выход книги Надежды Данилевич "Барон фон Фальц Фейн. Жизнь русского аристократа" - Эдуард фон Фальц Фейн - Интервью - 2000-09-13

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы барон Эдуард фон Фальц-Фейн

Эфир ведет Петр Журавлев.

П.ЖУРАВЛЕВ: Повод у нас прекрасен: это выход в свет книги Надежды Данилевич, которая называется Барон фон Фальц-Фейн. Жизнь русского аристократа. Книга передо мной на столе, к сожалению, радиослушатели не могут оценить то качество и любовь, с которыми сделана эта книга, это прекрасно. Тем не менее, мы будем говорить и о книге, и главным образом о Вашей жизни. Я не случайно сказал, что Вы - легенда. Я не знаю, как с поколениями, которые моложе меня, но уже для меня, для поколения 30-летних, имя Ваше - безусловный знак в истории и нашей страны, и, наверно, всего мира. Первый мой вопрос: книга называется Жизнь русского аристократа. Как Вы считаете, русские аристократы еще есть?

Э.ФАЛЬЦ-ФЕЙН: Это чудный вопрос. И на это я отвечаю, что, к сожалению, мое поколение кончается, потому что Вы не подумайте, что я вру, это так и есть: я еще до революции родился в России, теперь это Украина, в Херсонской губернии. Как Вы знаете, мои предки имели уникальный заповедник Аскания-Нова. И все мои знакомые в моем возрасте их больше нет. Так что первая эмиграция уже больше не существует. А если кто-то остался, они уже никуда не годятся, потому что они приходят ко мне с палочкой, трясутся, говорят: Что? Как? Объясните, в чем дело?! А я еще имею голову на плечах

П.ЖУРАВЛЕВ: Можно ли говорить о жизни русской аристократии сейчас?

Э.ФАЛЬЦ-ФЕЙН: Как я вам сказал, ее кот наплакал. Это еще выражение моего дедушки, потому что я имею слова, которые еще до революции мы употребляли. И люди очень любят, что я еще говорю по-старому. Теперешний язык русский совсем изменился. Мама меня научила этому старому русскому языку, который мы имели дома, и вот я рад, что могу вам рассказывать на моем жаргоне.

П.ЖУРАВЛЕВ: Скажите пожалуйста, что такое русский аристократ? Что должно было отличать русского аристократа?

Э.ФАЛЬЦ-ФЕЙН: Мы должны были давать пример людям, как себя вести: не быть жуликами, а теперь их слишком много, к сожалению. Тогда тоже были, но меньше. И мы старались показывать, как себя держать и объяснить, как жить по-хорошему, мы старались это делать. И вот я рад, что я продолжаю до сих пор людям показывать, что я не враг народа, как вы, к сожалению, 80 лет называли нас. Я похож на врага народа, правда?

П.ЖУРАВЛЕВ: Я бы сказал, что нет.

Э.ФАЛЬЦ-ФЕЙН: Ну вот. А вы это тогда выдумали. И вот я рад, что теперь вы переменили взгляд, что мы не были никогда врагами народа. Мы страдали заграницей, в эмиграции, когда у вас не выходило, и были рады, когда выходило. Так что я продолжаю то, что я от мамы и от папы получил. Как должен себя вести аристократ? Он должен быть пример народу.

П.ЖУРАВЛЕВ: И об этом книга, написанная Надеждой Данилевич?

Э.ФАЛЬЦ-ФЕЙН: Да. И эта книга сперва совсем иначе написана, чем все другие книги. Автор обыкновенно пишет о теме, а здесь автор тоже пишет о теме, но как только начинается тема, она передает мне слово, и я продолжаю рассказывать в этой книге то, что автор

П.ЖУРАВЛЕВ: задал направление?

Э.ФАЛЬЦ-ФЕЙН: Вот. И это совсем иначе, вы увидите. На днях была здесь продажа этой книги, на Книжной ярмарке, и там 100 штук, как только напечатали, расхватали сразу. И я уже получил отклик, и сказали, что именно так интересно читать это, потому что это нескучно, потому что я с юмором отвечаю. И в жизни нужно иметь юмор, а то скучно во всем и в бизнесе, и в любви. Всегда нужно иметь юмор, и, к счастью, я имею этот юмор.

П.ЖУРАВЛЕВ: Вам привычно общаться с писателями? Вам привычен этот стиль развернутого интервью, как эта книга?

