Владислав Флярковский - Интервью - 2000-09-21

21 сентября 2000 года

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы телеведущий Владислав Флярковский.

Эфир ведет Нателла Болтянская.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Как вы знаете, форма нашей беседы события последних дней в авторском прочтении Владислава Флярковского. Прошу Вас.

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Вообще это винегрет, конечно. Это густо замешанный на слизи, на мокрой почве, с неприятным запахом винегрет, который невозможно употребить в пищу, как, собственно, это и происходило все последнее время. Если вы хотите, чтобы я сказал по самым последним событиям, то это Лазаревское, захват заложников. Остается только развести руками. И я думаю, что ответить придется, как это ни парадоксально, но примерно так, как ответил Масхадов. Когда его спросили: Подтвердите или опровергните Вы? Имеет ли это событие также чеченский след или нет? Это имеет отношение к Вам, к Вашей деятельности или нет?, он ответил бы, наверно, так же, как ответят другие, как это ни парадоксально: Нет, это не имеет отношения к Чечне. Но ситуация, которая создана в государстве, отношение к суверенитету народов и т.д., отношение между людьми, между организациями способствует появлению таких вот фактов. Примерно так ответил бы, наверно, любой из нас. Может быть, они сумасшедшие. Там уже говорили, что кто-то из них отпетый алкоголик, у кого-то что-то с головой не в порядке. Но это звено в цепи.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Совершенно верно Вы употребили это словосочетание звено в цепи. Можно ли сделать вывод, что многие из последних событий разной степени трагичности являются звеньями в определенной цепи? И что это за цепь?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Цепь, которая сконструирована не нами. Впрочем я лукавлю: нами в том числе. Это цепь, которая туго натянута в результате отсутствия какого ни было контроля сверху и снизу, и со стороны государства, и со стороны общества. Управление событиями это одна из функций государства.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Пару дней назад здесь журналист, Ваш коллега из газеты Известия, Александр Архангельский говорил о том, что освещение ситуации вокруг Курска - серьезнейший информационный просчет президента. Можно ли говорить о том, что нынешняя политика власти в области освещения весьма и весьма частых, к несчастью, трагических событий, которые происходят в последнее время в нашей стране, - что эта политика идет совершенно четко направленным курсом, причем курсом не нашим с вами как граждан и как профессионалов?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Я вот что вам на это скажу. Я напомню о том, как Ларри Кинг спросил у нашего президента: Что с лодкой? А он говорит: Она утонула. И улыбнулся. На мой взгляд, как надо было понимать эти слова? Страничка перевернута, больше об этом сказать нечего, отныне все будут настаивать на своей версии того, что случилось с лодкой. Государство будет настаивать по-прежнему на своей версии, независимые эксперты на своей версии, западные эксперты - на своей. Все будут продолжать настаивать на своем, это будет продолжаться бесконечно долго. Давайте следующий вопрос. Вот потому он так сказал.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И можно говорить уже о том, что в такой ситуации окажется любое событие, происходящее в стране? Потому что сегодня мы имеем очередную трагедию в нашей стране, и опять-таки все официальные лица будут трактовать ее так, как им удобно в настоящий момент. Так?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: В известном смысле, так. Вынужден с Вами согласиться.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Можно ли говорить об информационной войне, которую государство ведет со своими гражданами?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Покуда у граждан есть силы сопротивляться, это все-таки еще не настоящая война.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хорошо. Ситуация коснулась лично Вас в плане информационной войны, передела сфер влияния. Вы человек, который буквально в последние несколько дней оказался безработным.

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Да. Я вышел на свободу с чистой совестью, что я подчеркиваю.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: И вновь звено в цепи?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Да, в известной степени это тоже звено в цепи. Потому что меня преследовал не президент. Как утверждает Доренко, его преследует лично президент страны. Меня подтолкнул к уходу и подписал заявление об уходе всего лишь президент телекомпании Олег Максимович Попцов. Но почему я говорю о звеньях в одной цепи

Н.БОЛТЯНСКАЯ: На него давили, Вы считаете?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Нет. Я думаю, что это абсолютно искреннее его решение. Как он это назвал в каком-то из интервью, происходит прореживание телевизионного эфира. Я не специалист в области ботаники и почвоведения. Может быть, вы знаете, прореживание и прополка это не одно и то же?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Не знаю. Прореживание, насколько я понимаю, - это попытка рассадить те или иные полезные растения пореже, чтобы они друг другу не мешали. Но это мое частное мнение.

