Детективы: литература или чтиво? - Сергей Борисов, Алла Штейнман - Интервью - 2000-09-13
В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы Алла Штейман, директор издательства "Фантом Пресс" и Сергей Борисов, автор проекта "Вечерний детектив".
Эфир ведет Сергей Корзун.
С.КОРЗУН: О детективах будем говорить. Не знаю, найдется ли хоть один слушатель, который за всю свою жизнь не прочел ни одного детектива. Наверно, учебникам можно уподобить.
С.БОРИСОВ: Такого человека можно только пожалеть. Он себя многого лишил.
С.КОРЗУН: Какой жанр больше читали? Учебники наверно - все или почти все. Другой жанр можно назвать, с той же степенью популярный?
А.ШТЕЙМАН: Я думаю, только детектив. Ну еще женские романы. Так как женщины все-таки больше читают, то женские романы стоят где-то на уровне.
С.БОРИСОВ: Да, но их не читают мужчины. И правильно делают.
С.КОРЗУН: А есть ли принципиальная разница? Женский роман может быть детективом или детектив - женским романом?
А.ШТЕЙМАН: Может, конечно.
С.БОРИСОВ: А я не знаю ни одного женского романа из современных романов, который не содержал бы в себе детективную интригу. Поэтому каждую писательницу, которая работает в жанре сентиментального розового романа, можно смело обвинять в краже.
С.КОРЗУН: Чем не является детектив? Чему он противостоит в литературе? Историческому роману он противостоит?
А.ШТЕЙМАН: Нет. Я думаю, что это совершенно самостоятельный жанр, не надо его путать со всеми остальными. В детективе, как и в любом жанре, есть масса всевозможных поджанров: мягкий детектив, уютный детектив, боевик, социальный детектив и много других. Но это совершенно самостоятельный жанр, который в Западной Европе сформировался еще в 17-18 веке из жанра готического романа. У нас этот жанр совсем новый, потому что появился он только в последнее десятилетие. Милицейский детектив, который существовал в советские времена, к этому жанру с трудом можно притянуть. Поэтому независимо от того, где этот детектив существует, я думаю, что это совершенно самостоятельное явление, а уже вопрос, из чего он вылился и во что он превратился сегодня это уже совсем другая тема.
С.КОРЗУН: А Преступление и наказание - не детектив?
А.ШТЕЙМАН: Тоже в какой-то степени детектив. Я думаю, что в любой хорошей, нормальной, серьезной западной литературе детектив как таковой присутствует. Возьмите того же Умберто Эко там же тоже есть детективная фабула. Возьмите Фаулза, Айрис Мердок там тоже обязательно какая-то детективная интрига присутствует. Там, где есть игра, там, где есть шахматная партия, где есть загадка, это уже есть основа для детектива. Просто вопрос в том, что у нас в России детектив низведен в низкий жанр. Меня всегда удивляет, когда спрашивают продвинутых граждан, что они читают, они глубокомысленно всегда смотрят в потолок и говорят обязательно уже хорошо известные имена, но это люди из какого-то элитарного жанра. А сказать, что они любят на сон грядущий почитать детектив, это уже традиционный российский снобизм.
С.КОРЗУН: А чего ему высоким-то жанром быть? Большей частью в дешевых обложках, дешевая и есть литература
А.ШТЕЙМАН: Она по цене дешевая.
С.КОРЗУН: Сергей, будете защищать детективы?
С.БОРИСОВ: Буду обязательно, более того, я готов вызвать Аллу на поединок, невзирая на нашу разницу в весовых категориях, хотя бы потому, что я совершенно убежден, что жанра детектива как такового вообще не существует. Любая градация на жанры в литературе насквозь искусственна. Каждое поколение может придумать свою градацию. Некоторые взяли и вычленили детектив. С какой стати, на каком основании совершенно непонятно. На самом деле, есть роман-тайна. А тайна присутствует практически в любой литературе. Например, чем закончится путешествие Дон-Кихота? Или настоящий криминальный роман с тайной: раскается Родя Раскольников, что он старушку убил, или не раскается? Тоже тайна. А в классическом понимании когда есть на первых страницах труп, а потом загадка, а потом будет разгадка - это просто одна из разновидностей жанра, подхода литературного к произведению. И не имеет никакого значения, как это обозвать и куда это отнести, к какой книге.
С.КОРЗУН: Вы вообще отрицаете жанровость?
