Андрей Черкизов - Интервью - 2000-10-28

29 октября 2000 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" политический обозреватель Андрей Черкизов.

А.ЧЕРКИЗОВ: Я сперва отвечу на вопросы по Интернету, а потом перейду к пейджеру и к телефону. Поехали. Cергей Чикарёв из Новокузнецка: "Может, вопрос и не по адресу, но всё же. Раньше Ваши реплики можно было прочесть в Интернете и услышать по радио, теперь таких возможностей нет, поскольку "Эхо" у нас отключили недели две назад, а на сайте я что-то найти не могу. Ответьте, если можно по E-mail. Спасибо". Я отвечу в эфире. Реплики мои существуют в Интернете, как и существовали, более того, там открылся форум Андрея Черкизова, куда можно приходить и высказывать свое мнение по содержанию реплик, так что слушайте. Дальше, Сергей Захаров из Санкт-Петербурга: "Андрей, есть у меня один вопрос, который очень давно меня донимает: почему у Вас такой хамский тон при любом упоминании президента страны, в которой Вы живете и работаете, всенародно, кстати, избранного? Что это? Уверенность в абсолютной безнаказанности? Создается впечатление, что "Эхо" взрастило-таки собственного Доренко. Нравится такое сравнение?" Начнем по порядку. Я живу и работаю в той стране, в которой я избрал президента. Мой голос, кстати, Путину не принадлежал. А он живет и работает в той стране, где живу и работаю я. Мы с ним абсолютно равны, просто он высший чиновник государства, нанятый нами и живущий на нашем содержании, на наших налогах. Кто кого взрастил? "Эхо" взрастило Доренко или Черкизова? Я никогда не отвечаю на чужие сравнения. Могу только дать историческую справку: я появился в эфире в роли политического обозревателя несколько раньше, чем Сергей Доренко. Насчет хамского тона - эпитет на совести господина Захарова. Я имею полное право высказывать свое мнение касательно поступков господина Путина.

Игорь Логвиненко из Лас-Вегаса: "Андрей, я слушаю "Эхо" в Интернете и очень люблю Ваши реплики. Мой вопрос такой: Вы не считаете, что в России назрела ситуация, при которой очень возможно серьёзное развитие фашистского режима ("Версальский синдром")? Лодка затонула, самолёт разбился, вся страна в полном д. Что Вы вообще считаете по этому поводу (фашизм в России)?" Я считаю, что серьезной угрозы установления фашистского режима в России нет, потому что невозможно в России, если не хотеть ее мгновенного распада, устанавливать режим, основанный на какой-то национальной идее идее превосходства одной нации над другой. Россия все-таки огромная многонациональная страна. Угроза тоталитаризма, мне представляется, в России может быть, а что до угрозы фашизма я в этом сомневаюсь.

Федор Горбаченко спрашивает, что я могу сказать о положении губернатора Санкт-Петербурга Яковлева. Увы, ничего. Я не живу в Питере, я не знаю питерских новостей. То, что я знаю из новостей, которые дают агентства, - я не вижу пока никаких угроз для господина Яковлева.

Анастасия Рэндалл из Солт-Лейк-Сити: "Добрый вечер. Андрей, я читаю Ваши реплики в Интернете. Не могли бы Вы рассказать о своей работе над отмененной программой "Час Быка" на НТВ и поделиться, возможно ли будет Вам вернуться с этой программой на НТВ и хотели бы Вы этого. Спасибо большое. С уважением, Анастасия". Программа "Час быка" была закрыта летом, в конце июня 98-го года Олегом Борисовичем Добродеевым, тогдашним руководителем НТВ, потому что я "наехал", совершенно сознательно и, как мне казалось и кажется по сию пору, справедливо, на президента Белоруссии господина Лукашенко. Работа была тяжелая, я должен был вставать в 4.40 утра каждый день, а я вообще-то абсолютная сова. Я эту жизнь называл жизнью без права на похмелье. Самое неприятное было, когда сидишь у милейших людей, которых нежно любишь, в гостях и хочется, чтобы общение продолжалось, а у тебя такой дятел сидит у правого виска и шепчет, постукивая периодически: "Спать осталось 7 часов Спать осталось 6 часов Спать осталось 5 часов" Работа была очень тяжелая, потому что у меня не было ни подсмен, ни возможности заболеть ничего. Хочу ли вернуться на телевидение? Телевидение это наркотик, всякий человек, однажды работающий на телевидении, да еще и в прямом эфире, это понимает. Расстаться с телевизором довольно сложно, но это не мое решение всегда было, это всегда решение телевизионного руководства. Если оно сочтет нужным меня позвать в эфир, я пойду, только не на утро, больше утром работать у меня нет сил. Но тем, кто интересуется моими творческими делами, могу сказать, что 6,7,8 ноября в рамках программы "Старый телевизор" вы увидите, каждый день по 2 серии, 6-серийный историко-документальный фильм режиссера Николая Досталя, где я автор сценария, текст читает Алексей Владимирович Баталов "Россия, 20-й век. Взгляд на власть". Первый день, 6-го, как обычно это происходит в "Старом телевизоре", показ предваряется беседой с одним из авторов фильма, вы увидите вашего покорного слугу, 20 минут я буду отвечать на вопросы Льва Юрьевича Новоженова. Итак, 6,7,8 по-моему, в 14 с копейками вы сможете увидеть все 6 серий, по 26 минут каждая, нового историко-документального фильма "Россия, 20-й век. Взгляд на власть", который сделала команда Николай Досталь, ваш покорный слуга. Алексей Баталов читал текст, мною написанный. Теперь вы послушаете мою горячо любимую, увы, много лет назад покинувшую нас, Майю Кристалинскую.

-

Я специально сделал такую паузу. Началось воскресенье. Сегодня 9 дней с того дня, как погиб наш коллега Сережа Абраменков, разбился на мотоцикле. Пусть земля ему будет пухом, светлая память Эту песню я поставил в память о Сереже. Продолжаю отвечать на вопросы из Интернета. Александр Гарибашвили спрашивает меня (текст написан по-английски, я не читаю по-английски, но мне перевели), как я отношусь к равнодушию моих сограждан. К равнодушию я всегда отношусь с недоумением. Мои сограждане не всегда равнодушны, иногда они еще очень усталы. Сегодня у них такое количество проблем, связанных с ними самими, с близкими, с работой, карьерой, детьми, любимыми, что я к этому отношусь спокойно. Ну, устали, отдохнут опять станут активными. Хотя активность общества тоже бывает разная. Бывает по делу, бывает не по делу, каждый раз надо смотреть. Дмитрий Звежинский из Дубны благодарит меня за реплики. Спасибо, и вам тоже, с нашего берега - вашему.

Павел Канищев из Москвы присоединяется к вопросу о "Часе быка" - я уже ответил. "Как Вы относитесь к Валерии Ильиничне Новодворской?" Я считаю ее великолепным публицистом, я с наслаждением читаю ее тексты в журнале "Новое время" и вам рекомендую. Ее радикализм политический я с ним бываю не совсем согласен, но это полное право Валерии Ильиничны, она заслужила свой радикализм. А то, что мы оба весьма скептически и критически относимся к коммунистам, к коммунистической идее и к коммунистической практике Мне скрывать нечего, я такой же антикоммунист, как и Новодворская, может быть, не менее радикальный. А мое отношение к власти в России в 20-м веке вы можете посмотреть через неделю, 6,7,8 ноября по НТВ.

Геннадий Рожин из Тюмени: "Точка зрения Андрея Черкизова аналогична позиции "Эха" и её главного редактора, или это частное творчество, но мне кажется, как правило, Ваши реплики отражают позицию радиостанции". Я бы сказал так: мы на радиостанции, все ее сотрудники, придерживаемся одинаковых демократических воззрений. У меня нет, никогда не было и не будет полномочий выражать мнение радиостанции. Мнение и позицию радиостанции выражает только ее главный редактор, и всего в истории "Эха Москвы" было несколько случаев, когда "Эхо Москвы" выступало с заявлениями радиостанции "Эха Москвы". В частности, это был 91-й год, когда на наших волнах работало гэбистское радио с нашими джинглами, с нашими голосами, когда исчез Андрей Бабицкий и, если мне память не изменяет, в 93-м году, когда были закрыты несколько газет. Вот несколько раз, когда "Эхо Москвы" выступало со своими заявлениями. Я никогда не выступаю от имени радиостанции "Эхо Москвы", я выступаю только от своего имени. Андрей Полунин из Майнца: "Не могли бы Вы пояснить ситуацию с нефтью? Когда мировые цены на нефть низкие, нам говорят: "Нет валютных поступлений!" Когда же цены - высокие, то всю нефть гонят на Запад, бензина в России становится мало, цены растут. И получается, что и так - плохо, и эдак. - "Где деньги, Зин?"" Собственно, господин Полунин ответил, что происходит с нефтью. Когда экспортная нефть дорогая, когда ее выгодно гнать на экспорт, естественно, ее остается меньше в стране. Когда ее невыгодно будет гнать на экспорт - бензина в стране много, зато валюты мало. Вот это и есть, наверно, рынок. С этим надо мириться, и при этом желательно вести государственную политику таким образом, чтобы цены на горюче-смазочные материалы не были бесконечно низкими, не были демпинговыми, хотя и свободный рост этих цен внутри страны крайне тяжело ударит по гражданам. Тут должно быть разумное, рыночное, но ни в коем случае не административное регулирование рынка нефти. Ведь страны ОПЕК регулируют цены на нефть. Почему бы то же самое не делать, только разумно, и государству?

Екатерина Пригорева из Москвы хотела бы знать, читаю ли я то, что происходит на моем форуме в Интернете, если да, то как реагирую. Читаю, пока в разговоре не участвую, потому что прошлый форум был закрыт полгода назад или даже больше за абсолютно хамский тон, который там был. Я совершенно не склонен участвовать в обсуждении меня как личности, моих пристрастий и антипатий, выборов, ориентаций, это все вне разговора, я не буду на эту тему разговаривать. Сейчас, кажется, такой разговор на форуме выстраивается. Если люди обсуждают проблемы, затронутые мною в моих комментариях, им интересно мое мнение в добавочное время (потому что за 3 минуты в эфире не все можно сказать, просто успеть не все можно), то я просто не буду участвовать. Пока стиль этого форума имени меня во втором издании мне нравится, и если так пойдет, то я щелкну мышкой и напишу что-нибудь.

Игорь Викторов из Майами: "Уважаемый Андрей! Можно ли услышать, почему Вы такое короткое время были министром печати и информации? Что на это повлияло?" Я не был никогда в жизни министром печати и информации, я был генеральным директором Российского агентства интеллектуальной собственности, ровно полгода с января по июль 1993 года. Мне пришлось за очень короткое время сделать несколько для меня важных вещей: разблокировать валютный счет авторов, что было очень непросто, добиться принятия нужных поправок в закон об авторском праве и смежных правах, что было крайне непросто. Дальше начались интриги, и я не был удивлен, что я был освобожден от занимаемой должности. Потому что я не парился в бане с кем надо, не ходил на нужные рауты и на ненужные тоже, конфликтовал с некоторыми коллегами-министрами по совершенно, как мне кажется, объективным и правильным поводам, ругался с ними же на заседании правительства, когда старался разблокировать валютный счет авторов. Стало быть, потому и ушел. Собственно, мне больше делать нечего было там.

Андрей Никулин, Москва: "Как Вы прокомментируете, что при достаточном количестве проблем в стране, неупорядоченности системы и т.д. Дума находит время обсуждать проблему демократичности выборов в США, секретарь СБ вылетает работать спасателем в Аджарию, а президент пишет книги по истории дзюдо?" Один из его соавторов говорит, что над книгой Путин работал до президентства, книга делалась 2-3 года назад. Почему вылетел Сергей Иванов, понятия не имею, значит, наверно, что-то было на борту этого самолета, я так думаю, хотя это совершенно не дело его компетенции. А проблема демократичности выборов в США - это очередное шутовство в Думе. Я вообще к Думе отношусь как к необходимому, но злу. То есть без парламента демократической страны быть не может, а состав Думы Хотя эта, конечно, более вменяемая, чем предыдущая, но все равно там очень много клоунов.

Дмитрий Бром из Элисты: "Можно ли сказать, что Ваше мнение официальное мнение "Эха Москвы"?" Я уже говорил: нет. Это мое личное мнение, частное мнение политического обозревателя радиостанции "Эхо Москвы", не более того. Официальное мнение нашей радиостанции высказывает только главный редактор Алексей Алексеевич Венедиктов.

Владислав Глухов из Орска: "Ваше негативное отношение к Путину - это личная неприязнь или оппозиционное отношение к власти в целом? Не боитесь ли Вы за себя и за своих близких? В любом случае, спасибо за то, что Вы делаете". Личной неприязни к господину Путину у меня нет, мне с ним детей не крестить, я с ним в жизни не общался ни минуты, поэтому неприязни личной у меня к нему возникнуть не может. Оппозиционное отношение к власти вообще Я считаю, что журналист всегда представляет интересы граждан, общества, личные интересы, человеческие интересы своих близких и поэтому всегда не то чтобы оппозиционен власти, а в стороне от власти и критически относится к власти. Каждый журналист, с моей точки зрения, не должен никогда под власть подкладываться, не должен власть обслуживать, не должен власти служить, не должен перед властью пресмыкаться, не должен выражать ее интересы. Он выражает интересы граждан. Я, например, недавно говорил в одном из своих комментариев, что я абсолютно поддерживаю волевое путинское решение вынуть всех погибших, которых смогут вынуть, из подлодки "Курск", чего бы это ни стоило. Я всегда поддерживал некоторые действия Путина, которые связаны с попытками экономических реформ, в частности, налоговый кодекс. Но пока что я не вижу особых серьезных шагов Путина. Те три закона из президентского пакета мое крайне критическое отношение к ним известно, я об этом говорил сто раз и даже чуть-чуть устал. Боюсь ли я за себя и за своих близких? За себя я бояться устал, у меня этот орган умер. За близких, конечно, боюсь. Но даже те, кто не работает в эфире "Эха Москвы", и вы, мои слушатели, наверно, тоже первым делом боитесь за своих близких.

Сергей Бевз из Москвы "Уважаемый господин Черкизов, судя по Вашим "репликам", Россия находится в таком состоянии, что, как говорится, краше в гроб кладут. Как долго, на Ваш взгляд, будет продолжаться подобное состояние в стране?" Мне не кажется, что Россия уж в таком удручающем состоянии. Мы встаем на ноги. Трудно, не очень получается, не очень понимаем, вставши на ноги, куда двигаться. Но, слава богу, уже стоим, уже не лежим. Дай бог.

Алекс из Стокгольма: "В своей книги "Энциклопедия русской души" Виктор Ерофеев утверждает, что Россия насквозь лживая страна. Вспоминая слова и дела Ельцина, Чубайса, Черномырдина, Коха, Березовского, Бородина и прочих, приходится согласиться с писателем. Что Вы думаете?" Я не люблю обобщений. Я тоже Россия, мои друзья тоже Россия, вы, мои слушатели, тоже Россия. Почему же мы насквозь лживая страна? Что за глупость? Мы разные.

Эмиль Гнесин из Чикаго: "Андрей! Всегда слушаю Ваши репортажи с замиранием сердца. Как Вы не боитесь?! А с другой стороны, не слишком ли Вы перегибаете палку в своей критике В. Путина?". Да нет, думаю, не слишком, думаю, я даже излишне мягок временами бываю. На самом деле, вне эфира я резче о нем отзываюсь.

И последний вопрос по Интернету, на этом я заканчиваю этот час. Алексей Шмелькин из Москвы просит от меня четкие ответы на следующие вопросы: "Почему когда журналисты рассуждают о пенсионной реформе, не говорят о необходимости сокращения затрат, сокращении льгот, затрат на армию и вооружение, затрат на содержание госаппарата, отмене пожизненного обеспечения академиков и т.д.? Почему журналисты так поверхностно рассуждают о проблемах энергетического кризиса и ругают Чубайса?" Я не могу отвечать за всю Одессу, я не могу отвечать за всех журналистов. Каждый журналист пишет так, как он думает. Я, к сожалению, очень плохо разбираюсь в экономике и поэтому практически стараюсь не говорить на экономические темы. Когда есть информационный повод и если это в рамках много понимая, я что-то высказываю. А говорить за журналистов, почему они так или иначе освещают тот или иной сюжет экономический, какое у меня право говорить от их имени? Мне бы от своего успеть все сказать.

-

На пейджере Яна спрашивает: "Вы волнуетесь?" Конечно, волнуюсь. Во-первых, я очень давно не вел эфир, не сидел за пультом, а во-вторых, 7 часов - их же надо еще и провести! С Интернетом мы закончили, теперь я приступаю к телефону и к пейджеру. Я включаю телефон. Алло, добрый вечер!

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер. Меня зовут Юрий. Я хотел бы напомнить, что Алексей Алексеевич из Парижа обещал, что вы французов будете ставить.

А.ЧЕРКИЗОВ: Сергей Корзун, наш генеральный продюсер, который, в отличие от Венедиктова, не в Париже, а в Москве, дал мне список мелодий, которые подытоживают семидесятые. Мы в рамках нашего проекта "10-2000" сейчас заканчиваем обсуждать семидесятые годы, поэтому мелодии 70-х годов звучат в эфире. Может быть, я буду ставить еще и французов, может быть, в этом списке есть французы, не знаю. Кроме того, я ставлю те русские мелодии, которые мне памятны и которые мне нравятся.

СЛУШАТЕЛЬ: Второй вопрос. Неделя прошла по различным событиям, которые с Грузией связаны. Я бы хотел узнать Ваше мнение о том, как будут развиваться российско-грузинские отношения в ближайшее время, их направленность.

А.ЧЕРКИЗОВ: Начну с последней новости. Сегодня мои коллеги говорили, что грузинские пограничники из-за погоды попали не в тот квадрат российско-грузинской границы, там оказались мины, несколько человек погибло. Это новость скандальная, с моей точки зрения. Это означает, что внутри СНГ границы между государствами СНГ минируются и при этом пограничники с сопредельной стороны даже об этом ничего не знают. Это вообще чудовищная практика. Вообще-то в мире давно уже многие выступают за запрет противопехотных мин, страны подписывают конвенции и их ратифицируют, и на этом фоне то, что Россия установила на границе с дружественным государством мины Да, я понимаю, российская сторона опасается прохода чеченских боевиков, тем не менее, сопредельная сторона должна была знать, что там есть мины и что надо быть осторожнее. Я думаю, что это повод для хорошего международного, по крайней мере, дипломатического скандала. Я подозреваю, что господин Шеварднадзе этим воспользуется. Что касается катастрофы самолета российского Минобороны под Батуми, меня потрясло (я об этом говорил в одном из своих комментариев), что Шеварднадзе объявил траур, причем траур этот совпал с Тбилисобой - очень важным праздником и тбилисцев, и жителей Грузии. Вся культурно-развлекательная часть Тбилисобы была отменена, в Грузии траур. А в России, чьи солдаты, офицеры, жены и дети погибли, никакого траура нет. Это очень горько, с моей точки зрения, это лишний раз доказывает абсолютное равнодушие и жестокосердие российской администрации и нормальные человеческие реакции грузинских властей, для которых трагедия и есть трагедия Несколько вопросов по пейджеру. "В начале 90-х годов в журнале "Нива" было предсказано нападение исламского мира на весь остальной мир через Россию. Если читали, прокомментируйте пожалуйста" Не читал, но честно вам скажу, в особую агрессивность исламского мира не верю. Отморозки, террористы, радикалы есть в разных конфессиях. Вспомните ирландскую армию республиканскую, они католики, между прочим, вспомните баскских сепаратистов из ЭТА - тоже католики. Поэтому никакого геополитического устремления ислама в Европу, у меня таких подозрения нет. Что касается т.н. идеи "исламской дуги", то все зависит ведь от двух сторон, в конфликте не бывает виновата только одна сторона. Если мы сумеем находить компромисс, если мы сумеем за столом переговоров о чем-то договариваться, то не будет ни у какой из сторон желания использовать агрессивные аргументы. Ежели, паче чаяния, не сумеем что же Когда человек берется за оружие, это значит, что у него нет в запасе неагрессивных аргументов. Он еще может быть не это спровоцирован. Я много раз говорил о том, что есть такая полезная наука виктимология, которая изучает поведение жертвы перед преступлением и в момент преступления.

-

А.ЧЕРКИЗОВ: "Андрей, за кого Вы болеете в матче Каспаров-Крамник?" Я за Гарри Каспарова болею, хотя ничего в шахматах не понимаю. "Андрей Александрович, дорогой, умоляю, не реагируйте на звонки идиотов и отморозков, которые, наверно, будут. Ведь это мечта большинства ваших слушателей - ночь в постели с Черкизовым. Пенсионеры Марина Сергеевна и Сергей Андреевич". Спасибо вам огромное, но пока не было ни одной записки ни в Инете, ни на пейджере, ни на телефоне, о которых Вы говорили. Ночь в постели с Черкизовым - это, конечно, хорошо, но вообще-то спать надо в это время. Я должен ответить по телефону. Алло, добрый вечер!

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, меня зовут Игорь. Я вот какую тему хотел бы с Вами обсудить. Чеченская война, события на Ближнем Востоке и отношения России с Израилем в этой связи.

А.ЧЕРКИЗОВ: Если я правильно понял соотнести Чечню и Россию, Израиль и Палестину и как надо вести себя России в этом. Соблазнительно было бы поставить знак тождества между Россией и Чечней и Израилем и Палестинской национальной автономией. Но мне представляется, что это было бы неверным. Во-первых, потому что Чечня, чеченцы были подданными Российской империи, гражданами Советского Союза, гражданами России. Сегодня Москва, центр федеральной власти, их считает гражданами России, они сами многие себя считают гражданами России. Со своими гражданами так обращаться нельзя. С экстремистами, с радикалами, боевиками нельзя бороться методам ковровых бомбардировок. Тут можно посмотреть, как израильские войска отвечают палестинцам. Хотя тоже, между прочим, надо же было додуматься палестинским властям позволять малым детям швырять камни в палестинских солдат! Радикализм ни с какой стороны не вызывает у меня одобрения. Но никому на ум в Израиле не приходит, например, разбомбить к черту весь Сектор Газа, или Вифлеем, или Назарет. Идет действительно очень аккуратное сопротивление, огонь ведется аккуратно. То, что радикалам противостоять надо, это я понимаю, это у меня никогда возражений не вызывало. У меня возражение вызывает такая форма ответы, такая форма борьбы, которую избрали федеральные войска в России.

