Запуск 31 октября первой длительной экспедиции на МКС; возможность осуществления коммерческих полетов; дальнейшая судьба космической стан - Адольф Шаевич - Интервью - 2000-10-30

30 октября 2000 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Сергей Шаевич, директор программы строительства Международной космической станции, координатор программы с российской стороны

Эфир ведет Петр Журавлев

П. ЖУРАВЛЕВ: Я приветствую в нашей студии Сергея Константиновича Шаевича, директора программы Международной космической станции от центра имени Хруничева. Сергей Константинович, добрый день.

С. ШАЕВИЧ: Добрый день.

П. ЖУРАВЛЕВ: Понятно, что разговор наш с Вами будет так или иначе виться вокруг завтрашнего события. Завтра, если ничего не случится экстраординарного, первая долговременная экспедиция отправляется с Международной космической станции. Первый вопрос такой чисто технический, кстати, если Вы знаете. Все готово? Можно отправлять?

С. ШАЕВИЧ: Ну, готово на станции уже давно Станция готова к приему на станции первого экипажа длительной экспедиции. И служебный модуль, как вы знаете, был запущен 12 июля, 26 июля произошла стыковка первого модуля "Заря" с американским модулем. И поэтому все готово. И дополнительный полет был. Туда на шаттле прилетела команда большая. Она проводила определенные работы по расконсервации станции, и станция готова к приему.

П. ЖУРАВЛЕВ: Мы все время говорим: "МКС, МКС, модули, три, четыре, в данном случае". Скажите, пожалуйста, а что это вот сейчас из себя представляет Международная космическая станция?

С. ШАЕВИЧ: Сегодня Международная космическая станция это внушительное по своим размерам сооружение, как вы уже назвали, четыре модуля. Общая длина этой связки около 30 метров. Станция начинает наращиваться не только вдоль оси, но уже и поперек оси, появился последний модуль-ферма "Зет-1" с американскими силовыми гироскопами.

П. ЖУРАВЛЕВ: Иными словами, получается буквой "Г" такое сооружение?

С. ШАЕВИЧ: Ну, сооружение, оно будет менять свою конфигурацию, и вы знаете, что конфигурация довольно-таки сложная. Будет ферма большая американская, будет ферма российская с солнечными батареями. Это довольно-таки внушительных размеров сооружение.

П. ЖУРАВЛЕВ: Где сейчас, если завтра будет все, дай Бог, хорошо, где, в каком модуле будут жить космонавты и чем они будут заниматься?

С. ШАЕВИЧ: Космонавты будут жить в служебном модуле, в модуле "Звезда", и они будут заниматься сборкой последующих элементов, они будут участвовать в сборке. Будут летать шаттлы на станцию, будут довозить другие элементы. И экипаж будет участвовать, наравне с тем, который будет прибывать на станцию шаттлом Будут вместе работать и будут проводить вместе сборку станции.

П. ЖУРАВЛЕВ: Скажите, пожалуйста, иными словами, за ними такая строительная функция, никакой наукой они заниматься не будут?

С. ШАЕВИЧ: Ну, пока каких-то больших экспериментов нет, хотя уже и сегодня есть планы проводить эксперименты и в процессе сборки станции. В общей сложности, порядка пятидесяти полетов необходимо, чтобы собрать всю конфигурацию полностью, и вот завтра будет девятый полет на станцию.

П. ЖУРАВЛЕВ: Из этих пятидесяти?

С. ШАЕВИЧ: Из этих пятидесяти.

П. ЖУРАВЛЕВ: Скажите, пожалуйста, насколько понимаю, речь идет о четырех месяцах пребывания?

С. ШАЕВИЧ: Четыре месяца где-то примерно будет работать этот экипаж длительной экспедиции.