С.БОРИСОВ: Градацию я отрицаю. Отрицаю категорически.
С.КОРЗУН: Читатель идет в магазин, и там есть отдел детективы. Он туда идет и покупает то, что ему нужно. Он знает, что каждый раз он приходит в этот магазин и покупает именно то, что ему надо.
С.БОРИСОВ: На самом деле, жанры изобрели продавцы, более того, американские или английские продавцы там, где это все отлажено, где любят ярлыки. Потому что читатель должен знать, что он пришел в магазин, и вот здесь такой ярлык детективы. Он знает точно, что его не обманут, что здесь он найдет то, что нужно острую интригу, закрученную фабулу, сюжет потрясающий и т.д. На самом деле, это торговая марка и ничего больше.
С.КОРЗУН: Одинакова ли по качеству дешевая по цене литература под условным названием детектив?
А.ШТЕЙМАН: Совсем разная. Если брать западный детектив, там каждому поджанру есть свое место, я думаю, что каждый находит своего читателя. То есть рынок достаточно структурирован, есть свои корифеи жанра классический детектив, мягкий детектив, боевики и т.д. У нас же, я считаю, сейчас достаточно жестко сформировались такие ниши это детектив российский, который в основном представлен женщинами, и детектив западный, который представлен очень узко. Сейчас к западному детективу интерес в значительной степени, я считаю, упал. Поэтому говорить о качестве здесь не приходится. Потому что российский детектив, у которого не было ни традиций, ни мастеров, не своих приоритетов туда ворвалось огромное количество людей совершенно непрофессиональных: домохозяйки, полицейские, недоучившиеся инженеры, студенты 2-3 курса, которые считают, что достаточно того, что они умеют писать более-менее грамотно и уже можно клепать детективы. На фоне всего этого, естественно, возник громадный пласт российского детектива. Сейчас он наиболее сильно представлен именно женским детективом, и уровень его, на мой взгляд, чрезвычайно низкий и по языку, и по сюжету, и по количеству пролитой крови. И основные атрибуты нашего российского детектива на первом месте: кровь, насилие - по сути, сводка новостей. То есть то, что мы смотрим по телевидению, то, что мы смотрим в Дорожном патруле, который смотрит громадное количество народу, только чуть-чуть в олитературенной форме. Сейчас пошла тенденция даже в сторону иронического детектива, но обычно это все на уровне шуток-прибауток для девочек уровня ПТУ, и все это воспринимается как иронический детектив. Я думаю, что на самом деле эта проблема связана с очень многими моментами, в первую очередь с тем, что для того, чтобы выращивать своего хорошего автора-детективщика, на это нужны деньги, время, огромная реклама, но естественно, хороший изначальный материал. Слава богу, вырастили в последние несколько лет такого детективщика, как Акунин. Но на это потребовалось издателям почти 5 лет. Это не то, что возник автор и через 3 месяца его раскрутили, тиражи расходятся по 100 тысяч. Такого не происходит. Мне кажется, что эта ситуация связана, в первую очередь, с нашей ситуацией в стране. Потому что люди очень любят разбираться, как в Основном инстинкте: чужая постель, чужая смерть, чужие деньги и во всем этом ковыряться. Так как собственная жизнь и собственное я, к сожалению, задвинуто на самый дальний план, человек об этом думает меньше всего. Ему хочется все время поковыряться в этой чужой грязи и посмотреть, выживут или не выживут. А заодно еще себя немножко погладить по головке и сказать: Слава богу, у меня хотя бы за окном все тихо.
С.КОРЗУН: Резюме позволю себе сделать: российский современный детектив самый грязный детектив в мире. Согласны?
С.БОРИСОВ: Ни в коем случае. Я, с вашего позволения, вернусь немножко назад, когда вы сказали про дешевые книги. Мало кто задумался, почему детектив дешев? Потому что чем выше тираж, тем дешевле книга. Вот и все. Если бы поэзию Андрея Вознесенского издавали бы миллионными тиражами, как, например, романы Александры Марининой, она бы тоже была дешева.
С.КОРЗУН: Миллионные тиражи не оговорка, на самом деле есть? По моим сведениям, там больше нескольких сот тысяч
С.БОРИСОВ: Нет, я суммарно имею в виду. Хотя последние ее книги исчисляются именно сотнями тысяч.
С.КОРЗУН: Для нашего рынка это большая цифра.
С.БОРИСОВ: На сегодняшний день это огромная цифра.