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: А я это расценил именно как прополку. Но в любом случае, телевизионные руководители, телевизионные боссы озабочены не культивированием, не удобрением, а прореживанием эфира.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но ведь Олег Максимович человек не с короткой судьбой человека публичной профессии, руководителя телекомпании и человек, который сам много приятностей и неприятностей поимел от тех, кто сверху. Как Вы полагаете, все-таки есть поводы и есть причины? Вы чем-то объясняете эту ситуацию?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Я это объясняю инфекцией.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Давайте подробнее.

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Подробно разъясняю, какую инфекцию я имею в виду. Я заранее прошу извинить меня за пафосность, я не культуролог к тому же, но попробую рассудить именно так: современное отечественное телевидение заражено некоторой инфекцией. Современное отечественное телевидение, как никогда, сейчас диктует определенную модель поведения обществу, всем людям.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Какую?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Никому и ничему не доверять, постоянно находиться в напряжении, всего бояться, под любым ходом видеть подвох. То есть складывается на отечественном телевидении презумпция виновности, презумпция грязного помысла, презумпция неискреннего мотива. Вот я не помню, кто и когда это сказал, может быть, Вы это вспомните: А что сделают люди на земле, когда они наконец обо всем друг с другом договорятся? Повесят журналистов. Вот это те люди, журналисты, которые мешают учиться договариваться друг с другом. Современное телевидение примерно этим занимается. А я не хочу быть повешенным, даже посмертно. Я до сих пор пытался заниматься той журналистикой, которая как раз подтолкнет людей к тому, чтобы спокойно взглянуть, рассудить, взвесить. Я ни на чем не настаивал, я предлагал делать выбор интеллигентно, мягко, рассудительно. Вот такая журналистика оказалась не нужна. Но что самое потрясающее: программу Доренко тоже сняли. Его как раз сняли за обратное. То есть такая журналистка, как у Доренко, уже не нужна, такая, какую делал я, - еще не нужна. И вот реплики президента телекомпании Попцова и других: Надо поострее, надо пожестче - меня бесили, они выводили меня из себя. Зачем вам это нужно? Позвольте мне делать то, что я делал прежде, посмотрите, как это хорошо!

-

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Делайте выводы.

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Вот я сделал вывод. Я уволился из одной компании и не спешу идти в другую, потому что я вижу, что сегодня либо ни с кем, либо со всеми одновременно, иногда становится наоборот: все равно, где работать. Найти просто себе другую нишу и не заниматься больше политической журналистикой. Что сделали, кстати, многие мои коллеги, если вы заметили. Гениальную совершенно программу делает Павел Лобков Растительная жизнь. Одна из любимейших моих передач (ее делает, правда, не политический журналист) Записки натуралиста. Потрясающая совершенно программа. Вот я думаю, что если телевидение будет состоять из таких программ сейчас, то можно переждать то время, когда, наконец, отечественное телевидение станет здоровым, нормальным.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А может быть, к этому и подталкивают?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Вот меня и подталкивали, выжимали, как пасту из тюбика.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ведь существует такая штука, как пропаганда. И судя по всему, наверно, можно сделать выводы, что сейчас задачи у этой пропаганды стали максимально актуальными. Либо вы с нами, либо вы против нас, говорит вам кто-то. Вы так это воспринимаете?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Вот Вы произнесли то точное слово, которым можно заменить все, что я сказал прежде. Пропаганда.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А я позволю себе еще один пример из собственной жизни. Много лет назад маленьким совсем ребенком я очень хотела поступить в театральную студию. Но не могла, не дал бог таланта. Но я всем своим близким говорила, что меня не взяли из соображений антисемитизма. Нет ли в вашей ситуации такой же попытки?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Нет, это как про немого: Почему тебя не взяли диктором на телевидение? Сказали, что я еврей Я другой категории человек абсолютно. Даже в мыслях у меня нет. Я сделал слишком большую карьеру на телевидении, чтобы подозревать это.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Нет, я не про антисемитизм, как Вы понимаете. Я говорю про какие-то причины. Действительно, не нравитесь Вы кому-то?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Нельзя исключать. Мы же все люди живые, ущипнуть больно будет. Все живые люди, конечно, все работаем в коллективе из таких же совершенно живых людей со своими предрассудками, комплексами, недостатками, противоречиями. Ну не люблю я тебя, - как в другом анекдоте.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сообщение на пейджер: Примите слова искреннего уважения и высокую оценку Вашего профессионализма. Надеемся скоро увидеть Вас на одном из каналов телевидения все-таки.