Э.ФАЛЬЦ-ФЕЙН: Да. Действительно, как Вы говорите, с писателями. Вы знаете, что у меня в семье тоже были знаменитые писатели мой кузен Владимир Набоков, с которым я бабочек собирал, оставался ему помогать. Потому что вы знаете, что мой кузен имел самую большую коллекцию бабочек, а я учился в сельскохозяйственном институте и тоже имел коллекцию бабочек. И он всегда меня приглашал к себе, чтобы помочь ему собирать этих бабочек. Но я вышел из темы

П.ЖУРАВЛЕВ: Вы не можете пожаловаться наверняка на недостаток внимания к Вам?

Э.ФАЛЬЦ-ФЕЙН: Я не могу жаловаться, даже теперь мне неловко, потому что я иногда стесняюсь, как вы меня теперь встречаете. Например, в аэропорту каждый хочет меня принять. Например, в последний раз прислали мне 3 автомобиля. Я сказал: Господа, одного автомобиля хватит. Да, но каждый хочет Вам помочь! Так что теперь я немножко стесняюсь принимать вашу любезность ко мне, потому что вы, в конце концов, увидали, что я хороший мальчик

П.ЖУРАВЛЕВ: Мы в этом были уверены. Скажите пожалуйста, эта скромность, это стеснение тоже черта русского аристократа?

Э.ФАЛЬЦ-ФЕЙН: Конечно. Но не надо

П.ЖУРАВЛЕВ: переть на рожон?

Э.ФАЛЬЦ-ФЕЙН: Вот. И я умею устраиваться, так что пока у меня все выходит, и люди любят меня из-за этого. А я скромно воспитан. Я, конечно, аристократ и получил титул барона в Лихтенштейне, не в России. Когда царь Николай Второй был у нас в Асканья Нова, он нам дал аристократию, в 14-м году, и дал этот герб. Мы его сами нарисовали, а поддержан он был от царя Николая Второго. И в моем гербу есть лошадь Пржевальского, потому что моя семья спасла породу Пржевальских лошадей. Вы знаете этих диких лошадей, которые раньше были в Монголии, потом мы сделали экспедицию, спасли эту породу, потому что в Монголии их нет больше, их всех съели, потому что монголы увидали, что бифштекс из пржевальца куда вкуснее, чем из быка.

П.ЖУРАВЛЕВ: Насколько я знаю, Вы крупнейший коллекционер картин. И в частности та легенда, которая связана была с Вашим именем еще в советские времена, зиждилась на том, что Вы некоторое количество картин дарили России и Советскому Союзу. Вы продолжаете заниматься этим? Или Вы, видя, что происходит в России, уже оставили этот промысел?

Э.ФАЛЬЦ-ФЕЙН: Это хороший вопрос, на который я с удовольствием отвечу. Я был членом Фонда культуры, Раиса Горбачева была моей президенткой. И когда мы встречались в Фонде культуры, ее никогда не было в тот день, когда я приезжал в Москву. И я так был рад, что познакомился с ней в прошлом году, когда был прием в Большом театре. Вдруг я вижу Раиса Горбачева! И я тогда подошел к ней, представился. Извиняюсь, что я никогда не присутствовала, что меня никогда не было, когда Вы там были, когда Вы дарили ваши картины И я был в ужасе, когда через несколько месяцев Раиса Горбачева умерла. А я с ней познакомился за несколько месяцев до того. Но она была бодрая, со мной говорила и так далее. Фотографии с Раисой Горбачевой находятся на обложке этой книги. Я надеюсь, что Горбачев сам завтра придет на презентацию

П.ЖУРАВЛЕВ: И, тем не менее, о картинах. У Вас есть планы, может быть, Вы еще что-нибудь подарите? Мы не напрашиваемся, поймите

Э.ФАЛЬЦ-ФЕЙН: Я извиняюсь, что я не совсем точно ответил на Ваш вопрос. Я был членом Фонда культуры, передавал книги, и тогда еще возможно было покупать эти драгоценности заграницей. Теперь такие цены на аукционах Сотби, Кристи в Лондоне, в Нью-Йорке, в Париже, в Цюрихе, в Женеве, куда я ездил на каждый аукцион, покупал эти вещи и даром вам передавал. Но теперь невозможно. Такие цены! Например, Айвазовский, которого я когда-то покупал за 10 тысяч долларов сегодня ты платишь 100 тысяч долларов. Что такое! Я их не печатаю, эти деньги. Как я могу такие вещи теперь покупать и передавать вам?!

П.ЖУРАВЛЕВ: И последний вопрос. Вы говорите мы и вы. Вы отделяете себя от России?

Э.ФАЛЬЦ-ФЕЙН: Хороший вопрос. Иногда я и так и так думаю, а иногда я говорю мы. И теперь я больше начинаю говорить мы, чем вы. Это хороший вопрос, спасибо, что Вы мне задали его.

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы был барон Эдуард фон Фальц-Фейн