открытие Международного театрального фестиваля в Литве (1-го августа); пятилетие театра 'Имперский русский балет'; строительство в Москве т - Гедиминас Таранда - Интервью - 2000-07-30
А. ВЕНЕДИКТОВ - Сразу скажу, что "4 минуты с театром" завершит нашу передачу. Добрый день!
Г. ТАРАНДА - Добрый день!
А. ВЕНЕДИКТОВ - Мне всегда казалось, что высоким танцовщикам трудно, а вы - такой высокий.
Г. ТАРАНДА - Вообще, на самом деле, трудновато. Средний рост в балете - самое лучшее. Но ценится в балете безусловно высокий рост, крепкое сложение, потому что женщины у нас, балерины, с каждым годом все прибавляют в росте. Не в весе, а в росте.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Почему в росте?
Г. ТАРАНДА - Трудно сказать. Мы тоже над этим задумывались. Но думаю, что такая акселерация идет своим ходом, и женщины все выше и выше. Посмотрите, 1 метр 70 см - это уже нормально.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Запугали!
Г. ТАРАНДА - А мужчины пугаются и выше не растут. Встречаются, конечно, но тем не менее.
А. ВЕНЕДИКТОВ - В данном случае рост - это для вас техническая вещь, для поддержки, бросать партнершу?
Г. ТАРАНДА - Да, опять же, чтобы рядом с женщиной смотреться хорошо, это очень важно. Но когда касается техники, когда 1 метр 85 см рост, это нужно прыгнуть, в воздухе провернуться или на полу - все-таки должна быть замечательная координация. А когда рост выше, то сложнее собирать все конечности вместе.
А. ВЕНЕДИКТОВ - А вы были долговязым подростком.
Г. ТАРАНДА - Нет, я как-то с ростом набирал массу. Я раньше был спортсмен, мечтал свою жизнь связать с профессиональным спортом, занимался футболом, борьбой, карате, плаваньем - был очень хорошо спортивно подготовлен. В 14 лет пришел в балет и был очень пропорционально сложен.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Подождите, вы говорите, что в 14 лет пришли в балет.
Г. ТАРАНДА - Да, очень-очень поздно.
А. ВЕНЕДИКТОВ - По моим представлениям, что в фигурное катание, что в балет детей чуть ли не с 5 лет готовят!
Г. ТАРАНДА - В общем, чем раньше, тем лучше. В балет принимают с 9-10 лет.
А. ВЕНЕДИКТОВ - А вы почему опоздали?
Г. ТАРАНДА - Мне было просто не интересно. Я не понимал мальчиков в чулочках, весь этот балет. Поэтому я занимался спортом. А попал в балет благодаря бесплатному кино, потому что я занимался спортом в доме трудящихся в Воронеже, а мои друзья занимались фольклорными танцами, и они могли бесплатно каждый раз смотреть кино. И они сказали - что ты платишь каждый раз 25 копеек? Запишись с нами в ансамбль, будешь бесплатно кино смотреть. И я пришел. Большие светлые окна, девчонки красивые...
А. ВЕНЕДИКТОВ - Это было, наверное, самым главным!
Г. ТАРАНДА - Да. Потом музыка. Все это мне понравилось. Я тут же сделал какие-то па, которые мне показали, а вечером смотрел бесплатно "Ромео и Джульетту", тем более до 16 лет. Мне это очень понравилось, и с тех пор я занимаюсь балетом. Хотя спортом занимался профессионально до 16-17 лет. Каждый вечер я был в борцовском зале. Это было трудно.
А. ВЕНЕДИКТОВ - А что мама говорила?
Г. ТАРАНДА - А мам ничего не говорила, она меня отпустила, т.е. я приходил, говорил - мне нравится это, а она говорили - замечательно.
А. ВЕНЕДИКТОВ - А она не говорили - с ума сошел, балет в 14 лет?
Г. ТАРАНДА - Нет, она видела мою целеустремленность, это было для нее главное.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Мир танцовщиков и фигуристов - такой закрыты. Вы ведь не династически туда пришли?
Г. ТАРАНДА - Нет, совершенно. Но очень интересно: когда я пришел в балет, допустим, по отцовской линии дед вообще не хотел со мной разговаривать, т.е. я его не знаю.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Т.е. как?
Г. ТАРАНДА - Отец у меня - профессиональный военный, кадровый офицер, а я вдруг в балет. Что это, откуда? У нас нет никого! А по материнской линии у моего деда был двоюродный брат, он работал в Москве, и были развиты шефские концерты. А у нас вообще мужское поколение не нагловатое, но смелое, будем говорить, в своих решениях. И на одном из шефских концертов была бригада Большого театра, было много певцов, танцоров, и среди них была Уланова. И он к ней подошел и говорит: "Разрешите с вами тур вальса".
