20 - летие группы "ДДТ" предстоящие юбилейные Мега - концерты в Москве и Санкт - Петербурге - Юрий Шевчук - Интервью - 2000-10-13

13 октября 2000 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" лидер группы "ДДТ" Юрий Шевчук.

Эфир ведет Сергей Бунтман.

С.БУНТМАН: У нас масса вопросов на пейджер. Очень долго просили. Был один слушатель, который каждую неделю говорил: "Почему в эфире нет Шевчука?". Так что он все это дело продавил, и мы этим обязаны ему. Двадцать лет. Столько группы не живут. Как это у Вас получилось?

Ю.ШЕВЧУК: Полностью с Вами согласен, мы и не живые. Нам не двадцать. Мог бы отшутиться, но, если серьезно, питерскому составу 12 лет.

С.БУНТМАН: Но тоже большой срок.

Ю.ШЕВЧУК: Много не живут, да. Театры не живут много. Вообще, как сказал замечательный писатель Фазиль Искандер, долговременные объединения только у сволочей получаются хорошие.

С.БУНТМАН: Имеются в виду политические партии, да?

Ю.ШЕВЧУК: Ну да. А у вольных художников, чтобы я, и Доца, и Игорь Тихомиров, и Андрей Курылев, и многие другие вместе существовали - это действительно нонсенс.

С.БУНТМАН: А чем вы стали другие? Чем Вы стали другой? Или Вы такой же, как были 12 лет назад?

Ю.ШЕВЧУК: Было бы дико, если бы я был таким же. Конечно, я другой. Во-первых, я постарел, что, конечно, не очень радостно.

С.БУНТМАН: Но это внешне. А внутренне?

Ю.ШЕВЧУК: Я думаю, что в этом поле осталась какая-то капля воды, которая называется рок-н-роллом.

С.БУНТМАН: Нам задают вопросы по Интернету. Галина Буслаева из Петербурга спрашивает: "Вы согласны с тем, что вся наша жизнь - это продолжение детства?".

Ю.ШЕВЧУК: Я жил здесь рядом в 1982 году, около памятника Гоголю.

С.БУНТМАН: Старого?

Ю.ШЕВЧУК: Да. Здесь были мои университеты, и здесь было много детства. Мы вчера говорили об одной такой штуке. Я хотел Вас спросить: как Вы почувствовали время? Сколько Вам было лет, когда Вы почувствовали, что есть время?

С.БУНТМАН: Около трех.

Ю.ШЕВЧУК: Мне было шесть-семь.

С.БУНТМАН: И что, был какой-то случай?

Ю.ШЕВЧУК: Нет. Человек, который вдруг чувствует, что есть время, он ведь спать не может. Вы помните эти бессонные детские ночи, слезы и это удивительное чувство, что ты смертен, оказывается, что все умрет, и даже этот красивый Калининский проспект, и родители умрут, и все близкие, и страна, и век, и время, и небо умрет, и луна упадет. Удивительное чувство!

С.БУНТМАН: По Интернету спрашивают, почему Вы не появляетесь в скоплениях соотечественников в разных других странах, например в Америке. Все зовут, все ждут.

Ю.ШЕВЧУК: У нас бывают там концерты. В позапрошлом году были. Был "Мир номер ноль". Было хорошо. Выступали на Бродвее, большой зал, тысяч пять народу. Это комплекс "Манхэттен Мэдисон". Но мы все-таки группа российская и работаем для России. Америка или Австралия - это так, когда куда-то хочется полететь. А так мы работаем для страны. В этом году было много концертов, посвященных двадцатилетию группы. Наверное, мы все концерты посвятили этой дате. Мы проехали от Сахалина до Тюмени, то есть очень много городов. Замечательные люди, китайская граница, леса, поля, горы - хорошо! Первый раз Иркутск, второй или первый раз Омск. Вообще много замечательных наших уездных в самом лучшем смысле этого слова городов, где народ не суетится, где не думают ни о Путине, ни о Ельцине, ни о Гусинском, а думают просто о небе, о земле, о том, как завтра выжить, послезавтра, о том, как об этом писали древние. Очень люблю эти города!

С.БУНТМАН: А Вы для себя хотите такую жизнь, чтобы не думать ни о ком, ни о чем, а о небе, о завтрашнем дне? Не знаю, как насчет выжить.

Ю.ШЕВЧУК: Насчет выжить - это очень просто и легко. Надо просто отращивать волосы - и все, а потом за них себя же и вытаскивать. А что касается неба и земли, то я вообще в последнее время разлюбил город. Суета, свинство, асфальт. Живу в деревне.

С.БУНТМАН: Под Питером?