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Спасибо.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Стоит отметить, что за последние месяцы смотреть Владислава стало не очень приятно: некая агрессивность, кривлянье и даже необъективность. Что скажете?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Я выполнил пожелание этого человека: я уволился.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Наш телефон 203-19-22. "Эхо Москвы", здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Владислав, скажите пожалуйста, сколько может вообще наше общество прокормить телевизионных каналов одинаковых (в Москве таких 4, из коих 3 государственных), вещающих в одинаковом формате, передающих одинаковые новости с чуточку разными по идеологии аналитическими программами, но на большинстве из них вдобавок сидят люди, больные эгоцентризмом и очумеловщиной. То есть еще людей не хватает. Сколько вообще нужно каналов? Лично мне вообще хватило бы одного типа CNN для новостей и политических программ. Я с удовольствием смотрел бы другие, специализирующиеся на спорте, на культуре, развлечениях.

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Я Вам могу сказать, что государство в состоянии может и должно содержать только одно телевидение. Это может быть 1 канал или их может быть 33, как тот же Доренко сказал. Это будет одно телевидение. Кроме него может существовать любое количество других телевидений, потому что в свободном открытом обществе, к которому мы стремимся, их действительно может быть много. Но государство их содержать, естественно, не должно.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Если я не ошибаюсь, в Нидерландах существует такая система. Там не один и не два канала. Телевидение платное, но зритель имеет возможность вносить абонентскую плату за тот канал, который ему больше нравится.

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Кстати, это потрясающая, гениальная совершенно замена тем самым пресловутым рейтингам, которыми активно спекулируют на всех каналах все агентства, рекламодатели. Вот если бы была подписка - не подписались, деньги кончились, закрылись.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: На пейджере: Уважаемый господин Флярковский, не кажется ли Вам, что власти хотели бы, чтобы политика была только по РТР, а по остальным шли Заметки натуралиста?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Речь идет о неуниверсальных каналах. Есть универсальные телеканалы, есть неуниверсальные. Как спорт, киноканалы, телевидение, которое показывает только кино, только спорт, только мультфильмы, только просветительские передачи. Была ведь попытка, создали у нас канал Культура, если вы помните, 3 года назад. Это тоже была попытка размежевать. Не могу сказать, что это была очень удачная попытка, но это шаг в верном направлении.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Алло, здравствуйте.

СЛУШАТЕЛЬ: Здравствуйте. Владислав, я всегда любовалась просто Вами. У Вас какая-то речь приятная, Вы так держались на экране Я могу долго Вам говорить, но время ограничено. Вопрос такой. Вы говорите о цепи. Но ведь цепь-то начиналась эта раньше, не сейчас. Это все сейчас выплескивается, как при фотографии. Когда проявляется фотография, все вылезает наружу, даже инициалы, которые где-то были незаметны, выявляются. И человек, который все это сейчас сотворил (не только с телевидением, а все суды идут и все), - Ельцин. Ну почему о нем сейчас забыли, и почему его не привлекают? Мне кажется, вместо этих заложников Ельцина туда посадить. Потому что все, что творится сейчас в стране, сделано его безвластием - анархия Так вот, скажите пожалуйста: этот предел будет сейчас тянуться без конца? Не считаете ли Вы, что все, кто раньше был у власти, должны все до одного уйти, кто был с Ельциным?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Что касается Ельцина, он был законно избранным президентом страны, за него голосовал народ. И на этом, я считаю, должен быть разговор между нами окончен. Что касается остальных, это дело, конечно, их совести. И, наконец, третье, что я готов сказать: я готов даже перед вашим лицом, хоть я вас и не вижу, принять и на себя часть ответственности. Потому что в 91-м, 92-м и 93-м годах я был точно таким же революционером, как и многие сейчас, доживший до большого эфира или большой политики человек.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вопрос на пейджер, не единственный: Воспользуетесь ли вы предложением Березовского?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Совсем не уверен, что это произойдет. Сейчас я и все остальные, кому предложены проекты и уставы этого общества Телетраст, проекты договоров, изучают эти документы. Я их сам тоже очень внимательно прочел, у меня возникла масса вопросов. И первый это репутационный риск. Потому что создается ЗАО Телетраст, у которого есть уставной капитал, и довольно большой. Откуда его взять? У нас денег нет, мы творческая интеллигенция. А если эти деньги снова даст Борис Березовский, мы будем владельцами этих акций. Мы же акционеры ЗАО Телетраст, значит, эти акции принадлежат нам. Что, он мне их подарит, отдаст? Значит, репутационный риск таким сложным, но вполне понятным выражением я это называю.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Владислав, Вы говорили, что далеки от политики, но все-таки пострадали из-за политической программы. Я бы добавила к этому сообщению следующее: если не политическая программа, то что?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Это может быть околополитическая программа, параполитическая программа.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ну не лукавьте!