С.КОРЗУН: Была больше когда-то.
А.ШТЕЙМАН: А начале 90-х, когда был голод на любую литературу, не только детективного жанра, естественно, народ хватал все что угодно. Я иногда, когда разбираю книжные развалы и нахожу книги, которые покупала в 90-х годах сейчас к ним, честно говоря, даже неловко прикасаться настолько они отвратительно изданы, какое огромное количество ошибок. Сейчас, конечно, такое почти не найти. Но все это мы хватали, все это мы читали, потому что не было ничего другого. А вспомните 70-80-е годы. Это редкие случайные урывки, которые мы находили в Иностранной литературе или в сборниках иностранного детектива. Сейчас мы имеем громадный спектр, поэтому можно выбирать. Естественно, человек так не кидается. И потом, это все-таки наверно иллюзия о том, что россияне самый читающий народ в мире, она постепенно начинает уходить уже и потребитель уже берет то, что ему хочется и необязательно демонстрировать
С.КОРЗУН: Все-таки дадим возможность Сергею отстоять честь современного российского детектива.
С.БОРИСОВ: Я могу говорить о детективах часами, поскольку этой мой любимый жанр. А с Аллой я не согласен в следующем: она очень крута в своих оценках. И по этому поводу мы уже не один год с ней спорим. Тем не менее, я не вижу ничего страшного в том, что российский детектив сейчас таков, какой он есть. Каждый читатель заслуживает тех книг, которые он читает, в конечном итоге. И не надо никаких писателей выращивать, холить и лелеять. Они сами пожрут друг друга.
С.КОРЗУН: И, как сорняки, вырастут на пустырях?
С.БОРИСОВ: Конечно. Говорят, у нас огромное количество мусора в детективах. Это правда. Но мы же не знаем, и хорошо, что не знаем, какое количество мусора и макулатуры издается в тех же США, где, кстати, детектив по издаваемости не на первом месте, или в Англии.
С.КОРЗУН: А у нас на первом?
С.БОРИСОВ: У нас на первом. А там любовный роман опережает. Там тоже огромное количество макулатуры. Я с вашего позволения приведу одну цитату из французского романа, случайно переведенного издательством Физкультура и спорт. Там главного героя звали Мишель, и вот такая сентенция: Мишель обожал три вещи: мотоциклы Кавасаки, блондинок и истину. Замечательно! И вот на этом построен целый роман, роман назывался Убийство в Лимане. По-моему, его можно читать просто как анекдот. И, кстати, огромная заслуга в том редакторов издательств, а в прошлом еще и цензуры, - что они ставили барьер перед откровенно плохими книгами, которые шли к нам с Запада. На самом деле, мы действительно читали лучшее в 80-е годы, действительно лучшие образцы детективов. И сейчас, по прошествии времени, я только в этом убеждаюсь. Потому что самые хорошие книги все-таки у нас переводились, издавались. А что касается дня сегодняшнего, да на здоровье пусть печатаются и кровавые, и бездарные, и примитивные, и под чужими именами. На самом деле, если книга плохая, ее прочитают и отправят туда, куда она заслуживает. А хорошую книгу поставят на полку, и дети перечитают.
С.КОРЗУН: Главное, что продана, деньги уплачены.
С.БОРИСОВ: И это тоже немаловажно. Деньги все-таки - двигатель
С.КОРЗУН: Хорошие авторы детективов, на ваш взгляд?
С.БОРИСОВ: Сергей Алексеев.
А.ШТЕЙМАН: Иоанна Хмелевская.
С.БОРИСОВ: Борис Акунин.
А.ШТЕЙМАН: Борис Акунин.
С.БОРИСОВ: Джон Макдональд.
А.ШТЕЙМАН: Дороти Кэнел.
С.КОРЗУН: Плохие?
С.БОРИСОВ: Откровенно плохие?
С.КОРЗУН: Да.
С.БОРИСОВ: Ни одного не знаю.
А.ШТЕЙМАН: Дарья Донцова, Марина Серова - могу далее по списку.
С.КОРЗУН: Западные есть плохие?
А.ШТЕЙМАН: Конечно, есть.
С.КОРЗУН: Например?
С.БОРИСОВ: Российских топтать не буду, а из западных - с удовольствием потопчу Тома Клэмси, причем в кирзовых сапогах
А.ШТЕЙМАН: Я не считаю Чейза плохим детективщиком, но мне он не нравится из-за своей жесткости и кровавости. Но пишет неплохо.
