Введение единой валюты на территории РФ и Белоруссии; формирование единого таможенного пространства; разработка бюджета на 2001 год. - Сергей Калашников - Интервью - 2000-11-14

14 ноября 2000 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Сергей Калашников, заместитель госсекретаря Союзного государства России и Белоруссии, член постоянного комитета Союзного государства

Эфир ведет Александр Андреев

А. АНДРЕЕВ: Сергей Вячеславович, здравствуйте.

С. КАЛАШНИКОВ: Здравствуйте.

А. АНДРЕЕВ: Вы знаете, первый вопрос, который возникает Мы будем говорить сегодня о единой валюте, но давайте сперва о едином таможенном пространстве. И такой возникает вопрос, наверное, даже не у меня. А вот сидит сейчас какой-нибудь, скажем, учитель за приемником, врач, который рассчитывает в будущем году получить обещанную прибавку к зарплате, и думает: "А вот введут этот единый таможенный союз, все товары повезут в Россию через Белоруссию, таможенную пошлину будут собирать в Белоруссии, и прибавки своей я не увижу, потому что бюджет российский не увидит тех денег, которые получает сейчас от ввоза этих товаров".

С. КАЛАШНИКОВ: За те 10 с половиной месяцев, которые прошли с подписания в декабре 1999 года договора о создании союзного государства, мы уже достаточно далеко продвинулись в направлении создания единого действительно таможенного пространства. И в частности, вопрос с ввозными пошлинами (вот, о чем вы говорите), о том, чтобы доходы от тех налогов, от тех тарифов, которые платят на таможне, когда ввозят товар в Россию или в Белоруссию, делился между Россией и Белоруссией, - он на сегодняшний день решен. Создан таможенный комитет союзного государства (кстати, он сегодня переименован именно как таможенный комитет союзного государства), который провел соответствующую работу, и на сегодняшний день такая проблема не стоит. Я могу успокоить ваших радиослушателей, что вопроса о потере бюджета при ввозе товаров через Белоруссию, на сегодняшний день нет.

А. АНДРЕЕВ: Можно ли тогда говорить, что все проблемы, связанные как раз с общим таможенным пространством, решены?

С. КАЛАШНИКОВ: Нет, конечно же, нет. Когда строят новое государство, наверное, ничего за один день решить нельзя.

А. АНДРЕЕВ: Какие-то документы по этому вопросу будут подписаны?

С. КАЛАШНИКОВ: Первым вопросом в повестке Совета министров было формирование единого таможенного пространства и формирование единого тарифного регулирования в союзном государстве. Ряд документов по этому вопросу принят. Но самый главный документ о введении единых тарифных сборов на сегодняшний день отложен, потому что стороны оказались не готовы к тому, чтобы прийти к единому соглашению по системе таможенных тарифов на всем таможенном пространстве.

А. АНДРЕЕВ: А в чем проблема?

С. КАЛАШНИКОВ: Проблема заключается в том, что у нас достаточно разные экономические системы и, в частности, белорусская сторона не готова на сегодняшний день ввести систему тарифного регулирования экспорта, реэкспорта.

А. АНДРЕЕВ: Если просто на таком обывательском языке, может, на каком-то конкретном примере объяснить слушателям?

С. КАЛАШНИКОВ: Ну, пример очень простой. Он сегодня широко обсуждался. Беспошлинно ввозится нефть в Белоруссию, там она перерабатывается и уже как белорусский продукт идет за границу. То есть, другими словами, мы от той нефти, которую посылаем в Белоруссию, в бюджет не получаем ничего. А это, ни много, ни мало, как 8 миллионов тонн, при том, что, вобщем-то, весь оборот представляет 200 миллионов долларов, так что достаточно много.

А. АНДРЕЕВ: То есть в год мы можем терять такую сумму?

С. КАЛАШНИКОВ: Нет, не терять. С этой суммы мы недополучаем налогов. Но при том, что тарифы на нефть на сегодняшний день достаточно высокие, то это 30 % от этой суммы.

А. АНДРЕЕВ: То есть 30 % от 200 миллионов. Ну, там, где-то 70 миллионов мы можем терять, если согласимся на те условия, которые предлагает белорусская сторона?

С. КАЛАШНИКОВ: Если мы не урегулируем отношения в этой области.