А. ВЕНЕДИКТОВ - С Улановой - тур вальса?! Не слабо!
Г. ТАРАНДА - И когда уже много лет прошло, и я пошел в балет, он говорил - это не зря я прикасался с Галине Сергеевне Улановой.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Это не миф?
Г. ТАРАНДА - Нет, это на самом деле так. И после этого все поняли, значит, так оно должно и быть, это судьба. И когда у меня появились первые успехи, я взял диплом, премии какие-то, и когда меня показали по телевизору, вся семья признала, особенно мужское население, сказали - да, это достойно.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Наверное, многие слушатели наши удивлены, что такой прославленный артист так поздно пришел в балет. Наверное, нас сейчас слушают мамы, папы, бабушки, дедушки и дети. Вот никогда не поздно?
Г. ТАРАНДА - Я думаю, что никогда не поздно вообще прикоснуться к этому искусству, потому что это сильно обогащает. Конечно, если профессионально заниматься балетом - это чем раньше вы придете, тем лучше. Но есть очень способные ребята. Вот я в свой коллектив приглашаю ребят, у меня сейчас работают 3 парня, которые, как мы называем, закончили церковно-приходскую школу, т.е. без профессионального образования, они ходили в студию. Но я их взял, потому что желание потрясающее, способности отличные. Просто я их сейчас доучиваю. Они танцуют у меня ведущие сольные партии.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Интересно, ну ваш стимул понятен - девчонки, кино. А какой стимул у тех, кто сейчас приходит?
Г. ТАРАНДА - Очень важно заинтересовать ребят и показать им мир, в который они могут придти. Если этот мир будет консервативен, то молодому мужскому населению, я думаю, это будет сейчас не так интересно. Бывает романтический склад, романтика по духу - это одно, но мальчишку надо заинтересовать, показать ему сильные стороны.
А. ВЕНЕДИКТОВ - А чем?
Г. ТАРАНДА - Я могу сказать, что я понял, что для меня балет это будет все, когда я увидел "Спартак". Я здесь в Москве получил диплом в 1978 году на Всероссийском конкурсе, мне было 16 лет, и мне как премию дали билет в Большой. Я сидел на галерке, открылся занавес и я увидел "Спартак". У меня мурашки пошли по телу! Я до этого видел голливудский фильм "Спартак". И когда я увидел Лиепу, Васильева, Тимофееву, я все понял, т.е. это гораздо шире, чем кино. Мы можем телом свои показать, музыкой гораздо больше. Для меня открылся новый мир. А ведь в балете существует очень много направлений, это все равно, что драматическое искусство, все равно что кино - это просто одно из направлений искусства.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Я сразу вспомнил Стругацких: "дрыгоножество и рукомашество". Я говорил со многими, не только с артистами. И многие воспринимают свою премьеру, свой первый выход, как некий провал. Всегда. Политики, спортсмены. Вы помните, когда вы впервые вышили на сцену Большого театра?
Г. ТАРАНДА - У меня на самом деле был настоящий провал. Т.е. вы попали. Это был балет "Дон Кихот", буквально я 1 сентября пришел в театр, а 5 сентября я уже танцевал в этом балете роль Тореодора. А на следующий день я должен был танцевать главного Тореодора. Это был нонсенс в Большом, потому что выпускник танцует главного Торреодор, это вообще невозможно. И поэтому весь театр говорил - смотрите, он сегодня в кордебалете, а завтра он будет главного танцевать. Давайте посмотрим, что это за мальчишка, откуда взялся. Первый выход, ну, это же выскочка, это ясно.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Блатной.
Г. ТАРАНДА - Да. А мне мама прислала к новому сезону новые козьи шерстянки - это такие, как чулки, надеваются на ноги, узкие на щиколотке, толстые кверху. Одеваешь, разогреваешься и мышцы у тебя очень мягкие, замечательный кровоток. Я надел эти шерстянки, потом надел ботиночки характерные, завязал шнурки на 2 узла, чтобы не развязались, и, как посоветовал мой педагог - отрежь длинные шнурки, чтобы они не болтались. Я завязал на 2 узла, отрезал - все, мертво, ботинок не развяжется, а узкая шерстянка на щиколотке, и через каблук она уже не снимется. А я-то об этом уже забыл! Я разогреваюсь, мне говорят - ну, Таранда, давай, снимай шерстянки, сейчас уже выходим. Я - сейчас-сейчас, еще погреюсь. Мне говорят - осталось 32 такта, это где-то минута. Я - сейчас-сейчас. И вдруг - все, пора. Я начинаю снимать шерстянки, а они застревают, потому что не проходят в щиколотке. И я как Пьеро стою, только у меня на ногах эти рукава. Ребята мне говорят - мы пошли. И они идет на сцену, музыка, а я стою за кулисами, у меня шерстянки висят, слезы на глазах. Я говорю - а как же я, подождите! А они уже идут, без одного человека, представляете, это Большой театр! Ко мне подбегают гримеры, костюмеры, начинают ножницами срезать эти шерстянки, подарок мамы. Все разрезали. У меня нож тореодоровский за поясом, а я уже должен быть на другой стороне сцены. Я выхватываю нож, чтобы он в руке был, бегу вокруг сцены, всем говорю разойдитесь! И вот я уже обегаю сцену, и вдруг я подскальзываюсь и выезжаю не сцену на пятой точке, все смеются, и я выезжаю точно в конец музыки тореодоров и встаю в позу. Артисты не могли танцевать вообще, все смеялись. У дирижера упала палочка - он вообще никогда такого не видел, чтобы артист на заднице выезжал на сцену, вставал в позу и еще махнул головой дирижеру, что можно начинать дальше! Ну, и все. Конечно, это было страшно, у меня были слезы, хотя я дотанцевал до конца, и было все в порядке, и на следующий день я танцевал главного Тореодора.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Выпустили?! Кто же это такой смелый?
