дальнейшая подготовка офицеров военно-морского флота. В беседе примут участие учащиеся кадетской школы - Евгений Введенский, Алексей Ковунов - Интервью - 2000-08-22

И.МЕРКУЛОВА: Евгений Александрович, мы с Вами много говорили до эфира. Вы сказали, что для Вас трагедия в Баренцевом море - это двойная трагедия, потому что Вы сами подводник, и там были Ваши выпускники.

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Да, я подводник и педагог. Длительное время я преподавал в Академии, в Военно-морском инженерном училище. Так уж судьбе, видно, пришлось, что часть моих выпускников осталась лежать в "Комсомольце" и сейчас - в "Курске". Я совершил 6 океанских походов. Если все мои подводные ниточки вытянуть в одну прямую, то это более трех раз вокруг земного шара. Я знаю, как подводники относятся к этой трагедии. Мы воспринимаем это как свое собственное, как трагедию своих семей. Мы всегда жили, живем и, видно, будем жить, пока существует подводный флот, военно-морской флот России, мы всегда этим отличались, единой спаренной семьей. Мы всегда были готовы подставить плечо, мы всегда всем делились, потому что океан - это вызов человечеству, и он покоряется только сильнейшими.

И.МЕРКУЛОВА: Алеш, ты готов к этой семье присоединиться?

А.КОВУНОВ: Наш корпус очень сожалеет об этой трагедии. Но все равно на этом жизнь флота не кончается. Мы должны продолжать то, что идет из поколений в поколения - морское дело. Мы готовы идти вперед.

И.МЕРКУЛОВА: Это морской флот?

А.КОВУНОВ: Да.

И.МЕРКУЛОВА: А у тебя родители тоже офицеры?

А.КОВУНОВ: У меня отец только, но он не в морском флоте, он ракетчик.

И.МЕРКУЛОВА: Евгений Александрович, естественно, я не могу не спросить о Вашей версии того, что произошло в Баренцевом море. Есть у Вас какое-то предположение?

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Только версии, потому что точно сказать может тот, кто побывал на подводной лодке. По тем данным, которые мы имели возможность получить через средства массовой информации, и тому, что доступно в открытой печати, отчасти по телефонным разговорам со своими сослуживцами, я склоняюсь к той версии, о которой сказал и главнокомандующий, - это столкновение с какой-то непредвзятой внешней силой. Скорее всего, это столкновение с подводной частью или надводного корабля, который таранил ее, или подводной лодки. Потому что характер тех повреждений, которые имеются сегодня, то, что предъявлено, говорит о том, что, во-первых, это должен был быть мощный удар. Аналогичная ситуация была в 1973 году, когда наша подводная лодка в Приморье, на Дальнем Востоке, столкнулась с научно-исследовательским судном "Берг". На форштевне этого корабля лишь несколько царапин, а подводная лодка была разрезана. Устройство кораблей таково, что нижняя часть значительно прочнее, и это конструктивно заложено.

И.МЕРКУЛОВА: Но ведь такое столкновение не могло быть незамеченным. Хотя бы потому, что та подводная лодка, если это была подводная лодка, не могла уйти далеко. Она наверняка получила такие же повреждения.

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Нет. Это чудо. Если бы она оказалась под "Курском", все было бы наоборот. Практически конструкционная система приводит к тому, что кто оказался сверху - раз. Во-вторых, наверное, сейчас есть специальные органы, которые занимаются отслеживанием всех подводных объектов. Этим заняты специальные службы, наверное, многих государств, которые будут изучать, кто обратится за помощью, за ремонтом. Я думаю, что впереди и более тщательное обследование. Сегодня силы были брошены на то, чтобы спасти личный состав. В ближайшее время будет обследоваться ближайшая акватория.

И.МЕРКУЛОВА: Были шансы спасти моряков?

