итоги съезда Союза архитекторов России. - Александр Кузьмин - Интервью - 2000-10-06

6 октября 2000 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Александр Кузьмин, главный архитектор города Москвы.

Эфир ведут Сергей Бунтман, Николай Александров.

С.БУНТМАН: Николай Александров вернулся из отпуска, я из командировки. Коля был там, где архитектуры вообще, по-моему, нет.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: Почему же, деревянная присутствует.

С.БУНТМАН: Я был там, где архитектура разного времени, в городе Риме. Приходят архитектурные новости из города Лондона. Там любимый народами стадион "Уэмбли" завтра закрывается на полную реконструкцию, останутся только две башни. У вас был архитектурный съезд. Так что событий много.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: Выставка в Манеже была замечательная, беспрецедентная, как ее многие преподносили.

А.КУЗЬМИН: Вообще неделя для архитекторов необычная. Во-первых, в понедельник был Международный день архитектора. Мы надеемся, что в следующем году это будет наш национальный праздник тоже.

С.БУНТМАН: Неужели выходной будет?

А.КУЗЬМИН: Несмотря на то, что он не национальный, отметили так. Потом был съезд архитекторов, который проходил в Колонном зале. И затем была выставка в Манеже. Вполне достаточно событий на одну неделю.

С.БУНТМАН: Что было важного для московской архитектуры на съезде?

А.КУЗЬМИН: С учетом съезда и с учетом выставки надо было убедиться, что московская архитектура стоит на достойном месте. В целом это подтвердилось. И выставка, на мой взгляд, уникальная. Может, кто-то ждал от нее большей пышности. Но почти все регионы России прислали свои экспозиции! Это в тех условиях, когда делегаты иногда даже не могут доехать до Москвы, учитывая финансовые сложности, Дальний Восток и так далее. А здесь люди пошли на то, что надо платить и за аренду зала Манежа, и за саму экспозицию. В этой ситуации самое удивительное то, что выставка состоялась. Мы все встретились, посмотрели, кто что делал за эти практически четыре года. Те тенденции, которые есть в Москве, во-первых, не единичны. Очень хорошо представился Питер, Нижний Новгород, Волгоград, Московская область. Практически все регионы многое делают в области архитектуры. К сожалению, мало делают в области градостроительства.

С.БУНТМАН: А какие тенденции Вы считаете московскими в области архитектуры и градостроительства?

А.КУЗЬМИН: Первая тенденция - это принцип "дружбы", то есть принцип возможности соединения различных стилей, направлений, авторов, взглядов. Мы все любим ходить строем, в шеренгу, мы всегда любим выбрать что-то одно и назвать это главным. Шаг в сторону - расстрел. Мне не хотелось бы 37-го года в архитектуре, когда есть одна линия, которую ты имеешь право развивать, а все остальное - или бред, или мелкобуржуазное течение, как это раньше называли. Поэтому при общем сохранении композиции, масштаба, функций территории - свобода творчества на отдельных объектах.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: Такое впечатление, что сейчас доминирует псевдоготика: башенка и прочее. Такие образцы есть в разных районах Москвы.

А.КУЗЬМИН: Мне кажется, это уже немножко вчерашний день. Сейчас у нас больше идет псевдомодерна, причем русского модерна: понятие art nouveau, а не то, что подразумевает под модерном весь мир. Это даже более сильное направление среди архитекторов сейчас. Но это не я такой, как главный архитектор, а мы такие. Я бы себе никогда не позволил подправить чье-то творчество, сказать: "Добавьте башенку" или: "Арочку уберите". Есть определенные законы свободы творчества, и они должны соблюдаться. Какие есть архитекторы, они воспитаны нашей архитектурной школой. Самое интересное на съезде для меня было (правда, я это слышал и на Международном съезде архитекторов в Пекине в прошлом году): мы всегда стараемся встать в хвост этой буржуазной лошади. Мы не догоняем ее, а должны проходить той дорогой, которой она прошла. На сегодняшний день самые звучные выступления, которые были, - и председателя международного совета архитектора, и других - как раз в вопросах национального и интернационального в архитектуре. У них уже сейчас другая боязнь: боязнь того, что многие города мира потеряли свою индивидуальность.

С.БУНТМАН: Пресловутая глобализация.