Вопрос на пейджер: "Андрей, очень рада, что Вы, наконец, в ночном эфире. Какие вопросы Вам можно задавать, на какие темы мы будем говорить? Скажите, каких тем Вы касаться не хотите. Спасибо, Ирина Сергеевна". Я готов отвечать на все вопросы, если они заданы не в хамском тоне и не носят оскорбительного характера. Единственный сюжет, на который я не буду говорить, - это проблемы "Медиа-Моста". По одной простой причине: я не принадлежу к топ-менеджменту холдинга, я в этом ничего не понимаю, я не сведущ в этих вопросах. Это к Алексею Алексеевичу Венедиктову. Вот приедет Леша из Парижа, выйдет в эфир в "Без посредниках" вместе с Сергеем Александровичем Бунтманом, и Леша с Сережей вам это все, если захотят, пропоют. Поэтому про это меня спрашивать не надо, я в этом ничего не понимаю и, честно говоря, понимать не хочу. Надо будет скажут. Дальше: "Доброй ночи, Андрей. Сегодня можно будет задавать вопросы на любые темы? Спасибо, Лена" Да, на любые темы, если вам захочется услышать мое мнение по этому поводу, спрашивайте. "Я рад приветствовать в ночном эфире моего самого любимого политобозревателя моей любимой станции. Геннадий". Так, с комплиментами покончено, включаем телефон. Алло, добрый вечер!

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, Андрей. Меня зовут Евгений. Вы случайно не читали пьесу Стругацких "Жиды города Питера"?

А.ЧЕРКИЗОВ: Когда-то очень давно, когда она была опубликована, читал.

СЛУШАТЕЛЬ: Попробуйте еще раз перечитать, там очень интересные фразы, они ко времени подходят очень.

-

А.ЧЕРКИЗОВ: "Вопрос Черкизову. Андрей, у Вас на форуме мат-перемат, а написано, что нельзя. Почему Вы допускаете такой беспредел?" Знаете ли, я не являюсь модератором форума, я не могу какие-то послания из него стирать, у меня нет такой технической возможности. Это есть у Венедиктова и у тех коллег, которые работают непосредственно с нашими форумами. Все же очень просто: если я увижу, что там вместо разговора пахабель, я опять попрошу закрыть, уже без права на восстановление.

"Как Вы считаете, уместно ли олигархам содержать канал "НТВ+", который очень дорог и не доступен массе пенсионеров, военнослужащих, рабочих, учителей, студентов, инвалидов? Что Вы думаете об этом?" Я думаю о том, что очень хорошо, что есть канал "НТВ+", что есть люди, которые могут позволить себе купить тарелку. Плохо, что это еще так дорого и что это не все могут сделать. Но здесь нет решения. Бессмысленно закрывать "НТВ+" только потому, что кто-то из студентов, инвалидов, пенсионеров или рабочих не может себе позволить тарелку. Со временем позволят, ничего страшного. Вас же никто не приговаривает в обязательном порядке покупать. Есть деньги покупайте, нет не покупайте. Именно поэтому, кстати, этот проект - а такие проекты всегда очень затратные, требуют огромных капиталовложений все еще не окупается. Ну что же, какова экономика, таковы и наши возможности.

"Андрей, перестаньте говорить о политике. Передо мной лежит семга в зеленом соусе, а Вас рядом нет. Маша". Что же, съешьте за себя и за того парня, за меня, семгу и еще можете перед этим - рюмку. Ладно, телефон. Алло, добрый вечер!

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Анна. Я отношусь к Вам с огромным уважением, я считаю Вас очень острым, очень резким человеком, но безумно люблю Ваши передачи. Не знаю, были ли Вы в "Сотрудниках", но я очень хочу знать, какое у Вас образование, когда и как Вы попали на "Эхо".

А.ЧЕРКИЗОВ: В "Сотрудниках" не был, буду. Это вопрос к Сергею Бунтману. Собственно, и Бунтмана не было, и Венедиктова, и меня. Будем. Я историк по образованию, закончил, как и Алеша Венедиктов, МГПИ имени Ленина, теперь это, по-моему, педуниверситет, истфак. Мы с ним одну школу заканчивали, правда, я чуть раньше. У нас одни и те же любимые учителя были: в школе, покойная Лидия Александровна Дукельская, наш историк, и в институте, покойный Владимир Борисович Кобрин, он потом ушел в историко-архивный и, к сожалению, умер довольно давно. Как я пришел на "Эхо"? Спросонья и с улицы, я много раз об этом рассказывал. 13 января 91-го года я услышал радио, которое нормальными живыми голосами обсуждало чудовищные преступления советского режима в Вильнюсе. Я думаю: "Как странно, радио "Свобода" на средних волнах работает" Мама мне сказала, что это не радио "Свобода", это "Эхо Москвы", такое новое радио. Моя коллега Татьяна Ильинична Иванова потом мне рассказала, что она знает это радио, сотрудничает с ним, по моей просьбе позвонила на радио, и я туда пришел, потому что я довольно длительное время к тому моменту не работал в советской прессе, я работал на радио "Свобода", делал материалы для Инны Светловой, увы, тоже ее нет в живых. Я пришел на радио, увидел там своих одношкольников Алешу Венедиктова, Таню Пелипейко, Олю Северскую. Предложил им такую форму с умным видом комментарий, точка зрения обывателя 5-7 минут каждый день. На что Корзун сказал: "Нет. 3 минуты, не больше!" 21-го января, после Риги, мне позвонили, попросили зайти на радио и сказали: "Ну, пиши комментарий и иди в эфир". Первые два месяца я гордый выходил из эфира, снизу поднимался, думал: "Я так врезал Горбачеву!" Говорил Корзуну: "Ну как?" Он говорил: "Очень плохо! Ну что же ты хочешь, 3 минуты 45 секунд! Очень плохо!" Вот так я пришел на "Эхо", о чем абсолютно не жалею, более того, считаю, что господь мне послал такое место службы, удивительную команду.

Пейджер: "Наша страна действительно в полном дерьме, если позволено комментатору, который себя мало чем проявил в жизни, говорить, что он ненавидит всенародно избранного президента. Ольга Исааковна". Право не дают, его берут. Что касается всенародно избранного - я бы был немножко с этим поосторожнее, там даже не хватает до 53%. 47% не избирало всенародно избранного президента. Я никогда не говорил, что я ненавижу всенародного избранного президента, не надо мне шить дело. Я говорил, что я к нему отношусь, как и к Ельцину, как и к Горбачеву, критически и оставляю за собой право это свое мнение высказывать. Во и все. Вы позволяете себе высказывать, вот и я позволяю себе высказывать, какие проблемы? Телефон. Алло, добрый вечер!

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, Александр Вас беспокоит. Я хотел бы вернуться к вопросу о потерпевшем аварию самолете. То, что у нас не объявили траур, меня не так поразило, меня поразило, что согласно опросу, который проводило "Эхо Москвы", очень многие сказали, что не надо объявлять траур. Как Вы считаете, это что устали, или от плохой жизни, или устали от катастроф?

А.ЧЕРКИЗОВ: Если бы я был знатоком человеческих душ и телепатом, может быть, я сказал бы, почему люди так ответили. Не знаю, меня самого это удивило.

-

А.ЧЕРКИЗОВ: "Андрей, какое-то время Вы были очень крупным чиновником. Что было интересно Вам в этой работе, а что Вам не понравилось?" Понравилось то, что я смог что-то сделать. Я иногда говорю, что когда я помру, я давно сказал, чтобы моей могилы не было, прах мой развеять, но чтобы люди помнили, что я сделал какие-то добрые дела для российской интеллигенции, для советской интеллигенции, которая теперь живет в странах СНГ, к которой я всегда относился и отношусь с огромным респектом. И какие-то бытовые и денежные проблемы мне удалось (не только мне, но и людям, которые поддержали мои представления по этому поводу) удалось решить. Вот что мне понравилось и что было интересно. А не понравилось все то, что не касалось непосредственно их обязанностей. Все эти интриги, все эти наушничества, пакости, которые один министр делал другому министру. Это не мой жанр, я в эти игры не играю.

"У Вас была интересная беседа с Наиной Иосифовной Ельциной. Приходилось ли еще общаться?" Нет, больше никогда. Вот как тогда случился этот разговор благодаря Сергею Ястржембскому и Наталье Константиновой, естественно, с согласия Наины Иосифовны Ельциной, так с той поры и не случилось, о чем я сожалею, потому что Наина Иосифовна человек совершенно очаровательный, с моей точки зрения.

"Почему никто не возражает против того, что связисты хотят положить наши деньги в свой карман, когда введут почасовую оплату?" Я как раз считаю, что не так уж было бы плохо, если бы была введена почасовая оплата, потому что сколько иные люди говорят по телефону, что им невозможно часами дозвониться, когда это нужно можно с ума сойти! Другое дело, почасовая оплата должна быть а) дифференцированная, б) с какого-то времени телефонного разговора. Кстати, я бы и счетчики поставил на холодную и горячую воду, и в известной степени повысил бы коммунальные платежи. Но тоже дифференцировано. Невозможно, когда квартира стоит такие копейки.

"Андрей, почему вы работаете на шестидесятников? Я поколение 80-х, вы совсем нас не замечаете ни в музыке, ни в политике". Я не работаю на поколение. Это такой страшный вопрос, комплекс сороконожки. Ее спросили, бедную, с какой ноги она делает первый шаг, она задумалась и с той поры стоит на одном месте. Музыкальной политикой радиостанции я вообще не занимаюсь. В политике Я не думаю, что есть политика поколенческая - для поколения 80-х или 60-х. Политика есть либо либеральная, либо нелиберальная, либо рыночная, либо государственная, либо с большим количеством социализма и социал-демократии, либо с меньшим количеством, политика есть цивилизованная и нецивилизованная, продуманная и непродуманная. Это как с искусством или с кино. Нет кино или прозы мужской или женской. Есть хорошая проза или плохая. Нет молодого кино или старого кино. Есть хорошее кино или плохое. Так, с пейджером я закончил, перехожу к телефону. Алло, добрый вечер!

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Мила. Что Вы скажете насчет того, что происходит в посольстве Англии, их отношение к нашим гражданам?

А.ЧЕРКИЗОВ: Ничего не скажу. Я понимаю, о чем Вы говорите. Каждая страна имеет право устанавливать свой порядок выдачи виз, и ничего тут нельзя сделать. Если хамит какой-то офицер консульского отдела, то единственное, что можно сделать сказать его начальнику, что офицер консульской службы ведет себя неподобающим образом. Я вам приведу один разговор, не буду называть страну. Я говорил с моим коллегой, старым знакомым. Он хорошо знает посольство той страны, о которой говорил, и хорошо знает посла. И посол ему говорит: "Что я могу сделать, если каждый месяц из МИДа приходит в консульское управление моего посольства указание: 30% виз не давать?" Все, и консул решает, кому давать, а кому не давать. И тут никому ничего не прикажешь. Как у нас есть процентомания, так и у них есть. Вот сказано: 30% лиц заворачивать. Большой привет! Еще телефон. Алло, добрый вечер!

СЛУШАТЕЛЬ: Добрый вечер, это Георгий. В прошлом году Вы выступили с двумя заявлениями. Первое по Армии освобождения Косово, когда Вы сказали, что до решения суда нельзя считать ее ни наркоторговщической, ни террористической. А второе заявление когда Вы называли Милошевича палачом и организатором массовых репрессий и т.д. - до решения суда, кстати. Не могли бы Вы доказать, во-первых, существование репрессий против албанцев, во-вторых, доказать, что репрессии не были вынужденными, и в-третьих, доказать, что агрессия НАТО была следствием желания отомстить за эти чистки?

А.ЧЕРКИЗОВ: Начнем с конца. Коштуница недавно признал, что были репрессии со стороны правительства Югославии и Сербии по отношению к косовским албанцам. Я не называл Милошевича военным преступником, это суд. Я говорил, что политика Милошевича, с моей точки зрения, преступна. Политика Милошевича, с моей точки зрения, очень напоминала геноцид. Это была моя точка зрения, как и моя точка зрения, что пока мне не доказали, я не могу говорить о том, что Армия освобождения Косово была армией наркоторговцев. Там, видимо, были разные люди, разные силы, которые руководствовались разными интересами. Я никогда не говорил, что одни очень хорошие, а другие очень плохие, черные и белые. Не может быть политика террора и политика геноцида в конце 20-го века вынужденной, как Вы говорите. Если политик вынужденно проводит политику геноцида, то он преступник, тогда его должен ждать суд. Право было НАТО или нет в прошлом году? Я считаю, что в той ситуации, в тех условиях, при том не совсем честном поведении, в частности, России НАТО было право.

-

А.ЧЕРКИЗОВ: "Андрей, у Вас сын. Скажите, сколько ему лет, чем он занимается, как у вас складываются отношения с сыном. Вы строгий папа? Спасибо, Светлана". Сыну 20-й год, он пишет электронную музыку, профессионально занимается компьютером, не хочет учиться в своем университете, объясняет тем, что зачем мне учить то, что мне в жизни не понадобится. Отношения у меня с ним складываются в этой связи сложновато. Строгий ли я папа? Строгость это бессмыслица. Ну, это не позволил, он тебя с другого бока обойдет. Я надеюсь, что я папа рациональный и понятный. А строгость она в детстве хороша. А когда человеку 20-й год - какой в этом смысл? Свою голову ему все равно не приделаешь никаким образом. А может быть, это и к лучшему. Каждый строит свою судьбу сам. Я только всегда исповедую принцип, что не надо складывать все яйца в одну корзину, что у человека должно быть базовое образование, потому что нам совершенно не дано знать, чем мы будем заниматься через 10-15 лет. Знал бы я, поступая в Ленинский пединститут, что я буду журналистом. Сказали бы не поверил!

-

А.ЧЕРКИЗОВ: Пейджер: "Вы сказали, что в России не может быть превосходства одной нации над другой. Неправда. Ни для кого не секрет, что в России существует еврейский фашизм. Лицо нееврейской национальности не попадет ни в бизнес, ни в большую политику, а в торговле средней руки властвуют кавказцы. Игорь". Я не буду приводить примеры и говорить: "Отчего же? Какое количество русских людей и в бизнесе, и в политике!", отсылать к президенту Российской Федерации. Я хочу сказать совсем о другом. Однажды великого дирижера спросили, сколько евреев у него в оркестре. Он сказал: "Понятия не имею, я их не считаю умнее себя". Когда человек начинает утверждать, что "я-то хороший, все бы я сделал, только люди разных национальностей все заполонили и мешают мне жить", это означает только одну вещь: человек чувствует себя ущербным, ущемленным. Он ищет самое простое объяснение своим неудачам, самое простое обоснование своего неуспеха. Конечно, это сосед виноват. Что тут к гадалке ходить, это известная присказка: "Чтоб у меня корова сдохла, только чтобы у соседа дом сгорел!". Если кто-то себе позволяет рассуждать таким образом, это его личное горе, его личная проблема. Только это не делает ему чести, во-первых, а во-вторых, это выказывает, что он себя ощущает очень слабым человеком. Поиск врага, как мне представляется, - это всегда удел слабого человека. Еще два коротких ответа по пейджеру. "Куда девалась программа Нателлы Болтянской?". Никуда, Нателла в отпуске. "Уважаемый Андрей Черкизов. Вы с апломбом вещаете на любую тему, не будучи специалистом". В глазах слушателей являюсь я пикейным жилетом. Ну что ж, вот такой я. Значит, у нас сегодня шьют такие пикейные жилеты. Я давал номер телефона: 202-92-29, чтобы люди туда звонили, оставляли свой номер телефона, чтобы я со студии позвонил этому человеку, чтобы обсудить какую-то тему. И вот я звоню в Нью-Йорк Марку. Добрый вечер, Марк. Слушаю, что Вас волнует.

МАРК: Я слушаю вас всегда по Интернету, потому что я работаю на компьютере. Меня больше всего волнуют антиамериканские настроения в России в последнее время. Я живу в Америке и знаю, как американцы в основном относятся к России. В основном - положительно. Есть отрицательные моменты по части всяких криминальных дел, но в основном положительно. Нет никаких действительно жестких эмоций. Я хотел выяснить, с чем это связано. Это раздувают специально, чтобы отвлечь чье-то внимание, как в прошлые годы? В последнее время риторика и в Думе, и на страницах прессы напоминает мне середину 70-х годов.

А.ЧЕРКИЗОВ: Живя в Москве, я не мог бы с Вами согласиться в том, что антиамериканские настроения доминируют. Нет, они доминировали, может быть, год назад, и то не особо доминировали. Это когда была проблема Косово. Сегодня антиамериканских настроений в массе своей нет. Кто-то из политиков, из бизнесменов пытается - те, кто были недовольны скандалом вокруг BoNY (это "Бэнк оф Нью-Йорк"), связанным с отмывом денег. Кто-то сегодня, в частности Черномырдин. У Черномырдина претензии к Джорджу Бушу-младшему, который его в чем-то обвиняет. Но сказать, что россиянин, москвич при слове "американец" хочет схватиться за кольт, я не могу.

МАРК: Я рад это слышать. Я слышал некоторые вещи из Думы, и там люди, к мнению которых прислушиваются, говорят немножко по-другому.

А.ЧЕРКИЗОВ: К кому прислушиваются? К Митрофанову? К Жириновскому? К Тихонову? Да нет.

МАРК: По крайней мере, их наиболее часто цитируют.

А.ЧЕРКИЗОВ: А, это просто чтобы знали.

МАРК: Знали или пропагандируют?

А.ЧЕРКИЗОВ: Нет, чтобы знали. Я помню, была одна передача. Есть на Третьей кнопке у нас передача "Национальный интерес", ее ведет Дима Киселев. Там у меня был разговор с Жириновским. Тема была такая: "Хотят ли русские войны?". Жириновский вел себя, как обычно. Я сказал ему: "Какой же Вы клоун, Владимир Вольфович! Вы классно шутом работаете, а вот про политику у Вас не очень хорошо". Он обиделся. Мне потом пришлось ему пояснять, что шут - при любом короле дело полезное. Никулин был клоуном, что же в этом плохого? Жириновский обиделся. Он хочет, чтобы его принимали всерьез. Они должны высказывать и такую точку зрения. К этому постановлению, которое они собираются принять, о защите демократии в Америке, скорее всего, нужно относиться с юмором.

МАРК: Я был в прошлом году в своем родном городе, и мне простые люди говорили, что это действительно Митрофанова и Жириновского. И мне стало страшно. Я хотел узнать, на официальном это уровне или нет. Мне вспоминается, когда год назад президент (он тогда еще был премьер-министром) был в интервью с Леонтьевым. И Леонтьев, как всегда, начал грызть НАТО, что НАТО подбирается к нашим границам

А.ЧЕРКИЗОВ: Увы, сорвался у нас Нью-Йорк. Вы, наверное, многие помните этот разговор Леонтьева с Путиным. НАТО - тоже очередной жупел, который политики используют, когда им это выгодно. НАТО совершенно, на мой взгляд, не угрожает интересам России. Наоборот, это очень серьезный американо-европейский институт, с которым у России должны быть серьезные, продуманные, долгосрочные отношения. Мне прислал на пейджер некое послание Анатолий, десятиклассник. Я хотел бы с ним поговорить в эфире, поэтому, Анатолий, если Вы не спите и если Вы у телефона, позвоните, пожалуйста, по номеру 202-92-29 и скажите звукорежиссеру Ваш номер телефона, и потом Вас со мной соединят. Меня просят прокомментировать ситуацию вокруг Александра Владимировича Руцкого. Она на грани фола. Руцкой, видимо, местной администрации Курской области обрыдл. В газетах приводили высказывание начальника областного управления внутренних дел, который просто говорил о том, что наша главная задача - этого хряка сковырнуть. Сделано это было, конечно, по закону, все правильно, только уж больно нарочито. Мне не кажется, что можно снимать человека с дистанции вот так, за 13 часов до голосования. Простите, что я себя цитирую. Я говорил в одном из комментариев, посвященных Руцкому, о том, что законодатель должен внести норму, установить красную черту, что можно снимать с регистрации не позднее, чем Мне представляется разумным, чем за десять дней до начала голосования. Или не позднее, чем за пять дней до начала досрочного голосования, если оно предусмотрено законами этой области, края, республики и так далее. То же, что сделали с Руцким, выдает политический заказ. Мне кажется, что в этом недоверие к народу. Если бы мы не сняли, дескать, с дистанции Александра Владимировича Руцкого, то Руцкой вдруг опять бы получил мандат на новый срок? Лучше его снять. А теперь, когда его сняли с дистанции не совсем чисто, говорят: "Ну посмотрите, ничего не произошло. Бунтов нет, массового голосования против всех нет. Область, стало быть, Руцкого в массе своей не поддерживает". Чего вы к нам, дескать, привязались. Ну так что же вы задним умом-то умные! Дали бы народу пойти и проголосовать и получили бы приговор со стороны избирателей. А то так: когда избиратель голосует, как вам надо, он хороший, а когда избиратель голосует, как вам не надо, он плохой. Не бывает демократии по заказу. Я связался с Виктором.

