Возможное снижение мировых цен на нефть: последствия для российской экономики. - Андрей Шторх - Интервью - 2000-11-13

13 ноября 2000 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Андрей Шторх - вице-президент нефтяной компании "НК "Славнефть".

Эфир ведет Ирина Меркулова.

И. МЕРКУЛОВА - Как Вы можете оценить нынешнюю ситуацию на мировом рынке нефти?

А. ШТОРХ - Нельзя сказать, что ситуация на мировом рынке нефти сильно изменилась за последнее время. Хотя в конце прошлой недели наблюдался некоторый рост цен, прежде всего в США, но решение организации стран-экспортеров нефти ОПЕК о сохранении на нынешнем уровне квот на добычу нефти и до 1 января 2001 года откладывании каких-либо решений об изменении цен достаточно симптоматично отражает стабильность цены, установившейся на уровне 30-32 долларов за баррель. То есть ситуация октября, ноября примерно одинакова.

И. МЕРКУЛОВА - Вы ответили на мой вопрос, что ситуация без изменений, значит цены немного, но продолжают расти?

А. ШТОРХ - Я бы сказал, что, скорее, они удерживаются в коридоре (даже маленьком коридорчике) - 30-32, значительного роста нет. Сейчас даже скорее наблюдается обратная ситуация. Я бы сказал, что мы находимся в развилке: то ли направо пойти, то ли налево. Поскольку, я думаю, что министры арабских государств, собиравшиеся в Вене, обсуждали не столько тему повышения, сколько тему понижения уровня добычи. Дело в том, что на сегодняшний день уже спрос на рынке нефти отстает от предложения, и ОПЕК сталкивается с обратной ситуацией, когда необходимо думать не об увеличении квот на добычу, а скорее об их снижении.

И. МЕРКУЛОВА - Тогда почему цены не снижаются?

А. ШТОРХ - Цены сейчас нашли примерно тот баланс, в котором они находятся. Вообще большинство экспертов, оценивая 2000 год с точки зрения цен на нефть, пришли к выводу, что установился, по сути, новый ценовой коридор. Если раньше мы говорили о 10-20 долларах за баррель, сегодня 20-30. Конечно, в зависимости от конъюнктуры, цены немножко колеблются вверх-вниз, сейчас они находятся почти на пике этого коридора, но в целом тенденция уже определилась. 21 век, новое тысячелетие принесло нам новую реальность в нефтяной сфере, 20-30 долларов за баррель. Вы правильно спрашиваете меня, почему они так сейчас заботятся. В связи с тем, что ОПЕК как картельная организация следит за тем, чтобы получить максимальную выгоду от реализации нефти. Если вовремя не принять меры по ограничению доступа нефти на мировые рынки, то цена просто может рухнуть.

И. МЕРКУЛОВА - Резко упасть?

А. ШТОРХ - Да, резко упасть, как это было в 98 году, например, до 10 долларов за баррель. А это будет очень серьезный мировой кризис. Тем более, что сейчас экономика очень нестабильна во многих государствах. Это от перегрева в американской экономике до предкризисных ситуаций в некоторых других регионах. Не хочу спекулировать, провоцировать, но все мы следим за новостями. Сейчас ОПЕК находится на распутье: то ли запустить в действие тот механизм, который в ОПЕК действует, то есть когда цена переходит больше 20 календарных дней за 22 доллара, становится ниже, они снижают добычу; когда цена переходит за 28 долларов, выше, они добычу увеличивают автоматически. 10 календарных дней проводятся замеры, и дальше автоматически 500 тыс. баррелей в сутки поступает на мировые рынки дополнительно. Четырежды за 2000 год этот механизм уже срабатывал, и в общей сложности примерно на 3,7 млн. баррелей в сутки увеличилось поступление нефти в результате этой политики ОПЕК. Идти в одну сторону на распутье - сохранять эту принятую формулу, вторая позиция - отказаться от нее, поскольку ОПЕК сейчас может стать просто заложником собственной политики и потерять деньги.

И. МЕРКУЛОВА - ОПЕК может реально контролировать ситуацию на мировом рынке нефти? Известно, что некоторые страны поставляют нефть в обход решений ОПЕК.

А. ШТОРХ - Безусловно, может. Хотя есть Норвегия, есть Россия, но нельзя преувеличивать.

И. МЕРКУЛОВА - Некоторые страны, которые добывают много нефти - просто не члены ОПЕК?

А. ШТОРХ - Не члены. Россия, например, не член ОПЕК, но с другой стороны, у России всего 5% мировой добычи. Если брать ОПЕК, все-таки сегодняшние резервы Саудовской Аравии и ряда других государств - это очень серьезный резерв, и имея доминирующее положение на мировом нефтяном рынке, ОПЕК способна очень существенно влиять на конъюнктуру. Есть фактор Ирака, который нельзя сбрасывать со счетов, поскольку это фактор не только экономический, но и политический. И большинство экспертов сходится в том, что только отмена эмбарго в отношении Ирака позволит существенно повлиять на конъюнктуру цен. С другой стороны, я думаю, что ОПЕК де факто монополист.