Г. ТАРАНДА - Это мой замечательный педагог Анатолий Романович Семачев, который сказал: "Этого парня я подготовил как себя". И ему поверили. И это была на самом деле одна из моих блестящих премьер, которая началась с такого провала.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Это не миф?
Г. ТАРАНДА - Нет. Теперь, все время, когда я выхожу на сцену, мне мои костюмеры говорят: "Таранда, не забыл снять шерстянки?"
А. ВЕНЕДИКТОВ - И так уже 15 лет?
Г. ТАРАНДА - Да больше уже, 19-тый сезон.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Вы в Большом театре были 14 лет. И уйдя оттуда, вы организовали собственный бизнес.
Г. ТАРАНДА - Бизнесом балет назвать нельзя.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Бизнес как дело.
Г. ТАРАНДА - Ну да, если так называть. Но хотя конечно, искусство это не бизнес. Это увлечение.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Сейчас мы будем говорить о том, чем Гедеминес занимается сейчас, в 2000 году. Но сразу несколько конкретных вопросов от слушателей: "Можно ли привести с вам 5-летнего мальчика?"
Г. ТАРАНДА - Хочу сказать для всех слушателей, что мы сейчас открываем свою школу-студию им. Майи Плисецкой при Имперском русском балете. В эту школы вы можете приводить детей разного возраста, от 5 лет до 40, если вы захотите. Могут и родители заниматься, и дедушки, и бабушки. Для всех, кто захочет заниматься балетом, мы открываем большую школу-студию. По телефонам 299-13-98 или 941-31-10 вы можете узнать информацию об этой школе. Спрашивать, естественно, школу Русского имперского балета. Вообще на рубеже нового столетия мы разрабатываем большой план именно создания академии искусств - совершенно новое направление образования именно по театральному искусству. Дети будут приходить и выбирать. Например, музыку. Они могут выбирать любой инструмент, который они хотят, т.е. не будем им навязывать только фортепиано. Дальше - живопись, совершенно разные направления. Они сами будут делать дизайн костюмов, декораций, фабрика будет эти декорации делать. И дети будут сами создавать свой спектакль. Бале - естественно, все направления: джаз, степ и т.д. Далее, оперное искусство и не только оперное, они будут петь в разных жанрах, они будут это изучать, с ними будут заниматься разные преподаватели.
А. ВЕНЕДИКТОВ - А зачем танцору петь?
Г. ТАРАНДА - Далее- драматическое искусство. Это будет не только актерское мастерство, как принято у нас в балете - это будет драматическое актерское мастерство. Артисты будут петь, говорить, танцевать, сами готовить дизайн костюмов.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Но зачем?
Г. ТАРАНДА - Потому что новое тысячелетие. Посмотрите, как активно у нас сейчас мюзикл внедряется. Не только мюзикл - во всех драматических спектаклях сейчас актеры поют, танцуют, играют на инструментах. Вот, Евгений Миронов - замечательно, да, но они этому учатся заново.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Но станцевать, аккомпанируя себе на саксафоне...
Г. ТАРАНДА - А почему - нет? Это же здорово! Это же новое тысячелетие и надо двигаться вперед! И попытки-то были в 20-м веке. В начале века пытались создать объединение, чтобы было все вместе. Но для этого нужна отличная база. Самое главное не в том, что мы можем и петь, и танцевать играя на саксофоне. Для меня главное - создать новое поколение ребят, т.е. люди искусства. Техника, бизнес, математика - да, хорошо, но люди искусства будут двигать наше развитие вперед. Это всегда очень хорошо. И если там будут профессиональные ответвления, а я думаю, они появятся - безусловно, кто очень силен в музыке, это будет отдельно как специализация, но для меня важно именно создать новую концепцию молодых людей, которые разбираются в искусстве.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Вы сказали, что мир балета 25 лет назад был очень консервативен. Но мы видим, как 3 тысячелетие вторгается в кино, Андрон Кончаловский рассказывал такое, что вообще не понятно, как вторгается в драматический театр, естественно, но в балет?