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Я считаю, что не было. Трагедия этой лодки заключается в том, что была очень малая глубина. Это атомная подлодка. Когда она коснулась грунта, сразу же отключилась вся система жизнеобеспечения этого корабля, погиб практически весь командный состав. Даже если по боевой тревоге, в этой ситуации они находились как раз во втором отсеке. Заполнение произошло практически мгновенно. Выведены из строя аккумуляторные батареи, они находились в первом отсеке, то есть резервного питания практически не было. Многие обвиняют, особенно на обывательском уровне, военных в том, что они скрывали. Мы никогда, никогда не будем говорить о том, что люди погибли. Это вера, поддержка друг друга и надежда на то, что все-таки кто-то остался. Ведь на том же самом Северном флоте был случай, когда 29 человек более половины месяца находились в закрытом помещении. Было организовано их самовыживание. И люди выжили. Здесь же, в этой ситуации, в заполненных отсеках при отсутствии воздуха они были обречены.

И.МЕРКУЛОВА: А почему большинство членов экипажа находились в носовых отсеках, которые были разрушены, и большинство членов экипажа погибли моментально, как говорят военные?

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Это конструкция отсеков. Весь мозг этого корабля находился во втором отсеке. В первом отсеке не так уж много людей должно было быть. Там вооружение.

И.МЕРКУЛОВА: А почему океанская лодка оказалась на такой глубине? Адмирал Балтин, бывший командующий Черноморским флотом, говорил о том, что это ошибка командования, ошибка штаба флота, который планировал учения.

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Когда Эдуард Балтин говорил об этом, конечно, он говорил академическую прописную истину. Но с другой стороны, если предполагались торпедные стрельбы, то они обычно производятся на не очень больших глубинах, чтобы в случае затопления торпеды она могла быть поднята. Конечно, для такого корабля, как "Курск", нахождение на таком полигоне - я думаю, что это просчет.

И.МЕРКУЛОВА: То есть отчасти вина лежит и на высших офицерах?

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Планировщики, наверное, должны были предположить, что длина измерений этого корабля Надо просчитывать! Ведь чем офицер флота отличается от армейских офицеров? В отличие от многих армейских офицеров, в океане у него некого спросить. Он не сможет снять трубку и позвонить вышестоящему командованию, как это очень часто бывает на берегу. Поэтому он должен иметь необходимые знания на принятие решения, на реализацию этого решения, а потом и на ответственность за последствия. В этой ситуации я думаю, что, конечно, должны еще отвечать. Разбор будет еще впереди.

И.МЕРКУЛОВА: Очень неприятно, даже шокирующе звучали заявления высших военных руководителей о том, что на Северном флоте нет глубоководных водолазов. Как такое могло быть?

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Я думаю, что это общая большая беда всей той огромной страны, которая существовала, после ее распада. У нас был прекраснейший учебный центр по подготовке водолазов в Севастополе. Он остался на Украине. У нас были прекрасные учебные заведения, в которые вся страна вкладывала деньги: в Севастополе, инженерное, командное училище, Бакинское училище (в Баку также готовили водолазов). Система военных учреждений восстановилась с очень большими потерями, но она восстановилась, она обеспечивает необходимое количество молодых офицеров и пополнение для флота. А, видно, подготовка среднего звена, техники еще в недостаточной мере восстановлена. Конечно, большие проблемы - это обеспечение. Я смотрел эти спускаемые аппараты. Такие же аппараты, я вспоминаю, были во Владивостоке, когда 25 лет назад я уходил в океан.

И.МЕРКУЛОВА: Безнадежно устарели.

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Они устарели. Они могут сесть на практически ровную комменц-площадку при более-менее нормальной обстановке на море. По всей вероятности, нужны большие вложения в современные технологии. Мы много говорим о насыщении боевой техники современнейшим оружием, техникой. А то, что касается спасения, что касается жизнеобеспечения - по-моему, это проблема России.

И.МЕРКУЛОВА: Дело, наверное, не только в деньгах.