И. МЕРКУЛОВА - Давайте рассмотрим худший вариант. Если цены на нефть будут снижаться, чем это реально грозит экономике России? Наверное, одна из главных статей доходов бюджета.

А. ШТОРХ - Я думаю, что серьезно ничем это не грозит. Дело в том, что, к счастью, у руля нашей экономики стоят люди достаточно реалистического мировоззрения, и в прошлом году, и в этом году (я имею в виду бюджет 2001 года) цены закладывались более чем умеренные. Когда мы видим мировую цену 30-32 доллара, а в бюджете стоит 21 или 18, получаются эти 10 или 12 долларов, а помножьте 12 долларов на сотни миллионов тонн, которые производит Россия - получаются колоссальные суммы. Это просто сверхприбыль. Мы можем лишиться части сверхприбыли, и это нормально, а можем ее получить с тем же успехом.

И. МЕРКУЛОВА - Но ведь не секрет, что мировые запасы нефти не бездонны.

А. ШТОРХ - На наш век хватит. Это факт. Конечно, надо думать о будущем, но ученые на то и есть ученые, чтобы разрабатывать новые технологии, придумывать новые энергоносители, какие-то максимально экологически чистые, хочется верить. Но пока что нефть - это основа мировой политики.

И. МЕРКУЛОВА - А у России на этом фоне как обстоят дела? Разрабатываются ли новые месторождения?

А. ШТОРХ - Само собой, разрабатываются. Россия на этом фоне ищет особый путь. Раз мы коснулись России, я хочу придти к теме, которая в эти дни и часы будоражит российских нефтяников. Это заявление вице-премьера Виктора Христенко, его инициатива о введении с 2001 года аукционов на экспорт нефти. Заявление было без преувеличений сенсационное, поскольку редкий случай, когда столь серьезное решение (если его уже можно назвать решением) или инициатива готовилась в атмосфере полной секретности, без всяких утечек. Как правило, у нас все бегут впереди паровоза, и за несколько месяцев или недель все известно. Сейчас Виктор Христенко сумел сохранить до конца тайну. Выясняется, он даже согласовал свою инициативу с президентом Владимиром Путиным, вроде получил его поддержку.

Речь идет о том, чтобы на первых порах 25% и более в будущем всего экспорта нефти России распределять на аукционах. То есть нефтяная компания добыла определенное количество нефти, но экспортировать она его будет не как сейчас, напрямую, а будет еще и бороться за право это осуществить на аукционе. Очень смелое решение. Не могу сказать, хорошее или плохое, но пока неожиданное. Механизм абсолютно непонятен. Де факто в России сложилась такая ситуация, что каждая нефтяная компания 30% экспортирует, а 70% нефти оставляет для внутреннего рынка. Это нигде не закреплено, ни в одном законе, но де факто уже сложившаяся ситуация. Есть балансовые задания, которые выдаются каждой нефтяной компании. Она должна поставлять на российские нефтеперерабатывающие заводы определенные объемы нефти. После того как она выполнила все балансовые задания, она может экспортировать столько, сколько получится. Реально это 30%, у кого-то выходит больше, у кого-то меньше. Если сейчас ввести аукционные формы, - пессимистический прогноз. Что происходит: у нас же есть не только вертикально интегрированные крупные компании, такие как "Славнефть", которую я представляю, как "Лукойл", как "Юкос". Есть маленькие совместные предприятия, которые добывают не как мы 12 и 13 млн. в год., а 50 тыс., 30 тыс. Представьте себе, где-то в Сибири небольшое СП добывает 2 тыс. тонн в месяц. Ради того, чтобы получить право экспорта 500 тонн, представитель должен ехать в Москву, участвовать в аукционе, вносить деньги. То есть ситуация, по сути, нелепая. Тем более, я думаю, когда будет определено, кто проводит эти аукционы, будет выставляться некий лот. Например, 50 тыс. тонн в феврале. А если компания за год 50 не добывает? Огромный сегмент нефтяного рынка... очень много нефтяных компаний, которые что-то где-то потихонечку добывают, и по отдельности каждая из них реально не влияет на рынок, а вместе это огромная масса.

