой литературы в значительной мере исчерпан.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Там тоже, да.

Р. СЕФ - Есть там, конечно, замечательные авторы, один из них совершенно неизвестен, может быть, я его попробую перевести, но он очень труден, потому что надо снять ерничанье, такой Роль Дал, английский автор. Ну, он пишет приблизительно так: "Мальчик, сидя на горшке, дал бабусе по башке".

А. ВЕНЕДИКТОВ - Да, ну вот мамаша за моей спиной смеется, поэтому я думаю, что вы проверили просто, на самом деле. Нет, я просто думаю, вы знаете, я начал читать Баума "Волшебник из страны Оз", вы знаете, я не смог этого читать. После "Волшебника изумрудного города" ну, не пошло, грубо говоря!

Р. СЕФ - Самое интересное, что наше поколение всех этих писателей знало лично. Волков еще присутствовал на наших бюро, старичок такой, математик, и воображение богатое. Потом, смотрите, какое распространение получил Носов в наши дни.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Да, да, "Незнайка".

Р. СЕФ - Т.е. какие-то фундаментальные основы детской литературы существуют.

А. ВЕНЕДИКТОВ - А что там должно быть главное?

Р. СЕФ - Главное, конечно, органичная придумка. И второе - эти книги должны быть добрыми.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Ну, добрые... Я сейчас пытаюсь вспомнить там...

Р. СЕФ - Злых не найдете.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Да, может быть. Это я так задумался, завел глаза к небу...

Р. СЕФ - Все кончаются хорошо.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Да, все кончаются хорошо. Но потом вот есть большое искушение дописывать их. Вот, "Незнайка на Луне", например. "Незнайка на Луне" сейчас может изучаться как капитализм - акции, да, торговля солью, но, конечно, не идет ни в какое сравнение с "Незнайкой". И, кстати, попытки дописать "Волшебник изумрудного города", там, уже тоже с капитализмом, по-моему, боролись в конце, не получается!

Р. СЕФ - Дети как никто чувствуют ложь в произведениях литературы, и поэтому соврать не удается.

А. ВЕНЕДИКТОВ - "Человек рассеянный" - тут очень много пишут.

Р. СЕФ - Ну, и Маршак, и Чуковский разрабатывали фактурные принципы, Маршак - английский, Чуковский - русский. А фольклор, в общем - всеобъемлющая вещь. И там, где он начался, там он и кончился.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Тут вопрос был к вам, но он был много раньше, я его пролистнул: "Это не тот ли Роман Сеф, который переводил "Мою прекрасную леди"?"

Р. СЕФ - Я.

А. ВЕНЕДИКТОВ - И там дальше - если он, то, что еще он переводил?

Р. СЕФ - Бездну! Я переводил Уолта Уитмен, вместе с Чуковским, Уолтера Деламера, переводил модернистов американских. Я много чего переводил. Кстати, должен сказать, что это очень помогает быть в курсе всех дел и не повторять задов, не делать того, что уже было сделано. Поэтому я бы советовал всем начинающим авторам учить язык и читать на языке.

А. ВЕНЕДИКТОВ - А детям что читать?

Р. СЕФ - Детям, если они смогут читать на языке, со временем тоже читать на языке. А так - читать лучшее, что есть в детской литературе. А у нас уникальная совершенно детская литература, потому что Чуковский признавался мне, что наша плеяда детских авторов образовалась потому, что бежали из взрослой литературы в 20-е годы.

А. ВЕНЕДИКТОВ - А, ну, понятно!

Р. СЕФ - Житков, Бианки, и вот вся эта плеяда.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Кстати, между прочим, они тут были названы, я пролистнул.

Р. СЕФ - Они сейчас мало издаются, к сожалению. А если взять того же Чуковского или Маршака, то такие метафоры как "по проволоке дама идет, как телеграмма", "под пальмами Бразилии"...

А. ВЕНЕДИКТОВ - Да, да. Давайте еще почитаем, у нас есть еще 5 минут. Кстати, вот "Маугли", мне подсказывают. А кто переводил Киплинга-то?

Р. СЕФ - По-моему, Чуковский.