П. ЖУРАВЛЕВ: Скажите, наши космонавты, насколько я понимаю, наша система подготовки всегда была ориентирована на то, чтобы люди там довольно долго находились. У нас всегда была станция. Ну, скажем, сначала была "Салют", теперь "Мир". Американцы разово запускаются в космос и, насколько я понимаю, не очень долго находятся на орбите. Сейчас летит командиром этого экипажа Уильям Шепард. Прорабатывался ли этот вопрос? Он проходил подготовку, как наши, для длительного пребывания?

С. ШАЕВИЧ: Естественно, весь экипаж, который завтра отправляется на станцию, весь экипаж прошел очень длительную подготовку. Эта подготовка длилась четыре года, эта подготовка выполнялась как в Звездном городке, у нас в ЦПК, так и в Соединенных Штатах, в центре Джонсона. Поэтому экипаж готов, все члены экипажа готовы. Теперь что касается командира корабля. Поскольку станция международная, то на этапе сборки станции, - то, что уже определено, - одна длительная экспедиция там будет два российских астронавта и один американский, как командир. Следующая экспедиция наоборот, будет российский космонавт командиром, а два американца будут у него в команде.

П. ЖУРАВЛЕВ: Подмастерьями, да?

С. ШАЕВИЧ: Ну не знаю, как уж там получится.

П. ЖУРАВЛЕВ: Скажите, пожалуйста, если эти пятьдесят полетов (ну, оставшиеся, соответственно, сорок три) будут идти по графику, сколько времени это может занять?

С. ШАЕВИЧ: Ну, здесь планы такие, чтобы в 2004 году сборку станции закончить в основном.

П. ЖУРАВЛЕВ: О чем идет речь? Зачем так много этого там должно летать?

С. ШАЕВИЧ: Должно летать почему так много этих модулей? Дело в том, что энергообеспечение на этой станции, в отличие от станции "Мир", оно гораздо больше, больше киловатт. И для того, чтобы эти киловатты обеспечить, надо где-то, на какую-то конструкцию развернуть солнечные батареи. И вот для этого строится ферма. Она имеет много секций, которые доставляются шаттлом, они имеют большие габариты, умещаются в грузовой отсек шаттла, и поэтому это требует такого вот расчленения, технологического расчленения.

П. ЖУРАВЛЕВ: Иными словами, там, собственно, этих модулей, тех помещений, где смогут находиться люди, будет немного, и будет много вот этого вот железа с батареями?

С. ШАЕВИЧ: Нет. Также будет достаточное количество и герметичных модулей. В российском сегменте, мы можем сейчас перечислить, это первый модуль "Заря", модуль "Звезда", универсальный стыковочный модуль, затем модуль стыковочно-складской и четыре научных модуля на российской стороне. Вот уже это количество на российской стороне должно быть в полной конфигурации. И у американцев два стыковочных отсека должно быть, потом американская лаборатория, потом модуль для проживания экипажа отдельный, затем европейский модуль герметичный, японский модуль, модуль-центрифуга, так что это, в общем, поселение околоземное довольно-таки большое.

П. ЖУРАВОЕВ: Значит ли это, что в дальнейшем, когда построят станцию, наши будут жить в нашем секторе, американцы, если полетят, - в американском, а японцы в японском?

С. ШАЕВИЧ: Где и как будут жить космонавты это все расписано в распорядке дня. И бывают такие случаи, когда американские астронавты живут на нашей территории, и японские, и европейские. И мы можем жить, соответственно Таких границ, как на Земле, там нет.

-

П. ЖУРАВЛЕВ: В нашей студии Сергей Константинович Шаевич из центра имени Хруничева, он курирует программу Международной космической станции. Сергей Константинович, мы разобрались, что это будет громадная конструкция, что это будет масса модулей и герметичных, и нет. А это нам надо?