С.БОРИСОВ: А я очень люблю Чейза.
-
С.КОРЗУН: В нашей студии Алла Штейман, директор издательства "Фантом Пресс", и Сергей Борисов, автор проекта "Вечерний детектив".
С.БОРИСОВ: Я хочу сказать, что проект этот принадлежит не столько мне, сколько газете Вечерняя Москва, редактором отдела в которой я являюсь. Если бы я этого не сказал, это было бы нечестно.
С.КОРЗУН: Алла, что Вы для очистки совести можете сказать о своей должности, о своей работе?
А.ШТЕЙМАН: Вы все правильно сказали. Я директор издательства Фантом Пресс, больше никому не принадлежу, только ему.
С.КОРЗУН: Подключаем наших слушателей. Вопрос, который мы формулируем на голосование: каким героям вы симпатизируете больше - положительным или отрицательным? Как ответили бы вы?
А.ШТЕЙМАН: Я сочувствую только хорошим парням и хорошим девушкам.
С.КОРЗУН: Как это и положено. Почему?
А.ШТЕЙМАН: Мне в детективе интересно, как и в любой литературе, вообще то, что вобрала в себя вся литература это какие-то экзистенциальные проблемы века: добро-зло, любовь-ненависть, жестокость-смерть, попытки поиска себя. Мне кажется, что детективы нормальные, хорошие, в которых присутствует нормальный язык, хорошая нравственная героиня, но нравственная не в том смысле, что она ханжа, как мы часто это привыкли воспринимать, а именно нормальная женщина, для которых количество трупов, которое она уложила за собой, не является показателем ее достойного поведения Когда в книгах нет жестокости для меня это показатель нормальной литературы. Потому что то, что в нашей российской литературе знак равенства ставится между количеством трупов, пролитой крови и насилия, это меня не просто раздражает, я это не принимаю для себя. Поэтому я очень симпатизирую хорошим парням и хорошим девушкам. И если попадается псевдогерой с отрицательными установками, антигерой, ему все начинают активно сочувствовать, что, кстати, очень характерно для нашей действительности с ее мазохистским менталитетом: или ничего не делать, или обязательно сочувствовать, одно их двух, нет какой-то разумности. Мне все это очень неблизко.
С.КОРЗУН: Сергей, Вы кому сочувствуете?
С.БОРИСОВ: Если говорить совершенно откровенно, я литературным героям совсем не сочувствую. Ни положительным, ни отрицательным. Поскольку количество прочитанных детективов давно перевалило за много-много тысяч, я воспринимаю это очень отстраненною. Поэтому никакого сочувствия, переживания, чтобы сердце билось у меня на самом деле нет. Кого я сочувствую и за кого переживаю по-настоящему это за автора. Если ему удался герой, будь он даже отрицательный, я переживаю за автора очень. Самый последний пример это повесть Акунина Декоратор. Этот человек, маньяк, якобы Джек-Потрошитель (на самом деле, Джек-Потрошитель совершенно не русского происхождения, это сейчас уже доказано) я ему очень сочувствую. Потому что он очень колоритно был выписан, кстати говоря, много колоритнее, нежели сам Эраст Петрович Фандорин, которого я не могу любить, потому что это схема.
С.КОРЗУН: У нас считается, что то, что написано на страницах книги, это правда и есть, этому надо следовать. История о детстве дедушки Ленина, о других людях дидактика сплошная, как написано, так и надо исполнять. А может быть, наоборот? Никто из вас не ответил, что сочувствует отрицательным героям. А сочувствие, может быть, выплеснутое в момент чтения, и в жизни меньше будет выплескиваться?
С.БОРИСОВ: Что касается дидактики или реальности отображения на страницах детектива каких-то явлений жизни, я должен заметить, что когда говоришь о детективе, невольно вспоминаешь изречения различных писателей, которые отдали всю свою жизнь Например, Сомерсет Моэм, которого никто не назвал бы плохим писателем, говорил, что, по его глубокому убеждению, литературные критики следующего века, на пороге которого мы находимся, из литературы начала, 20 века, будут обращать внимание не на высоколобую литературу, а именно на детективы. И он имел к тому все основания. Детектив чем хорош? Автор у него стоит задача: обмануть на каком-то этапе читателя. Но для того, чтобы в этот обман поверили, он не может ошибаться в мелочах. И поэтому мелочи, которые есть в детективе названия улиц, марки машин, цена бензина в тот или иной год, географические названия, исторические события, они там совершенно непогрешимы. С этой точки зрения можно воспринимать детектив как самое четкое зеркало нашей действительности, если, конечно, убрать оттуда непосредственно детективную интригу. А что касается выплескивать свою энергию, брать пример, проводить какую-то параллель из жизни мне все это кажется умствованием, которое непосредственно к детективу отношения не имеет.