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Я стопроцентно уверен и знаю, что на тех же самых заводах, если готовятся лодки и автоматы, то и мини-лодки готовятся. Нужны вложения. Это большие вложения. Нужно осознание, что флот в России нужен. У нас одна железная дорога с запада на восток. Мы практически свернули все свои работы вокруг Арктики. Ведь туда были вложены огромные ресурсы. Сейчас рушится инфраструктура Севера, рушится ремонтная система. Флот дорог в вещественном исчислении для России. Но он может быть не просто стартовой площадкой. Это технологические ноу-хау, это современнейшее оборудование. Ведь это в меньшей степени идет в т.н. двойное использование. Современный корабль может использоваться здесь же, непосредственно использоваться в рыбопромысловом флоте, для перевозки, танкерный, сухогрузный. Те же самые контейнеровозы - это корабли, которые вначале закладывались для танко-десантных операций. Поэтому я думаю, что правительственная комиссия должна что-то сделать. Трагедия не остановит человечество на пути в океан. Оно ближе к нам. Мы должны жить на берегу океана. Мы должны обезопасить себя со стороны океана. Я думаю, что мы должны обеспечить биоресурсы океана. Это комплексная программа. Я был в 1975-76 году на лодке в Индийском океане: без смены экипажа, средняя температура была 48 градусов в отсеках, на дизельной подводной лодке в течение года. И в это время там находилось до 50 "вымпелов", как мы называем, то есть кораблей, которые приходили под разными ведомствами, но они обеспечивали интересы государства. По всей вероятности, есть вещи, где приватизация, где разгосударствление наносит ущерб. И есть вещи, которые в здравом уме государственные деятели, естественно, не допускают. Потом придется платить еще большую цену.

И.МЕРКУЛОВА: Именно этому вы и учите своих учеников?

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Наверное, целевая установка, которая стоит передо мной, перед педагогами и воспитателями, и они точно так же знают, что я от них требую, - это передать им тот опыт, который мы получили в период службы. Пусть он не будет флотским офицером. Мы хотим их приучить к одному - к ответственности за дело. Пусть он будет хорошим бюрократом, но отвечающим за свое принятие решения. Он должен быть государственно мыслящим. Поэтому система кадетских корпусов в нынешней России, в системе Минобразования нацелена на подготовку ребят и девушек, которые после этого придут на государственную службу, чтобы они пошли в высшие профессиональные учебные заведения. Они могут быть конструкторами, испытателями, исследователями, военными, они могут быть рыбаками, представителями морского транспорта. Но они должны знать одно: за ними стоит страна. А частичка этой страны - это тот корабль, на котором они находятся. Поэтому отношение к чести, флагу, к Родине, к территории, которая является частью государства в соответствии с нашими документами, я думаю, как раз и дает возможность выстоять и победить.

И.МЕРКУЛОВА: Леш, ты в 11 классе. Ты уже видишь свое будущее?

А.КОВУНОВ: Я, наверное, не пойду в морское дело. Но все-таки эта школа, в отличие от других, поддерживает нас, целенаправленно учит нас именно выживать в жизни. Мы ездили на практику, мы знаем, что такое настоящая морская жизнь, мы жили в казармах, мы были на кораблях, на подводных лодках.

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Я бы сказал, Алексей, не выживать, а жить. Выживать - это недостойно мужчины.

А.КОВУНОВ: Да, жить. Конечно, нас эта школа поддерживает. Спасибо Евгению Александровичу, что он ее создал. Если бы этого не было, я не знаю, куда бы я пошел.

И.МЕРКУЛОВА: А почему ты не хочешь связывать свою судьбу с морским делом?

А.КОВУНОВ: Я не знаю почему.

И.МЕРКУЛОВА: Евгений Александрович, Вы учите своих кадетов

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Мы существуем один год. Здесь возникают проблемы для целого ряда ребятишек. Вот он отучился у нас один год. С пятого класса у нас сейчас 580 человек. Практика идет, их подводят к осознанному выбору. Человек, взрослый мужчина или девушка, должны осознанно сделать выбор своей будущей профессии. Не какие-то корыстные сиюминутные попытки устроиться в жизни. Это даст ему возможность стать реальным профессионалом. Это глубокие знания общеобразовательных дисциплин, нравственно-духовное воспитание на базе отечественной истории. Почему морская служба? Это испытание. Надо смотреть на пятиклассников, шестиклассников, как они пытались удержать этот парус, как они пытались его поставить. Некоторые пятиклашки ложились на весло, чтобы своим телом его поднять, потому что еще нет в достаточной мере той техники, которая нужна. Но это дух взаимопомощи, коллективизма, необходимость осознанного потребления знаний, здоровый образ жизни. Да, мы с ними воюем, чтобы они не курили. Мы воюем с родителями, которые разрешают не только курить, но и что-то еще. Есть очень много проблем, которые стоят перед средней школой вообще. Мы даем одухотворенность на опыте старых кадетских корпусов, на опыте военной гимназии. Ведь там тоже были провалы в военной педагогической школе. Взять то лучшее, что было в советский период, что было в старой русской военной школе, взять то лучшее, что дает нам сегодняшняя действительность, меньше подымать руки и заказывать, а стремиться помочь детям.