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: А что? Светлана Конеген есть в эфире. Вы видели, она делала программу?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Это политическая программа.

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Как вам сказать? Это цирк. Это политический цирк, это памфлет.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: А Растительная жизнь? Можно предположить, что в самом названии этой программы уже заложена концепция: Чума на оба ваших дома. Я повторяю вопрос: если не политическая программа, то что? Табу?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Если не политическая программа. Табу? Вы думаете, до этого дело дойдет?

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я Вас спрашиваю. Здесь вопросы задаю я.

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Я не знаю, как ответить на этот вопрос. Что касается моей профессии, она у меня останется прежней. Что касается моей специальности, амплуа я вполне допускаю, что оно может измениться. Я могу сыграть что угодно. Я даже спел однажды в эфире у Угольникова.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я возвращаюсь к сообщению Татьяны. Не кажется ли Вам, что Вы все-таки пострадали из-за политики, а не из-за частных отношений с руководителем канала?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: По совокупности. Из-за политики, естественно, тоже. Не столько из-за политики, сколько, как я уже сказал, из-за разногласий по взглядам на политическую журналистику.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Однажды мой коллега Андрей Черкизов при мне объяснялся в любви Горбачеву. Говорил он по-моему, что этот человек дал ему лично, Черкизову, две свободы: свободу слова и свободу выбора. И за эти свободы он, Черкизов, готов идти на баррикады. Это была частная беседа, но Андрей этого не скрывает, поэтому я позволила себе это процитировать это. Как Вы считаете, что изменилось здесь и сейчас?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Думаю, что не бог весть что изменилось. Я бы точно так же поблагодарил Михаила Сергеевича за свободу слова и свободу выбора. Но баррикады я бы не пошел.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: На баррикады Вы бы не пошли. Но все-таки сейчас Вы обижены?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Нет, лично для меня все, про что было сказано свобода слова, свобода печати, - это сыграло решающую роль в моей жизни, я все равно это ценю и до конца своих дней буду ценить. Карьера, в конце концов. Мы забываем, между прочим, о простых человеческих ценностях. Я карьеру сделал.

Н.БОЛТЯНСКАЯ: Это все как раз очень понятно. Я хочу задать вопрос вот какой. Если с Вами попытаются гипотетически вести переговоры на предмет компромисса: Вы не делайте так, а мы за это Вам так, Вы на какие-то уступки готовы идти?

В.ФЛЯРКОВСКИЙ: Нет. Мне, по крайней мере, будет это сделать довольно сложно. Я человек все-таки немножко другого поколения. Сейчас мне в затылок, нам в затылок дышат молодые ребята, многие из них сидят, кстати, уже в эфире довольно прочно. Один из них я не буду называть его имени, чтобы меня в зависти не заподозрили - сказал в одном из газетных интервью: Невозможно всю жизнь придерживаться одних и тех же убеждений. Главное, чтобы они не менялись каждый день. Я другой человек. Нет, мне будет сложно.

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы был Владислав Флярковский.