Ю.ШЕВЧУК: Ну, где-то да. Действительно хорошо. Представляешь, Сергей, наблюдал Северное сияние весь сентябрь!

С.БУНТМАН: Где?

Ю.ШЕВЧУК: Под Питером. Просто было какое-то буйство света и цвета. Я вышел из бани и просто присел, потому что надо мною висело. Я думал, что только на Колыме такое бывает. Просто весь сентябрь. Что бы это значило, не знаю, но было безумно красиво!

С.БУНТМАН: Надо написать что-нибудь про это. Людмила возвращает нас от неба об землю: "Что Вы думаете о том, что происходит сейчас в Чечне? Собираетесь ли Вы побывать там в ближайшее время и какое впечатление осталось у вас от поездки в Чечню?".

Ю.ШЕВЧУК: Фигово отношусь к тому, что там происходит. Считаю, что господина Путина запутали генералы, и он сделал неправильный шаг, что ввел туда войска. Это моя абсолютно точная точка зрения. Эта гражданская война, которая там идет, эта битва с боевиками, как ее называют, будет идти сто, двести лет. Нужно искать политические, нравственные, этические ходы разрешения этой проблемы. Это мое глубокое убеждение. Я в Чечне был с начала кампании, с 1994 года. Потом был в 1996 году. В этот раз я, наверное, поеду туда. Конечно, меня и ребята, солдатушки, ждут и зовут. Но, честно говоря, то, что там творится, - это огромная беда, печаль. Погибают наши ребята, погибают дети, старики. Мне не нравится политика генералитета, что отдубасим всех дубьем, палками и устроим демократию. Я помню случай, когда в 1996 году мы играли концерт мира с группой "ДДТ". Кстати, москвичи, соколовцы, привезли аппарат. В полной темноте на двух КамАЗах его поставили рядом с аэропортом Северным. Был огромный концерт. Был концерт в Грозном. Мы разговаривали с чеченскими командирами. "Ну что, - говорю, - ребята, война-то будет?". - "Нет, всё, Юрок, не будет". - "А почему не будет?". - "А нам пока это не нужно, у нас в Москве сейчас денег больше". Везде есть сволота и мерзость. Есть она и у нас, и у них. Мы хотели мира. Я не думаю, что я Джон Леннон, который тоже хотел помирить арабов с евреями в свое время. Но его отговорили, слава богу. Мы поехали туда, мы сыграли эти концерты. Мы очень хотели мира. Потому что я понимал бессмысленность этой войны, бессмысленность этого дубья. Печально, но эти черти, которые есть в Чечне, стали воровать народ, беспредел с их стороны. Потом начался беспредел с нашей, как ответный. Начали опять делаться деньги. Я не думаю, что господин Путин хотел сделать что-то плохое. Наверное, помыслы его были чисты и честны, но получилось, к сожалению, печально. Печаль большая. Мне кажется, нужно найти людей в Чечне, дать им власть и приостановить все это. Мне кажется, что мы восстановим против себя даже деревья, которые там растут, в результате этой освободительной военной кампании. Мне очень жалко наших пацанов, которые там гибнут. Этого мне больше всего жалко.

С.БУНТМАН: Здесь масса поздравлений. И вот Александра пишет: "Обожаю. Люблю. Верю".

Ю.ШЕВЧУК: Спасибо. Верить надо в Бога все-таки.

С.БУНТМАН: "Дорогой Юра, Вы самый мужской поэт моего времени", - говорит Ира. А насчет веры был вопрос в Интернете: "Сейчас часто говорят о вере. Как Вам кажется, это происходит оттого, что мы стали больше бояться окружающего мира или таким образом ищем внутренней гармонии?" - спрашивает Александр из Москвы.

Ю.ШЕВЧУК: Конечно же, мы напуганы цивилизацией, ее стремительным ростом: Интернет, цифры, строят нового бога и так далее, векторами направление к всемирному счастью, каждому по холодильнику, каждому по газовой плите. Цирк, конечно, какой-то! Мне нравится то, что сейчас происходит. Человек пытается весь наш абсолютно раздробленный мир, все его противоречивые части соединить во что-то цельное, как древние греки, египтяне, которые видели мир в какой-то цельности.

С.БУНТМАН: А христиане?