С. ШАЕВИЧ: Дело в том, что мы этой работой освоением космического околоземного пространства занимаемся в течение длительного времени. В 1971 году была запущена первая космическая станция "Салют", и с тех пор мы занимаемся вот этими длительными полетами и строим модули. И станция "Мир" просуществовала на орбите и существует до сих пор, в феврале исполнится 15 лет, как она работает на орбите. Большая научная программа была на станции "Мир", и такая же программа готовится и для Международной станции. Я подтекст этого вопроса понимаю и считаю, что рано или поздно человечество будет более энергично осваивать околоземное пространство, есть технологии определенные, которые могут быть реализованы в условиях космоса: это и невесомость, это и вакуум, это и температуры, это, в общем, уникальная лаборатория, она позволяет решать задачи, которые будут сориентированы на вопросы, которые у нас возникают на Земле. Вот есть такой девиз: "Это все для жизни на Земле".

П. ЖУРАВЛЕВ: А я почему спросил. Ведь сейчас раздаются голоса разные, причем, что нам, в общем, сейчас не до жиру, грубо говоря, - нам, России. Нам бы с пенсиями разобраться, бюджетникам зарплаты выплатить, а мы тратим колоссальные деньги на фактически демонстрацию своего присутствия на орбите.

С. ШАЕВИЧ: Ну, я с этим не могу согласиться. Во-первых, это деньги не колоссальные. Если вы посмотрите даже в нашем бюджете эту строчку, то вы ее там не заметите, это точность расчета бюджета. Это есть и проблема. Потому что мы не можем в полную силу развернуть этот сегмент. Нам частенько бывает неудобно с нашими партнерами, когда ведутся обсуждения, говорить о том, что у нас недостаточно в бюджете на это денег. Так что суммы там смехотворные по сравнению с теми суммами, которые тратят Соединенные Штаты; но даже если вы будете сравнивать наш бюджет с индийским бюджетом, то он в пять раз меньше.

П. ЖУРАВЛЕВ: А индийцы у них же собственная, насколько я понимаю, космическая программа. Во всяком случае, была.

С. ШАЕВИЧ: Ну, сейчас во многих странах существуют собственные программы, очень активно ведутся работы во многих странах. В этой программе Международной станции принимают участие 16 стран. Поэтому мы считаем, что, конечно, финансировать надо и нельзя, учитывая это наше положение, о котором мы уже так много лет говорим, что оно плохое, и взять все бросить и закрыть. Мы что, хотим превратиться в банановую республику? Наверное, нет.

П. ЖУРАВЛЕВ: А космос по-прежнему такой знак не-банановой республики, да?

С. ШАЕВИЧ: Это не просто знак, это возможности страны. Если страна может решать такие сложные технические задачи, значит, страна эта может быть в мире уважаема. И это один из факторов, который помогает нам сотрудничать и по другим вопросам, это наша визитная карточка.

П. ЖУРАВЛЕВ: Сергей Константинович, возвращаясь к вопросу о деньгах. Уже неоднократно говорилось и писалось, что американцы очень сильно нас упрекают и пеняют нам за то, что мы якобы отстаем по срокам строительства. Это действительно так?

С. ШАЕВИЧ: Я не могу сказать, что кто-то нам особенно пеняет. Дело в том, что бюджетные проблемы у всех участников есть, только степень нашего дефицита гораздо больше, чем степень дефицита остальных участников. И я считаю, что вполне идут лояльные обсуждения. Все партнеры понимают те трудности, в которых мы, к сожалению, пребываем. И сегодня все, в общем-то, довольны нашим участием, потому что Россия поставила один из важнейших элементов, ключевых для станции, - это модуль "Звезда", который оснащен системой жизнеобеспечения, оснащен системой, которая будет в течение длительного времени управлять станцией, движением станции и т. д.

П. ЖУРАВЛЕВ: Еще об одной проблеме, которая в свое время тоже поднималась (я не знаю, насколько обоснованно, - объясните как специалист). Речь шла о разных стандартах качества, в частности. Помните разговор о том, что наши вентиляторы слишком сильно шумят для американских астронавтов? Как сейчас? Эта проблема снята?