А.КУЗЬМИН: Да. Это фактически империализм в архитектуре, и надо немножко подумать о том, что есть традиции, есть у каждого города свои черточки. Мы все стараемся перейти на интернациональный стиль и часто ругаем наши башенки, арочки и так далее, но где-то есть золотая середина, мы ее найдем. Но, как в любом творчестве, требуется путь.

С.БУНТМАН: А что сейчас такое интернациональный стиль? Париж остр своим стеклом, своими пирамидами, табуретками. Лондон - другое.

А.КУЗЬМИН: Как раз и Париж, и Лондон очень себя уважают. Если они позволяют какую-то мощную современную архитектуру, то они очень изящно выбирают для этого место. Например, Лондон выделил Докланд. Лет 20 назад у него было другое течение, когда он правда позволял себе очень многое. На мой взгляд, это было не очень хорошо для Лондона. Они выбрали Докланд, и - ребята, там тренируйтесь. А Париж - тот же Дефанс, то же "Чрево Парижа" и любые другие новшества, которые там появляются, очень незаметно вписываются в ткань серой парижской архитектуры. Ведь не выставлен же центр Пампиду, например, на Риволи, на главной улице. Он стоит в квартале в глубине. Если ты хочешь, ты увидишь.

С.БУНТМАН: А стеклянная пирамида между двух рук Лувра?

А.КУЗЬМИН: Во-первых, главное - то, что внизу, под этой пирамидой. Мы всегда должны видеть, что внизу. Как айсберг, мы должны помнить, что там еще девять десятых. Первое - скрытые исторические фундаменты Лувра. Второе - замечательное подземное пространство. И многое другое, что расширило функцию Лувра. А пирамида - ну, есть она. Меня, кстати, она совершенно не раздражает, она даже придала определенную живость. Мне кажется, вообще у французов другая задача. У них город настолько красив, что им нужно разнообразить его какими-то острыми формами. Это как конкурс красоты. Я не могу смотреть! Одна вышла, вторая, третья, четвертая - хочется чего-нибудь другого. Переключаешь, ищешь какой-нибудь "Смак" Макаревича. То же самое - в архитектуре. Постоянная красота, постоянное изящество требует какого-то взрыва. В том числе Лувр. Он большой, он имеет несколько фасадов, несколько площадей. И одну из них получила эта пирамида. Точно так же, как обелиск египетский, который был привезен Наполеоном или кем-то из его товарищей. Он мало сочетается с архитектурой Лувра.

С.БУНТМАН: Который стоит на Площади согласия и организует вокруг себя всю площадь.

А.КУЗЬМИН: Совершенно верно.

С.БУНТМАН: Вы говорите, Париж слишком красив. А что, Москва некрасивая?

А.КУЗЬМИН: Я, наверное, немного не так сказал. Когда я сравниваю Париж и Москву, Москва очень красивая. Но она мне напоминает красивую женщину, которая пользуется советской косметикой. Наша задача - очистить ее. Вы заметьте, что многие не очень дорогие вещи украсили нашу столицу. Ночное освещение, нормальный подход к логистике фасадов. Когда мы не просто красим как попало (хотя такого никогда не было, всегда краски подбирались), а выкрашиваем на планшетах всю улицу с учетом исторического слоя, который был, а потом уже заказчик, кто бы он ни был: государственное учреждение, федеральная, муниципальная организация или частное лицо, - обязан придерживаться того цвета, который задан историей, архитектором. Здесь и сохранение творчества архитектора как произведения искусства.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: Одна из последних архитектурных школ, которая ярко заявила о себе, это нижегородская архитектурная школа. Вы сказали, что на выставке Нижний Новгород был замечательно представлен. Относительно недавно появились публикации в печати о гибели этой архитектурной школы, о том, что ее не существует. Можно ли сказать, что сейчас существуют мощные архитектурные школы, может быть даже в Москве, подобные, прежде всего, нижегородской, которая всех потрясла?

А.КУЗЬМИН: Надо представить себе масштаб Нижнего Новгорода и Москвы. Немножко разные масштабы. С другой стороны, в прошлом году погиб замечательный русский архитектор Саша Харитонов. Он был лидер этой архитектурной школы. В свое время в Москве был такой лидер градостроительной школы Алексей Гутнов, который уже 12 лет назад умер. Происходит, на мой взгляд, беда, когда погибает лидер, сильный лидер. Когда у него есть сильные последователи, каждый из них немножко хочет быть этим лидером. Это ведет всегда к ослаблению этого направления. Москва другой город, он большой. И я не хотел бы, чтобы в архитектуре Москвы был один лидер. Это невозможно.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: Может быть, наоборот, несколько школ.