Ю.ШЕВЧУК: Христиане, безусловно, тоже. Греки видели мир цельно. Не было физики, химии, литературы, философии. Все было вместе. Вспомните Платона, Аристотеля. Не было расчленения наук. Потом это расчленение началось. Это не я говорю, это говорил еще Виннер, отец кибернетики, и многие другие люди. Христианство пришло в наш мир, это естественно. рушилась Римская империя, люди сидели в джакузи этого времени, на развалинах римских "новостроек" и хохотали во все горло, наблюдали, как готы сдирают золото с куполов. Печальное было время для нервных людей. Для кого-то нет, наверное. Сейчас происходит примерно такое же. Просто эти готы немножко другие. Может быть, они виртуальные, с другими ружьями и пушками, копьями и стрелами, но это постоянно происходит. Здорово все это! Христианство произошло и родилось тогда, господь Бог прислал нам Иисуса. И оно (не подумайте, что я какой-нибудь немец) было необходимо, чтобы выжить человечеству. То, чем мы жили, - это уже не канало, говоря по рок-н-ролльному, никак. Нужно было подумать внутрь себя. Уже Бог не мог быть внешней силой, проявлением этих сил. Он был и стал внутри нас. И эта свобода выбора, добро и зло в нас самих. Все произошло очень славно и замечательно. Это мироощущение продолжается до сих пор. И в России сейчас об этом очень много люди думают, и это очень хорошо.

С.БУНТМАН: Послушаем звонки.

СЛУШАТЕЛЬ: Я купил недавно Вашу книгу стихов. Стихи замечательные, в отличие от некоторых стишков. Я хотел бы, чтобы Вы сказали пару слов. Два человека умерли в этом году. Это Никита Зайцев и Дюша Романов, с которым, я знаю, Вы были близко дружны.

Ю.ШЕВЧУК: Спасибо, что Вы помните этих замечательных людей. Слово какое-то дурацкое - "замечательных". Сложнее всего говорить о близком человеке. Проще всего - о Сократе, конечно. Я расскажу случай. Может быть, он будет нелепый. Я в Питере, приехал из Уфы, никого не знаю, никаких адресов, телефонов. Кухня Дюши Романова - это было то место, где очень много прожито. Кухня Дюши Романова и Галины Самсоновой-Роговицкой. И Галины уже нет, и Дюши нет. Дюша меня как-то пригласил с моей женой Эльмиркой на дачу. Я первый раз был на питерской даче. Мы очень долго ехали на электричке. Были скрипачи БГ, были его музыканты. Они все шепотом и осторожно говорили: "А вот Боря придумал что-то такое". Все это обсуждалось шепотом и подобострастно, и это было замечательно, потому что Боря, безусловно, гений. Дача, раннее утро. Просыпаюсь я и моя Эльмирка все в цветах. И стоят Дюша и Галя. Они просто нас завалили цветами: розами, ромашками - все, что росло рядом Сказать больше нечего. Это был Дюша. Это был нежнейший, добрейший, тончайший человек. Никита Это первая потеря в группе "ДДТ". Личная. Ушел музыкант группы. 1 октября было 40 дней. Никита это Никита. Может быть, послушать какую-то композицию с его музыкой?

С.БУНТМАН: Давайте сейчас послушаем.

Ю.ШЕВЧУК: Вот "Музыкальный образ номер два".

С.БУНТМАН: Вы упомянули Джона Леннона. У кого из "Битлз" судьба самая завидная?

Ю.ШЕВЧУК: Конечно, у него. Короткая, яркая, сочная судьба. Я сейчас послушал новости - это просто труба! Новости должны быть другими.

С.БУНТМАН: А где их брать-то?

Ю.ШЕВЧУК: Допустим, в городе Тамбове молодой Василий полюбил Людмилу, и мы их поздравляем. Вот это новость! Праздник какой-то. А тут какой-то депутат откуда-то ушел, куда-то пришел. Страна, по-моему, опухла от такого рода новостей, это точно.

С.БУНТМАН: Это политика.

Ю.ШЕВЧУК: Но радио ведь сделано не ради политики. Я думаю, мудрейший господин Попов

С.БУНТМАН: Вместе с господином Маркони.

Ю.ШЕВЧУК: Да, они не думали, что их радио будет служить

С.БУНТМАН: Они думали с корабля на корабль военную информацию передавать.

Ю.ШЕВЧУК: Не только. Они думали, что Толстого будут читать или Элиота.

С.БУНТМАН: Леха спрашивает: "Вы не собираетесь бросить курить? Это же вредно для здоровья".

Ю.ШЕВЧУК: Я, к сожалению, еще поживу.

С.БУНТМАН: Слушаем телефон.

СЛУШАТЕЛЬ: Я бы хотел поблагодарить Юрия Шевчука за "Осень". Я в 1993 году, так получилось, участвовал в московских событиях, будучи старшим лейтенантом. "Осень" нас, молодых офицеров тогда, как-то согревала. У нас был небольшой обшарпанный магнитофон, и эта осень, измороcь Спасибо Вам огромное за Ваше творчество!

