Федор Бондарчук - Интервью - 2000-09-30

30 сентября 2000 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" Федор Бондарчук - режиссер, клипмейкер.

Эфир ведет Вита Рамм, Петр Журавлев и Лев Гулько.

В. РАММ - Я очень горжусь тем, что у нас в эфире сегодня Федор Сергеевич Бондарчук. Поколение 90-х, человек, который привел на наше телевидение абсолютно новые лица когда-то. Помните, был такой знаменитый клип "Посмотри в глаза"? Прошло столько времени. Изменились ли лица к концу 90-х?

Ф. БОНДАРЧУК - Да, разительно.

В. РАММ - Чем?

Ф. БОНДАРЧУК - От лиц начала 90-х до лиц начала третьего тысячелетия ничего не осталось. Лица другие.

Л. ГУЛЬКО - Хуже, лучше?

Ф. БОНДАРЧУК - Просто другие. Я не ожидал, что такие стремительные изменения и характеров, и физиогномических качеств людей могут произойти всего лишь за 10 лет.

В. РАММ - А прошло Ваш клип "Посмотри в глаза"

Ф. БОНДАРЧУК - Это был 91 год, второй ролик в России. Первый снял Миша Хлебородов с Игорем Сарухановым. Второй ролик снял я с Сережей Мазаевым. Это был третий ролик в нашей стране. Я недавно его посмотрел, он производит такое уже доброе отношение к чему-то такому наивному и ностальгическому, желтому, уже несколько испортившемуся по качеству, что-то такое допотопное.

Л. ГУЛЬКО - И всего за 9 лет потоп?

Ф. БОНДАРЧУК - Да. Я сам был удивлен. И вообще, если смотреть даже и по качеству, и по

В. РАММ - По изобразительному?

Ф. БОНДАРЧУК - По изобразительному.

Л. ГУЛЬКО - И по деньгам, которые вложены в этот клип

Ф. БОНДАРЧУК - Да, детский сад. Так стремительно все.

Л. ГУЛЬКО - Просто жизнь стала как клип теперь. Или не согласны с этим?

Ф. БОНДАРЧУК - Я абсолютно согласен. И вообще это очень прямолинейное отражение нашей жизни. Я мог ожидать, потому что уже тогда, в начале 90-х, жизнь начала бить ключом, людей заманивать в свой водоворот, но чтоб так быстро и стремительно все это происходило Когда первый раз я услышал слово "интернет", я прекрасно помню это состояние: я ехал по этому же Калининскому проспекту и светило солнце. И такие, наверное, единственные пейзажи Москвы, которые не видоизменились - это башни слева и справа, такой кусок Москвы 70-х, брежневских, и туда дальше, времен. Я в первый раз услышал слово "интернет", и абсолютно спокойно воспринял это, как появление печенья шоколадной фабрики "Красная заря", или чай, что у нас появилась возможность покупать не по блату треугольные соки фирмы "Марли", которыми баловали нас на Олимпиаде. Но когда я столкнулся с тем, что мне необходим интернет, и все так стремительно меняется, и когда я понял, что это реальная сила и реальная новая философия мировой жизни, что это происходит у меня на глазах, и я являюсь частью этого, тогда я понял, что это действительно конец века, это новое время.

В. РАММ - Федор Сергеевич у нас сегодня еще и по большому, красивому поводу. Я думаю, что все любители кино вспоминали на прошлой неделе Сергея Федоровича Бондарчука, его 80-летие. У нас огромное количество кассет, которое нам представил "Крупный план". И мы будем говорить не только об изменениях, которые прошли уже через новое поколение, но, по-моему, Сергей Федорович испытал перемены одним из первых, когда таким танком проехал этот знаменитый съезд.

Ф. БОНДАРЧУК - Не одним из первых, а самый первый.

В. РАММ - Да. Вы помните, как он отреагировал? Как он себя вел дома? Что было тогда?

Ф. БОНДАРЧУК - По большому счету ничего не было, потому что отец был человек мужественный, и я ни раз не видел

В. РАММ - слез, истерики, отчаяния?

Ф. БОНДАРЧУК - Нет, это был совершенно не тот человек.

В. РАММ - По-русски запить на неделю?