А. АНДРЕЕВ: А каким образом можно их урегулировать и за какие сроки?

С. КАЛАШНИКОВ: Ну, это вопрос переговорный, ему как раз Совет министров и был посвящен сегодня. Была проставлена задача до 25 ноября, то есть буквально 10 дней, все-таки сформулировать основные позиции, которые позволили бы, по крайней мере, избежать такой вот утечки, скажем так, капиталов из российского бюджета, ну, и наметить основные точки решения этой проблемы.

А. АНДРЕЕВ: Вопрос на пейджер, кстати, напомню, что наш телефон: 788-00-88 для абонента "Эхо Москвы", вы можете присылать свои сообщения. Вопрос такой: "Я считаю, что обязательно нужно провести референдум по вопросу союза Белоруссии и России, спросить об этом весь российский народ", - пишет слушатель Юрий. Что-нибудь подобное планируется, прогнозируется, вообще, думают ли об этом?

С. КАЛАШНИКОВ: Такие предложения есть. Но я хочу напомнить нашим радиослушателям, что в 1991 году мы проводили референдум по единству Советского Союза, где абсолютное большинство высказалось за это единство.

А. АНДРЕЕВ: После этого много воды утекло.

С. КАЛАШНИКОВ: Да, утекло, действительно, очень много, мы достаточно далеко разошлись в своих экономических путях. Я думаю, что те предложения, которые сейчас есть по референдуму, могут быть реализованы, если они будут реализованы при принятии поправок в конституции как России, так и Белоруссии. Без принятия соответствующих поправок в конституциях обеих стран, конечно же, мы не можем создать нормальное единое государство. И тут референдум как одна из форм волеизъявления народа вполне возможен. Или через депутатов, которые примут соответствующие конституционные поправки.

А. АНДРЕЕВ: Вот еще одни вопрос на пейджер: "Белоруссия благополучно сама себя съела и благополучно села нам на шею. Какое обнищание нам грозит?" Татьяна Васильевна. Грозит нам обнищание?

С. КАЛАШНИКОВ: Нет, здесь нельзя так сказать. То, что обнищание нам не грозит и Белоруссия не села нам на шею, это абсолютно точно. Я, кстати, могу сказать, что Белоруссия выплачивает зарплату

А. АНДРЕЕВ: А почему не села? Не даем сесть?

С. КАЛАШНИКОВ: Ну, во-первых, начнем с того, что пока еще ничего не даем. Та задолженность, которая есть у Белоруссии по энергоносителям, например, по газу, ни в какое сравнение не идет с той задолженностью, которую имеет Украина по отношению к России, просто несопоставимые цифры. Поэтому сказать, что кто-то сел нам на шею, здесь нельзя. С другой стороны, Белоруссия на сегодняшний день является одной из достаточно эффективных промышленных стран. Я могу привести такой пример. Белоруссия занимает третье место как внешний партнер России по объему товарооборота. То есть, это для нас один из основных партнеров нашего международного экономического сотрудничества.

А. АНДРЕЕВ: То есть, у нас есть некие стратегические цели в Белоруссии?

С. КАЛАШНИКОВ: Когда мы говорим о товарообороте между Россией и Белоруссией, это реальные сегодняшние экономические задачи и цели. Когда мы говорим о стратегических целях, то тут мы должны говорить о действительно далеко идущих целях, которые уже не измеряются экономическими показателями, хотя и экономика здесь тоже присутствует.

А. АНДРЕЕВ: Давайте о стратегических целях мы продолжим разговор после короткого выпуска новостей.

-

А.АНДРЕЕВ: Сергей Вячеславович, много говорилось о том, что российский и белорусский народы - братские народы. Но все-таки, наверное, сейчас люди все больше начинают рассуждать с точки зрения своего кармана. Скажите, с этой экономической точки зрения, чем союз с Белоруссией нам выгоден, особенно в будущем, в перспективе, с точки зрения стратегии?

С. КАЛАШНИКОВ: Я не являюсь сторонником, что все можно мерить карманом, но можно померить и карманом. Дело в том, что одним из важных экономических преимуществ России является то, что она является мостом между Западом и Востоком, между сверхразвитой Юго-Восточной Азией и сверхразвитой Европой. Но дело в том, что этот мост без кусочка Белоруссии просто-напросто не работает. То есть, мы не можем реализовать свое чисто геополитическое, экономическое преимущество, если у нас не будет Белоруссии. Приведу один пример. Транссиб в советские времена давал около 50 миллиардов долларов, на сегодняшний день он дает 3 миллиарда долларов. Вот вам, в частности, ответ на вопрос.