А.КУЗЬМИН: Мне как раз нравится, что у нас работает несколько сильных разных школ, мастеров. Потому что в архитектуре это всегда имя, и никуда мы от этого не денемся. Оно иногда бывает не то, но мы сейчас не будем трогать этот вопрос, пускай этим занимается Союз архитекторов. Но они сложились. Причем не всегда на базе какого-то моспроекта, крупной организации. Я назову работы тех людей, которые мне нравятся. Например, Володя Юдинцев(?). Это совершенно индивидуальное лицо, это кот, который гуляет сам по себе. Работа: на Тверском бульваре напротив выхода из метро административное здание. Есть там башенка рядом с "Литературной газетой". Алексей Воронцов. Это мой друг, мы с ним вместе учились. Я думаю, если я скажу слово "Наутилус" на Лубянке

С.БУНТМАН: Ох, хитрое здание!

А.КУЗЬМИН: Да. Во-первых, надо было иметь определенную смелость. Во-вторых, не нарушить градостроительство этой площади. Оно не нарушено. В этом месте, кстати, всегда был довольно лихой объем. Это тоже свое направление, которое проходит особняком. Взять Михаила Посохина. Есть такое понятие - "государев архитектор". Их не так много. Я только немножко могу себя так назвать после того, как я поработал на Гостином дворе. Я все-таки градостроитель, всегда вел целые районы, генеральный план Москвы. А тут у меня было домашнее задание от Юрия Михайловича - вести Гостиный двор, потому что там была довольно сложная ситуация. Гостиный двор - наверное, в большей степени мое, хотя это идея совершенно другого Кузьмина - Всеволода. Юрий Михайлович ее озвучил, выдержал на себе все удары. Но главный архитектор - это не значит главный архитектор, а тот, кто умеет собирать, работать. Главное, чтобы никто не был забыт, ничто не было забыто. Это для меня очень важно.

С.БУНТМАН: Вопрос с пейджера: "Проблема транспорта в современном городе. Как влияет транспорт на архитектуру?".

А.КУЗЬМИН: Первое: транспорт очень плохо влияет на архитектуру в прямом смысле. Мы несколько лет бились, и если бы не появилось несколько порядочных фирм, мы бы просто не справились с покраской домов, потому что шло разрушение поверхности домов. Вы помните, Большой Манеж был покрашен, а через два месяца вся краска куда-то пропала, он весь стал серый. Сейчас мы научились, главное - это защищать здание с помощью тех красителей, которые приспособлены для большого города. А если говорить непосредственно про наш город, то проблема транспорта для нас - номер раз. Это однозначно. Это не мнение правительства Москвы, потому что оно никогда этого не допустит, но мое мнение таково, что мы можем несколько снизить объемы жилищного строительства, мы можем отступить в каких-то других направлениях, но любое промедление с транспортом в столице смерти подобно. Такие мероприятия, которые мы сейчас организовываем, такие как строительство третьего транспортного кольца. Мне очень приятно, когда мы ввели развязку на Кутузовском проспекте, вы заметили: сейчас критики стало намного меньше, потому что то, что мы обещали, мы сделали: современное многоярусное сооружение с хорошим верхом. Я имею в виду небольшой подземный торговый комплекс под всей площадью и сверху два сквера. Люди, которые раньше жили с окнами на железную дорогу, сейчас живут с окнами на сквер и на шумозащитные стенки. Ярославское шоссе. Сейчас мэр ставит задачу не бросать эту работу. Транспорт - это та отрасль, где ни в коем случае нельзя дать себе передышку. Дом можно не достроить на один этаж, функцию можно поменять. Но если будет хотя бы один светофор на большой магистрали, считайте, что вы ничего не делали.

С.БУНТМАН: Сейчас мы зададим вопрос для электронного опроса. Нравится ли вам новая московская архитектура? Что бы вы под этим ни подразумевали: башенки, намек на модерн начала века, или ступенчатые дома, или острые варианты со стеклом, такие как "Наутилус", например. Если нравится, звоните по телефону: 995-81-21. Если не нравится, звоните: 995-81-22. Очень многих волнует, будет ли продолжаться проект сноса ветхих домов и пятиэтажек и что будет на их месте в жилых кварталах. Упоминается Можайское шоссе, Зюзино.