ВИКТОР: Как Вы считаете, какова роль радиостанции "Свобода" в России на сегодняшний день, в частности, на средних волнах? И второй момент. Не касаясь всех финансовых аспектов "Медиа-Моста", насколько жаль будет, если то дело, которое Владимир Александрович Гусинский начал, связанное со СМИ, НТВ+Кино и все прочее

А.ЧЕРКИЗОВ: Первое: какая роль радио "Свобода". Пусть слушатели не сочтут, что я говорю о конкуренте. Я не говорю о конкуренте, я с огромным уважением отношусь к радио "Свобода". Есть обычай на Руси ночью слушать Би-би-си, радио "Свобода", "Голос Америки", в свое время был обычай слушать "Голос Израиля". Мне нравится, как работает радио "Свобода", я с огромным интересом слушаю его по ночам. Я под него засыпаю. У меня есть любимые передачи на радио "Свобода", есть нелюбимые передачи. Дело они делают очень полезное: они не просто дают другую точку зрения, они дают другую методологию подхода к тем или иным вопросам. Ведь мы - так есть, это медицинский факт - вещаем изнутри России. Мы граждане России и вещаем изнутри. Радио "Свобода" - это все-таки американская радиостанция, на которой работают российские журналисты. Но это все-таки американская радиостанция с американскими стандартами работы журналистов. Иногда у них есть чему поучиться. Я считаю, что они свою нишу занимают, и правильную, и нам спать не дают и на лаврах почивать не дают. Это дело полезное. Теперь что касается "Медиа-Моста". Я ничего не понимаю по делам Владимира Александровича Гусинского. Как потребитель, я могу сказать, что было бы очень для меня обидно, если бы весь пакет медиа-холдинга, все его предложения, которые сегодня есть на рынке, исчезли бы или перестали быть. Как политический обозреватель, я считаю, что большего вреда для российских властей, чем исчезновение с рынка продукта, который делает НТВ, НТВ+, "Эхо Москвы", "Итоги", газета "Сегодня", другие издания, входящие в "Медиа-Мост", не будет. Это было бы колоссально вредным делом собственно для российских властей, не только для российского общества. Я сумел ответить? Срывается Виктор Вопросы с пейджера. "Мой зять, доктор наук, получил за отпуск около трех тысяч рублей, а депутаты - по 50 тысяч. До каких пор защитники народа будут прибавлять себе льготы?". Вопрос, конечно, интересный, при этом риторический. В 2003 году на выборах вот и не голосуйте за тех народных избранников, которые прибавляют себе льготы. Что касаемо трех тысяч рублей за отпуск, которые получает доктор наук, я позволю себе сказать, не применительно к этому господину, упаси бог, два соображения. Соображение номер один: ежели ты такой умный, почто ты такой бедный? Соображение номер два: в Советском Союзе и в Российской Федерации развелось такое количество кандидатов и докторов наук, что совершенно не понятно, чего им делать теперь, в нынешних условиях. Ученая степень еще никого ни к чему не обязывает. Она обязывает только ученого с этой степенью подтверждать ее и работать так, чтобы стоить на рынке труда дороже. Я, конечно, понимаю, что речь идет, наверное, о тех ученых, которые работают в бюджетных вузах или институтах, там плохо с деньгами. Но если руки есть, мозги есть, может быть, есть возможность зарабатывать побольше? "Если Новодворская имеет право говорить, то должен говорить и Баркашов на ТВ и в газетах. А то как-то у вас однобокая демократия выходит. Русских сравнивать с опущенными в тюрьме можно (Новодворская в "Московском комсомольце"), а про евреев ничего не скажи. Василий". На самом деле, резкий человек Валерия Ильинична Новодворская. Я бы не использовал такую терминологию. Но у Валерии Ильиничны всегда есть возможность самой за свои слова отвечать. Баркашов или, шире, РНЕ находит возможности высказываться в своих газетах, а Новодворская находит возможности высказываться в своих газетах. Только есть одна очень серьезная грань между Баркашовым и Новодворской. Новодворская Валерия Ильинична, какими бы резкими словами она ни пользовалась, людям, в том числе и русским, которых она сравнивает с опущенными в тюрьме, сострадает. А Баркашовым ничего не движет, кроме ненависти. Конечно, Горький сказал эту кощунственную фразу, что жалость унижает человека. Это вранье. Но есть некоторые формы сострадания и жалости, которые людей избыточно расслабляют. Иногда, когда человек в истерике, в очень серьезной депрессии, ему помогает, когда ему дашь пару раз пощечину. Он приходит в себя, начинает понимать, что происходит в жизни, и действовать. Может быть, резкость стиля Новодворской - это такая пощечина, которую Валерия Ильинична наносит нам с вами, имея на это право. Повторяю, право не дают, его берут. Всякий человек имеет право на сострадание - да, на ненависть - нет. "Ваша реплика на нашу тысячерублевую пенсию - кинули, как собакам обглоданную кость. На наши деньги отстраивают дорогие магазины, чиновничье жилье так там обслуживается! Я проработала 40 лет, мне должны платить пенсию 4 тысячи по сегодняшним расценкам. Все дорожает, а нам кидают по сто рублей. Галина Сергеевна". Ну, кидают столько, сколько есть у государства. Сейчас, говорят, в бюджете появились новые деньги, неучтенный доход. Может быть, Дума распорядится таким образом, чтобы эти деньги дать на заработанную вами пенсию и ее увеличить. Что касается дорогих магазинов, то они не строятся на ваши деньги. Мне бы хотелось, чтобы вы это понимали. Дорогие магазины строятся на деньги частного бизнеса, а ваша пенсия - это деньги, которые в бюджете. Это разные деньги. Но то, что, конечно, деньги эти нищие - ну что ж Я - "человек с двойными стандартами". Да нет, я не с двойными стандартами, это Вам так кажется. "Как Вы относитесь к запрету КПРФ и захоронению тела Ленина?". К захоронению тела Ленина я отношусь как к необходимости, а к запрету компартии Российской Федерации я отношусь, как к глупости. Никогда никого нельзя загонять в подполье, я об этом говорю тысячу раз. Вот к общественному процессу над КПСС, над большевистской практикой я отношусь серьезно. Я очень надеюсь, что когда-нибудь все-таки будут опубликованы материалы Конституционного суда 1992-1993 годов, который у нас был. Может быть, что-то я сказал по этому поводу в том фильме, который покажут 6,7,8 ноября в рамках "Старого телевизора" по каналу НТВ - "Россия, 20 век. Взгляд на власть". "Давайте поговорим об антисемитизме, а то накипело. Максим". А что про него говорить? Хочется человеку быть антисемитом, пусть он будет у себя дома, в четырех стенах. А когда и если позволит себе это публично, то должен получить за это наказание, потому что публично надо соблюдать публичный порядок. А что ты там тайно про кого думаешь, это твои личные проблемы. Теперь давайте послушаем телефон.

СЛУШАТЕЛЬ: Это Олег. Я бы хотел вернуться к проблеме между Израилем и Палестиной. Вы думаете, вообще реально между ними мирное решение этой проблемы в ближайшие лет десять? Мне кажется, что даже если опять заключат мир, то может найтись еще какой-нибудь отморозок, который полезет на очередную гору. А с другой стороны всегда найдутся люди, которые захотят использовать эту ситуацию.

А.ЧЕРКИЗОВ: Практика доказывает, что из меня очень плохой Кассандр. Я понимаю только одно: если и когда палестинское руководство раз и навсегда себе скажет, что Израиль будет существовать на этой земле, это государство есть, оно имеет право на жизнь и существовать будет - раз. Мы тоже хотим на этой земле жить и существовать, и у нас такая возможность есть. Поэтому надо сесть за стол переговоров, отказаться от максимальных требований и начать обсуждать реальность. И когда то же самое скажет государство Израиль, тогда мир будет возможен. Когда же приход на Храмовую гору, мирный и не нарушающий никаких установлений мусульманского совета, Ариэля Шарона (он не был паломником, это паломникам нельзя входить на Храмовую гору, а гражданам Израиля можно, это установление мусульманского совета, который осуществляет власть над Храмовой горой) не будет восприниматься, не будет вызывать к жизни военный, вооруженный, агрессивный ответ, погромы, тогда уже можно разговаривать. Кстати, Израиль, для которого проблема Иерусалима - это очень щепетильная проблема, был готов обсуждать проблему восточного Иерусалима. Для Палестины это тоже проблема. Ну так садитесь и обсуждайте! Мне это очень хочется адресовать в первую очередь палестинцам. Почему палестинцы позволяют, чтобы пятилетние дети участвовали в войне? Обратите внимание: со стороны Израиля - армия, со стороны Палестины - пятилетние дети. Это грех на совести Арафата и его коллег. Если они всерьез захотят сесть и начать разговаривать, то, я думаю, мир там будет.

ОЛЕГ: Я не знаю, насколько Арафат реально контролирует ситуацию. Мне кажется, что помимо Арафата есть много людей, которые очень легко могут спровоцировать в следующий раз такую ситуацию.

А.ЧЕРКИЗОВ: Да, конечно. Это тоже одна из проблем, и о ней говорят американцы, и мы говорим, и сами израильтяне говорят. Правительство Израиля контролирует ситуацию в Израиле. Правительство Палестинской национальной автономии либо не контролирует, либо не хочет контролировать. Есть такое банальное выражение. В данном случае, мне представляется, мяч на стороне руководства Палестинской национальной автономии. В конце концов, ни одну святыню ислама израильтяне не оскорбили сами по себе. Мечеть в Тиверии - да, но только после того, как была разрушена могила Иосифа. Я помню, как несколько лет тому назад, когда я был в Израиле, 1998 год, министр вакуфов - религиозных учреждений Палестинской национальной автономии - говорил о том, что когда восточный Иерусалим станет под юрисдикцией Палестины, ноги евреев там не будет. Ну как после этого правоверный еврей может спокойно согласиться с тем, что это уйдет под юрисдикцию Палестины? Не знаю, были ли Вы в Израиле. Я был несколько раз, трижды. Я должен сказать, что Израиль - израильская администрация, израильская власть, израильское общество в своей массе - удивительно терпим ко всем религиям. Вы можете совершенно спокойно молиться любому богу, которому вы хотите молиться, вопросов нет. Вот с руководством Палестинской национальной автономии напряженка.

ОЛЕГ: Мне кажется, большая часть простых израильтян и не против автономии палестинцев. Мне кажется, должно пройти немалое время, прежде чем

А.ЧЕРКИЗОВ: Так нет, автономия-то уже есть, там проблема в независимом палестинском государстве. Причем, по ословскому договору, это должно быть совместное решение. Поэтому правительство Израиля говорит, что, если это будет одностороннее провозглашение, они примут соответствующие меры. Потому что, как подписано в Осло, это должно быть только совместное решение. Естественно, это сложно. Но вы посмотрите, какой путь делает палестинская администрация. От палестинской хартии, не допускающей права на существование Израиля вообще в принципе, до: сегодня они уже, в принципе, равные партнеры на переговорах. Что ж, значит, палестинцы трудно взрослеют, не так быстро, как нам бы хотелось. Но ведь невозможно же, чтобы умнели по нашим скоростям. Каждый умнеет со своей скоростью. Я долго не отвечал на вопрос Анатолия-десятиклассника: "Когда был любимый Вами БН (то есть Ельцин), Вы что-то его не третировали. Как только Путин стал наводить в стране порядок, так пожалуйста". Я хотел это обсудить с Анатолием в прямом эфире, но он не перезвонил, поэтому я отвечаю, что называется, вдогонку. Это неправда. Про меня говорят, что "Черкизов выступил с резким комментарием по поводу Ельцина на следующий день после того, как Ельцина избрали президентом в 1991 году", что абсолютная правда. Я критиковал многие вещи, которые совершал Борис Николаевич. А уж по поводу первой чеченской войны я, по-моему, песню пропел. В книжке "Хронограф" она есть, там это можно прочитать. А "как Путин стал наводить в стране порядок" - в том-то и дело, что это все сказки! Не стал Путин никакого порядка в стране наводить. Он уже десять месяцев у власти, а как полноценный глава государства - с 7 мая, с инаугурации. И что, что он сделал? Что, с "Курском", вместо того чтобы прервать отпуск, шашлыки устраивать с журналистами из кремлевского пула? Что он сделал? Похабный разговор в Видяево, вся стенограмма которого была опубликована в журнале "Власть" в свое время, с матом, который он позволил себе перед женщинами? Эти три антиконституционные законопроекта, которые стали законами, так называемый "путинский пакет"? О чем вы говорите, какой порядок стал наводить Путин?! Сказки это все и глупости. Читаю пейджер: "Андрей, как мне воспринимать лекции по литературе в школе, в которых сквозят прокоммунистические идеи, когда тебе вдалбливают, что литература должна быть партийной или когда спрашиваешь, что же такое филантропия, а тебе отвечают, что это философия меркантильствующих богачей. И что самое главное, не поспоришь. Таня". Таня, а Вы поспорьте. Я вспоминаю, как в 1968 году я перешел в восьмой класс, причем довольно сложно переходил: из одной школы меня выгнали, в другую с трудом взяли. Причем директором школы Людмилой Николаевной Титовой было поставлено условие, чтобы я ни в какие дрязги не встревал, не бунтовал и гадостей не делал. У нас была учительница русского языка и литературы Клавдия Ивановна, фамилию я называть не буду, которая нам сказала на уроке русского языка, что слово "спортсмен" - это сложное слово: "спортивная" и "смена", а роман в стихах Пушкина "Евгений Онегин" написан "в мягких пастельных тонах". Мы просто объявили ей бойкот, перестали ходить на ее уроки. Я был, так случилось, заводилой. Ей пришлось уйти из школы. Вы спорьте, спорьте, доказывайте! И про благотворительность, и про партийность в литературе. А еще лучше, высмеивайте своих учителей. А еще лучше, объясняйте им, что сейчас у нас в Конституции записано насчет того, что никакая идеология не может доминировать в обществе, поэтому, извините, Марья Ивановна или Иван Иванович, чья партийность тогда должна быть в литературе? Ну, что мне вас учить! Вы поколение молодое, чувство юмора у вас у всех есть. Вперед и с песнями! Включаю телефон.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Владислав. Я звоню из Саратова. Сейчас у нас появился народ - россияне. Я хочу узнать, что это за народ такой выводится? Это что, советские люди у нас снова появляются?

А.ЧЕРКИЗОВ: Это не народ и национальность, это название граждан государства. Во Франции живут французы, в России живут россияне.

ВЛАДИСЛАВ: В России живут русские. Когда казахи играют у нас в футбол или хоккей, хотя 90% там русские, их называют казахами. Меня это удивляет. А когда мы живем в России и мы должны стесняться своей нации, меня это поражает.

А.ЧЕРКИЗОВ: Хотите услышать мое мнение - не надо меня перебивать. Я Вам еще раз повторяю свой ответ. "Россияне" - это слово, которое объединяет всех граждан России. В России очень много национальностей помимо русских. Если вы будете говорить, что в России живут русские, то что делать поморам, пермякам, татарам, башкирам и так далее, которые живут в России и также считают ее своей родиной?

ВЛАДИСЛАВ: В Китае тоже 50 национальностей.

А.ЧЕРКИЗОВ: Правильно. Между прочим, когда мы говорим "китайцы", мы не называем какую-то национальность. Там у них много своих самоназваний. Есть страна - Китай, мы их называем "китайцы". Бога ради, есть страна Россия - мы россияне. Я не вижу здесь никаких сложностей. Это принцип, который возник во время Великой французской буржуазной революции, принцип гражданства - отдельно, а принцип вероисповедания - отдельно. Никогда не забуду, когда я первый раз оказался во Франции в 1990 году, я спросил об одном человеке, который вышел из комнаты: "Это еврей?"

ВЛАДИСЛАВ: Может быть, Вы думаете, что я какой-нибудь русский националист? Да нет!

А.ЧЕРКИЗОВ: Я ничего не думаю, я договорить хочу. На что на меня так странно посмотрели и сказали: "Да нет, он католик". Я Вас ни в чем не подозреваю, я просто рассказал ту историю про дурацкое положение, в которое попал я. Западная Европа не знает, что такое национальность. Nationalité - по-французски это значит "гражданство".

ВЛАДИСЛАВ: Но мы не должны это скрывать.

А.ЧЕРКИЗОВ: А никто не скрывает!

ВЛАДИСЛАВ: Когда на Олимпиаде говорят: "Выступает россиянин"

А.ЧЕРКИЗОВ: Правильно! Гражданин России.

ВЛАДИСЛАВ: Украина - тоже многонациональная страна, но там называют "украинцы", хотя выступает, допустим, русский по национальности. Но мы ничего не имеем к ним плохого.

А.ЧЕРКИЗОВ: А я не вижу противоречия. "Выступает украинец" - то есть "гражданин Украины". "Выступает россиянин" - "гражданин России".

ВЛАДИСЛАВ: Но это не нация, такого нет ни в каком учебнике. Россиян нет в природе.

А.ЧЕРКИЗОВ: "Украинец" в данном смысле употребляется тоже не как определение нации.

ВЛАДИСЛАВ: Но такая нация все-таки существует.

А.ЧЕРКИЗОВ: Совпадение не есть логическая последовательность. Я с Вами соглашусь, что, допустим, грамотнее говорить "гражданин России".

ВЛАДИСЛАВ: Вот с этим я согласен!

А.ЧЕРКИЗОВ: Когда мне приходится говорить на эту тему, я стараюсь так говорить. Но я не могу это ввести декретом и не могу запретить кому-то говорить.

ВЛАДИСЛАВ: Вот это было бы логично!

А.ЧЕРКИЗОВ: То же самое, между прочим, если вы возьмете в русском языке проблему с Латвией.

ВЛАДИСЛАВ: Ну, в Латвии вообще творится расизм.

А.ЧЕРКИЗОВ: Вы опять не даете договорить. Все, что принадлежит государству, в русском языке звучит как "латвийский". Все, что принадлежит народу, звучит как "латышский". Вот вам, пожалуйста, проблема языка. Дело в русском языке. В Латвии нет такой проблемы, на латышском языке. А в русском - есть.

ВЛАДИСЛАВ: "Гражданин России" - это, конечно, было бы более логично говорить. Но не "россиянин".

А.ЧЕРКИЗОВ: По-моему, мы с Вами уже все выяснили. Спасибо Вам большое. Посмотрим на пейджер. "Андрей, не объясняется ли смелость Ваших высказываний тем, что Вы сознаете, что если что-нибудь случится, то Вы сможете всегда отсюда уехать? Вера Михайловна". Куда, Вера Михайловна? Живу я здесь и уезжать никуда не собираюсь. "Андрей, моя сестра работает медработником в детской больнице, получает зарплату 1 тысяча 300 рублей. Это унижение. Как можно жить на такие деньги?! Юрий". Не знаю, как можно жить на такие деньги. Эта зарплата, конечно, унизительная. Но я бюджетом Российской Федерации не ведаю. Вопрос риторический. "Андрей, расскажите, пожалуйста, про своего замечательного папу, что он сделал для страны полезного". Хороший вопрос. Папы моего нет в живых уже 25 лет. Он был моим самым близким другом. Он очень любил мою маму, которая его очень любила. Они дали мне жизнь. Папа был очень советским человеком. Папа был почти до самой смерти человеком сталиниствующим. Папа был чекистом до поры, и, наверное, ему казалось, что он для этого светлого будущего, для великой страны победившего социализма делал много чего полезного. Я своему папе не судья. Независимо от всего этого, от его биографии, во-первых, я его продолжаю любить, безумно по нему тосковать, а во-вторых, я надеюсь, что Господь даст мне силы и время, чтобы я смог выполнить свою мечту. Я хочу написать книжку о деде, папином папе, и о папе. Полудокументальную, полулирическую. Посмотрим, что из этого получится. "Андрей, старший сын у меня служит в Кантемировской дивизии, откуда выходят прекрасные дворники, но не солдаты. Второй служил под Москвой, Морфлот. Два года проспал под землей. Ну и кто нас будет защищать? Александра". Наверное, будут защищать нас - понять бы еще, от кого, кто нам угрожает - наши сыновья, да и мы сами. А что до армии, в которой получаются не солдаты, а дворники и где спят два года под землей - ну, значит, армия такая, значит, ее надо менять, реформировать, выискивать на это деньги. Значит, надо поддерживать, в частности, "Яблоко", которое сегодня на своем закрытом съезде приняло решение написать Путину письмо с требованием деньги, которые образовались, неучтенный доход - 83 миллиарда, по-моему - потратить на реформирование армии. Дай бог, если это получится. "Отношение Солженицына к Путину не совпадает с Вашим. Узнав об этом, Вы мелочно начали вспоминать высказывания Солженицына о Казахстане. Это свидетельствует о том, что масштаб Вашей личности значительно меньше масштаба личности Солженицына". Ну что я могу сказать. Отношение Солженицына к Путину - его личная проблема. У меня есть мое отношение к Солженицыну, которое я высказывал неоднократно, до встречи Солженицына с Путиным, после встречи Солженицына с Путиным. У меня очень много серьезных претензий, ментальных, если угодно, философских, лингвистических, стилистических к Александру Исаевичу Солженицыну. Я оставляю за собой право об этом говорить. Когда я вспоминал высказывание Солженицына о Северном Казахстане как о части России и о той скандальной ситуации, которая сложилась в связи с этим на Съезде советов еще во времена Советского Союза, это не мелочь, это высказывание Солженицына очень опасно. Очень опасно говорить сегодня подобные вещи. Всякое перекраивание границ оборачивается в итоге кровью. Если Солженицын не понимает, это дело его совести. Сейчас мне вывели Евгения Борисовича Гончарова. Добрый вечер.

ЕВГЕНИЙ: Добрый вечер.

А.ЧЕРКИЗОВ: Расскажите о себе хотя бы два слова.

ЕВГЕНИЙ: Я москвич, работаю в Москве. Работаю с Монголией, с Северной Кореей. Экономист.

А.ЧЕРКИЗОВ: Вы хотели рассказать какую-то историю, связанную с подлодкой "Курск". Пожалуйста.

ЕВГЕНИЙ: В день гибели лодки, когда официально сделали заявление, я вечером встретил своего товарища, который должен был идти на эту лодку старшим офицером примерно за полгода до этого. Я знал, что он был подводником, он уже штатский. У него было совершенно зеленое лицо. Я ему задал вопрос: "В чем дело?". Он говорит: "Ты знаешь, я должен был идти на "Курск", но я не пошел. Я не мог принять дела. Я не мог найти те документы, которые необходимы, я не мог договориться и выяснить вопросы у старших офицеров. Мне даже было предложено бросить погоны и уйти". Это один из первых десяти офицеров на лодке.

А.ЧЕРКИЗОВ: И как Вы это могли бы прокомментировать?

ЕВГЕНИЙ: Мы с ним два часа проговорили. У него много знакомых, ему предложили другую лодку. Он отказался. Он действительно бросил погоны и ушел. Он сейчас в Москве. Наверное, не так все просто, когда мы говорим, что что-то взорвалось.

А.ЧЕРКИЗОВ: Я не очень понял, почему он отказался идти на лодку.

ЕВГЕНИЙ: Он не мог принять документы. Не было необходимого журнала учета, не было многих вещей, которые должны быть на лодке. Он об этом написал рапорт, заявил.

А.ЧЕРКИЗОВ: То есть там был обычный русский бардак, правда, необычный для атомной подводной лодки?