И что получится? Компании, имеющие большие деньги, крупные компании, так или иначе, будут между собой бороться, выигрывать эти аукционы, экспортировать нефть, но они будут тратить дополнительные деньги. Бюджет от этого получит, я согласен с вице-премьером, большие средства. Источник для коррупции исчезнет. На самом деле распределение экспортных квот - достаточно темная тема, неспециалисты видят в ней исключительно криминальные оттенки. На самом деле не совсем так. Давно уже порядок наведен, хотя определенная почва для коррупции есть. Но если проводить аукционы, получится, что нефтяные компании дали возможность подзаработать бюджету, при этом сами что-то потеряли. Бизнесмен должен получать прибыль. Соответственно, они должны где-то добрать эти деньги. Где они будут добирать? На внутреннем рынке. Что это значит? Значит, что цены внутри России вырастут. Я не уверен, что, в конечном счете, рядовые потребители, будь то автолюбители, которые заправляют свой топливный бак автомобиля бензином, будь то все наши 100 млн. сограждан, которые ходят в магазин покупать продукты, привезенные на бензине или дизельном топливе, будут согласны таким образом косвенно увеличивать доходы бюджета из своего кармана. Может быть, когда это решение озвучивалось, за ним есть механизм, гораздо более хитрый и гибкий, которого я просто не знаю, и все это продумано заранее, и рядовой потребитель не пострадает. Но пока что вопросы остаются. Я не думаю, что моей компании "Славнефть" от этого будут какие-то неудобства, потому что мы получаем достаточно прибыли для того, чтобы участвовать в аукционах, как и другие крупные нефтяные компании. Но мелким компаниям будет несладко. Я боюсь, как бы они не отыгрались на потребителях.

И. МЕРКУЛОВА - Раз уж Вы сами заговорили о бензине, почему бензин продолжает дорожать, и как долго это продлится?

А. ШТОРХ - Я бы не сказал, что он продолжает дорожать. Если сравнивать динамику цен конца лета - начала осени

И. МЕРКУЛОВА - Но Вы же заправляетесь?

А. ШТОРХ - Заправляюсь, конечно.

И. МЕРКУЛОВА - Я тоже.

А. ШТОРХ - Рост, который сейчас идет, несопоставим с динамикой роста, которая была в начале осени. В принципе это еще остатки этих сезонных явлений. Я думаю, что начало декабря будет тем рубежом, когда цены остановятся. Не так давно в эфире "Эха Москвы" говорил о том, что они снизятся. Я по-прежнему настаиваю на этом прогнозе. Все-таки чуть-чуть они должны снизиться. Конечно, зависит от региона, от того, какая зима будет. Если будет сильно холодно, потребление вырастет, и цены тоже немножко вырастут.

И. МЕРКУЛОВА - Я знаю, что компания "Славнефть" не исключает возможность разработки нефтяных месторождений в Ираке. Ваше руководство недавно было в Багдаде. Расскажите об этом проекте.

А. ШТОРХ - Это один из самых интересных проектов этого года. Буквально в первых числах ноября большая делегация "Славнефти" во главе с нашим президентом Михаилом Гуцериевым побывала в Ираке. Это был уже третий за последние полгода раунд переговоров с иракскими властями, в том числе с вице-премьером Тариком Азизом, с министром нефти Рашидом, другими чиновниками, об освоении одного из крупных месторождений в Ираке с запасами порядка 100 млрд. баррелей. Это чуть более 150 млн. тонн запасов, серьезные месторождения. Сейчас мы подошли уже очень близко. По итогам переговоров было подписано соглашение, своего рода протокол о намерениях, в котором мы определили условия, на которых "Славнефть" готова разрабатывать это месторождение. Три варианта условий. Ирак сейчас должен один из них выбрать. Нам подходит любой из трех. Речь идет исключительно об условиях, на которых будет возвращаться прибыль.

И. МЕРКУЛОВА - Это вы уже работаете на перспективу, с учетом того, что когда-нибудь будут отменены санкции?

А. ШТОРХ - Конечно. Дело в том, что как раз в те дни в Багдаде проходила ежегодная выставка-ярмарка, 140 стран. Страна находится в режиме международных санкций, эмбарго. Тем не менее, 140 государств там не было буквально трех стран: Англии, США и Израиля. Все остальные - французы, итальянцы, русские более 100 российских компаний было представлено.

И. МЕРКУЛОВА - Выбрали вас, "Славнефть"?

А. ШТОРХ - Нет, "Славнефть" - само собой, кстати, "Славнефть" была одним из крупнейших участников, поскольку у нас реальный интерес к Ираку. Я имею в виду приехали туда, в Багдад. И огромный интерес со стороны международных бизнесменов. Все думают о том, что санкции рано или поздно будут сняты. Ждали выборов в США. К сожалению, сейчас состояние подвешенное, мы не знаем, чем все кончится, кто-то за Гора, кто-то за Буша, почти уже в футбол превратилось, и нападки "судью на мыло". Ждем не дождемся. Но, так или иначе, я думаю, что когда будут окончательно подведены итоги выборов в США, через короткую паузу наступит изменение международной политики в отношении Ирака. И если Ирак серьезно не ввяжется в арабо-израильский конфликт а мы видели, заодно, уж так оказалось, попали на одну из баз, где готовят добровольцев для отправки в Палестину. Это зрелище не для слабонервных, когда 300-400 людей с совершенно фанатичными глазами скандируют некие лозунги на арабском языке и готовы явно идти на смерть. Единственное, что может помешать Ираку избавиться от санкций - это его решимость ввязаться в конфликт. А если все будет нормально, я думаю, что в следующем году санкции будут существенно смягчены, и станет возможным в Ираке работать.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Андрей Шторх - вице-президент нефтяной компании "НК "Славнефть".