А. АНДРЕЕВ: Понятно. Теперь от Бориса Григорьевича вопрос, который пришел на пейджер. Он считает, что нельзя объединять Россию и Белоруссию, потому что это совершенно разные экономические и политические системы.

С. КАЛАШНИКОВ: Да, на сегодняшний день существует определенная разность потенциалов как в политике, так и в экономике. Но не надо забывать, что еще 10 лет назад мы были абсолютно одинаковыми. И политика и экономика это не раз навсегда данная данность, они тоже меняются. И процесс создания союзного государства это и есть процесс сближения наших парадигм развития.

А. АНДРЕЕВ: Вы знаете, чего боятся люди, наверное. Того, что Белоруссия сейчас отстает от нас по экономическому развитию. Вы, наверное, с этим согласны.

С. КАЛАШНИКОВ: Ну, смотря по каким параметрам. Если говорить о том, что там практически не закрылось ни одно предприятие, если говорить о том, что в, физическом выражении, производство в Белоруссии растет и даже не падает по отношению к советским временам, то, наверное, нельзя говорить, что Белоруссия сверхотсталая страна.

А. АНДРЕЕВ: Но мы гораздо ближе к рыночной экономике. И как раз этот переход к рынку потребует очень больших вложений. Не получится, что мы просто будем финансировать экономические реформы в Белоруссии?

С. КАЛАШНИКОВ: Видите ли, мы от того, что ввели рынок (тот, который у нас есть), богаче почему-то не стали, а потеряли в своем валовом национальном продукте больше 60 %. Беларусь тоже потеряла, не идя к рынку в той мере, в какой шли мы. Поэтому нужно сказать, что мы здесь братья по несчастью. Они не очень активно шли к рынку и потеряли много, мы очень активно шли и потеряли почти что все. Поэтому здесь, наверное, нужен третий путь как для Белоруссии, так и для России.

А. АНДРЕЕВ: Но все-таки белорусские рабочие приезжают к нам, в частности, здесь, в Москве, что-то строить, строить в Подмосковье дачи.

С. КАЛАШНИКОВ: Вы знаете, это абсолютно никак не связано с рынком. К нам приезжают молдаване, где вообще

А. АНДРЕЕВ: Это связано с тем, что живут там хуже.

С. КАЛАШНИКОВ: Живут хуже, но я должен сказать, что ситуация с уровнем жизни это как раз та ситуация, которую нельзя ровнять Белоруссия-Россия. У нас в Российской Федерации есть территории, где живут не лучше, чем в Белоруссии, а даже еще хуже. Поэтому здесь нельзя говорить: Белоруссия-Россия. Можно говорить: отдельные регионы России и Белоруссия. Например, да, в Белоруссии живут хуже, чем в Москве, но лучше, чем на Дальнем Востоке.

А. АНДРЕЕВ: Теперь о введении единой валюты России и Белоруссии с 2005 года, которую будет играть российский рубль. Как я понимаю, решение уже принято, и здесь никаких

С. КАЛАШНИКОВ: Нет, одну секундочку. Сегодня Совет министров утвердил межгосударственный договор, который должен быть подписан 30 ноября президентами Лукашенко и Путиным.

А. АНДРЕЕВ: Но измениться

С. КАЛАШНИКОВ: Но, в общем, это уже согласованная ситуация. Да, действительно, с 1 января 2005 года общая денежная единица рубль, и с 2008 некая денежная единица, которую в тому времени будет решено вводить. Сразу по эмиссионному центру решение не принято, оно будет приниматься в течение некоторого времени, до 2008 года время есть.