ЕВГЕНИЙ: Да. Он говорит: "Как я могу принять лодку в таком состоянии? Такое невозможно. Это моя специальность, и я не имею права рисковать людьми". У меня, говорит, было очень нехорошее предчувствие. Не до такой степени, конечно. В этот день я его встретил, он был просто сине-зеленый. Я думаю, что, наверное, перед тем как кого-то награждать, надо разобраться. И реформирование должно идти с головы. Жалко ребят!

А.ЧЕРКИЗОВ: Безумно жалко. Когда начинаешь думать, как они и что с ними творилось в этом девятом отсеке, пока они думали, надеялись, что их спасут

ЕВГЕНИЙ: Наверное, следствие надо начинать с того, почему люди не шли на эту лодку. Вот это основа того, что случилось дальше.

А.ЧЕРКИЗОВ: И еще бы хорошо, чтобы было опубликовано письмо этого капитан-лейтенанта, целиком и полностью.

ЕВГЕНИЙ: А если еще будет опубликовано письмо того, кто не пошел на лодку

А.ЧЕРКИЗОВ: Спасибо Вам огромное. Этим, конечно, должны заниматься журналисты. Тут я не могу не отреагировать на недавнее заявление вице-адмирала Моцака, начальника штаба Северного флота. Если вы помните, его показали пару дней назад только один раз, в дневных "Вестях", по-моему, двухчасовых, где вице-адмирал довольно резко наехал на "Комсомольскую правду" и бросил журналистам: "Не трожьте наши души! Нам больно!". Не только вице-адмиралу Моцаку больно. Всем нам больно. И журналисты требуют правды не для того, чтобы плясать на костях, не для того, чтобы злорадствовать, а для того, чтобы общество получило ответ, что случилось с подлодкой "Курск". Днями я разговаривал с одним серьезным подводником. Он говорит: "Мы обсуждали, что случилось. Взрыв? Да нет, никак не детонируют эти торпеды, которыми подлодка была начинена". Было два взрыва, это уже установлено, как медицинский факт: слабый, через 135 секунд - сильный, который привел к катастрофическим разрушениям. Тогда мы стали задавать друг другу вопрос: а может, человеческий фактор, может быть, какая-то человеческая ошибка привела к этому взрыву? Может быть, если вспомнить информацию о том, что говорят, что этот экипаж "Курска" был составлен из разных экипажей, из очень молодых офицеров, только закончивших военно-морские училища, что это не был сработанный годами экипаж. Может быть, там произошла какая-то ошибка. Не случайно Евгений Борисович Гончаров, который сейчас звонил в эфир, рассказывал, что его приятель из-за бардака отказался идти в рейд, на "Курск" и снял с себя погоны. Именно поэтому общество и требует гласного расследования, чтобы было понятно, какие уроки из гибели "Курска" надо всем нам: и обществу, и властям, и штатским, и военным - вынести. Несколько вопросов с пейджера: "Почему Путин не выполняет своего обещания значительно сократить госаппарат? За этот период количество чиновников еще увеличилось. Антонина". Один недавний собеседник Путина, неважно кто, сказал о нем после длинного разговора: "Да, он, конечно, не политик. Он менеджер". Я-то, грешник, думаю, что он слабенький менеджер, потому что первое решение у плохого менеджера, когда у него чего-то не получается, - это создать еще одну управленческую структуру. Ну вот, создали семь федеральных округов, семь полпредов назначили. Те - себе аппарат. Силовые ведомства: прокуратура, ФСБ - стали создавать свои конторы по этим федеральным округам. Вот такой механизм нашел товарищ Путин. А сильный менеджер подумал бы о другом: о том, как имеющимся количеством чиновников улучшить управление. А товарищ Путин завсегда пока что находит другой, экстенсивный путь. "Андрей, знаю, что Вы работали с Юлианом Семеновым. Скажите, как Вам с ним работалось, какой он был в жизни? Спасибо. Елена". Те семь лет, которые я работал с Юлианом Семеновичем Семеновым, с 1981 по 1988 год, - это были для меня годы фантастической школы. Семенов был удивительным человеком: и фантастически работоспособным, и абсолютным раблезианцем, и человеком необыкновенно широкого кругозора. Его можно было часами слушать, потому что он был кладезь историй, кладезь информации. Он очень умел, это большой дар и талант, дружить, он был великолепным отцом. Господь совершенно несправедливо с ним поступил, так его добивая этими бесконечными инсультами. Я благодарен судьбе за то, что она свела меня с Семеновым. Я с нежностью о нем вспоминаю. Могу только пожелать начинающим в журналистике людям торить свою тропу, чтобы однажды в их жизни появился такой учитель, такой мастер, такой мэтр, который бы позволил идти за собой. Не то чтобы он взял за руку и повел по своей тропе - нет, позволил бы идти рядом, наблюдать, задавать вопросы, спрашивать советов. Так что спасибо судьбе за это. Тем временем я попросил меня соединить с Санкт-Петербургом. Там на проводе Дмитрий. Доброй ночи!

ДМИТРИЙ: Здравствуйте! Я хотел задать вопрос по Чечне. Вы считаете политику федеральной власти репрессиями по национальному признаку, геноцидом?

А.ЧЕРКИЗОВ: Да, конечно. Я еще считаю, что она, может быть, не сознательно геноцидная, она приняла такую форму. Хотя не только чеченцы там страдают, там и русские страдают, как в первую войну, так и во вторую. Я считаю скорее, что это имперская неграмотная, непрофессиональная политика. Вот так точнее.

ДМИТРИЙ: Вот почему я спрашиваю. Я с Вами согласен. Но полтора часа назад у Вас был звонок, тоже репрессии по национальному признаку - Югославия. Вы тогда сказали, что оправдываете бомбардировки НАТО в Югославии.

А.ЧЕРКИЗОВ: Я их не оправдываю. Я их понимаю, и я их поддерживаю. Вот так.

ДМИТРИЙ: Допустим, НАТО посчитала, да она и сейчас считает, что Россия проводит политику геноцида в Чечне.

А.ЧЕРКИЗОВ: Нет, они не считают, что политику геноцида. На Западе нет такой точки зрения. Они считают, что Россия проводит политику избыточного насилия.

ДМИТРИЙ: Ну, это их политкорректность. Одно дело - Югославия, другое дело - Россия.

А.ЧЕРКИЗОВ: Да нет, просто у России есть ядерное оружие, Россия - постоянный член Совета Безопасности.

ДМИТРИЙ: А если бы у России не было ядерного оружия, если бы она не была постоянным членом Совета Безопасности ООН и НАТО вздумала бы побомбить, допустим, группировку Чечни, канал ОРТ, который пропагандирует эту так называемую антитеррористическую кампанию, Вы бы стали с этим согласны?

А.ЧЕРКИЗОВ: Да, конечно.

ДМИТРИЙ: Даже если бы случайный снаряд попал в ваш дом?

А.ЧЕРКИЗОВ: Да, а что я могу сделать? Покуда я могу влиять на свое правительство, на своего президента

ДМИТРИЙ: Даже так? Вы говорите достаточно страшную для меня вещь.

А.ЧЕРКИЗОВ: Вы меня спросили, я Вам ответил. Покуда у меня есть возможность сопротивляться дурости власти своей, я вижу, что не мытьем, так катаньем, не в легкую, так в трудную, но власть слушает общественное мнение. Вы задали довольно сложный вопрос, я дал довольно сложный ответ. Я хотел бы его пояснить. Покуда у меня есть такая возможность, я буду это делать. Когда и если, не дай Господи (это чисто гипотетическая ситуация, никто Россию бомбить не собирается), я бы увидел, что все, эта власть невменяемая, она продолжает совершать совершенно немыслимые, чудовищные вещи и ведет себя таким же упертым образом, как вел себя Милошевич Я хочу Вам напомнить. Холлбрук ведет последние переговоры на встрече с Милошевичем. Он говорит: "Вы хорошо понимаете, что произойдет вслед за тем, когда я сейчас встану и выйду из вашего кабинета?". "Да, - отвечает Милошевич, - вы начнете нас бомбить". Не забывайте этой фразы Милошевича. Не забывайте, что он практически сознательно поставил свою страну под удары. У него была масса вариантов, которые потом и стали происходить, правда, в еще более неудобном для Милошевича характере развития. Если бы я понял, что власть в моем государстве обезумела и я ничего не могу сделать, мои правители уже стали пациентами, я бы совершенно спокойно отнесся к внешнему воздействию. Более того, я бы его поддержал.

ДМИТРИЙ: Значит, Вы считаете такое воздействие приемлемым?

А.ЧЕРКИЗОВ: Если правитель невменяем

ДМИТРИЙ: Но ведь не правитель от этого пострадает, а в основном мирное население.

А.ЧЕРКИЗОВ: Правитель отвечает за безопасность своего мирного населения. Ему же не за спиной все это сделали, тайно от него, с ним вели переговоры два с половиной года, ему все объясняли, все показывали, рассказывали, все говорили. Если у этого правителя есть ответственность перед своим народом, то он должен понимать, что ему надо делать.

ДМИТРИЙ: Но ведь после этих бомбардировок Милошевич продержался в Югославии еще год, даже чуть больше. Его же народ сразу не сверг, не посадил, не осудил. И сейчас он еще здравствует и имеет политический вес в Югославии.

А.ЧЕРКИЗОВ: Ну, насчет веса я не знаю, насчет здравствует тоже. Вы мне уже какую-то другую тему предлагаете обсуждать. Я сказал, что в этой гипотетической ситуации я поддержал бы эту акцию.

ДМИТРИЙ: Можно еще из другой области вопрос?

А.ЧЕРКИЗОВ: Да, пожалуйста.

ДМИТРИЙ: Я уже студент.

А.ЧЕРКИЗОВ: На кого?

ДМИТРИЙ: Экономист.

А.ЧЕРКИЗОВ: На каком Вы курсе?

ДМИТРИЙ: Первый курс. Я хотел спросить о школьном преподавании истории. Считаете ли Вы нынешние учебники, пособия, преподавание истории в школе по советскому периоду достаточно объективным?

А.ЧЕРКИЗОВ: Ничего не могу ответить. Последний раз я преподавал историю 23 года тому назад, в руки не брал больше никаких учебников. Поэтому дождитесь приезда Алексея Алексеевича

ДМИТРИЙ: Да, он любит такие вопросы.

А.ЧЕРКИЗОВ: который совсем недавно перестал работать еще и учителем в школе. Он про все про это знает. Я ничего не знаю. Я так счастлив, что я уже столько лет не имею ничего общего с российской школой! Это не ко мне, что называется. Так что извините.

ДМИТРИЙ: Приятно было с Вами побеседовать, особенно за счет "Эха Москвы".

А.ЧЕРКИЗОВ: А что делать? Так всегда, богатые платят.

ДМИТРИЙ: Ну, я звонил вам, только до вас сложно дозвониться.

А.ЧЕРКИЗОВ: Поэтому я и придумал такую форму, чтобы позвонить в редакцию - и мы с вами свяжемся. "Дорогой ведущий Черкизов! НТВ+ не нужен, поскольку вещь очень дорогая и доступна узкой кучке богатых. Но почему-то многие, которые у вас работают на "Эхе", с этим не согласны. Сергей". А мы богатые. "Андрей, скажите, не собираетесь ли Вы издать еще одну книгу со своими "Репликами". Первая книга была замечательной. Пожалуйста, переиздайте ее с дополнениями. Анна". Всякое мое собирание чего-нибудь сделать существует в моей башке, а реализуется тогда, когда появляется заказчик. Вот придет издательство и скажет: "Черкизов, мы хотим издать твою книжку". Я скажу: "ОК, давайте обсуждать условия". А покуда никто не приходит, это остается в моей голове, как мечта. "Андрей, Ваше мнение о норвежском фильме "Курск", показанном в передаче "Глас народа". Увы, не видел. "Мне кажется, Вы живете ненавистью к России. Уберите эту ненависть, и Вам незачем будет жить. Очень рад, что Вас убрали с телевизора. Может быть, когда-нибудь прикроют вашу болтливую синагогу "Эхо Москвы". Павел". Ну что мне на это ответить? Не дождетесь! Что касается ненависти к России Как бы вам объяснить однажды. Может быть, вы меня поймете. Политики, Дума, министры, Путины, Ельцины - это еще далеко не вся Россия. Ненависти к моей земле, к моей стране у меня нет. А вот критическая любовь, критический подход - и к политикам, и к гражданам, и к самому себе - есть. Вот и все. "Андрей, не лукавьте! Вы в эфире заявили, что Вы Путина ненавидите. Зачем Вы нам врете? Ольга Исааковна". Я не вру, я не заявлял вам, что я Путина ненавижу. Я некоторые проявления его политики ненавижу, они мне ненавистны. Но это совершенно разные вещи. К Путину Владимиру Владимировичу у меня нет претензий. "Работник "Эха Москвы" Черкизов, Вы сейчас говорите о том, что Вы думаете о народе, когда звучат в эфире Ваши комментарии так называемые. А Вы спросили у народа, согласны они с тем, что Вы там говорите? Вы просто не уважаете народ, выносите свое мнение, а говорите, что это народ хочет". Так, подождите. Давайте по порядку. Я не должен спрашивать у народа, согласен он с тем, что я говорю, или нет. Я не политик, не президент, не премьер-министр и даже не депутат Госдумы. Мне вотума доверия народа не нужно. Я журналист, я самозванец, как мы все самозванцы. Я говорю то, что я думаю, я высказываю свое мнение. Одни со мной согласны, другие не согласны. Которые не согласны, тоже делятся на разные части. Одни со мной обсуждают и полемизируют, а другие помои мне на голову выливают. Ну, это уже их личное горе. Насчет того, уважаю я народ или не уважаю, я такими категориями, как "народ", "нация" не мыслю. Люди говорят: "Я горжусь, что я русский". А я тупо сижу в углу и спрашиваю: "Как можно гордиться тем (вообще гордость - не самое доброе качество, ну, неважно), что от тебя не зависит и не твоими руками сделано, ты к этому имеешь только абсолютно опосредованное отношение?". Я не могу уважать народ, не уважать народ. Я могу как-то относиться к каждому конкретному человеку, а еще точнее, к конкретным поступкам конкретных людей. "Вы вносите свое мнение, а говорите, что это народ хочет". Неправда. Я никогда не говорю, что народ чего-то хочет. Я говорю о том, чего я хочу. "Ваши комментарии невоспитанные и грубые". Ну, какие есть. "Порой даже наглые". Ну, наглость, как известно, - второе счастье. "Уж как Вы оскорбляли нашего президента! Я бы Вам никогда не простила". Бога ради, и не прощайте. Зачем тогда послание пишете? "Ни в одной стране бы Вас не простили!". Да ладно! А чего с Клинтоном вытворяли не так давно в его ужасно демократической Америке? Батюшки светы! Французы ржали: то, что возможно в Америке, совершенно невозможно во Франции, к примеру сказать. Я не о демократии, а о сюжете, который они обсуждали. Ничего! Клинтон как работал президентом, так и работает. "Будет ли меняться руководство НТВ и холдинга?". Понятия не имею. Это не мои вопросы. Это к Венедиктову или к другим топ-менеджерам холдинга "Медиа-Мост". Я не топ-менеджер. Телефон.

СЛУШАТЕЛЬ: Это Юрий из Саратова, я повторно звоню. Будем надеяться, что в этот раз меня не перебьют. На прошлой неделе, в пятницу, по НТВ в Осокинской программе было показано следующее мероприятие. В центре Москвы на территории мечети состоялось примирение кровников. Это событие больше нигде не комментировалось, никто не поднимал вопрос, не задавал его властям. Получается, что власти, не препятствовавшие этому, признают кровную месть на территории Москвы, на территории России вообще.

А.ЧЕРКИЗОВ: А какое отношение действо, происходящее в мечети, имеет отношение к властям?

ЮРИЙ: Это не в мечети, а на территории мечети.

А.ЧЕРКИЗОВ: Значит, в мечети. Как территория храма - это в храме, это на территории мечети. Какое это имеет отношение к властям?

ЮРИЙ: Это не в помещении мечети.

А.ЧЕРКИЗОВ: В исламе все, что огорожено забором, - это есть территория мечети.

ЮРИЙ: Вы согласитесь со мной, что примирение кровников - это признание кровной мести на территории России? Я не имею в виду, что власти должны врываться в мечеть и разгонять, но прокомментировать

А.ЧЕРКИЗОВ: Это личное дело мусульман, прихожан данной мечети. Что они решили для себя сделать, то они и сделали. Властям до этого вообще дела нет. А наличие кровной мести на Северном Кавказе, в исламских республиках никто и не отрицает.

ЮРИЙ: Во-первых, это только у чеченцев.

А.ЧЕРКИЗОВ: Неправда.

ЮРИЙ: Назовите, у кого еще?

А.ЧЕРКИЗОВ: Возьмите любую исламскую республику.

ЮРИЙ: Не надо придумывать, Андрей.

А.ЧЕРКИЗОВ: Если Вы будете говорить в таком тоне, я разъединю.

ЮРИЙ: До свиданья!

А.ЧЕРКИЗОВ: Всего доброго! Следующий звонок.

СЛУШАТЕЛЬ: Я не хотел с Вами полемизировать, Андрей, но

А.ЧЕРКИЗОВ: Представьтесь, пожалуйста. Я с анонимами не разговариваю.

СЛУШАТЕЛЬ: Я могу представиться. Выключите, побоитесь?

А.ЧЕРКИЗОВ: Да нет, говорите.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Валентин. Вас это устроит? Позиция у Вас вообще не аргументированная. Что касается Чечни, Вы никогда, наверное, и в армии-то не служили. Я не грубо говорю, я Вас не оскорбил?

А.ЧЕРКИЗОВ: Я Вас слушаю.

ВАЛЕНТИН: Вы толком ничего, я чувствую, не понимаете. Вы сейчас за Милошевича пытались, что-то ему объясняли. Да не надо объяснять! Вы в себе разберитесь, а он разберется.

А.ЧЕРКИЗОВ: А почему Вы считаете, что я должен спрашивать у Вас совета?

ВАЛЕНТИН: Я уже слышал, Вы уже сказали, что Вы народ не спрашиваете. Да заставят Вас народ спрашивать, и будете Вы нас спрашивать!

А.ЧЕРКИЗОВ: Не буду.

ВАЛЕНТИН: Мы вас кормим, не вы нас.

А.ЧЕРКИЗОВ: Давайте раз навсегда условимся: вы меня не кормите.

ВАЛЕНТИН: Вы ничего не производите. Я вас лично кормлю, я это утверждаю. Вы кушаете наш хлеб.

А.ЧЕРКИЗОВ: Я вашего хлеба не ем.

ВАЛЕНТИН: Вы ешьте

А.ЧЕРКИЗОВ: Так, все, привет, отдыхай. Я так разговаривать не буду ни с кем. Тем не менее, вдогонку отвечу. Я ничей чужой хлеб не ем. Я ем хлеб, за который я сам себе зарабатываю. Наше радио не живет на бюджетные деньги. Наше радио не живет на налоги. Наше радио не живет ни на какие социальные пожертвования. Наше радио - абсолютно коммерческая структура, которая продает продукт. Рекламодатели распределяют у нас рекламу. Чем продукт качественнее, тем рекламы больше, тем она дороже. Только на эти деньги мы и живем. Все остальные, которым кажется, что я ем их хлеб, могут отдыхать. Пошел дальше читать пейджер. "Скажите, пожалуйста, что Вам не нравится в устройстве западных стран? Какие ошибки развития их общества Вы не хотели бы видеть у нас? С уважением, Людмила Ивановна". Честно сказать, не знаю. Никогда не задумывался, потому что никогда себя не отождествлял с гражданством другой страны. Я всегда предпочитаю говорить о том, что мне не нравится в моем доме, чем в чужом. Честное слово, не знаю. Подумаю. На первый вскид, если брать Европу, сколь я ее знаю, она меня вполне устраивает. Это очень удобная территория для жизни. Первое, что вас потрясает, когда вы впервые показываетесь в Европе, это добрые, разглаженные и совершенно не агрессивные лица идущих вам навстречу людей. Это удивительно. Избыточная, может быть, сытость. В этом нет ничего плохого. На сытый желудок и думается легче. Правда, не знаю. Спасибо, подумаю. "Андрей, знаете ли Вы, что Путин приписал Джефферсону фразу, которую тот не говорил? Владислав". Нет, не знаю. Если это так, то это лишний раз доказывает, какие безобразные спич-райтеры, поставщики-советники у господина Путина. "Андрей, если бы Путин пришел на "Эхо", Вы хотели бы поговорить с ним?". В эфире - нет. Бессмысленно. Я ни с каким президентом в эфире не хотел бы разговаривать. Вне эфира, за чашкой чая или за рюмкой коньяка, зная, что есть время для разговора, а не дежурные пять минут для прощания - я, наверное, первым делом его бы спросил, не стыдно ли ему за шашлычки в Сочах. А второй вопрос: как он себе представляет механизм эффективного управления и вообще свою преемственность и свою ответственность за политику предыдущего президента. Может быть, третий вопрос: как он отнесся к тому посланию в его адрес, которое содержится в последней книге Ельцина. В четвертом часу, без десяти три по новому времени, уже начинают господа пациенты звонить: "Андрей, скажите что-нибудь интересное про гомосексуализм. Женя". Не дождетесь. Я это в эфире не обсуждаю. По крайней мере, сегодня. "Скажите, пожалуйста, кто Вас назвал политическим комментатором?". Сам. "Андрей, поставьте любимого Дэвида Боуи на Ваш вкус". А кто Вам сказал, что я люблю Дэвида Боуи, что это мой вкус? Давайте послушаем телефон.

СЛУШАТЕЛЬ: Меня зовут Белла Николаевна. Мне очень жалко, что Вы ушли с телевидения.

А.ЧЕРКИЗОВ: Это не ко мне.

БЕЛЛА: А у Вас нет возможности туда вернуться?

А.ЧЕРКИЗОВ: Я могу только сказать, что мне было давеча намекнуто, что, кажется, я должен ожидать вскорости некоего прагматического разговора по поводу моего возможного возвращения на телевизор. Я сказал: "Ну чего, я ждать готов. Только утром я работать больше не буду".

БЕЛЛА: И второй вопрос. Вы единственный, кто, на мой взгляд, откровенно говорил свое отношение к союзу Белоруссии и России. Мне кажется, что многие из журналистов относятся к этому так же, но все как-то стыдливо умалчивают и говорят, что мы этого хотим. А ведь далеко не все этого хотят.