Ф. БОНДАРЧУК - Ни в коем случае. Но те изменения в его характере, в его эмоциональном состоянии, которые я наблюдал, я ничего подобного не видел. Хотя другой человек со стороны сказал бы: "Ничего такого, просто не разговаривает человек, уехал на дачу и молчит". Но родные и близкие понимали, что что-то происходит. Конечно, он не мог себе позволить, как мужчина, отец семьи не мог представить, что эта ситуация могла произойти с ним. Наверное, в жизни он никогда не получал таких оскорблений на уровне мужского достоинства, на которых он не мог ответить. По большому счету, многим могло не нравиться его творчество, многие могли критиковать его, но критиковать по профессии, по творчеству и т.д. Но когда было нанесено оскорбление практически всему тому, что у нас творилось в стране и политическому состоянию власти в стране, что за все, что было у нас с 17-го года он несет прямую ответственность, и именно не своими фильмами, а как персона, как личность, - это было несправедливо и оскорбительно.

В. РАММ - Но сегодня, мне кажется, уже все успокоилось, в том смысле, что, как сказал Ангелопулос на открытии Московского международного кинофестиваля, лучшее жюри - это время. И я смотрю на это неполное собрание сочинений, всего того, что сыграл и снял Сергей Федорович. Но ведь это колоссальный вклад в это кино.

П. ЖУРАВЛЕВ - Это нужно назвать, сказать и вспомнить. Это "Война и мир", "Овод", "Судьба человека", "Отец Сергий", "Отелло"

В. РАММ - "Борис Годунов".

П. ЖУРАВЛЕВ - "Дядя Ваня", "Попрыгунья" и "Сережа".

В. РАММ - Но это совершенно маленькая часть, Федор?

Ф. БОНДАРЧУК - Да, здесь нет любимых мною картин "Они сражались за родину" и "Степь".

Л. ГУЛЬКО - Просто "Крупный план", та организация, с которой мы сотрудничаем, выпускает все по своему плану.

Ф. БОНДАРЧУК - Я вообще в состоянии шока нахожусь. Я знаю "Крупный план", но я даже не знал и не ведал, что "Овод" выпущен, "Судьбу человека" я не видел. "Отец Сергий" - я вообще не представлял себе, что есть кассета.

Л. ГУЛЬКО - То есть у Вас нет этих кассет?

Ф. БОНДАРЧУК - У меня есть "Война и мир" именно компании "Крупный план", но всех остальных кассет у меня нет.

Л. ГУЛЬКО - Федор, скажите пожалуйста, отец как-то присутствует в ваших работах, в прошлых и в будущих?

Ф. БОНДАРЧУК - Отец присутствует не только в моих работах. Я думаю, что это, может быть, некий стресс или какой-то шок, который бывает с уходом близкого тебе человека, но когда я задумываюсь о том, что я думаю об отце или вспоминаю его каждый день (а я отдаю себе в этом отчет), он не то что присутствует в моих работах, он присутствует в моей жизни, когда я смотрю на своего сына, Сергея Федоровича Бондарчука, на свою дочь. Он присутствует, когда я просыпаюсь, засыпаю. Сначала я думал, что в этом есть некая шоковая ситуация, просто с потерей близкого человека. На самом деле я дорожу этим ощущением, мне так спокойно. Я точно знаю про себя, что я недополучил общения, недополучил в своей жизни отца. Поэтому, чем дольше он будет оставаться в моем сердце и со мной, мне будет спокойнее жить.

В. РАММ - А то, что есть такой план, "Судьбу человека" снимать, - это как дань памяти отца или попробовать что-то сделать современными киносредствами, свою концепцию, свое видение?

Ф. БОНДАРЧУК - Нет, первоначально это было на основе фильма "Судьба человека", сделать римейк этого произведения, и даже скорей в меньшей степени произведение, в большей степени кинофильм. Адаптировать его к сегодняшнему времени, где-то на 60% оставить сюжет. Но меня больше всего волновало то, что я хотел и хочу снимать фильм про героя своего времени. Я хочу его воспевать, хочу отразить его именно таким, каким я его знаю, хочу попытаться по мере своего таланта оставить хоть на какое-то время таким, каким запомнил. Потому что на самом деле, посмотрите, с начала 80-х годов, в эпоху великого кооперативного кино, мы оставили о себе достаточно убогий след. А если инопланетяне прилетят, когда у нас будет всемирный потоп, и по воде будут плыть компакт-диски с фильмами российских производителей начала 80-х годов, они подумают, что это какой-то "гомункулус обыкновенный дебилус". То есть по большому счету это некий герой модной темы. Опять же тот же самый кооперативный, или некий идиот. Люди разные, и на самом деле герои не перевелись. И цели в жизни не изменились, и стремления к добру, и какие-то вечные ценности не изменились у людей. И герои нашего времени существуют. Я их нашел, просматривая те же самые сводки новостей из Чечни. И просто те люди, которые сидели на забастовках у Белого дома и т.д., просто рабочий человек. Они не перевелись. Это лица вменяемых людей, не дебилов, пропитых водкой, которыми нас пытаются показать. На самом деле это не так. Я бы не хотел, чтобы мой сын видел, просматривая фильмы 90-х годов, (тогда ему было 5-7 лет), смотрел на дядечек, которые

В. РАММ - стреляли?