С.КОРЗУН: Насчет энциклопедии жизни не знаю. Все набрано у Сан-Антонио
С.БОРИСОВ: Сан-Антонио это не детектив, на самом деле.
А.ШТЕЙМАН: А что это по-вашему? Я буду защищать своего автора.
С.БОРИСОВ: Алла издала несколько книг Сан-Антонио, то есть Фредерика Дара
А.ШТЕЙМАН: На самом деле, Сан-Антонио. Фредерик Дар писал совсем другие вещи, гораздо более серьезные.
С.КОРЗУН: Кстати, и Сан-Антонио писал не только детективы.
С.БОРИСОВ: Совершенно верно. У него, кстати, есть и очень страшные и очень неприятные романы. Те же Княжеские трапезы. Надо иметь железный желудок, чтобы до конца прочитать этот роман.
С.КОРЗУН: Но вообще на самом деле он не особенно церемонится со своим читателем и в детективных романах. Там он ему такое предлагает!
С.БОРИСОВ: В гротесковых романах Сан-Антонио, на самом деле, анекдот, увеличенный. Сейчас очень популярна книга Комар, увеличенный до размеров собаки. И вот там то же самое анекдот, увеличенный до размеров небольшого романа. На самом деле, все интриги, все приключения это как анекдот, причем не самого высокого уровня, кухонный. Кстати, во Франции Сан-Антонио, которого я не люблю, хотя принимаю, гораздо популярнее, нежели классик детектива, блестящий писатель и тонкий психолог Себастьян Жапризо.
А.ШТЕЙМАН: Но по Сан-Антонио даже пишут диссертации и издают словари. Специальный словарь Арго даже издан по нему. Автор феноменально популярен.
С.БОРИСОВ: По Сан-Антонио пишут диссертации, рассматривая его как феномен, а о Жапризо пишут монографии, рассматривая его как настоящее явление культуры 20 века. Я думаю все-таки, что Жапризо на первом месте.
С.КОРЗУН: Сейчас продолжим, только подведу итоги опроса. Позвонило за 5 минут чуть менее 200 человек. Положительным героям сочувствуют 66%, отрицательным 34%. Алла, вот по Сан-Антонио. Герой совсем не положительный, то есть он симпатичный, конечно, местами, но мочит направо и налево, делает несанкционированные вещи. У Вас такой взгляд, когда Вы вспоминаете его, что можно подумать, что это самый положительный герой. Может быть, Вы ответили, имея в виду нечто другое, на тот мой вопрос?
А.ШТЕЙМАН: Сан-Антонио это вообще немножко другой жанр, хотя наше издательство занимается, в основном, ироническим детективами. И я считаю, что Сан-Антонио это один из ярких представителей этого жанра. Но это настоящее раблезианство. Это смех там, где смеяться нельзя, это издевательство там, где имело бы смысл пустить слезу и вытянуться по стойке смирно. Я считаю, что это не просто пустой гротеск - это умение из любой социальной привычности и политически обтекаемой суметь сделать шутку. Он смеется практически над всем. В напарники он себе выбирает кого? Пино - несчастное создание, Бирюлье пьяница, толстяк и тоже маргинальное существо. Но если говорить условными терминами положительный или отрицательный, Сан-Антонио всегда там, где он нужен, он всегда там, где нужно защищать. Защищает он всегда, на самом деле. То, что он не всегда деликатен с женщинами наверно, они того и заслуживают, по большому счету. Как он как-то сказал в своей книжке: Женские признания по шкале ценности стоят у меня на последнем месте после заячьего пука. Немножко грубовато, может быть
С.БОРИСОВ: Вы понимаете, уважаемые слушатели, уровень творений Сан-Антонио!
С.КОРЗУН: Сколько мы рекламируем, между прочим, Сан-Антонио!
А.ШТЕЙМАН: Я считаю, что это автор пока еще в России недочувствованный, недопонятый и недочитанный. Там такая бездна юмора!
С.БОРИСОВ: На мой взгляд, в современной литературе среди современных писателей есть авторы, которые дадут ему 100 очков вперед.