А.ЧЕРКИЗОВ: На самом деле, мнение народа не спросили. Была эта пародия, доставшаяся нам из советских времен, - всенародное обсуждение. Никакого референдума по этому поводу не было. Парламенты дружно проголосовали за. Я считаю, что этот союз, если он в действительности будет реализовываться (пока это все игры вокруг), - это, с моей точки зрения, такое неполезное, нечестное действие по отношению к Белоруссии, что я могу только разводить руками или по мере возможности говорить.

БЕЛЛА: Но почему журналисты молчат?

А.ЧЕРКИЗОВ: Я могу только за себя отвечать. Ну кто мне давал право отвечать за своих коллег по цеху? "Уважаемый главный редактор, - это пишите Венедиктову. - Прямой эфир Черкизова должен стать постоянной традицией "Эха". Это не ко мне. "Такие люди, как Невзоров, Доренко, Черкизов, появляются только в "смутное время". Вы постоянно лжете и меняете свое мнение. Особенно неприлично выглядит Ваше заявление о Солженицыне. Мне стыдно и обидно за Вас. Е.П.". Что же я могу сделать? Вам стыдно и неловко - я могу Вам только сострадать со всей присущей мне широтой души.

А. ЧЕРКИЗОВ - Добрый вечер. У микрофона Андрей Черкизов. Я продолжаю эту безумную ночь. Я персонально ваш, предпочтительно ваш, исключительно ваш, я только ваш, и ничей больше. Поехали дальше разговаривать с вами, друзья. Меня немножко достало заявление некоего Е.П. насчет того, как я неприличен со своими заявлениями о Солженицыне. Знаете, я один раз выскажу вам свое отношение к Александру Исаевичу Солженицыну. Тут такая история. Как-то я в Париже выиграл энное количество емкостей энного напитка, потому что один человек сказал: "Красное колесо" ни один нормальный человек не прочитает". Я сказал: "Как это? Я прочитаю". И прочитал, все, кроме "Марта 17-го", к тому времени еще не вышел. Я могу сказать, что я не считаю Александра Исаевича Солженицына великим писателем. Я считаю его автором выдающегося исторического труда "Архипелаг ГУЛАГ", и за это ему земной поклон. Это памятник миллионам погибших и это исторический приговор той власти. Как у прозаика я люблю две вещи у Александра Исаевича: "Матренин двор" и "Один день Иван Денисовича". "Красное колесо", к сожалению, с моей точки зрения, произведение не удавшееся. Еще есть великолепные куски в "Августе 14-го", батальные сцены. В "Красном колесе" Солженицын на него так обвалился этот огромный исторический материал, что он, с моей точки зрения (я высказываю точку зрения читателя), не сумел из этого материала выбраться, из этой лавины, из этого селевого исторического потока, не сумел отстраниться и остраниться, и поэтому оказался как бы этим материалом ведомый, а не вел за собой этот материал. Кроме того, мне всегда казалось, что настоящий писатель должен уметь писать женщин, женские образы и любовь. У Солженицына в "Красном колесе" все женщины абсолютно картонные, а любви нет никакой. А как мыслитель, как философ Александр Исаевич вызывает у меня уже ментальные философские возражения. Мне не нравится его архаическое мышление, как, впрочем, есть и стилистическое несогласие с Солженицыным. Меня совершенно не устраивает то, что Александр Исаевич творит с языком. Я по этому поводу все сказал, дальше, если Вам за меня очень больно, Вы примите баралгин, седалгин, анальгин или любые другие анальгетики. Если Вам за меня очень обидно, ничем не могу помочь. Извиняйте, я пошел дальше отвечать.

"Рассказать грузинам о минных полях на границе все равно, что положить карты этих полей на стол Басаеву. Грузия - это дружественная страна. Вы в геополитике что-нибудь понимаете? Вячеслав". В геополитике я что-нибудь понимаю, и Грузию считаю дружественной страной, и хочу Вам, глубокоуважаемый Вячеслав, напомнить, что это именно грузины попросили российскую империю о дружеском протекторате. Правда, российская империя потом несколько изменила правила игры. Грузия связана такими нитями с Россией, с русской культурой, что эти нити никому не оборвать. А если мы выталкиваем Грузию из наших объятий, из нашего поля притяжения, если мы в свое время (чего скрывать-то?) развязали абхазскую войну. Не только мы, Звиад Константинович Гамсахурдиа некоторым количеством неумных заявлений спровоцировал конфликт. Но уж мы-то в него вмешались, и не секрет кто на стороне Абхазии. Так не Грузия виновата, что мы себя так вели, а мы. Но я повторяю то, что я говорил. Невозможно минировать границы внутри СНГ. Это подлость, это преступление.

"Дорогой Андрей, во что нам верить? Андрей". Кто в господа бога и его пророков, кто в близких, дружбу, любовь, в сыновей, жен, матерей. Я вообще сторонник того, что веровать можно во что-то одно. Я верую в Иисуса Христа, мне этого достаточно. А все остальное - надо думать, соображать, сопоставлять, анализировать, размышлять, подвергать сомнению, просчитывать. Я не сторонник того, чтобы поступками человека чаще, в большем количестве случаев руководила вера. А вообще-то неслучайно есть такое понятие - тайна совести и свобода совести. Каждый для себя интимно (это очень интимный вопрос) решает, во что он верит.

"Андрей, как Вы относитесь к убийству Галины Старовойтовой, Артема Боровика и Святослава Федорова? По Вашему мнению, это не звенья одной цепи? Почему об этом не говорят, не пишут?" Как я могу относиться к убийству Галины Васильевны Старовойтовой? Естественно, с негодованием, с болью, с горечью, со слезами на глазах. Я не считаю, что Тему Боровика и Святослава Николаевича Федорова убили. У меня таких данных нет и повода для таких оснований нет. Мне так не кажется. Что я думал по поводу гибели Боровика, я говорил в комментариях, сейчас вышла книжка Генриха Боровика "Артем", там есть мой текст, можно это прочитать.

"Андрей, Вы, будучи чиновником, ратовали за введение цензуры в Абхазии. Как Вы это объясните с Вашими сегодняшними заявлениями?" Что ж Вы все перепутываете? Какое я имею отношение к Абхазии? В Осетии. Я не просто ратовал, я ее вводил, потому что я тогда считал и сейчас считаю, что у свободы слова бывает цена, человеческая кровь. И когда свобода слова увеличивает количество убитых и раненых, то здесь надо быть немножко осторожнее. Я хочу напомнить, что цензура, которую мы ввели в Северной Осетии, сводилась к этическим моментам. Были некоторые слова запрещены в адрес ингушей. И в силу того, что градус был очень большой, зашкаливало, на какое-то время был снят прямой эфир теле- и радиопрограмм. Но при этом это касалось только территории Северной Осетии и Ингушетии. Мы никогда, по крайней мере, когда я отвечал за это, не контролировали, не проверяли и даже не требовали, чтобы нам показывали то, что журналисты, прибывшие в командировку в Северную Осетию, передают в федеральные, центральные газеты или газеты тех городов, откуда они приехали в командировку. Поэтому это никак не противоречит моим сегодняшним заявлениям.

"Как Вы относитесь к запрету Компартии, похоронам тела Ленина?" Я уже отвечал. К похоронам тела Ленина - считаю, это сделать необходимо как можно скорее. Запрет КПРФ - это бред.

"Черкизову. Вы сами лично предлагали траур. Если нет, зачем?" Я не очень понял. Я считаю, что в стране должен был быть введен траур по поводу погибшего самолета и людей, погибших там, 84-х человек, российских военных, их жен и детей.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ДМИТРИЙ - Я хотел поговорить по поводу отношений прессы с властью, в частности, военных, при освещении второй чеченской кампании. В последнее время произошло несколько случаев. В частности, с Бабицким, с корреспондентами "НТВ". Почему власть в последнее время очень часто оказывается в роли унтера Пришибеева с его "не пущать", "не положено" и т.д.? Как, на Ваш взгляд, эти отношения между СМИ и военными с властью в будущем сложатся?

А. ЧЕРКИЗОВ - Ни одни военные ни в одной стране не любят журналистов. Это генетическая, профессиональная нелюбовь. Потому что их дело воевать, а наше дело говорить о том, как они это делают. Иногда это для них неприятно. Обычно, если брать не военную ситуацию, журналисты раздражают тех политиков или военных тогда, когда им нечего ответить или они растеряны и не могут возразить, ответить. У меня опять недавно был разговор (я не буду говорить имя собеседника, это мое обязательство перед ним). Он сказал мы заговорили, тот же Моцак в телевизоре сказал, отсылая к информации, что "Комсомолка" в свое время за 18 тыс. купила список экипажа "Курска". Моцак говорил: "Требовали от "Комсомолки": назовите, дайте нам имя этого предателя, чтобы изгнать его из своих рядов, расправиться". "Комсомолка" не дала. Вице-адмирал Моцак не понял, что этому человеку "спасибо" надо сказать, потому что он сделал ту работу, которую преступно не делали представители Военно-морского флота и Северного флота. Когда я сказал эту фразу своему собеседнику, а это был человек под погонами, он сказал: "Ты знаешь, если я когда-нибудь сниму погоны и стану штатским человеком, может быть, я с тобой сразу соглашусь. Но покуда я под погонами, у меня нет ощущения, что ты абсолютно прав, что список надо было давать немедленно". Я говорю: "Понимаешь, в чем все дело? Хорошо, необязательно давать список немедленно. Тогда Куроедов или Попов должны были публично сказать: "Мы еще не знаем, что с людьми. Мы знаем, что там беда. Мы сейчас отправляем наших офицеров к близким экипажа. Через сутки, мы обещаем вам, что мы опубликуем список. Я понимаю, что надо что-то уточнить". И тогда мы бы все поняли. Ведь никто из нас, журналистов, не злыдень, не бесчеловечный человек. Что мне Вам говорить? Отец нашего главного редактора погиб в подлодке за 10 дней до его рождения, поэтому мы у себя на радио воспринимали это, как личную боль". И этот мой собеседник со мной согласился. Он говорит: "Да, пожалуй, ты был прав".

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ДМИТРИЙ - Тогда хотелось бы несколько вернуться к этой проблеме. Скажите, почему, на Ваш взгляд профессионального журналиста, одним давался приоритет в освещении этих событий, в частности, была картинка на "РТР"

А. ЧЕРКИЗОВ - Все понятно. Для меня это совершенно возмутительное решение. Я понимаю, например, что для военного командования много журналистов - это очень много головной боли. Чисто организационно, что называется "ребята, не до вас, а вы тут еще с вашими камерами". О'кей, можно же было делать, как это делается при других мероприятиях. Допустим, камера одной телекомпании дает картинку, но ею могут воспользоваться все телекомпании. Да, один человек, Аркадий Мамонтов, допустим, от государственной телекомпании, находится на палубе Петра Великого, но он может задавать и он дает возможность через него задать вопросы командующим, которые хотят задать, предположим, корреспонденты "ОРТ", "НТВ" и т.д. Это нормально. То же самое. Совершенно возмутительно, что на встречу Путина с близкими экипажа в Видяево был установлен жесточайший цензурный режим. И, как Вы знаете, господин Добродеев сидел в фургончике и лично отсматривал. Чтобы он потом не оправдывался, но все же видели, ребята с "РТР" не пальцем сделаны, они видели, что он отсматривал и в какой момент. Это возмутительно. Тем более, все равно стенограмма была полностью опубликована в журнале "Власть", была вывешена на сайте "Коммерсанта", на сайте нашей радиостанции. И все, кто хотел, прочитали этот очень для психоаналитика, не только для журналиста интересный текст. Как Путин изворачивается, как Путин трусит, как Путин уходит, как Путин не умеет установить на каком безумном языке он говорит.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ДМИТРИЙ - Скажите, а почему тогда власть боится замарать свое лицо? Почему-то именно в момент, когда случается трагедия, все хотят

А. ЧЕРКИЗОВ - Понимаете, какая штука? Дима, я не могу согласиться с Вами, что власть боится замарать свое лицо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ДМИТРИЙ - Боится быть в худшем свете, чем есть на самом деле.

А. ЧЕРКИЗОВ - Смотрите, 15 августа, вторник. Уже все знают, что случилась катастрофа с подлодкой. У Путина встреча в Дагомысе с академиками, где он им это сообщает, и хихикающий Примаков. А потом - прогулка Путина на водном мотоцикле по Черному морю и шашлычки с кремлевским пулом журналистов, с которых было взято слово, что об этом никто не узнает. Узнали, сказали. Власть ничего не стесняется. Она рассчитывает, что раз ребятки допущены, то значит, они все правила игры выполнят и не утекут, и не скажут. Для меня эта деталь, этот шашлычок у меня из головы не выходит. Ты уже все знаешь, что ни одного в живых нет, что ты ничего не можешь сделать, что 118 парней погибло. А ты веселишься.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ДМИТРИЙ - Понятно. А в связи с этим, может быть, несколько отойти от темы. То, что сейчас происходит в Приморье, - это звенья одной цепи? Мне непонятно, знают о том, что там люди сидят в не совсем живых условиях, и тоже какая-то тишина.

А. ЧЕРКИЗОВ - Что Вы имеете в виду?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ДМИТРИЙ - То, что там нет света, горячей воды и т.д.

А. ЧЕРКИЗОВ - Если Вы губернатор, то это, прежде всего, Ваша проблема. Это Вы должны об этом заботиться. Вас народ для чего избрал?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ДМИТРИЙ - Естественно. Почему-то все молчат.

А. ЧЕРКИЗОВ - Все не молчат. Про товарища Наздратенко только ленивый не говорит. Я задаю другой вопрос. Почему у одних регионов России такого бардака со светом и с электроэнергией нет, а у других есть? Страна-то одна, правила игры одинаковые. Может быть, просто одни не умеют управлять, и заодно еще подворовывают, а другие умеют управлять и не подворовывают? Вот и все. Ну почему же, журналисты об этом говорят. Включите любой телеканал, посмотрите.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ДМИТРИЙ - Меня удивляет, что нет какой-то реакции, может быть, даже тех, кто там плохо управляет.

А. ЧЕРКИЗОВ - А Вы когда-нибудь видели реакцию товарища Наздратенко, если это не касалось его личных проблем?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ДМИТРИЙ - Да нет.

А. ЧЕРКИЗОВ - Спасибо Вам за звонок. Я хочу поставить песенку. Доброй ночи, до свидания.

-

А. ЧЕРКИЗОВ - У меня скопилось энное количество ваших телефонов, по которым вы просите вам позвонить. Я обещаю вам, что я это непременно сделаю в следующем часе, от 4:00 до 5:00. А пока у меня должочки по пейджеру. Поехали.

"Ваш куратор Гусинский позорно бежал из России и прячется на дальних подступах от правосудия. Отрепликуйте сей факт, что он проплачивает Вам Вашу нетерпимость, сарказм к власти и президенту. Ваше алиби. Виктор". Гусинский мне не куратор, не сват и не брат. Он один из, может быть, крупнейший акционер нашего радио. Но мне даже не начальник. В жизни я не получал от господина Гусинского никаких указаний. Видел-то я его всего несколько раз. "Позорно бежал из России". Почему? Он уехал, и всем известно, где он находится. Находится он в своем доме в Испании, бывает в Лондоне, ни от кого не прячется, приедет тогда, когда сочтет нужным. "Он проплачивает Вам Вашу нетерпимость, сарказм к власти и президенту". Ну, проплачивает. Хочется считать, что проплачивает, значит, проплачивает. Что я буду

"Андрей, что бы Вы посоветовали Венедиктову по поводу предложения Березовского? Стоит ему брать акции или нет? Каково Ваше мнение по этому поводу? Спасибо". Галина Васильевна, если и когда Алексей Венедиктов решит спросить у меня совета по поводу предложения Березовского, я по этому поводу буду думать. Только Венедиктов может решать, стоит ему брать акции или нет. Если бы мне Березовский предложил взять акции "ОРТ", я бы их не взял.

"Андрей, расскажите о положении в Абхазии, политическом, экономическом, перспективах в дальнейшем". Увы, не расскажу, до такой степени я не знаю ситуацию в Абхазии, я там не был давно, и мне об этом говорить трудно. О том, чего не знаю, не говорю вовсе.

"Андрей, как Вы думаете, вернется ли Гусинский в Россию, останется ли владельцем холдинга?" Уверен, что вернется. Насчет холдинга не знаю, не мои вопросы, я не компетентен. Скоро они заключат мировое соглашение, оно будет опубликовано, тогда узнаем.

"Андрей, доброй ночи. Очень люблю вашу радиостанцию. Я считаю, "НТВ-плюс", не нужна, поскольку это доступно только богачам". Третий раз одно и то же. Я богатый и мои друзья богатые, и мы хотим иметь "НТВ-плюс". Те, кто хотят, покупают, кто не хотят, те не покупают. У Вас нет денег, почему ж другие должны страдать по этому поводу?

"Спасибо за ответ. Небольшая ошибка. Журнал "Нива" в начале века. Если сможете, найдите и прочитайте". Не, не интересно мне.

"Уважаемый Андрей Александрович, я во многом Ваша единомышленница. Однако, учитывая Ваше предвзятое восприятие Путина, мне кажется, что известную хохму социалистических времен можно для Вас перефразировать. "Прошла зима, настало лето, спасибо Путину за это". О господи, сколько раз я могу в течение одного эфира говорить, что у меня нет предвзятого восприятия Путина, у меня есть к нему критическое отношение. А почему, собственно говоря, я должен ему спускать все эти бездарные шаги и чудовищные глупости, которые он делает? Между прочим, это моя страна, и я в ней такой же гражданин, как и он. Если мне что-то не нравится, то почему же я должен это поддерживать?

"Андрей, скажите пожалуйста, чем Вы любите заниматься в свободное от работы время? У Вас есть хобби? Какую музыку Вы любите? Спасибо, Елена". Чем я люблю заниматься в свободное время? Если не спать, то читать или смотреть хорошее кино по видео. Если у меня хобби? Нету. У меня работа есть. Хобби, конечно, есть: я люблю ездить на машине, путешествовать на ней по миру и открывать для себя новые страны и дарить любимые города любимым людям. "Какую музыку Вы любите?" Вы ее сегодня с помощью Сергея Корзуна, с которым мы одно поколение, который составил мне этот список, (русские песни я выбираю по себе), - вот это я и люблю, это мне в кайф.

"Не знаю, были ли Вы в "Сотрудниках", очень Вас уважаю и хочу узнать о Вашем образовании и как Вы попали на "Эхо". Я про это уже говорил в начале передачи. В "Сотрудниках" не был, буду. Я историк, на "Эхо" попал спросонья и с улицы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ - Вы помните, была передача "Суд идет", когда Вы с шахтерами были там?

А. ЧЕРКИЗОВ - Да, помню.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ - Вы тогда говорили, что это все было проплачено шахтерам. Тогда мне не нравилась Ваша позиция, и я против Вас выступал. Сейчас я вижу, как Вы критикуете Путина, и отношение к Вам у меня резко изменилось, я солидарен с Вами полностью. Вы не боитесь так выступать? Все-таки Путин многих прикрыл, и Гусинский сейчас в бегах, можно сказать.

А. ЧЕРКИЗОВ - Я уже отвечал на этот вопрос, правда, не Вам, но сегодня. Я говорил: "Вы знаете, у меня отмер орган, который отвечает за страх". Нет, не боюсь.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛЮДМИЛА - Андрей Александрович, во-первых, меня поражает, как Вам тяжело дается этот эфир, столько Вам на пейджер "приятных" посланий. Вы из-за этого не откажетесь, если Вам еще будут предлагать прямой эфир?

А. ЧЕРКИЗОВ - Нет, это дело очень азартное.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛЮДМИЛА - Я понимаю, но поражаюсь этим людям. Так не любить "Эхо Москвы", и с таким вниманием его слушать. Это что, садизм или мазохизм? Какой-то интимный процесс там идет

А. ЧЕРКИЗОВ - Не знаю. Это, наверное, очень советская традиция. Радио "Свобода" плохое, но сквозь глушилку - святое дело. А потом все равно будем ругать, а на партсобрании "просто покажем этим буржуям проклятым".

РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛЮДМИЛА - Кстати, я хотела сказать по поводу Ваших комментариев. Во-первых, ничего хамского там нет. Там просто все конкретно.

А. ЧЕРКИЗОВ - Спасибо. Я надеюсь, не "чисто конкретно"?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА ЛЮДМИЛА - Безусловно, по-человечески эмоционально, но аргументированно. Еще такой момент. Я надеюсь, что Вы передадите, когда/если будете вести переговоры по "Часу быка", упомяните не только свое суждение, что Вы сова и Вам неудобно по утрам, но и что Ваши почитатели тоже являются совами где-то процентов на 70.

А. ЧЕРКИЗОВ - Хорошо, спасибо, ладно. Всего доброго, до свидания. Теперь давайте немножко передохнем.

-

А. ЧЕРКИЗОВ - "Андрей, как Вы относитесь к ситуации с ОРТ и акциями Березовского? Если бы Вам предложили акции, взяли бы?" Не-а.

"Как может еврей исповедовать католичество? Не кажется ли Вам, что это нонсенс? Отто". Объясняю. Один наш умный человек сказал: "Национальность - это большевики придумали. А вообще до 17-го года было вероисповедание". Я сын еврея и русской. Правоверные евреи считают, что нет еврея без иудея, еврей - это не национальность, а вероисповедание. Так принято считать и в Западной Европе. Никогда не забуду, как меня научили уму-разуму во время моей первой поездки в Париж. Когда об одном человеке я спросил: "Он еврей?", мне сказали: "Да что ты, он католик". Поэтому я католик, а не иудей. Человек сам выбирает себе конфессию. Никакого нонсенса я в этом не вижу. Но при этом напоминаю. Я никогда не забуду, что мой дед с бабкой были уничтожены в 44 году именно за то, что они были евреями.

"Андрей, не курите так часто. Вы нам нужны, берегите себя". Я с семи лет курю, что же мне теперь, не жить что ли? Просят позвонить. Хорошо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Добрый вечер. Столько интересного услышал, аж голова заболела. Если можно, пока несколько комментариев по услышанному. У меня было такое страшное ощущение, когда я видел улыбающегося Примакова, причем следующий раз он сделал лицо серьезное: его под локоть толкнули и сказали: "нас снимают". Это страшно тем, что у них всех набор масок. Патриот, антисемит и т.д. Причем в душе, видно, совсем другие заботы. Потом у Вас была интересная оговорка по Фрейду. Помните молодого человека, с которым выясняли вопрос о русских, китайцах, украинцах?