Ю.ШЕВЧУК: Спасибо. Да, эти события были окрашены этой песней. Причем ее слушали, как ни странно, с двух сторон. Мне многие об этом говорили. Я этому рад. Я помню, как писал Мандельштам о Пушкине. Он говорит: "Чем велик Александр Сергеевич? Тем, что он всем добавлял только хорошее: и белым, и красным". Он добавлял им осень, потому что осень - это осень.

С.БУНТМАН: Вы так хорошо говорили, что нужны приятные, славные новости. А у Вас ведь песни-то далеко не все приятные, благостные. Жесткие, ясные.

Ю.ШЕВЧУК: Сердце глупого - в доме веселья. Сердце мудрого - в доме печали. Не мои слова, но это так.

С.БУНТМАН: Слушаем звонок.

СЛУШАТЕЛЬ: А у Вас есть израильское гражданство?

Ю.ШЕВЧУК: У Шевчука израильское гражданство - это круто!

С.БУНТМАН: Андрей сразу берет быка за рога: "Скажите, что будет за концерт 4-го в Олимпийском?".

Ю.ШЕВЧУК: Не юбилея группы "ДДТ". Не хочется юбилеев, коих было очень много. Не хочется в этой очереди стоять. Просто хорошая идея родилась - прощание с веком. Интересно задуматься сейчас, что такое был 20 век, кто он, "зверь ли мой", как писал Мандельштам, или "сестра", как писал Пастернак. Что это было на самом деле? Что было нашим временем, рок-н-роллом? Много есть о чем подумать. Я в последнее время, размышляя над этим концертом, как раз думал об этом. Очень много света в моих мыслях и очень много тени, конечно, тоже. Очень много хорошего. Я слушал Башлачева, Майка, Цоя, слушал всех своих коллег по цеху, вспоминал все это. Здорово! Хорошее время, 20 век был не плох. Мы ему скажем 4 ноября "бай-бай".

С.БУНТМАН: Новые ребята есть? Совсем младше.

Ю.ШЕВЧУК: Есть, конечно. Но их трудно услышать, потому что сейчас в эфире попс-рок, но который весьма удачно заменил эту оголтелую попсу. Слава богу, хоть появилось что-то живое. Конечно, оно не тянет на серьезные размышления, но все-таки это уже что-то живое. Я думаю, лет через десять будет вообще хорошо. На самом деле, есть пацаны, ребята. Я сейчас езжу по стране, очень много слышу их на кухнях, в переходах. Но, к сожалению, не по телевизору и по радио. Но они есть, и слава богу. Есть парни, которые не похожи ни на Шевчука, ни на Кинчева, ни на Земфиру, ни на Киркорова, а есть просто настоящие парни. Я люблю эту музыку. Для меня рок-н-ролл - это не веселые вещи, которые мы сейчас слышим, это не "Мумий Тролль", а это всегда какая-то альтернатива, какое-то несогласие с тем, что творится сейчас, какая-то позиция, какой-то Тургенев в своих "Отцах и детях". То есть что-то настоящее. Пускай грубое, пускай не такое приятное для слуха, но искреннее, честное. Для меня рок-н-ролл - это то, что не рекламирует никаких товаров, сигарет, водки, политики. Это тогда, когда при всей огульной, дурацкой, идиотской рифме и музыке, но есть в этом глубина традиции русской интеллигентной культуры. Традиции, которая всегда была в России. Эта традиция дорогого стоит. Я за нее стою. Внешнее - это всего лишь внешнее. Мне не нравятся группы, который играют а-ля "Оазис" или а-ля "Блю". Мне не нравятся группы, которые играют а-ля "Рэд хот чили пэпперс" или "О'кей, компьютер". Мне нравятся группы, которые вообще об этом не думают, а которые как костры в поле ночью. Костры боли, костры радости, мимо которых не пройти. Хочется погреть руки, посидеть, покурить, подумать, посмотреть звездное небо. Такие группы есть.

С.БУНТМАН: Пробиться бы им только, чтобы слышали.

Ю.ШЕВЧУК: Мы сейчас студию строим. Я думаю, пробьемся. Мне кажется, что страна скоро от этих карликов устанет.

С.БУНТМАН: Юр, давайте договоримся: как Вы будете в Москве, приходите к нам каждый раз.

Ю.ШЕВЧУК: С удовольствием!

С.БУНТМАН: Посидим, поговорим, слушателей побольше послушаем. У нас, кстати, есть целые ночи.

Ю.ШЕВЧУК: С удовольствием! Я люблю ваше радио и думаю, что ваше радио - это хорошее радио. Слава богу, здесь, наверное, Гусинский руку не особо приложил к вашему формату.

С.БУНТМАН: Да какой там формат! Что хотим, то и говорим. Так что приходите к нам обязательно.

Ю.ШЕВЧУК: Ребят, до свиданья! Все нормально. Берегите себя.