Ф. БОНДАРЧУК - Нет, не стреляли, просто так стремились к доброте и чистоте душевной.

Л. ГУЛЬКО - Как же "Брат-1" и "Брат-2"? Герой нашего времени?

Ф. БОНДАРЧУК - Да, он герой нашего времени. Я не говорю в целом и за все. Я не говорю, что нет фильмов, которые бы мне не нравились или не отражали моего поколения. Но их очень мало. А если быть точным, то их, может быть, десятки.

Л. ГУЛЬКО - Меньше.

Ф. БОНДАРЧУК - А что такое, когда за период 10 лет мы обсуждаем 5 или 10 фильмов? Я не представлял, когда Сергей Александрович Соловьев закрывал очередной фестиваль и говорил, что, может быть, следующего фестиваля не будет. Жалкое зрелище, когда люди одевают фраки, накрывают столы, создается жюри кинокритиков, гильдии операторские, кинематографические, но обсуждается 3 фильма. Есть известный анекдот, что мы так до мышей и так далее.

В. РАММ - Да, но у нас есть хорошее кино...

Ф. БОНДАРЧУК - Я закончу по поводу "Судьбы человека". Это тот материал, который позволил мне переговорить с Петей Луцеком, нашим известным сценаристом, уже режиссером, и найти те точки соприкосновения, в которых мы смогли бы перенести события фильма на чеченскую войну, с первой по вторую.

Л. ГУЛЬКО - Мне бы хотелось спросить Федора Сергеевича о его службе в рядах советской армии, в конном полку. Как-то эта служба сейчас помогает Вам?

Ф. БОНДАРЧУК - Я пошел служить в славный город Красноярск. Там мне не понравилось, потому что из славного города Красноярска, из учебки формировали самолеты, улетающие в Таджикистан, а оттуда понятно куда. Я не скрывал никогда своего желания служить родине, тем более, у меня отец военный. Но погибать в войне, непонятно какой, я не хотел, поэтому пошел служить в кавалерийский полк имени как говорил отец, "пойдешь служить в полк имени меня". И я там прослужил прекрасные два года, получив все тяготы и лишения армейской службы. Очень весело и хорошо, о чем не жалею.

Л. ГУЛЬКО - А у Вас есть лошадь сейчас?

Ф. БОНДАРЧУК - Нет. У меня было несколько любимцев, одного звали Грачик, но он был гомосексуалист. Грачику говорили "Грачик, щерься", и он смеялся. И была в полку проститутка Звездочка. И эта пара доставляла радость всему полку, потому что Грачик бегал за Звездочкой и за всем мужским и женским населением полка, а Звездочка тоже блудила.

Л. ГУЛЬКО - А эти сюжеты никак не войдут никуда, ни в какие фильмы?

Ф. БОНДАРЧУК - Они могут войти куда-нибудь, потому что это маленькая толика всего. Вы можете себе представить вооруженные силы конными, начиная с того, что погоны у нас были такого же цвета, как у солдат и офицеров комитета государственной безопасности, синенькие. Наши офицеры очень стеснялись носить единственные в России петлицы с изображением подковы и двух шашек. И когда тебя останавливал в городе патруль: "Что это у тебя? Где ты это нашел? Кто ты, человек?", мы говорили: "11-й отдельный кав. полк" - "Иди с богом, не знаю, что с тобой даже делать". Офицеры пользовались тем, что они выходили за забор части, и майор конных войск тут же одевал общевойсковые эмблемы, и в секунду из командира эскадрона превращался в майора комитета государственной безопасности.

Л. ГУЛЬКО - "Все бабы наши", это называется.

Ф. БОНДАРЧУК - Это все его было. У него даже взгляд менялся, и походка. Это шел офицер КГБ, а никак не кавалерист.

Л. ГУЛЬКО - Огромное спасибо. К сожалению, наше время подошло к концу. Мы желаем Вам удачно съездить, удачно возвратиться.

В. РАММ - И удачного монтажа нового фильма "Эйбиоты". Обычно я знаю, что режиссеры свирепые и вырезают самые лучшие актерские эпизоды.

Ф. БОНДАРЧУК - Кстати, я приехал к вам на эфир с последнего съемочного дня фильма "Даун Хауз", в котором я играл роль князя Мышкина.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был Федор Бондарчук - режиссер, клипмейкер.