А. ЧЕРКИЗОВ - Да.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - После этого позвонил мужчина насчет подводной лодки, и Вы сказали: "Наш русский обычный бардак". Получается, в соревнованиях россиянин, а как бардак, так русский.

А. ЧЕРКИЗОВ - На самом деле да. Тут никакого противоречия, никакой оговорки нет. Бардак, вообще умение устраивать вокруг своей жизни беспорядок, умение рассчитывать на авось - это одна из характернейших черт русского народа, цивилизации, быта, культуры. Я так считаю. Бардак - русский.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Может быть, у чукчей его не меньше. Еще один момент. Вы сказали по поводу повышения коммунальных платежей. Это хорошо рассуждать, потому что Вы знаете, что Вам не придется выбор между хлебом

А. ЧЕРКИЗОВ - А ВЫ обратили внимание, что я сказал "дифференцированно"?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - У нас всю дорогу так говорится, а реально население нищает. У нас все сделали для того, чтобы было лучше.

А. ЧЕРКИЗОВ - Извините, Олег, тут я с Вами немножко не согласен. Во-первых, самый простой способ дифференцирования квартплаты - это взять, потребовать от меня справку с работы о моей зарплате, и чтобы я платил за свою квартиру в соответствии с моей зарплатой столько-то, а не столько-то. Во-вторых, поговорите с экономистами или почитайте публикации, которые говорят о том, как растет сфера потребления в России. Поэтому разговоры о том, что мы до сих пор безумно нищаем, это уже немножечко разговоры. Но когда я говорю о том, что квартплата должна быть повышена, я говорю о дифференцированном повышении. Естественно, пенсионеру ни в коем случае не надо повышать квартплату. Молодому мужику, молодой семье, когда здоровые люди, не больные, трудоспособные, - почему они должны платить копейки?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Здесь надо конкретно решать вопрос. Что значит "почему"? Начнем с той же повременной оплаты. Во-первых, связь не будет улучшаться. Если какой-то человек организовал какое-то общество, проложил эти кабельные линии, это все сделала советская власть. 90% стоимости телефонных узлов - это прокладка телефонных линий. Оборудование стоит копейки. Пусть оно будет какое угодно, если у нас плохие линии, связь будет плохая, они будут плохие, потому что на эти крохи все равно их не сделаешь. Надо новые акционерные общества создавать.

А. ЧЕРКИЗОВ - Бога ради.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Так это делаться не будет. Под предлогом, что плохая связь, кто-то сидит на телефоне. А почему ему не сидеть на телефоне? При наших расстояниях, когда в одну сторону тысячи километров, в другую сторону. Кстати, в Америке, как говорит радиостанция "Свобода", местная связь бесплатная, поэтому они имеют возможность целыми днями сидеть в Интернете.

А. ЧЕРКИЗОВ - Наше расстояние никакого отношения к нашим телефонным разговорам и к длительности не имеет, потому что...

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Я в том смысле, что люди общаться не могут из-за расстояний.

А. ЧЕРКИЗОВ - Минуточку, Олег, я Вас выслушал, не перебивал. Когда человек делает междугородний звонок, он очень считает копеечку. Речь идет о том, что внутри Москвы люди сидят на телефонах часами.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Если это мой телефон, я имею право делать что хочу. А почему человек на своем телефоне не может сидеть часами?

А. ЧЕРКИЗОВ - Пожалуйста, сиди, только плати за это.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Кому и за что платить? Он уже заплатил, кабель проложен с его налогов за всю его жизнь. Никто ему новый кабель не прокладывает. Допустим, хлеба или сыра нельзя больше съесть, надо все время новый делать (сыр, молоко), а кабель проложили, и все. У него срок службы 10 лет, говоришь ты или нет, он раньше не испортится.

А. ЧЕРКИЗОВ - Я так понимаю, что есть еще такое слово "амортизация оборудования".

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Кабель к этому не относится.

А. ЧЕРКИЗОВ - Причем здесь кабель? Мы же с вами говорим не только по кабелю, мы еще используем другую технику.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Это сотовая техника

А. ЧЕРКИЗОВ - Причем здесь сотовая? Олег, Вам не кажется, что разговор пошел по второму кругу?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Понятно, бог с ним, это отдельная деталь. Я еще по другому вопросу, это более интересно. Насчет антикоммуниста нашего. Ленин в свое время сказал, что коммунистом может стать только тот, кто обогатил свою партию всеми знаниями, которые выработало человечество. То есть формально он сказал, что в обозримом будущем коммунизм стать невозможно. По поводу социализма. От каждого по способности, каждому по труду. По-моему, любое цивилизованное общество к этому стремится.

А. ЧЕРКИЗОВ - Поэтому во многих цивилизованных странах у власти социал-демократические партии.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Под антикоммунизмом Вы что имеете в виду? Вы выступаете последователем

А. ЧЕРКИЗОВ - Нет, я выступаю против теории и практики коммунистических режимов, которые были в истории. Потому что другого коммунистического опыта не было. То, что было в моей стране, в странах бывшей Восточной Европы, Азии. То, что называлось коммунистическими режимами, коммунистической идеологией, коммунистическая практика, политика Компартии, в частности, Советского Союза. Это у меня вызывает абсолютную неприязнь.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Андрей Александрович, а что делала Англия в Индии, Франции, в своих колониях? Америка с индейцами? Америка вся усеяна костями китайцев, мексиканцев, как они там дороги прокладывали к капиталистическим режимам Вы ничего не имеете?

А. ЧЕРКИЗОВ - Почему же? У меня есть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Вы просто никогда не декларировали этот тезис.

А. ЧЕРКИЗОВ - Я говорю не о колониальной или имперской идеологии. Вы перепутываете понятия. Я говорю о коммунистической идеологии. Я вовсе не буду утверждать как историк, что эпоха становления капитализма была радужной и совершенно безоблачной. Я не похож на идиота, по крайней мере, мне так про меня мерещится. Я знаю одно, что, условно говоря, капиталистическое общество, совершая ошибки, старалось их осознать и никогда в них не упорствовать, в отличие от нашего милого коммунистического общества. И может быть, есть еще причина, что опыт и история коммунистического правления близка мне, опыт и история раннего капитализма от меня и от Вас стоит на век с лишним тому назад.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Это получается рассуждение обывателя, а Вы у нас все-таки историк.

А. ЧЕРКИЗОВ - А я всегда говорил и говорю о том, что я рассуждаю как обыватель. Ибо обыватель - это всего-навсего человек, поселенный прочно, житель на месте, оппозиция эмигранту, то есть кочевнику. И не более того. Я обычный рядовой налогоплательщик, обычный рядовой обыватель. Я гражданин РФ.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Вас же не анонсируют как рядового обывателя. Вас везде анонсируют как политического обозревателя.

А. ЧЕРКИЗОВ - У меня такая должность по штатному расписанию.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - "Обыватель"?

А. ЧЕРКИЗОВ - Нет, политический обозреватель. Раз такая должность, то так и анонсируют. Я никогда в жизни не говорил о том, что я буду рассуждать, как космополит или как философ, умудренный сединами политик. Сегодня, когда я рассказывал о том, как родилась идея этой реплики, говорил, что 10 лет назад я пришел с идеей, что это реакция обывателя на сегодняшнее, сиюминутное событие. Именно в этом был ключ.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Андрей Александрович, я не знаю, какой Вы обыватель, но профессионал Вы высокий. Столько времени Вы сидите, и у Вас еще какие-то шарики бегают. Я у Вас хотел еще спросить, как у профессионала в частности

А. ЧЕРКИЗОВ - Спасибо. Кстати сказать, извините, что я Вас перебил, может быть, мое отношение к коммунистическому опыту в России, в Советском Союзе, к партии и власти вообще. Если Вам удастся этот фильм посмотреть 6,7,8-го по ТВ в "Старом телевизоре", где я писал сценарий, это историко-документальное кино, которое называется "Россия, 20 век, взгляд на власть". Если Вы посмотрите, может быть, что-то Вы поймете.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Я боюсь, вдруг там появится Новодворская. Она не имеет права обвинять коммунистов за то, что они кого-то там вешают, если она сама готова их точно так же вешать. А они вешали за то, что их когда-то расстреливали. Это бесконечный процесс.

А. ЧЕРКИЗОВ - Это историко-документальное кино. Там нет ни одного современного кадра. Оно сделано только на хронике.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Это очень интересно.

А. ЧЕРКИЗОВ - Там нет ни одного "стэнд-апа", когда человеку в кадре дают микрофон. Это чистое историко-документальное кино. Там последний по времени свежий кадр 98-го года. Это хроника Ельцина. Там один проход Ельцина.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Это довольно символично.

А. ЧЕРКИЗОВ - А так съемки кончаются 91-м годом. И в принципе, когда я записывал для 6-го числа представление этого фильма, мне пришлось говорить, что фильм был сделан год назад.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Я чувствую, Вы под впечатлением своей работы, я хотел такой вопрос поднять. Станций на FM очень много, 30 и больше. Но интересное дело: на них идет музыка, причем на большей части просто тарахтелка, бухтелка. Такое ощущение, что кто-то просто застолбил эти частоты. Те же коммунисты (говорят, не надо разгонять оппозицию, не надо расстреливать) не имеют своего радио, даже на FM какую-то занюханную станцию.

А. ЧЕРКИЗОВ - А кто мешает?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - А получается, что забили. А попробуйте. К кому идти, кого просить? Идти к власти, к которой ты являешься оппозицией, просить "дайте частоту"?

А. ЧЕРКИЗОВ - Нет, во-первых, уж коли я знаю, не помню, на УКВ или FM есть радио, которое придерживается левых позиций.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Нет такого радио.

А. ЧЕРКИЗОВ - Есть.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - На средних волнах есть.

А. ЧЕРКИЗОВ - Нет. По-моему, на УКВ есть, я могу это уточнить специально, я об этом читал. Во-вторых, каждый квартал Минпечати ставит определенные частоты на конкурс. А дальше идет спор абсолютно коммерческий. Вы даете лучшее предложение - вперед. Я считаю, что никакое радио партийное не может быть прибыльно. Но в принципе делайте. Есть деньги - вперед.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - Нет, я не имею в виду конкретно партийное. Просто такое ощущение, что кто-то застолбил частоты, чтобы не было конкурентов.

А. ЧЕРКИЗОВ - Нет, никто не столбил.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - А за счет чего они выживают, эти станции, которых слушать невозможно?

А. ЧЕРКИЗОВ - За счет рекламы.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - И рекламы там никакой нет. Ее никто не слушает. Таких десяток станций.

А. ЧЕРКИЗОВ - Минуточку. Я же не налоговая полиция. Насколько я знаю, все станции живут на рекламу.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ОЛЕГ - То есть, у Вас как у профессионала нет такой информации, никаких подозрительных слухов?

А. ЧЕРКИЗОВ - Нет. Я знаю, как живут часть радиостанций на FM, абсолютно за счет рекламы, ничего больше. Всего Вам доброго.

-

А. ЧЕРКИЗОВ - Милостивый государь Козин Александр Васильевич, скажите мне пожалуйста, что день грядущий нам готовит? Может, у кого праздник?

А. КОЗИН - Праздники сегодня, и не один даже. Я думаю, тебе следует все-таки поздравить людей.

А. ЧЕРКИЗОВ - Нам, да? Мы можем это вместе сделать?

А. КОЗИН - Да, конечно. Во-первых, День работников автомобильного транспорта и дорожного хозяйства. Я думаю, ты как-то к этому причастен.

А. ЧЕРКИЗОВ - Раз я за рулем, то я причастен, по крайней мере, к дорожному покрытию, то есть оно ко мне причастно. Тут, кстати, кто-то спросил на пейджер довольно давно, на чем я приехал. Причем не меня спросил, а Льва Гулько, на чем я приехал, на самокате или пешком. Я на "Тойоте-корове" приехал на работу. Еще кого поздравляем?

А. КОЗИН - Еще сегодня день вневедомственной охраны.

А. ЧЕРКИЗОВ - Вохра - это дело святое. Ох, рано, встает вохрана. Поздравляем всех. Одно время моя квартира, когда я жил в деревне Коломенское, стояла на "вохре". Правда, это от ограбления меня не спасло. Но, тем не менее, спокойствие было. Поздравляем вас, уважаемые водители, профессиональные дорожные строители, профессиональная вохра, которые нас охраняют и правильно делают, потому что нам с вами спокойнее. Спасибо, милостивый государь Александр Васильевич. Я с нетерпением жду, когда Вы сюда придете в 6:00 на 3 часа и будете вести информационный утренний канал. А пока я, Андрей Черкизов, продолжаю с вами разговаривать. Пока мне вызванивают собеседника, я отвечаю на вопросы по пейджеру.

"Андрей, как Вы думаете, может ли ситуация, происшедшая в Курске, повториться в других областях? Спасибо, Илья". Речь, видимо, идет о судебном решении областного Курского суда, который снял за 13 часов до голосования господина Руцкого с пробега. Конечно, может, поэтому это и дурной пример. Эта практика мне не нравится.

"Андрей, как Вы думаете, что это за дубина, которая может ударить очень сильно? Спасибо, Илья". Речь идет, конечно, об одном высказывании господина Путина, что у государства в руках дубина, которая бьет по голове и один раз. Если это за этим образным выражением стоит некая серьезная угроза, она простая. Бутырки, Лефортово, судебное преследование, вначале прокурорское. Человека прессуют в камере. Какая дубина? Простая дубина. Государству даже сегодня очень просто, например, вырубить из эфира все независимые СМИ. Просто взять и перекрыть передатчики. Большой привет, пишите письма, можете жаловаться.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА МАРКОВНА - Доброе утро, Андрей Александрович. Несмотря на то, что я с большим удовольствием слушаю все Ваши реплики, у меня есть ваш "Хронограф" с Вашим автографом. Иногда я читаю Ваши старые реплики, среди них есть трагические.

А. ЧЕРКИЗОВ - Спасибо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА МАРКОВНА - Сейчас я не хочу никаких вопросов о политике Вам задавать, хотя Вы огромный авторитет для меня. Я хочу вернуться к очень старому разговору с Вами на "Эхе". Когда Вы вернулись на "Эхо" из хождения во власть, с Вами был прямой эфир, и Вас очень просили, чтобы Вы возобновили свою "Кухню Андрея Черкизова". И тогда Вы сказали, что поезд ушел, время уже занято. Хотя я считаю, что аналога этой передачи до сих пор нет, она была уникальная. И тогда Вы сказали, что вместо "Кухни" то, что Вас очень привлекает и интересует, Вы хотите прочитать "Песнь песней". И с тех пор я жду несколько лет, когда Вы прочитаете. К сожалению, Вы об этом проекте забыли. Скажите пожалуйста, хотите ли Вы по-прежнему такими вещами заниматься? Я Вас очень хочу попросить, если у Вас будет настроение в эфире еще сегодня, может быть, Вы почитаете стихи? Вы потрясающе читаете стихи, и у Вас есть свои замечательные стихи. Может быть, Вы прочтете сегодня?

А. ЧЕРКИЗОВ - Спасибо, Вы сказали столько всяких добрых милых слов, что мне только остается смущенно Вам поклониться. Каждая программа живет какое-то свое время, потом либо уходит, либо помирает сама по себе. Дважды входить в одну и ту же реку, увы, ни у кого еще не получается. Правда, тут мне один собеседник на пейджер написал: "Если у Вас есть чувство юмора, я помогу Вам войти дважды в одну реку". Чувство юмора у меня, наверное, есть, но я все равно не верю, что в одну и ту же реку можно войти дважды. После "Кухни", кстати, была программа "Овертайм", программа "Контур", которую мы делали вместе с Алексеем Венедиктовым. Сейчас, после нескольких лет моего отсутствия в прямом эфире, у меня ударная семичасовая вахта.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА МАРКОВНА - Мне хотелось именно культурологическую...

А. ЧЕРКИЗОВ - Ведь радио - это очень многоколлективное варево. И у Венедиктова есть совершенно точный ответ, когда ему предлагают какую-то программу. Он говорит: "Хорошо, ладно. Кого выкинуть?" Это правда, 24 часа вещания. "Хорошо, мы тебя поставим, хоть завтра. Выгнать кого?" Если сегодняшний опыт мне понравится и я пойму, что я могу работать в таком режиме...

РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА МАРКОВНА - Кстати, я один раз давно с Вами общалась и предлагала Вам вести ночные эфиры, но Вы тогда сразу отказались.

А. ЧЕРКИЗОВ - В общем, ежели этот блин не окажется комом, и если у моего руководства будет желание это продолжить, то я обещаю Вам и другим слушателям, что я буду, может быть, читать стихи не сегодня, потому что я очень мало что помню наизусть. Я с удовольствием выполню свое многолетнее желание почитать "Песнь песней", которую я считаю, как и многие, выдающимся литературным поэтическим текстом. Может быть, начну я с каких-то кусков из "Суламифи" Куприна. Посмотрим, поживем-увидим. Я ничего не могу обещать, потому что решение принимаю не я. Это требует согласования, радио - это очень коллективное творчество. Если этот эксперимент с ночью удастся, мне бы очень хотелось, чтобы он удался, то тогда вперед.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬНИЦА ГАЛИНА МАРКОВНА - Андрей Александрович, но может быть, если Вы вспомните то Ваше стихотворение, которое было заставкой к "Кухне", тогда я буду Вам очень благодарна. Я думаю, что многие новые слушатели "Эха" не знают, что Вы пишете стихи.

А. ЧЕРКИЗОВ - Хорошо. Спасибо Вам, Галина Марковна.

-

А. ЧЕРКИЗОВ - "Пошли, господь, сообщество причуд. Без них мне мир мерещится не правым. И воплоти разноименный гул в звучание классической октавы. Пошли, господь, обители покой, в дождливый день не пожалей тепла. В избе зажги медлительный огонь и возжелай хозяину добра. Пошли, господь, присутствие сосны, скитание ветвей по небосклону, касание случайной простоты на той дороге, на дороге к дому". Это по просьбе Галины Марковны. Вспомнил, и то с ошибками.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ГЛЕБ - Реплики - это Ваше дело. Первое большой такой разговор, я слушаю все это время...

А. ЧЕРКИЗОВ - А что ж Вам не спится?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ГЛЕБ - Я слушаю.

А. ЧЕРКИЗОВ - Я-то работаю.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ГЛЕБ - У меня будет время выспаться.

А. ЧЕРКИЗОВ - Я надеюсь, у меня тоже будет время выспаться.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ГЛЕБ - Первая реплика - такая. Могу утверждать, раньше знал это изнутри, тем более сейчас, в нынешний момент, армия и то, что вокруг нее творится - это такой суперпаразитический организм, абсолютно неспособный выполнять свои задачи. Причем с известной долей ответственности могу это заявить. Второе. Практически то же самое можно сказать о системе среднего образования. Третье и последнее, по религии, поскольку вокруг религии тоже крутился такой разговор. Сейчас я наблюдаю, это не только на местном уровне, а вообще, что касается православных деятелей, мне кажется, это идет что-то целенаправленное, достаточно грубое и наглое вмешательство в светскую жизнь, во все ее ипостаси. Я высказался, мне хотелось бы услышать Вас.

А. ЧЕРКИЗОВ - Начнем с конца. Я с Вами совершенно согласен. Меня тоже бесконечно возражают попытки иерархов русской православной церкви установить для русской православной церкви государственный статус, вмешиваться во все дела, которые их абсолютно не касаются, богу - богово, кесарю - кесарево. Тем более, что русская православная церковь или нынешняя иерархия в большинстве своем - это прежние агенты ГБ, стукачи и сексоты, которые не покаялись, которые не признали своей роли в те времена, наоборот, сделали все, чтобы те документы, которые могли стать достоянием гласности сразу после августовского путча в 91 году, стали опять закрытыми документами. Когда я слушаю наших иерархов русской православной церкви, мне время от времени хочется себя ущипнуть, понять, мне это снится, или гениальное провидение Владимира Войновича касательно отцов-звездониев сбывается с пророческой точностью.

И я Вам должен сказать, что единственное, что меня успокаивает, что иерархия приходит и уходит, остается господь бог, Иисус Христос, остается наша вера в него. И никакие рясоносители и митровладетели не сумеют веру людскую исковеркать. Это что касается религии. Я помню, в 92 году, когда мы еще работали на Никольской, я шел по Никольской и, как у Блока, от здания к зданию натянут плакат: "Со светлым Христовым воскресением вас, дорогие товарищи". Со мной истерика началась, я пришел на радио, говорю: "Ребят, это песня. У меня крыша поехала, будут комментарии про это". Я человек не воцерковленный, но когда я вижу, как люди держат свечку в правой руке, мне хочется сказать: "Ребята, а креститься вы левой будете?" Что касается среднего образования, слава тебе, господи, я со средним образованием давно покончил. Я не знаю, что с ним происходит сейчас. Я знаю, что какие-то родители и какие-то дети довольны средним образованием, какие-то нет. Но я знаю, что мой сын хотел закончить 11-й класс экстернатом, что он и сделал, в чем он оказался более прав, чем я. Я его уговорил этого не делать, потому что я считаю, что надо в школу, как и в вуз, ходить. Надо физические действия делать, должна быть какая-то система, режим. Короче говоря, я уговорил сына пойти в 11 класс в ту школу, где он учился 10 классов, а мы были в Париже. В Париже он себе сделал радикальный покрас прически, пришел в школу числа 30-го, его увидела завуч, сказала: "Шоб постригся!" Вася взял документы и устроился (вся моя педагогика пошла коту под хвост) в свою экстернатную школу. И исторически оказался более прав, чем я.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ГЛЕБ - Я наблюдаю этот процесс изнутри, ближайший год я работал преподавателем в средней школе.

А. ЧЕРКИЗОВ - Что преподавали?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ГЛЕБ - Мировую художественную культуру.

А. ЧЕРКИЗОВ - Хороший предмет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ГЛЕБ - Но в школе может себе позволить работать мужчина только состоятельный. У меня такое впечатление, что в целом нельзя назвать как профессиональную группу, а если рассматривать преподавателей средних школ как некий социум, мне кажется, наиболее традиционный в худшем смысле этого слова, наиболее реакционный, наиболее агрессивный класс.