А. ВЕНЕДИКТОВ - По-моему, тоже. Вот видите, куда не ткнешься, вот, сразу вылезает имя, потому что это не Киплинг, это новая книга, это Киплингчуковский, в одно слово, или даже Чуковскийкиплинг, может быть.

Р. СЕФ - Ну, Чуковский замечательно перелагал детские сочинения. В детстве я их считал увлекательными, вряд ли найдешь сочинение... Но мы начинали очень рано. Я в 8 лет прочел "Пиквикский клуб", и мне было страшно интересно.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Ой! "Пиквикский клуб" - в 8 лет?!

Р. СЕФ - В 8 лет.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Что-что, а Диккенса... Ну, ладно, не буду комментировать. Роман Семенович, пожалуйста!

Р. СЕФ - Щука сытою была, щука в озере плыла,

Увидала червячка, не заметила крючка.

Щука бросилась вперед и попалась щука.

Этот страшный эпизод жадинам наука.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Все поняли? Там напоминают тут еще из последних - не из последних Крапивина, и "Волшебная спичка". Кстати, никто не упомянул Андерсена, между прочим, по-моему, никто. Братьев Гримм упомянули. А я читал в детстве Андерсена, с удовольствием.

Р. СЕФ - И я читал. Ну, что же, основоположник сказочного реализма. "Собака":

Бежит по улице собака, такая черная собака,

Такая рыжая собака, она бежит без поводка.

Ей хорошо, она - гуляка, такая белая собака,

Ей не нужны ни кость, ни драка, такая умная собака,

Такая добрая собака, а над собакой - облака.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Замечательно!

Р. СЕФ - Пушистой серой мышке звонит усатый кот -

Ну, как у вас делишки, как жизнь у вас идет?

А мышка отвечает - простите, милый кот,

Вчера у нас в подъезде установили код.

Попробуйте, Василий, его вы угадать,

А после приходите, я буду очень ждать.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Ну, это уже - Московское правительство, котизация и кодизация, я бы сказал так, всего, что возможно.

Р. СЕФ - Да. Я бросил с балкона сначала стекляшку,

Потом - промокашку, потом - деревяшку,

Потом разразился ужасный скандал -

Наш дворник за что-то соседку ругал.

Было мыло, мыло было, это мыло руки мыло,

Отмывало, мыло тело, и худело, и худело.

Это было мыло, но нету мыла. Где оно?

А. ВЕНЕДИКТОВ - Тут спрашивают, вы сейчас издаетесь, т.е. можно ли купить ваши книжки?

Р. СЕФ - В этом году 2 книжки мои, одна в "Детгизе", а вторая в издательстве "Дрофа". Вот, можете купить. Только что вышла моя книжка взрослых стихов.

А. ВЕНЕДИКТОВ - А то тут дети спрашивают. Ну, может быть, и детям, конечно, оно было бы полезно.

Р. СЕФ - Конечно!

А. ВЕНЕДИКТОВ - И на прощанье - найдите самое, что бы вы нашим слушателям, нашим детям как бы, ударно, я бы сказал.

Р. СЕФ - Ну, ладно. Первое стихотворение этой книжки, основополагающее:

На свете все на все похоже,

Змея - на ремешок из кожи,

Луна - на круглый глаз огромный,

Журавль - на тощий крат подъемный,

Кот полосатый - на пижаму,

Я - на себя, а ты - на маму.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Спасибо большое! Вам тут передают разные приветы, видимо, знакомые и незнакомые. И, кстати, все-таки ответим на вопрос: "Как вы относитесь к тому, что сейчас пишут дети?" Дети могут писать детскую литературу?

Р. СЕФ - Дети всегда пишут хорошо, но Маршак сказал важную вещь. Он сказал - если взрослым нравятся взрослое стихотворение - это взрослое стихотворение, если детям нравится детское стихотворение - это дерьмо, если детское стихотворение нравится и детям, и взрослым - это хорошие стихи.

А. ВЕНЕДИКТОВ - Роман Сеф был в гостях наших. И последняя реплика с пейджера: "Какая прелесть ваши стихи! Обязательно купим ваши книги!"

Р. СЕФ - Хорошо, спасибо всем!