А.КУЗЬМИН: Во-первых, программа идет. До конца этого года в целом по Москве в общей сумме за пять лет будет снесено 800 тысяч квадратных метров общей площади жилых домов. Задача же в целом - снести шесть миллионов.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: А всего сколько?

А.КУЗЬМИН: Всего пятиэтажного фонда в Москве 35 миллионов. Притом, что 180 - это вся емкость Москвы. Это очень большой процент. Но пятиэтажные дома разные. Если взять панельные, их 20 миллионов. А тех, которые надо сносить, потому что они по ветхости самые плохие, шесть миллионов. Поэтому на сегодняшний день поставлена задача - шесть миллионов. Это в основном два типа домов: 2-32 и К-7. Чтобы жители могли понять, о каких домах идет речь, опишу. Внешне они выглядят следующим образом. Одна из этих серий - совсем без балконов. В некоторых случаях бывает встроенный магазин, в другом случае не бывает. И вторая серия - когда автор заранее знал, и все балконы на подпорках. Подпорки, которые переходят с балкона на балкон. В отношении этих двух серий и идет разговор. Все остальные сносятся очень редко, как правило, инвесторами, когда есть какая-то выгода и городу, и инвестору. Такие случаи бывают - на 515, 512 серии, но редко. Поэтому дело не в районе, а в той серии, в которой вы живете.

С.БУНТМАН: Давайте послушаем телефон. Пока электронное голосование у нас не идет, поскольку какие-то технические накладки. Хотя очень интересно знать ваше мнение.

А.КУЗЬМИН: Я догадываюсь. Я думаю, процентов 30 - за.

С.БУНТМАН: Откуда Вы знаете? Может, повально нравится. Давайте пока послушаем вопросы слушателей.

СЛУШАТЕЛЬ: Я не знаю, сколько лет вашему гостю, но я уже достаточно солидного возраста. Было время, когда кругом ликвидировали деревянные штакетники. А теперь новая болезнь: из любых железок делают эти штакетники высотой до колен. Что это за деревня пошла у нас в столице? Это не украшение, это безобразие. При том безобразии, которое идет у нас в смысле бандитизма, можно ведь погибнуть в этих железках.

А.КУЗЬМИН: Я не женщина, поэтому свой возраст не скрываю. Мне 49 лет. Я помню тот момент, когда были штакетники. И я даже помню тот день, когда я проснулся мальчишкой и не увидел своего любимого забора. Да, был такой момент, когда мы должны были перейти в коммунизм и начали строить это светлое будущее. Соответственно, нам нечего было скрывать друг от друга, и по всей Москве были снесены все заборы. Конечно, нельзя допускать. Те заборы, про которые сказано, - это, как правило, инициатива на местах. Но то, что надо огораживать скверы, это однозначно. Вина здесь всех нас, москвичей и гостей столицы. Мы, к сожалению, не немцы и не англичане, и мы не ходим там, где лежит асфальт. Это защита властей тех зеленых насаждений, которые есть. Надо делать их безопасными и той высоты, чтобы через них нельзя было упасть.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: А единого решения не может быть?

А.КУЗЬМИН: Не может быть. Ни в коем случае не может быть единого решения. Другое дело, что мы должны обеспечить каталог малых форм Москвы, чем мы сейчас и занимаемся.

С.БУНТМАН: Да, а то у нас во дворе как-то так сварено Хотя стало лучше: трава выросла, интересные растения появились.

А.КУЗЬМИН: Я вообще сторонник заборов, меня даже мэр за это ругает. То ли с детства как-то понял: пока был забор, была своя территория. Мы придем к этому. Раньше люди отвечали за свою квартиру. Скоро они поймут, что они будут отвечать за свой подъезд, потому что мы сейчас вставляем домофоны Потом люди почувствуют, что есть их двор. А когда они поймут, что, если ты хочешь иметь хорошее, за это надо немножко платить, они поставят забор, я надеюсь, красивый и согласуют, чтобы он не мешал другим людям.

С.БУНТМАН: Недавно мы разбирали такую ситуацию. Нам рассказывали жители, и это так оказалось, с Большой Остроумовской улицей, с больницей Остроумовской, которая переселилась на другую сторону и загородила два конца. Была улица - стало два тупика. Как это? Говорят, все в порядке, взяли в аренду на 25 лет.