А. ЧЕРКИЗОВ - На эту тему Вам было бы лучше поговорить с Алешей Венедиктовым. Единственное, что я могу сказать по этому поводу, что на мой взгляд, школа и медицина должны быть консервативными институтами в обществе. Мне так кажется. Может, я не прав. Я радикализм в школе и медицине не очень понимаю. Что касается армии, то достаточно вспомнить количество анекдотов об этом изумительном институте, и при многих моих претензиях есть фильм "ДМБ", очень занятный. Не знаю, видели ли Вы его.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ГЛЕБ - Приходилось.

А. ЧЕРКИЗОВ - Это недавний фильм. Там сцена охоты чрезвычайно точна, как я помню даже наших полковников с военной кафедры в 70-е годы, они просто ожили. Я должен на некоторое время прервать с Вами общение, потому что у меня в повестке дня Ван Халлен.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ГЛЕБ - Самая лучшая радиостанция. На ней лично для меня есть Вы, программа "Иное" и Саша Лаэртский. Большое спасибо.

А. ЧЕРКИЗОВ - Всего доброго, спасибо, до свидания.

-

А. ЧЕРКИЗОВ - У меня уже на проводе Новосибирск. Перед Новосибирском я должен ответить пейджеру.

"Андрей, как складываются Ваши отношения с самокатом? Скажите, Вы делаете успехи? Это нужное приобретение?" Отношения складываются. Успехи иногда меня навещают. Приобретение, конечно, нужное, Ольга Васильевна. Если будет возможность, приобретайте самокат, класс абсолютный.

Женя просит меня ответить на его вопрос, тем более, что я его не включил в разряд запретных. Вопроса только нет.

"Андрей, с 96 года мы все сидели и ждали преемника. О каком преемнике могла быть речь? В Конституции ни о каких преемниках нет речи. Мы сами с помощью журналистов породили это чудо. Прошу разъяснить, как это могло получиться". Что ж тут разъяснять-то? Дали вам недотыкомку, сказали: "я в него верю, голосуй", народ пошел и проголосовал. К себе претензии, ни к чему другому.

Новосибирску здрасьте.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - Здравствуйте, Андрей Александрович.

А. ЧЕРКИЗОВ - Слушаю Вас. Вы хотели порассуждать на тему о национальной идее.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - Да, я хотел узнать Вашу точку зрения, вообще нужна ли России национальная идея. Довольно часто сейчас говорят о том, что такая идея объединила бы Россию и дала бы новые силы.

А. ЧЕРКИЗОВ - Вопрос понял. Скажу, что я по этому поводу думаю. Я считаю, что национальная идея как идея, объединяющая население какого-то государства, нужна тем и тогда, когда им непонятно, зачем они на этой территории находятся. Америка - страна эмигрантов и иммигрантов. Канада - страна эмигрантов и иммигрантов. Им нужна национальная идея. Они должны ответить себе на вопрос, зачем я или мой папа или мои бабушка с дедушкой приехали сюда, пересекли лужу, Атлантический океан, с трудом, иногда в самых глубинных трюмах, зачем они сюда приехали, зачем я тут живу. Да, тогда нужна национальная идея. Когда я живу в этом городе своими корнями 27-е поколение, а мы, жители нашей страны, здесь живем тысячелетиями, зачем нам нужна национальная идея?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - Скажем, национальная идея Америки и Канады нужна для того, чтобы понять, для чего они на той территории живут. Это для одного поколения она нужна, для тех, кто пересекал эту лужу. А мы сейчас знаем, для чего мы живем на этой территории?

А. ЧЕРКИЗОВ - Я задаю себе вопрос. А мне это надо знать? Я здесь живу потому, что я здесь живу. Смысл жизни в жизни. Смысл моей жизни на территории России, в Москве? Да потому, что я здесь живу. И не надо ничего объяснять, у меня нет проблемы ментальной, зачем я живу в России. Дом это мой. Предки мои тут жили, и я тут живу. Я не вижу, что я должен себе доказывать, объяснять. Почему я не уехал? А почему я должен был уезжать? Когда-то в 70-е годы я сказал своему другу: "Уеду к чертовой матери". Она меня спросила: "Что будешь там делать?" Я говорю: "Полы буду мыть". Она говорит: "Ладно". Этого "ладно" мне хватило на полжизни. Хорошо, дадут мне национальную идею. А на хрена она мне нужна, что я с ней буду делать?

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - Я свою точку зрения не хочу высказывать, хочу узнать Вашу. Если бы объединилась Россия с какой-то грубо говоря, в Европу войти или какая-то фашистская идея или коммунистическая. Это дало бы плюс России? Это дало бы толчок, помогло бы это России?

А. ЧЕРКИЗОВ - Я не думаю, что России что-то должно помогать. Я думаю, что Россия должна заняться сама собой и сама себе помочь.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - А цель должна быть?

А. ЧЕРКИЗОВ - Цель очень простая. Лучше быть богатым и здоровым, чем бедным и больным. Лучше жить в обихоженной стране, а не на помойке. Лучше, чтобы наши дети и внуки жили в стране, уютной для человека, где существует человеческое измерение, а не в стране-монстре. Вот и все. Я убежден, что наша дорога в Европу, мы страна европейская, хотя и живем на двух континентах.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - Может, и проблема как раз в том, что Вы считаете так, а 30% считают, что наша дорога в коммунизм...

А. ЧЕРКИЗОВ - Бога ради.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - Может, поэтому мы тогда и стоим непонятно где?

А. ЧЕРКИЗОВ - Володя, спор между мной, который считает, что наша дорога на Запад, и спор между теми 30%, как Вы говорите, которые считают, что наша дорога в коммунизм, не мешает ни мне, ни им держать в нормальном виде туалеты, улицы, дома, подъезды, квартиры.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - А этого достаточно?

А. ЧЕРКИЗОВ - Как минимум. Хотя бы достаточно. Потому что я испытываю брезгливость, входя во многие московские подъезды, и не только в московские. Я не понимаю, почему в России в конце 20 века в туалеты, даже в платные, иногда зайти страшно. Мне хочется с этого порядок начать, с колдобины на асфальте, с того, чтобы урны стояли, чтобы я окурок на улице, мусор или пакетик из-под пирожка в карман не засунул, а в урну кинул. Я хочу хотя бы с этого. Меня не интересуют никакие глобальные соображения. Я просто хочу, чтобы в стране было прилично.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - Андрей Александрович, идет молодой человек, смял банку пива и бросил.

А. ЧЕРКИЗОВ - Свинья.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - Он же тоже чем-то руководствуется и думает, что это нормально.

А. ЧЕРКИЗОВ - Он ничем не руководствуется. У него под рукой урны не было. Я однажды сделал замечание молодому человеку, вежливо, он поднял и сказал: "А куда выкинуть?" Я увидел, что действительно урны нет.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - Еще один вопрос насчет цензуры, которую Вы ввели. Не кажется ли Вам, что это тоже своего рода второе дно? То есть как только появляется какая-то цена у свободы, то размер этой цены уже может меняться в зависимости от точки зрения? Вы считаете, что цена этому кровь, а мать может считать, что цена этому ее спокойствие.

А. ЧЕРКИЗОВ - В конкретном случае я вычеркивал из гранок фразу тогдашнего руководителя Северной Осетии, что мы пригрели на своей широкой православной груди грустную ингушскую змею. Я брал на себя такую ответственность. Я ни с кем ее не делил, ни на кого ее не перекладывал. Я брал и вычеркивал. А когда мне надоело вычеркивать, я сказал, что Галазова вообще в эфире не будет, в прямом. Все, баста. Я принял такое волевое решение, потому что когда я наутро читал оперативные сводки, по сводкам столько убитых с этой стороны. Понятно, вчера что-то сказали. Когда угомонилось, тогда цензуру отменили.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - Добродеев, который режет ленту, ведь тоже берет на себя ответственность и тоже считает, что он прав. Я полагаю, что Вам нечего возразить, потому что Вы тоже использовали Ваш вопрос не в цене.

А. ЧЕРКИЗОВ - Мне есть, что возразить. Вы не даете мне ответить. Зачем тогда Вы просили Вам позвонить? Есть принципиальное отличие. Тогда, в 92-м году на территории Северной Осетии, Ингушетии было объявлено чрезвычайное положение. Там шла война. Это совершенно особая деталь. В Видяево войны нет, и не было. Это разные вещи. Я прошу прощения. С другой стороны, я говорю: да, Добродеев сидел и это делал. Ну и что? Я же не призываю уволить Добродеева с поста председателя "ВГТРК". Мне просто не нравится, как это все было организовано.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - Касаемо Европы, Америки, Канады и прочих процветающих регионов. Не кажется ли Вам, что в принципе здесь мы некоторым образом идеализируем и жизнь, и эти страны? Конечно, я ни в коем случае не хочу сказать, что они живут хуже нас, но у них, безусловно, абсолютно те же проблемы, что и в России. По-моему, задавали вопрос: "что Вам не нравится в Европе". Не кажется ли Вам, что если бы мы жили в Европе, то уровень наших проблем был бы немного выше, но они были бы теми же самыми?

А. ЧЕРКИЗОВ - Рая нет нигде. Хорошо там, где нас нет. Все это банальности, но их, однако, надо напоминать. Я никогда не говорил, что весь мир очарователен, а Россия - тоска зеленая. Я про другое, про то, что порядок в доме надо наводить своими собственными руками. Я никогда не забуду один телесюжет несколько лет назад. Деревня совершенно запущенная, заросшая бурьяном, речка, мост рухнул, и мужики кроют Путина: "власть, беспорядок", на чем свет стоит, только что не матом, потому что по телевизору. На заднем плане сарай, в котором крыши нет, из дерева. Корреспондент спрашивает: "Что это?" - "Бывший коровник". "А что крыши нет?" - "На домашнее строительство забрали". При этом "это Ельцин виноват". Вот это меня бесит.

А что касаемо проблем, знаете, как в том старом анекдоте: "Господин учитель, мне бы ваши проблемы". Я удовольствием воспринял бы однажды, что это одно воспоминание, может быть, на нем я и закончу отвечать на эту часть. 94-й год, гостиница "Москва", парламентские слушания, организованные комитетом по обороне. Тогда Сергей Юшенков его возглавлял. И армейский травматизм. Слушания были на эту тему, речь шла о дедовщине, о травматизме в армии в не боевых условиях. Там был комитет солдатских матерей, куча всякого народа, и в том числе был представитель, уполномоченный бундестага по делам бундесвера, очень серьезный человек для немецкой армии. Он хэсэсовец, то есть он из баварской части блока "ХДС - ХСС". В конце концов, цифры жуткие наши там произносят: "столько каждый год самоубийств, столько травматизма, столько убийств", катастрофа. И вот, предоставляют слово этому немецкому дедке. Юшенков его спрашивает: "Скажите пожалуйста, как у вас с травматизмом в армии?" Он говорит: "Это серьезная проблема. Мы уделяем профилактике травматизма очень много времени. Каждую пятницу мы проводим полуторачасовые беседы с солдатами о правилах безопасности на дорогах". Дальше все сказали в зале: "Господин учитель, нам бы ваши проблемы". У них в пятницу солдаты на своих машинах домой едут. Это для них очень серьезный вопрос. Они вырвались на волю, неделю не водили, они неосторожны, гибнут, ДТП совершают.

Я был бы очень рад, если бы у российской армии самыми серьезными проблемами были бы эти.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - Как Вы считаете, что могло бы послужить толчком для перелома этой национальной черты?

А. ЧЕРКИЗОВ - Только время. Может быть, наши внуки. Я не знаю, сколько Вам лет, мне 47-й год. Моему сыну 27 лет, рано или поздно у него появится детеныш. Может быть, наши внуки начнут потихонечку жить в другой стране.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - А почему? Что изменится?

А. ЧЕРКИЗОВ - Они в свободе вырастут, я очень на это надеюсь.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - Что эту надежду питает? Просто оптимизм? А что-то реальное Вы видите?

А. ЧЕРКИЗОВ - Я пока вижу, что я 10 лет живу в свободной стране, со всеми ее...

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - А чище улицы стали?

А. ЧЕРКИЗОВ - В Москве появились очень ухоженные кварталы. Спасибо. В Москве появились профессиональные дворники.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ВЛАДИМИР - То есть Вы считаете, что перелом этот уже состоялся, мы движемся?

А. ЧЕРКИЗОВ - Я считаю, что мы встали на ноги и пошли со своей скоростью в рациональном, человеческом, цивилизованном направлении. А дальше надо дорасти, вырасти, стать нормальными. Так что все впереди. Спасибо, Володя, всего Вам доброго.

-

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ИОСИФ - Я очень рад, что дозвонился. Я как в том фильме, голый в коридоре коммуналки у телефона уже часа два стою.

А. ЧЕРКИЗОВ - Давайте тогда быстро, у меня мало времени.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ИОСИФ - То, что я скажу, может, покажется слегка диковатым. Прислушайтесь. Где-то года четыре назад я увидел, что американцы не заинтересованы в том, чтобы у нас была хорошая и демократическая Россия. Думаю, почему же? Сообразил. Раньше был Советский союз их главный враг. Европа - союзник, там передовая линия и т.д. А они для Европы были, естественно, защитниками. А не стало Советского союза, Европа стала основным конкурентом. Суммарно, экономически даже чуть больше, чем США. И самая страшная перспектива для них - Европа объединяется с Россией. Это демократическая Россия. На эту евро-Россию ногой не топнешь, санкции ей никакие не устроишь. А как не допустить этого? Естественно, англичанам нельзя пригрозить бомбежками или еще что-то такое. А сделать Россию такой, чтобы она была неприемлемой для объединения с Европой - это самое лучшее для американцев. Пришла мне такая мысль, и стал я думать, что же они будут делать. Значит, надо искать такие точки, где можно воздействовать на Россию. Во-первых, изображать ее, это ладно. Во-вторых, прямые конфликты. Югославия - очень подходящее дело. Было совершенно ясно, что европейская позиция и позиция России здесь разойдется.

А. ЧЕРКИЗОВ - Прошу прощения, я сказал, что мало времени.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ИОСИФ - Хорошо. Вся вводная кончилась.

А. ЧЕРКИЗОВ - А вопрос-то где? Мне еще на него отвечать надо.

РАДИОСЛУШАТЕЛЬ ИОСИФ - Как Вы смотрите, что по поводу Сербии, по поводу Чечни не лежат ли в базе, в основном, вовсе не любовь к людям, не гуманизм, а именно стремление сделать Россию неприемлемым союзником для Западной Европы, не дать объединиться?

А. ЧЕРКИЗОВ - Спасибо за Ваш вопрос. У меня, увы, осталось короткое время на ответ. Нет, я так не считаю. Эта точка зрения опять наводит меня на мысль о том, что, дескать, существует заговор. Нет никакого заговора. Нормальная, цивилизованная, спокойная, аккуратная, уютная Россия удобна не только для Западной Европы, но и для той же самой Америки. Кстати, когда Вы говорите об отношении Америки к России, надо уточнять: "отношение американских политиков, части американского бизнеса". Отношение американского народа значительно иное, как и у народов России к Америке. "Помешать объединению России с Западной Европой". Батюшки светы! Да нам туда пилить и пилить. Нам надо еще, чтобы нас туда пустили, чтобы на нас перестали коситься, как на нецивилизованных обормотов, чтобы нам давали хотя бы гораздо легче визы. Посмотрите, мы еще подростки прыщавые, а хотим в цивилизованное общество. Да ладно. Дома у себя порядок наведите вначале. Это мысль, которой я начал этот час. Я его заканчиваю, потому что время подходит.

-

А. ЧЕРКИЗОВ - Это был Пол Саймон. У микрофона Андрей Черкизов - предпочтительно ваш, персонально ваш, исключительно ваш и вообще ваш. Значит, у меня долги перед пейджером. "Андрей Александрович, не пора ли нашим деятелям культуры и науки принять аналогичные антивоенные воззвания к Путину?" - Пора! "Андрей, что-то скучновато, все политика. Давайте поговорим о любви. Расскажите про свою первую любовь" - я иногда цитирую В.И. Ленина из послесловия "Государство Революция": "Опыт революции лучше проделывать, чем о нем писать". Когда-нибудь расскажу. "К чему рабам плоды свободы?" - наверное, пушкинский вопрос относится к нашему времени, - "Возможна ли подлинная демократия в нашей стране с дремучим менталитетом?" - вот и я про то говорю, что, может быть, мои внуки будут жить в другой стране. Мы, чего? Мы взрослеем, умнеем, растем. "Недавно утром по вашей радиостанции следом за метеосводкой по Москве прозвучала сводка по Иерусалиму. А почему не сообщить эту информацию по Наблусу, Иерихону, Хеврону, Багдаду, наконец?" - этот вопрос не ко мне, я не знаю. Иерусалим - столица государства Израиль, наверное, поэтому и дали погоду. "А что, неужели у вас только комплиментарные сообщения? Вас никто на пейджер не ругают?" - я тут что приходит - то читаю, я не отбираю послания. "Уважаемый Андрей! У вас телефон из двух каналов. Просьба включать оба" - вот как получается, так и включаю. "Вывелся поразительный факт: либеральная часть общества, по сути дела, осталась без политической поддержки, в том числе СПС и "Яблоко", особенно в части свобод и прав граждан. Пожалуйста, ваш комментарий" - значит, да, действительно, ну, я не могу сказать, что уж так СПС и "Яблоко" не занимаются вопросами свободы и прав граждан, но то, что либеральная часть общества, вернее, так: сократилось количество политических сил, которые выступают защитниками интересов либеральной части общества - да, так и есть. Ну что же, маятник качнулся в одну сторону. Будем надеяться, что качнется и в другую. "Андрей, прокомментируйте, пожалуйста, фразу Эйнштейна, сказанную через полгода после начала первой мировой войны: "Людям необходима идиотская фикция, побуждающая к взаимной ненависти" В свое время это была религия, теперь - государство" - ну, наверное, Эйнштейну виднее. Всякие побудительные мотивы к ненависти для меня - это ошибочные преступные мотивы, ибо ненависть - это не самое доброе чувство. Вот меня достала одна слушательница, которая в очередной раз пишет, что я говорю, что я Путина ненавижу. Может быть, и говорил. Значит, были на то основания. "Андрей, почему у нас так мало времени уделяется культуре?" - а, у нас, на радио, - "Ваши дневные гости часто бывают скучными" - это не ко мне, я не оцениваю работу своих коллег, а уж тем более гостей. Какие приходят - такие приходят. "Есть ли среди ваших слушателей те люди, которые вас раздражают?" - есть. Ну, что же, кого-то я раздражаю, кто-то меня раздражает. "Почему, когда Ельцин разваливал страну и практически уничтожал ее, вы его поддерживали?" - ну, иногда поддерживал, иногда не поддерживал. "Путин начал делать что-то доброе," - что же это, интересно, доброе начал делать Путин?! - "а вы на него навалились! Это что, какой-то национальный интерес? Вы назвали Ельцина всенародно избранным" - да и Путин всенародно избранный, Бога ради, только я за него не голосовал. А он - мой законный глава государства. Я что, его самозванцем что ли называю? На счет национального интереса - это я оставляю на вашей совести, а что касается, повторяю, на счет добрых путинских дел, то хоть одно назовите! "Скажите, пожалуйста, в чем суть событий 1993 года?" - ну, это вообще-то разговор на несколько часов, а если очень коротко, то это были конвульсии советского режима. Вот если в 1991 году кончилась власть коммунистов, то в 1993 году исчезла с политической арены России советская система власти. "Скажите, пожалуйста, кто вы по национальности?" - довожу до вашего сведения, что конституция говорит, что никто не может быть понужден к указанию своей национальности. По вероисповеданию я - католик, а по поводу своих родителей я уже 100 раз говорил: мама - русская, папа - еврей. Теперь давайте сделаем паузу и послушаем Павла Кашина.

ПЕСНЯ.