С. ШАЕВИЧ: Стандарты существуют у каждой страны свои, и была проделана огромная работа, чтобы эти стандарты совместить. На сегодня вот такой толщины издан том "Совместные стандарты", есть все. Так сказать, договоренности. Но не всегда можно выполнить эти требования, иногда очень трудно их выполнить. Вот речь идет о шуме. На самом деле и американское оборудование шумит. Нельзя говорить, что кто-то вытащил эту проблему шума и т. д. Есть американская беговая дорожка, которая будет установлена на МКС, это один из самых сильных источников шума. И американцы это понимают, они работают над этой проблемой, и уже результаты есть. То же самое и мы делаем, мы тоже разработали такие средства, которые снижают шум. На первом нашем модуле "Заря" полностью требования выполнены. На модуле "Звезда" они немного не соответствуют этим стандартам. Но тоже есть мероприятия, которые в процессе развертывания станции Сейчас этот экипаж будет монтировать эти шумопоглощающие дополнительные устройства. Здесь трагедии нет и не надо это переносить

П. ЖУРАВЛЕВ: Ну, в свое время об этом говорили

С. ШАЕВИЧ: как какую-то интригу. А о качестве я могу сказать, что качество российской техники так скажем, скромно, - не хуже, потому что все элементы проходят такую комиссию по безопасности. Это вневедомственная комиссия, которая всю эту технику рассматривает и оценивает, насколько она безопасна. Там, где такое требование трудно выполнить, где оно не выполняется, принимается решение допустить это несоответствие и прорабатывать дальше мероприятия. Так вот, я вам могу сказать, что первый модуль наш российский - "Заря" - был сделан с наименьшим отклонением от этих требований. Ни один другой пока элемент не имел такого минимального количества вот этих замечаний.

П. ЖУРАВЛЕВ: Скажите, пожалуйста, а вот помимо шума, скажем, еще какие-то такие спорные проблемы, когда нужно было эти стандарты совмещать? Ну, например освещенность

С. ШАЕВИЧ: Ну, я не вижу Если сказать про освещенность, это простой вопрос, он решается. На сегодня космонавты, побывавшие на модуле "Звезда", говорят, что это идеальное освещение для человека, это очень удобно. Если говорить о стандартах по воде, то это большой список требований к этой воде, которую будут употреблять космонавты. Так вот, какая-то часть требований нашего стандарта выше, чем американского, какая-то часть у них выше. И мы, в общем, как бы дополняем друг друга и ищем, как эту задачу решить лучше.

П. ЖУРАВЛЕВ: Еще один вопрос о совмещении. Помните, не так давно у американцев была конфузия относительно того, что у них в одном аппарате совместились детали, изготовленные с измерением в сантиметрах и в дюймах? Здесь такой вопрос не поднимается, не стоит?

С. ШАЕВИЧ: Нет, такого вопроса нет. Идет работа. Интерфейсы все согласовываются, и все эти миллиметры, дюймы, фунты Все теперь понимают, как это переводить из одного состояния в другое, и вопросов пока не было, хотя уже состыковано много и российского, и американского оборудования.

П. ЖУРАВЛЕВ: Когда европейцы присоединятся к нам?

С. ШАЕВИЧ: Европейцы присоединятся в конце этого сборочного процесса. Это будет японский модуль и затем европейский модуль.

П. ЖУРАВЛЕВ: Скажите, пожалуйста. Опять-таки мы говорим привыкли к такой фигуре, что важные исследования проводятся на станции "Мир" Я имею в виду на космической станции, на орбитальной станции Какого рода научные эксперименты? Практическая отдача в каком направлении?

С. ШАЕВИЧ: Направлений здесь несколько. Прежде всего, исследуется человек, его поведение в космическом пространстве. Это необходимо будет для дальнейших длительных, перспективных полетов на планеты. На первом месте из этих полетов полет на Марс. Он, кстати, уже вполне реален на сегодня может быть. Вот это международное сотрудничество это как бы шаг к объединению усилий для реализации такого проекта. Затем

П. ЖУРАВЛЕВ: Материалы какие-нибудь новые, да?