А.КУЗЬМИН: Во-первых, Сокольники - это моя родина.

С.БУНТМАН: Ну, значит Вы знаете.

А.КУЗЬМИН: Нет, я не знаю, потому что, к сожалению, я давно уехал из своего любимого района. Я этого конкретного случая не знаю. Мы можем это проверить. Очень редко можно взять в аренду на 25 лет. К тому же, Остроумовская больница - это государево учреждение, и в данной ситуации никакой коммерцией не пахнет. Надо внимательно рассмотреть этот момент. Я его запомнил и рассмотрю. У нас есть уникальный случай, когда одна организация взяла в аренду набережную и поставила шлагбаум. И она отсудит любой суд. Это фабрика "Красный октябрь", которая на стрелке. Когда только появился Москомзем, когда мы еще не умели делить землю и не знали, что такой умный директор Даурский (замечательный мужчина! Сладкий мужчина сладкой фабрики!), он как-то быстро сориентировался и взял в аренду не только свою территорию на 49 лет, но и два прилегающих проезда. И теперь справиться с ним довольно сложно. Это был тот случай, на котором все научились, что земля - это очень серьезная вещь в городе.

С.БУНТМАН: Сколько лет осталось ждать, пока аренда кончится?

А.КУЗЬМИН: Я думаю, лет 39. Он человек понимающий. Если будет городская необходимость, там сейчас правда тупик, то он, конечно, пойдет навстречу. Но сейчас бы мы это не разрешили.

С.БУНТМАН: У меня приятная новость для радиослушателей. Хотя у нас на компьютере какие-то накладки, но голосование все-таки прошло. Вы были правы. Из тех, кто позвонил, 34% считают, что да, а 66% - не нравится.

А.КУЗЬМИН: Со мной этот опыт проводят не первый раз, и каждый раз не предупреждают, кстати. Это было один раз на НТВ, близкая вам организация. Я считаю, что это очень хороший результат. Представьте себе на секунду, что сейчас 30% радиослушателей слушают вас, потому что они считают, что вы хороши. И еще я рад этому ответу по такой причине: это говорит только о том, что мы по-настоящему начинаем быть демократами. Мы не ходим строем и не имеем одного мнения. Враз поднятые руки в зале - я столько раз это видел

С.БУНТМАН: "Мы все как один выступаем за новую московскую архитектуру!". Спасибо тем немногим - 182 человека, - кто все-таки к нам дозвонился. Реплика на пейджер в пользу заборов и даже металлических ограждений. Я не буду читать все, тут описывается ситуация, что на Щербаковской улице газоны, и там ставят автомобили, и он истоптан. А тут не припаркуешься без риска.

А.КУЗЬМИН: Я про это и говорил. Мало того, мы сейчас прорабатываем систему защиты тротуаров, что особенно важно для центров. Есть такие столбики, которые принимаются во всем мире. А мы пытаемся сделать даже небольшой стеклянный экран.

С.БУНТМАН: Кстати, сделали кусочек таких экранов. Как Вы оцениваете?

А.КУЗЬМИН: Я очень спокойно к этому отношусь. Это опять же война с собой. Не со мной, а с нами со всеми. Пока мы не научимся колесами не заезжать на тротуар, с нами надо так обходиться.

С.БУНТМАН: Слушаем телефон.

СЛУШАТЕЛЬ: Пожалуйста, расскажите о третьем кольце в районе Сокола, Октябрьского поля: сроки и территория.

А.КУЗЬМИН: В отношении сроков, к сожалению, я не могу ответить до тех пор, пока не будет утвержден бюджет следующего года. Вы знаете историю с дорожным фондом, поэтому объем дорожного строительства в целом может быть уменьшен в Москве. А проходит оно четко: где проходит железная дорога, точно так же проходит и наше кольцо. Если сказать поточнее, то приблизительно так. Это не ближайшие два года, это однозначно. Но после того как мы проходим московское "Сити" (терпеть не могу это слово), или первый Красногвардейский проезд, затем высокой эстакадой мы проходим над Шмитовским тоннелем, над Звенигородским шоссе, которое должно быть продлено, и надо выйти на проспект маршала Жукова. Дальше мы уходим в сторону от жилой застройки, если идти по часовой стрелке, идем с правой стороны от железной дороги, где нет жилых домов. Затем, чтобы не трогать жителей в районе, где улица Народного ополчения переходит в улицу Алабяна, мы тоннелем косо проходим по железной дороге и выныриваем уже слева, если идти по часовой стрелке, и идем, не примыкая к жилым домам, а с другой стороны железной дороги.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: Это уже в районе Водного стадиона.