А. ЧЕРКИЗОВ - Не правда это - "Чем меньше спишь, тем меньше знаешь"! вместо Павла Кашина образовалось какое-то шоу трансвеститов, вы уж меня простите, пожалуйста! Просто в седьмом часу работы бывают возможности перепутывания дисков. Поехали дальше, пейджер. "Как вы относитесь к романам Умберто Эко?" - я только один читал, "Имя Розы", понравился. О, сейчас, проснулась, советская власть: "Вы ругаете и обливаете грязью коммунистов и советскую власть. А что вы, развалив страну, дали взамен?! Нищую и убогую страну и нищий умирающий народ! На кого вы работаете?!" - я на себя работаю. "Вы выступаете за установку счетчика на воду и повременную оплату за телефон. Для вас это ничего не составляет - вы получаете там тысячи долларов. А что делают остальные 95% населения? Разве это не хамство?" - хамство, виноват, но буду продолжать. "Хотелось бы услышать ваш голос в очередном радиосериале" - это не ко мне. "Скажите, а вы не в курсе, что происходит в Казахстане? Мои друзья, которые там были, говорят о том, что там происходит форменный геноцид русского народа", - значит, давайте так, вот, геноцид - это убивание - "все должности занимают казахи, русских оттесняют ото всюду". Ну, если так это и происходит, в чем я, правда, сомневаюсь, но если так и происходит, то, стало быть, у России, во-первых, есть основания выражать по этому поводу свое недоумение - по аналогичным сюжетам в странах Балтии недоумение Россия выражает. Недоумения по поводу проблемы русских в Казахстане я пока что не слушал не разу от властей. Кроме того, сами русские, живущие в Казахстане, вполне могли бы защищать свои права, там есть для этого все возможности. ну, дальше поживем - посмотрим. "Заворачивать из посольств имеют право только на законных основаниях. Консульские службы некоторых стран нарушают собственное законодательство, в том числе, в отношении граждан России" - да нет, из посольства имеют право завернуть ваши документы на любых основаниях. Это дать вам визу на въезд в государство - это личное дело посольства и консульства той или иной страны. Вот вы им не нравитесь, извиняюсь, мордой вашего лица, или я им не нравлюсь - они имеют право отказать в визе. И никому ничего объяснять не обязаны. "Вы выступаете и выступали против контактов с Югославией и Белоруссией в то время, когда весь российский народ поддерживал. Чем вы это объясните?" - а вы, что, спрашивали мнение всего российского народа? Референдум проводили, плебисцит? Объясню тем, что я не хочу, чтобы моя страна имела отношения с Лукашенко и Милошевичем. Вот, сейчас в Югославии новый президент - я ничего не имею против контактов России с союзной республикой Югославией. Это не братья по крови. "Не бывает политики, основанной на крови, не бывает политики, основанной на кровном единстве. Это глупость, это отдает пещерностью и средневековьем. За Израиль вы стоите горой...", - почему только за Израиль, я за разные страны стою горой! Израиль, между прочим, вполне симпатичное государство. "Андрей, берегите себя, бросайте курить..." - так, ну ладно, не брошу я курить. "Скажите, сейчас роль таких людей как Солженицын, Панин, Гумилев сводится только к тому, что они мученики. Их философские работы никому не интересны. По-моему, вы делали интересную передачу про Панина?" - да, я, собственно, приглашал в эфир вдову Панина, мою любимую Изу Яковлевну Панину. Ну, о Солженицыне я, по-моему, сегодня уже столько наговорил, что можно и отдохнуть. Что они мученики - не мученики - вы знаете, книги берут в руки тогда, когда это кому-то интересно. Я не большой специалист, например, по философским работам Гумилева, и, наверное, у меня программ даже таких нет. У нас есть программа "Не так" у Сергей Бунтмана, у нас была в свое время программа Гумилева, там, по-моему, обсуждались вопросы...Ой, Господи, программа "Ойкумена", я уже начал заговариваться! Там обсуждались вопросы, по-моему, в том числе и по Гумилеву. Поэтому, ну, я скажу своим коллегам, что есть такая потребность это обсудить. Может быть, они найдут возможности. "Черкизов, почему вы не читаете вопросы, которые вам не нравятся? Они требуют ответа!" - врат-то не надо! Я читаю все вопросы. "Слушали ли вы 2 последних альбома ДДТ? Как вы относитесь к творчеству этой группы?" - равнодушен, а 2 последних альбома не слышал. "Андрей, я почему твой сын не служит в армии? Как тебе удалось его отмазать?" - а его признали негодным на военно-медицинской комиссии. Вот и все. Поэтому он не служит. А с другой стороны, почему он должен служить? Я не для того его изготавливал в любви и страсти, не для того его воспитывал, чтобы отдать этим полубездарным генералам, которые ни фига не отвечают за его жизнь. Нет уж, дудки, не будет такого! "Скажите, что вы курите: трубку или сигареты? Какие ваши гастрономические пристрастия?" - я курю себе красные сигареты "L&M", трубку, увы, уже не могу курить, потому что нечем ее держать - у меня своих зубов нет. А мои гастрономические пристрастия - мамины котлеты и блинчики с мясом мамины же. "Андрей Александрович, большое вам спасибо! Мы намного старше вас, но к вашим словам всегда прислушиваемся и очень редко мысленно с вами спорим. Как вы думаете, все-таки решится он закончить эту войну? К вам личная просьба - поменьше, пожалуйста, курите!" - рано или поздно Путина ситуация понудить закончить войну, потому что тот латентный характер партизанской войны - вот, каждый день мы получаем сводки, что 2 человека погибло, 3 погибло, 4 погибло - это показывает, что не замирила Россия Чечню, нарыв все равно существует, эти процессы, которые кто-то считает гнойными, кто-то - здоровыми, происходят, и так как сегодня федеральная власть пытается организовать управление Чечней, показывает, что ничего из этого у них не получается. И не получится, покуда они не переменят своего отношения к Чечне. Да, меня тут достают, значит, почему я игнорирую просьбу прокомментировать статью в "Экспресс-газете" - я сплетни "желтой" прессы не комментирую. "Вы очень много времени отрываете на пустую, не нужную музыку, а на вопросы с пейджера совсем не отвечаете. Хорошо устроились!" - ну, значит, вы уже понимаете, да, что вы сказали неправду. А я должен по правилам ночного эфира ставить 5 песен в час, извините. Что я, кстати сказать, сейчас и сделаю. Группа "Криденс", "Ты когда-нибудь видел дождь?". Я его видел, и по этому поводу ставлю.

ПЕСНЯ.

А. ЧЕРКИЗОВ - Это была группа "Криденс", "Ты когда-нибудь видел дождь?". А я не только дождь видел, я и по телефону сейчас отвечу. Алло!

СЛУШАТЕЛЬ - Здравствуйте!

А. ЧЕРКИЗОВ - Здравствуйте!

СЛУШАТЕЛЬ - Вопрос насчет Чечни. Может быть, вы помните, такая фраза или Бисмарка, или Клаузевица: "Народ, который на хочет кормить свою армию, будет кормить чужую".

А. ЧЕРКИЗОВ - Ну?

СЛУШАТЕЛЬ - Так вот, является ли это иллюстрацией?

А. ЧЕРКИЗОВ - А причем здесь Чечня-то?

СЛУШАТЕЛЬ - Вот, смотрите, они 3 года жили свободно и не платили налоги Масхадову, не требовали создать свою безопасность там, и т.д. Теперь пришли наши солдаты и собирают с них то, что они не хотели платить раньше своему. Как вы считаете?

А. ЧЕРКИЗОВ - Ой, нет, я иначе совершенно отношусь к этой ситуации. Я считаю, что основная причина этого конфликта - это неумение и нежелание центральной власти устанавливать диалог с национально-ориентированными политиками. Поэтому мы спровоцировали вначале, не мы с вами, а федеральная власть спровоцировала вначале Дудаева на весьма неадекватную политику, а уж что было сделано после подписания хасавюртских документов, московского договора, как себя безобразно вела Москва по отношению к Грозному, тем самым ставя Масхадова в безвыходное положение.

СЛУШАТЕЛЬ - Но ведь с другой стороны, 3 года их не трогал никто вообще?

А. ЧЕРКИЗОВ - Да, но им и не помогали. А как вы понимаете, после того, что во время первой войны там сотворила армия России, для того, чтобы чеченская республика Ичкерия, как тогда называлась, стала вести себя цивилизованно, им надо было помочь, протянуть руку.

СЛУШАТЕЛЬ - Но с другой стороны, немало народов на земле попадало в такую же ситуацию...

А. ЧЕРКИЗОВ - Минуточку, это - часть России, это часть народов России.

СЛУШАТЕЛЬ - Нет, ну, народ какой-то освободился, например, от кого-то. Ну, взять даже, например, после второй мировой войны - Франция разгромлена была. Но они же получили независимость потом?

А. ЧЕРКИЗОВ - А Франция всегда была независима.

СЛУШАТЕЛЬ - Ну, после 1945 года?

А. ЧЕРКИЗОВ - Франция была и до 1941 года, и до 1939 года была независимой.

СЛУШАТЕЛЬ - Возьмем Польшу, и т.д. Они же не начали резать никого?

А. ЧЕРКИЗОВ - Подождите, но ведь ни чеченцы и не Чечня начала войну с Россией. О чем вы говорите?!

СЛУШАТЕЛЬ - Нет, но и не Франция же тоже начинала войну с Германией, правильно?

А. ЧЕРКИЗОВ - Ну? Я не понимаю вашего хода мыслей, простите.

СЛУШАТЕЛЬ - Ход мыслей в том, что они получили независимость.

А. ЧЕРКИЗОВ - Да они не получили независимость! Им никто не давал независимость, у них не было независимости!

СЛУШАТЕЛЬ - Ну, 3 года...

А. ЧЕРКИЗОВ - У них не было независимости никакой!

СЛУШАТЕЛЬ - Андрей Александрович, ну, вот факты возьмем.

А. ЧЕРКИЗОВ - Я не пойму, вы меня спрашиваете или вы со мной хотите полемизировать? Я не буду в шестом часу утра вести полемику!

СЛУШАТЕЛЬ - Ну, тогда вопрос другой.

А. ЧЕРКИЗОВ - Да, пожалуйста.

СЛУШАТЕЛЬ - Вы поднимали вопрос в ночном эфире сегодня, Россия и Белоруссия, объединение. Вы говорите, там не референдума.

А. ЧЕРКИЗОВ - У нас его не было, прежде всего.

СЛУШАТЕЛЬ - Правильно. Значит, я так понимаю, вы выступаете, перед тем, как, ну, если надумают объединяться, чтоб был референдум, правильно?

А. ЧЕРКИЗОВ - Конечно!

СЛУШАТЕЛЬ - Тогда как определять, по какому вопросу проводить референдум, а по какому нет?

А. ЧЕРКИЗОВ - То есть?

СЛУШАТЕЛЬ - Например, такой вопрос как отмена смертной казни - это на референдум не ставится, это предлагается депутатам решить.

А. ЧЕРКИЗОВ - Ну?

СЛУШАТЕЛЬ - А этот вопрос предлагается решить референдумом.

А. ЧЕРКИЗОВ - Нет, минуточку, давайте начнем от Бога, от яйца. Когда мне писали на пейджер - вот, весь народ "за", а вы, дескать, Черкизов, против, я отвечал: а кто этот народ спросил, откуда вы знаете, "за" он или "против"? У референдума, плебисцита, может быть не только обязательное, может быть и рекомендательное решение. А дальше политики решают, как к этому делу прислушаться. Но общественное мнение, мнение граждан страны спросить стоит. И тогда мы получили бы какие-то цифры, например, 30% "против", 70% - "за". Окей, большинство "за", но имейте ввиду, 30% "против", а демократия - это ведь, прежде всего, защита прав меньшинства. Поэтому хотя бы надо было посоветоваться. Вместо этого нам подсунули форму всенародного обсуждения. Спасибо, проходили, последние 20 с лишним лет, а то и все 50, всенародно обсуждали. Не интересно!

СЛУШАТЕЛЬ - Нет, но тогда надо любой вопрос так ставить, т.е. сначала - референдум, а потом, как рекомендацию - законодателям. Потому что на счет смертной казни то же самое получается.

А. ЧЕРКИЗОВ - Еще раз - это решают политики, такие вопросы, или активисты, которые собирают нужное количество подписей, какие вопросы они выносят на референдум. Я повторяю третий раз, надеюсь, вы меня услышите - не надо говорить, что весь народ "за", если вы не проводили референдум.

СЛУШАТЕЛЬ - Я не говорил...

А. ЧЕРКИЗОВ - Нет, я не вам говорил, вот, как звучал мой ответ: не надо говорить от имени всего народа, раз вы его не спрашивали. Вот что я сказал.

СЛУШАТЕЛЬ - Ну, на счет всего народа я вообще никогда не говорил...

А. ЧЕРКИЗОВ - Я не вам говорю! Это откуда возникла эта фраза о референдуме. Теперь понятно?

СЛУШАТЕЛЬ - Я понимаю.

А. ЧЕРКИЗОВ - Все. До свидания. Еще телефонный звонок. Алло! Доброе утро!

СЛУШАТЕЛЬ - Алло?

А. ЧЕРКИЗОВ - Я слушаю вас.

СЛУШАТЕЛЬ - Я хочу вам пожелать курить побольше и, желательно, "Беломор".

А. ЧЕРКИЗОВ - Спасибо, это я сам выберу, что мне курить. Алло, доброе утро!

СЛУШАТЕЛЬ - Доброе утро! Я родился в Крыму еще в 1946 году. И, вот мне поздно позвонили, по РТР была передача в отношении Крыма. И самое главное, что прозвучало - именно Сирия вкладывает уже миллионы долларов, чтобы Крым стал автономной мусульманской республикой. Вы что-то можете сказать?

А. ЧЕРКИЗОВ - Вы знаете, я фильм не видел, но то, что мне пересказали, наводит меня на мысль, что РТР опять очередную полуидиотскую агитку пускает в эфир. Значит, Крым и так автономен, крымские татары там живут, а Сирия при этом может вкладывать денег, сколько она захочет. Вообще это проблема Украины, а не России. Теперь - Майя Кристалинская, "Довоенное танго"

ПЕСНЯ.

А. ЧЕРКИЗОВ - Это была Майя Кристалинская, "Довоенное танго". Не знаю почему, а мне сегодня хотелось, чтобы она звучала в нашем эфире. Я посмотрел, ушел в конец пейджера, вот, с тем, чтобы хотя бы ответить на вопросы тех, кто недавно звонил. "Как вы относитесь к идее забрать Крым у Украины и присоединить к России? Многие русские патриоты и я в том числе страстно желают сделать это. Такой райский уголок!" - ну, а кто вам мешает ездить туда и отдыхать? "Андрей, поднимите, пожалуйста, вопрос о независимости судей. За время знакомства с судами я убедилась, что они независимы от сторон..." - я не понял, простите, что-то там, видимо, оборвалось в пейджере. "Андрей, если бы ваш сын захотел бы поступить в академию ФСБ, то его никто бы туда не принял. Не считаете ли вы это ущербным для себя?" - я считаю счастьем для себя, что моего сына никогда не приняли бы в академию ФСБ. "Вот до чего договорились - Россия должна помогать Ичкерии! Я не хочу, чтоб мои деньги как налогоплательщика шли к Басаеву, Масхадову и прочим" - да там помимо Масхадова, Басаева и прочих еще и сотни тысяч нормальных людей живут. "Почему когда посылаем на пейджер, вы не отбрасываете наши послания? Вторично посылаю: когда в Москве закончат выпускать автомобили? Мы же задыхаемся от автомобильного газа!", - а что, Господи, на телегах ездить? - "Мы коренные москвичи, в 60-х годах жили в чистом экологическом городе, а сейчас что твориться? Это же ужас! Выйти на улицу даже детям нельзя!" - нет, я даже это комментировать не буду. Я живу в этом городе. И по Москве ездят машины. И по Парижу ездят машины. И по Лондону ездят, и по Токио. Люди живут в городе и воспринимают это как данность. Так, "Андрей, не кажется ли вам, что если бы Явлинский стал президентом, его отношение к СМИ не сильно отличалось бы от путинского? Нет ли у вас такого ощущения, что Явлинский общается с журналистами с какой-то внутренней усмешкой и всегда присутствует какая-то недоговоренность?" - нет, у меня нет такого ощущения. Мне всегда казалось и кажется, что Григорий Явлинский - человек действительно серьезных демократических манер, правил и традиций. Ну, а каким бы он был президентом - это такое сослагательное наклонение, которые для комментатора смысла особого не имеет. Станет президентом - увидим. "Есть политика по крови, например, у евреев. В России не 5 миллионов евреев, а есть один еврей, у которого 10 миллионов рук и ног" - Господи, неужели вам не надоел этот пещерный антисемитизм? "Андрей Александрович, вам не кажется, что страховые полисы по медицине - такой же обман как и ваучеры?" - да нет, не кажется. "Музыкальное сопровождение неудачно, все остальное - очень хорошо" - ну, извините, ну, так случилось, я - человек в музыке не самый грамотный. "На 6 канале Жириновский сказал, что ему дают взятку в 50000 долларов за принятия закона. 80% депутатов делают это. Зачем нам такая Дума?" - мало ли чего говорит Жириновский? Он человек такой, он - товарищ-пациент. "О защитниках Путина сказал Ницше: "Пастуху всегда нужен баран-передовик, чтобы самому при случае не становиться бараном" - ну, значит, если нужен пастуху баран-передовик, значит, он у него и есть. Ну вот, мы уже почти закругляемся с эфиром моим. Несколько вопросов с пейджера, потом - телефонный звонок. "Как вы относитесь к творчеству писателя Тополя?" - не читаю я писателя Тополя. "Что вы думаете о правлении Горбачева?" - что мы все дети, мы все птенцы гнезда Горбачева, что Михаил Сергеевич сделал очень много важного для страны, хотя и сделал очень много серьезных ошибок. "Скажите, а что конкретно, по пунктам, выиграет Россия от объединения с Европой, на ваш взгляд? - ну, этот вопрос бы вам прислать мне где-то в 2 часа ночи, тогда могли бы час говорить. "Андрей, когда будет ваш день рождения и что бы вы хотели получить в подарок?" - 1 апреля у меня день рождения, вот уже 46 лет, слава Богу, стало быть, будет 47. Овен я, овен. А что в подарок? Да Господи, главное, чтобы от доброго сердца, а чего сделаете. "Да какой же это старый состав "Браво"? Это же один из новейших дисков Агузаровой! Будьте профессиональнее" - я не могу быть профессиональным в музыке! Чего мне говорят, то я и говорю. Кстати, то же самое получилось и с Кашиным, который оказался вовсе даже и не Кашиным. Ну, извините, бывают накладки. "Андрей, я уже давно послала на пейджер 2 вопроса о Иерусалиме и парламентском центре" - ну, значит, не нашел. "Андрей, расскажи..." - что ты мне тычите-то? - "...как ты отмазал сына от армии?" - никак я его не отмазывал, его медкомиссия забраковала. "Вы не считаете, что Европа, США живут богато потому, что все остальные страны живут вокруг бедно?" - нет, не считаю. Просто одни лучше работают, другие хуже. "Что же вы против фактов спорите? Ингуши и чеченцы действительно змеи..." - так, ладно, все, это я читать, бред, не буду. "Андрей, скажите, пожалуйста, почему во время олимпиады 80-го года вас не выслали за 101-ый километр?" - это не ко мне, это к ментам. "Андрей, мы постараемся взять вам на сборы на 3 месяца" - ну, не дождетесь. "Андрей, ненависть к иерархам Русский православной церкви у вас связана с тем, что вы - католик?" - да нет, уймитесь, у меня нет ненависти к иерархам Русской православной церкви. У меня есть скептицизм по отношению к ним. "Вы не знаете, почему в Израиле государственная религия - иудаизм? - потому что Израиль - это государство евреев, нет еврея кроме как иудея. А вообще отношение светского государства с религией - проблема для Израиля очень серьезная. Именно поэтому, кстати, что она до сих пор нерешенная, в Израиле нет конституции. Кстати, да, в Израиле есть там и христиане, и мусульмане, и курды-католики - кого там только нет, и никто не мешает им исповедовать свою религию. А почему в России не может быть государственной религии - православия, да потому что и в Израиле, на самом деле, иудаизм не должен быть государственной религией. Богу - богово, кесарю - кесарева. Повторяю, для Израиля - это очень серьезная и сложная проблема. "Андрей Александрович! Вы работаете - я не сплю. Лучше бы вы были безработным, я бы сейчас спокойно спала! Всего вам доброго, я вас люблю!" - спасибо, я вас тоже люблю. "Ваше отношение, когда на радио, телевидении картавят, шепелявят, говорят с жутким акцентом?" - спокойное. В этом есть очень симпатичные индивидуальные черты. Мне нравится. Кто-то кого-то выгнать хочет... "По вашему голосу понятно, что невесело вам. Откуда такая печаль?" - ну, проработайте 7 часов в прямом эфире - поймете, откуда такая печаль. "Скажите, пожалуйста, будет ли в Москве покончено с милицейским беспределом?" - я надеюсь, со временем. Когда день рождения - сказал, 1 апреля, День дурака - это мой национальный праздник. "Я - часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо. Андрей Черкизов." - враки, это Булгаков. А вообще-то это, на самом деле, еще дяденька Гете. "Андрей! Спасибо вам и Корзуну за музыку. Очень рада, что наши вкусы совпали". Так, теперь, чего - последний телефонный звонок. Алло, добрый вечер!

СЛУШАТЕЛЬ - Добрый вечер! Я представляю, как вы устали. Я желаю вам отдохнуть как следует, форму вы сами выберете. Я не знаю, как свой эфир вы оцениваете сами, но мне кажется, что первый блин у вас не комом получился!

А. ЧЕРКИЗОВ - Спасибо!

СЛУШАТЕЛЬ - Поскольку мне близкие говорят, что я слишком поддался вашему обаянию, я должен передать вам комплимент.

А. ЧЕРКИЗОВ - Спасибо!

СЛУШАТЕЛЬ - Вы - крупный мистификатор, доктор Геббельс отдыхает, поскольку ловко вы так это все выворачиваете шиворот на выворот. Но вот несколько банальностей в заключение.

А. ЧЕРКИЗОВ - Говорите, у вас мало времени.

СЛУШАТЕЛЬ - По поводу дифференцирования вот этих платежей которые вы затрагивали - дифференцировать будут наши чиновники. И это, в конце концов, опять приведет к тому, что опять богатые станут богаче, а бедные - беднее. Это по поводу капитализма.

А. ЧЕРКИЗОВ - Я на это сразу отвечу: пусть они вначале что-нибудь продифференцируют, а потом я уже буду это оценивать. И последнее - говорите.

СЛУШАТЕЛЬ - И последнее, по поводу антикоммунизма, антикапитализма - бороться надо с негодяями, которые в общем-то при любой власти пристраиваются к кормушке и которых победить очень сложно. И потом запретить, вот, КПРФ (несколько непонятных слов), запретить мечту у хорошей жизни.

А. ЧЕРКИЗОВ - Значит, я только что в эфире говорил, что я против запрещения КПРФ. Никого не надо никогда загонять в подполье. Оставьте мне возможность относиться скептически к этой парламентской партии и уж совсем с неприятием к этой идее об всеобщем счастье и всеобщем равенстве. Спасибо!

СЛУШАТЕЛЬ - Но бороться все равно надо с подлецами и негодяями.

А. ЧЕРКИЗОВ - Нет, да это, пожалуйста, ну боритесь.

СЛУШАТЕЛЬ - Они не независимы, как они себя называют, демократами, с кем угодно

А. ЧЕРКИЗОВ - Вообще не надо бороться ни с кем. Надо создавать условия, при которых быть подлецом экономически невыгодно. Так, засим я говорю вам до свидания. Благодарю двух совершенно очаровательных моих помощниц, без которых я бы эфира не провел бы ни грамма - это две моих любимых Надежды: Надежда Зубова, как она просила, ударение на первом слоге, и Наденька Орлова. Спасибо вам огромное! Извините нас, если мы чего-то там напутали с Кашиным - не Кашиным, с Агузаровой - не Агузаровой - мы не специально, а мы просто вот уже немножечко устали. Во-вторых, я хочу вам сказать, что всю западную музыку подготовил к эфиру, спланировал ее, спрограммировал ее Сергей Корзун, генеральный продюсер радиостанции, это как бы дань тому, что мы обсуждаем 70-е годы, заканчиваем обсуждение 70-х годов в программе "10-2000". А русская программа целиком на моей совести. Я ставил тех, кого мне хотелось послушать. А вот то, что вы услышите сейчас - это наш коллективный вам привет с поцелуйчиком! До свидания!