А. АНДРЕЕВ: Давайте мы сейчас подробнее об этом поговорим. Но сначала начнем мы с того Мы очень долгое время хотели, чтобы наша национальная валюта рубль была стабильной. Вроде бы, мы этого добились. Сейчас даже правительство говорит, что мы не хотим укрепления рубля, потому что это не выгодно для экономики. Но рубль будет так где-то в районе 28 рублей за доллар и находиться. Какая-то уверенность появляется в завтрашнем дне у людей. Мы добавляем к себе Белоруссию, и вся эта уверенность пропадает, потому что белорусский рубль, зайчик, долгое время устанавливался его курс не рынком, а совершенно другими механизмами Центробанк это определял белорусский. Мы опять рискуем. Зачем нам это нужно?

С. КАЛАШНИКОВ: Во-первых, уже 2 месяца, в соответствии с соглашением России и Белоруссии в рамках создания единого государства, курс доллара к белорусскому рублю устанавливается биржевым способом. Сейчас на 2001 год, на первый квартал, намечена жесткая привязка (как одно их условий предоставления кредита, стабилизационного, как у нас, на единую валюту Белоруссии) к рублю, то есть, грубо говоря, будет плавать русский доллар по отношению к рублю, и будет плавать белорусский доллар. Но самое главное, что мы понимаем, что без определенной финансовой помощи эту процедуру не провести.

А. АНДРЕЕВ: Да, но мы выделяли какие-то деньги или выделяем?

С. КАЛАШНИКОВ: На сегодняшний день пока не выделили ничего. После подписания соответствующего соглашения 30 ноября будет выделено до 30 миллионов долларов

А. АНДРЕЕВ: То есть небольшая сумма

С. КАЛАШНИКОВ: Очень небольшая. Это как раз как результат того, что Белоруссия провела определенные мероприятия, связанные с продвижением на пути к рынку. Это первое: стабилизация своей валюты. И в 2001 году запланировано еще 70 миллионов долларов, опять-таки, под конкретные соглашения, связанные с выполнением Белоруссией определенных своих обязательств по стабилизации своей валюты. Вот как раз, чтобы избежать тех опасений, о которых Вы говорите.

А. АНДРЕЕВ: А вот не получится так, что реально потребуется гораздо больше. И Россия, поскольку мы уже все договоренности подпишем, будет вынуждена вкладывать и вкладывать в этот белорусский зайчик, а потом уже и в единую валюту, которой станет рубль, новые и новые средства для ее поддержания?

С. КАЛАШНИКОВ: Дело в том, что более 85 % всего товарооборота Белоруссии это товарооборот с Россией. То есть, на самом деле, Белоруссия неотъемлемая хозяйственная и экономическая часть России, поэтому все инфляционные процессы, зависят, прежде всего, от российского рынка, а не от внутреннего рынка. Ну, если 85 % всего товарооборота с Россией, то, как вы понимаете, все зависит только от нас. Другими словами, если и будет что-то источником дестабилизации финансовой ситуации в Белоруссии, это, прежде всего, особенности наших торгово-экономических отношений. Если экономика будет в рамках единого таможенного, экономического пространства, то такие опасения просто не существуют.

А. АНДРЕЕВ: Теперь вопрос, о котором Вы уже упоминали, - это вопрос, где будут печатать эту единую валюту? Белорусы хотят получить доступ к печатному станку. Чтобы и российский Центробанк печатал рубли, и в Белоруссии рубли печатали эмиссионные центры. Правильно? Речь об этом идет?

С. КАЛАШНИКОВ: Есть совершенно принципиальная позиция экономистов и финансистов, что двух независимых эмиссионных центров быть не может, это нонсенс. Это как раз на сегодняшний день вопрос, который находится в процессе переговоров. Но при этом совершенно четко все понимают, что эмиссионный центр должен быть один. Так и записано в договоре о создании союзного государства.

А. АНДРЕЕВ: Но тогда не понятно, как же можно договариваться, называть сроки, что вот тогда будет европейская валюта, если по одному из главных вопросов не договорились еще, кто будет печатать деньги.

С. КАЛАШНИКОВ: Нет, простите меня, это не вопрос договоров, а вопрос переговоров. То есть, другими словами, в рамках дальнейшего продвижения к сближению будет происходить и соответствующее принятие решений по единому эмиссионному центру.

А. АНДРЕЕВ: Вопрос на пейджер: "Почему так медленно идет юридический процесс объединения союзного государства?"