А.КУЗЬМИН: Да. Пересечение с Волоколамкой со стороны зеленой территории, а дальше выходим на Ленинградку по той стороне. Дальше, как пройдем в Коптево, пока не могу сказать, мы еще это не проработали.

С.БУНТМАН: Во всяком случае, принцип остается: по нежилым, по прилегающим к железной дороге территориям.

А.КУЗЬМИН: Да. Даже приходится прыгать тоннелями с одной стороны на другую, как зайцам.

С.БУНТМАН: Скачок в центр, уже в мои родные места: "Скажите о судьбе кинотеатра "Форум".

А.КУЗЬМИН: Это очень плачевная история. Самое удивительное, что все вокруг сейчас меняется, непосредственно на Сухаревской площади строится торговый комплекс. Причем некоторые люди говорят: "Зачем же вы строите комплекс, закрываете церковь". А все забыли, что на этом месте был дом приблизительно такой же этажности, просто его несколько лет не было.

С.БУНТМАН: Пониже. Он был три этажа.

А.КУЗЬМИН: Три, но по четыре с лишним метра была высота этажа. Так что небольшое изменение.

С.БУНТМАН: Но церкви самой не было.

А.КУЗЬМИН: Она будет все равно открыта, перед ней осталась довольно большая площадь. А вот беда "Форума" в том, что его несколько раз отдавали различным деятелям культуры. Они сначала назначались Я не буду называть фамилии.

С.БУНТМАН: А я скажу. Это был театр Райкина сначала, потом Алле Пугачевой должны были. Еще что-то, я дальше не помню.

А.КУЗЬМИН: Но то, что было хорошо для кинотеатра, не очень хорошо для театра. Беда "Форума" в том, что у него нет застенного пространства. Мало того, экран висит со стороны кольца, основная архитектура головного фасада. И развить за сценой невозможно, мы должны тогда выйти на тротуары и лишиться фасада. И когда деятель культуры разбирается с тем, что он может работать только в кинотеатре, где нет акустики, где невозможно провести шоу, то, как правило, это здание передается следующему деятелю культуры. Потом оказывается, что он тоже не может разместиться в кинотеатре.

Н.АЛЕКСАНДРОВ: А просто кинотеатр оставить?

А.КУЗЬМИН: На сегодняшний день новый кинотеатр - это не тот кинотеатр, который был раньше. Как правило, мы видим, что не все бывшие кинотеатры пока используются. Я думаю, придет время, но ждать очень не хочется. Как-никак, неплохое здание.

С.БУНТМАН: Я надеюсь, его не снесут. Один из первых московских кинотеатров, построенных специально для кинотеатра. Не снесут, как "Уран", чтобы построить театр.

А.КУЗЬМИН: Ну, "Уран" - это было давно. Не кинотеатр, а театр Васильева.

С.БУНТМАН: Симпатичный по фасаду, а там увидим. Масса вопросов. "Что будет с кинотеатром "Буревестник"?".

А.КУЗЬМИН: Пока никаких особых планов нет.

С.БУНТМАН: "Когда отремонтируют чайный магазин на Мясницкой?". Повторный вопрос. Мы в прошлый раз этим вопросом завершили, давайте и в этот тоже.

А.КУЗЬМИН: Я не строитель и не власть в том виде, какая могла бы помочь этому зданию. Это памятник архитектуры, он будет только воссоздан. Но, к сожалению, пока средств на его создание нет. Это здание постоянно поддерживается. К сожалению, я должен ответить в этот раз точно так же, как отвечал в прошлый раз.

С.БУНТМАН: Господа чаеторговцы, между прочим, давайте! Есть же у вас какие-то доходы.

А.КУЗЬМИН: Не дадут.

С.БУНТМАН: Почему?

А.КУЗЬМИН: Я не верю в меценатов сегодняшнего дня. Я видел один раз фотографии династии Ребушинских. Первый из них - Угрюм-река. После этого - на человека похож. Третий - уже интеллигент. А четвертый уже застрелился.