С. ШАЕВИЧ: Следующее биология: изготовление лекарств. Условия этой невесомости позволяют изготавливать лекарства особой чистоты: лекарства от сахарного диабета, инсулин. Можно заниматься производством инсулина на орбите. Есть такие технологии создания новых материалов. Идет зонная плавка, и в условиях невесомости можно достичь новых структур. Это генная инженерия, это кристаллы белка (строительство), это разработка таких систем, которые позволят дальше создать замкнутый цикл (идут отработочные работы). Ну и ряд еще других вопросов, связанных с исследованием околоземного пространства, астрономия.

П. ЖУРАВЛЕВ: Ну, понятно, ясно. Вопрос есть от нашего слушателя Иванова (так он подписался). Это не по Международной космической станции, а по станции "Мир": "Почему нельзя пристыковать станцию "Мир" к МКС?"

С. ШАЕВИЧ: Тут ответ очень простой. Станции летают таким образом, что орбиты их не совмещены. Если бы станции летали в одной плоскости, еще можно было бы говорить о такой ситуации, когда эти станции могли бы сблизиться хотя бы на определенное расстояние. Вторая задача это состыковать такие массы. Можно было бы наращивать Международную станцию на базе станции "Мир", но, поскольку часть модулей там к тому моменту, когда мы закончим, уже устареют основательно, это вторая техническая сложность. Ну и еще ряд есть. Самое главное, что они летают не в одной плоскости.

П. ЖУРАВЛЕВ: Ну, понятно. А идеологически?

С. ШАЕВИЧ: Идеологически Новые элементы на МКС восприняли ту технологию, которая была использована на станции "Мир", поэтому с точки зрения технологии они вполне совместимы.

П. ЖУРАВЛЕВ: Собственно, мне помог наш слушатель Иванов, хотя я и сам собирался задать вам этот вопрос о перспективе станции "Мир". Похоронили? Все? Крест?

С. ШАЕВИЧ: Ну, я бы не стал трагизм такой вносить в этот вопрос. Дело в том, что станция уже довольно давно летает: в феврале, как я уже говорил, будет 15 лет. И, конечно, вопросы безопасности это очень важные вопросы, хотя ресурс еще далеко не исчерпан. Вот такой мой ответ.

П. ЖУРАВЛЕВ: И, тем не менее, в идеальной ситуации мы сможем потянуть и МКС, и "Мир"?

С. ШАЕВИЧ: Все решают в данном случае деньги. Было бы достаточно денег, можно бы было. Другой вопрос нужно ли?

П. ЖУРАВЛЕВ: Вот нужно ли?

С. ШАЕВИЧ: Есть ли в этом рациональность? Дело в том, что часто на Международной станции мы получаем как участники этой программы доступ и к опыту других стран, и именно в научной сфере, потому что все будут делать эксперименты и, поскольку наш вклад в принципе планируется очень большим, мы имеем права на ресурсы этой станции и на результаты работы.

П. ЖУРАВЛЕВ: Иными словами, не жалко?

С. ШАЕВИЧ: Нет. Дело в том, что, когда не было еще Международной станции, тогда, действительно, было жалко заканчивать работу по "Миру", потому что мы не понимали, будет ли дальше. Но сейчас мы видим, что задача эта решена, новая станция начинает жизнь и в принципе можно это делать таким образом.

П. ЖУРАВЛЕВ: Иными словами, действительно, окунуть ее в океан.

С. ШАЕВИЧ: Ну, опять этот трагизм звучит. Нам очень жалко. Центр Хруничева вложил очень много труда, чтобы эта станция была на орбите. Мы изготавливали все модули, практически, и по многим из них мы выпускали и проекты, и документацию и т. д., поэтому нам-то больше всех было бы жалко терять. Но, тем не менее, жизнь продолжается.

П. ЖУРАВЛЕВ: Сергей Шаевич, директор программы МКС от центра имени Хруничева. Сергей Константинович, большое Вам спасибо.