С. КАЛАШНИКОВ: Прежде всего, потому, что не решены жизненно важные, принципиальные вопросы. В частности, не решен вопрос о собственности союзного государства. Я здесь могу сказать так: ни Россия, ни Белоруссия на сегодняшний день не готова пожертвовать какую-то свою собственности в союзное государство. При этом я подчеркиваю: ни Россия, ни Белоруссия. Не решив вопрос собственности союзного государства, не решив проблему бюджета, единого ли, консолидированного ли и т. д., говорить о том, что можно принять какие-то политические решения, которые будут действенными, не приходится. Я хочу напомнить слова Владимира Владимировича Путина, очень, на мой взгляд, замечательные слова. Он сказал: "Мы создаем с чистого лица, поэтому мы имеем возможность не делать ошибок, по крайней мере, тех, которые очевидны". И вот здесь я считаю, что лучше сделать медленнее, но надежно, крепко, чтобы потом не было мучительно больно за наделанные ошибки.

А. АНДРЕЕВ: Но, с другой стороны, сидят два инвестора, человека, у которых есть какой-то план, и говорят: "План хороший, но денег на это пока давать не будем".

С. КАЛАШНИКОВ: Если денег не дают, значит, не инвесторы. А вот, если Белоруссия в первом-втором квартале 2001 года начнет ту приватизацию, которую Россия требует от нее, такую настоящую приватизацию, то, я думаю, что реальные инвестиции в Белоруссию, независимо от того, хотим мы того или не хотим, реально пойдут. Собственность есть собственность.

А. АНДРЕЕВ: То есть, что будет так: согласится Белоруссия с нашими условиями будем подписывать, не согласится не будем подписывать.

С. КАЛАШНИКОВ: Ну, я думаю, что здесь вопрос не о том, соглашаться Белоруссии или нет под внешним давлением. Речь идет о другом, что, если мы решили идти в единое государство, то мы неминуемо вынуждены приспосабливать свои желания и хотения к общим требованиям. Если мы точно знаем, что без частной собственности многие вопросы не решаются (я не говорю о том рынке, который мы построили, я говорю в принципе), то мы должны говорить: "То, что вы делаете неэффективно (мы это уже прошли, кстати), давайте делать эффективно".

А. АНДРЕЕВ: Такое мнение: "Все-таки братские отношения нельзя переводить на экономические рельсы. Если твоему брату трудно, если ты человек, ты должен ему помочь". Насколько велика доля такой позиции при принятии решений российским правительством при подписании документов?

С. КАЛАШНИКОВ: Вы знаете, я бы сказал так. Для Государственной Думы вот этот вот принцип, что мы единый народ, безусловно, превалирует, что в семье никто не считает, кто сколько зарабатывает и кто кому должен. А вот что касается правительства, которое поставлено для того, чтобы считать деньги, обеспечивать реальные экономические показатели жизни каждого человека и государства в целом, - для правительства, конечно, превалирует такой чисто экономический подход, там, где деньги считаются.

А. АНДРЕЕВ: Понятно. И, наверное, когда можно ожидать подписания таможенного договора (мы все же вернемся к этому вопросу сейчас), уже со всеми его нюансами? Не отстанет ли этот документ от всех остальных?

С. КАЛАШНИКОВ: Я могу сказать так, что с 1 июля 2001 года окончательно вступает в действие новый налоговый кодекс, где вводится новая система тарифного и нетарифного регулирования.

А. АНДРЕЕВ: Налоговый кодекс Российской Федерации?

С. КАЛАШНИКОВ: Да. Большая часть вступает с января. Ну, я бы сказал так: июль 2001 года это самый-самый последний срок, когда мы должны, действительно, сказать, что у нас таможенное пространство полностью унифицировано.

А. АНДРЕЕВ: И при этом замыкается очень большой круг вопросов? То есть летом будущего года уже очень многие вопросы во взаимоотношениях двух стран в рамках уже другого союзного государства будут решены.

С. КАЛАШНИКОВ: Я думаю, что вот эти полгода, которые предстоят, будут одними из самых насыщенных в плане сближения двух государств и создания союзного государства. Мы, кстати, сегодня утвердили план действий. Здесь будут заложены все основные параметры существования Союзного государства, начиная от суда Союзного государства, Счетной палаты союзного государства и т. д. и т. д.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Сергей Калашников, зам госсекретаря Союзного государства России и Белоруссии, член постоянного комитета Союзного государства.