С.КОРЗУН: Например?
С.БОРИСОВ: Андрей Кивинов, автор небезызвестной Улицы разбитых фонарей. У него есть замечательные повести и рассказы, где бездна юмора, гораздо более тонкого и близкого россиянину, нежели совершенно чужеродные шутки господина Сан-Антонио.
С.КОРЗУН: По-моему сказано ключевое слово - близкие. Может быть, просто Сан-Антонио в самом деле далек со всеми французскими реалиями?
А.ШТЕЙМАН: Я думаю, что очень много причин. Во-первых, сложность перевода, во-вторых, неоднозначность вообще звучания его для российских читателей. Хотя здесь 50 на 50. У нас есть читатели, которые обожают его, есть читатели, которые его совершенно не принимают, независимо от половой принадлежности. Но я думаю, что все, что сказал Сережа, не очень объективно. Сан-Антонио книги, которые мы издаем, написаны и в 60-м году, и в 50-м, и в 70-м. То есть практически полвека его книги выдерживают переиздание и во Франции, и у нас, и в других странах. Я хотела бы узнать, будут ли читать Кивинова через 5 лет? Здесь действительно идет слепок сегодняшнего дня, со всеми его проблемами, со всеми политическими и социальным ситуациями. Будет ли это интересно российскому читателю чрез 5 лет? Все наши детективы проверяем через призму сегодняшнего дня я опять возвращаюсь к сводкам теленовостей. Интересно ли это будет через 5 лет? Я вспоминаю один из романов Марининой (я к ней очень хорошо отношусь, кстати). Роман, который был написан сразу по следам кризиса в 98-м году. 2 года прошло. Роман этот сейчас читать невозможно. Потому что там идет эта бесконечная сублимация и проблематика того, как она потеряла деньги, что из этого вылилось, все вокруг этой проблемы. Мне уже это читать неинтересно. А Сан-Антонио 60-го года я могу читать в любой ситуации.
С.БОРИСОВ: Мне у Аллы очень понравилось, что она обвинила меня в субъективизме, но сама сказала, что читать у Марининой этот конкретный роман невозможно. Так кто из нас субъективен? Я, во всяком случае, Сан-Антонио не сужу. Хочешь читать читай на здоровье. А я с твоего позволения останусь верным Кивинову.
С.КОРЗУН: Последний вопрос: должен ли детектив жить вечно или это чтение на сегодняшний день?
А.ШТЕЙМАН: Вечно. Это вечный жанр.
С.БОРИСОВ: Пока будет жить литература как таковая
С.КОРЗУН: Я не жанр имею в виду, а написанную книгу.
А.ШТЕЙМАН: А это как раз и докажет время что однодневка
С.КОРЗУН: Но он должен или не должен?
А.ШТЕЙМАН: Смотря какой. Все зависит только от его качества.
С.БОРИСОВ: Этого никто не скажет, на мой взгляд. С вашего позволения, я принес с собой одну замечательную книгу и хочу посоветовать нашим читателям, которые любят детективы или не любят, как следует подумать над несколькими словами. Американский автор и критик Остин Фримэн, автор весьма посредственных детективов, сказал как-то следующее: В литературе другим жанрам место отводят на основании их шедевров, в то время как детективы оценивают исключительно по их отбросам. Лучше не скажешь. Не надо относиться к детективу свысока. Детектив это литература, и настоящая литература. Плохие детективы умрут, хорошие останутся.
А.ШТЕЙМАН: Я хотела бы резюмировать свою мысль. Мне кажется, что те детективы, которые говорят о человеке, о тех ценностях, которые всегда существуют независимо от того, кризис у нас, война или еще какие-то проблемы то есть то, что читается в стабильном обществе, а не эти временные сюжетные ходы, которые находят наши авторы Такая литература, которая говорит о сегодняшнем дне, будет покупаться сегодня. Но будет ли она покупаться через год это вопрос. А литература, написанная о человеке, о его внутреннем мире и написанная хорошим языком и с юмором, мне кажется, будет читаться всегда. И мне кажется, своими книгами Хмелевская, Дороти Питерс и другие авторы, которые писали 40 лет назад и пишут сейчас, это доказывают. Их читали и читают по сей день.
С.БОРИСОВ: Время нас рассудит.
В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы были Алла Штейман, директор издательства "Фантом Пресс" и Сергей Борисов, автор проекта "Вечерний детектив".