И.МЕРКУЛОВА: Вы учите своих кадетов выживать в экстремальной ситуации? Дай Бог, чтобы им это не пригодилось.

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Конечно. Во-первых, у нас усиленная физическая подготовка с 8 класса. Те ребята, которые избирают конструкторское дело или морское дело, там дополнительно дается физика, математика. Дополнительно для младших классов - русский язык. Психологические тренинги. Я подчеркиваю, надо ребенка научить жить. Не выживать. А если он умеет жить, он может предопределить свое попадание в такую ситуацию. Надо работать не когда у нас горит, не когда взрывается, не когда мы тонем. Надо не допускать этих техногенных катастроф, потому что иногда после какой-то катастрофы может наступить апокалипсис. В этой ситуации я думаю, что, наверное, такой подход - это не бравада, это не просто антураж, это одухотворенное внутреннее состояние, когда человек понимает, что он должен, во-первых, подчиняться, во-вторых, строить свой жизненный путь по какому-то государственному укладу. Они не военные. Я хочу, чтобы радиослушатели хорошо осознали и поняли меня. Мы призываем к нам для такого типа, как кадетские школы, кадетские школы-интернаты, при том условии, что мы не готовим военных. Я против милитаризации школы. Но я за то, чтобы они знали свое отечество, знали, почему России пришлось столько лет воевать, знали примеры подвига, который был положен на алтарь России. Ведь великий русский словарь Даля написан морским офицером. Он не стал первооткрывателем. Римский-Корсаков - это морской офицер. Путилов, о котором про заводы мы все говорим, не стал моряком. Но он закончил морской кадетский корпус. Я могу привести десятки, сотни примеров (это было и в наш советский период), когда морские офицеры, получив образование, не нашли свое место на флоте, но они были воспитаны, подготовлены к тому, чтобы быть передовыми людьми в других направлениях и отраслях. Культура не заменяет погон. Интеллект и знания сразу не даются. Поэтому, наверное, тем меньше будет бед у нашего государства, чем более подготовленный срез государственных чиновников будет стоять у руля государства в различных силовых ведомствах.

И.МЕРКУЛОВА: Нас сейчас слушают много людей. Наверняка у некоторых возникает вопрос, как можно попасть в морской кадетский корпус. Вы отбираете детишек?

Е.ВВЕДЕНСКИЙ: Естественно, мы проводим тестирование. Я могу пример привести. В этом году накануне ремонта своей школы (потому что нам дали школу, которая закрывалась) мы хотели сократить количество классов. А открыли два лишних, потому что столь большой наплыв детей. У нас более 50%, где один родитель. У меня даже не поднимется рука не подписать приказ о зачислении человека, родители которого погибли. Если даже он не отвечает тем знаниям, мы ему даем шанс. Главная целевая установка такого типа учебных заведений - мы им даем шанс, мы подтягиваем. Если человек отказывается, мы еще раз через систему воспитания пытаемся его поднять. И если уж он полностью отказывается, мы исключаем из корпуса. У нас есть система наказаний, система премирования, система подчинения. Они носят вице-звания, они носят погоны. У нас есть система субординации. Но им далеко еще. Я хотел бы, чтобы они осознанно пришли в армию. Сами. Чтобы их не вылавливали призывные комиссии. Потому что навести порядок в армии, в государстве нужно порядочными людьми, порядочными руками, порядочным взглядом на то, зачем нужна эта армия. Или это место сброда, или это место наркомана, или это та структура, которая обеспечивает реальную безопасность государства. Я могу сказать наши контактные телефоны: 756-30-38 и 498-00-78. К сожалению, пока у нас интерната нет. Рабочий день у ребят начинается с 8:10 - построение и до 18:30. Но у меня сегодня уже почти 240 детей из Подмосковья и из далеких окраин, которые проживают в Москве, которые добираются в нашу школу от полутора до двух с половиной часов, утром и вечером. Такова тяга.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" были Евгений Введенский, директор кадетской школы 1700 Московского морского объединенного корпуса имени героев Севастополя, и Алексей Ковунов, старший кадет