Г. ТАРАНДА - В балет новое тысячелетие вторгается очень сильно. В Германии, например, есть институт Гете, потрясающий институт. Там разрабатываются новые технологии для балета, музыки, для всего. Здравствуйте!
М. ГАНАПОЛЬСКИЙ - Вот что значит - вежливый человек! Я тихонечко вошел в студию, а со мной сразу поздоровались! Ну, я услышал, что в 14 лет, нет, ну мне это не понятно. В 14 лет уже прыгают. Удивительно, там же есть эта самая балетная школа, которую впитывают с молоком в буквальном смысле! А здесь после борьбы - в 14 лет в балет! Мне это не понятно. Ну ладно, у меня там "Кулинарная игра", я пойду пока покушаю, а вы тут пока о балете.
Г. ТАРАНДА - Он, меня вот это кулинарное сразу так сбило...
А. ВЕНЕДИКТОВ - Мы говорили о третьем тысячелетии.
Г. ТАРАНДА - Да, и вот в институте Гете как раз делают новые направления в искусстве: новую музыку они разрабатывают, и новый текст в балете, т.е. в балете говорят, поют, т.е. все это давно есть. Это все разрабатывается и вноситься в жизнь. Просто у нас в России, к сожалению, нет и средств, есть только один энтузиазм. Просто у нас классика очень хорошо развита, и это хорошо, хотя ее и критикуют. Я иногда вижу критику, не часто, но иногда приходится мне читать критику на наши театры, и когда я вижу, как критика разносит наши театры в пух и прах, новые постановки - просто камня на камне не оставляют от наших русских компаний, которые здесь остались, мне немножко горько и обидно. Дело в том, что французы, англичане, американцы - они критикуют своих, да, но чтобы разнести, не оставить камня на камне - такого никогда не делают. Нас они разнесут в пух и прах, когда мы приедем, будут говорить ,что мы погибли. Это они делают специально, потому что мы очень сильны до сих пор в нашем основном направлении - классическом танце. Это очень трудное направление, это надо очень долго учиться. На западе нет таких сильных масштабных школ, которые есть у нас. Хотя сейчас они очень сильно развиваются и во многих отношениях ушли намного вперед. И тем не менее, своих они поддерживают очень сильно. А мы своих уничтожаем всегда. Но я считаю, что наше классическое направление до сих пор очень и очень сильно.
А. ВЕНЕДИКТОВ - А вы - сторонник классического направления? Или вам все равно, что танцевать, лишь бы было интересно?
Г. ТАРАНДА - Вообще мне все равно, что танцевать, потому что все интересно. Но я считаю, что основа должна быть классической. Без основы классики я не смогу танцевать джаз, степ, какие-то новые направления - это будет очень трудно. А когда ты владеешь классикой, то перейти в эти стили очень просто, просто надо иметь координацию и желание.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Я бы вернулся вот к чему. Вам не кажется, что аудитория балета очень узка вообще?
Г. ТАРАНДА - На мой взгляд, это ошибочно. Конечно, в Москве в основном сейчас ходят люди, которые любят наше искусство, потому что цены на спектакли сейчас неимоверно высоки. Мы сами, когда даем спектакли, а мы сейчас даем спектакли в Новой опере, в Театре эстрады у Хазанова, в театре Моссовета, мы вынуждены ставить цены на билеты очень высокие, потому что мы как частная компания должны проплачивать аренду зала, зарплату артистам, и поэтому мы не можем сделать билеты доступными нашему зрителю. Конечно, на это попадают либо если это широко разрекламированная акция, либо те, кто копят деньги, либо фанатики. А любители, которые хотят это видеть, многие не могут себе этого позволить. Но когда мы приезжаем в регионы, я потрясен - там такая жаждущая и скучающая по этому искусству аудитория, что я думаю - Господи, какая же у нас громадная культура, хотя мы говорим - где она? Но когда мы ездили по Испании, Франции ездили, еще там, там нет такой подготовки, там не знаю, что такое "Жизель". А когда мы приезжаем в регионы, нам даже не надо писать в программке, что такое "Жизель" или "Лебединое озеро" - люди все знают. Но они разбираются в этом. Мы показываем сложный спектакль "Призрачный бал", который сделал Бянцев, я считаю очень удачной постановкой. Это, на самом деле, такое эстетское представление. Но в регионах это принимается так - просто зрители "Ура!" кричат. Это очень здорово, и мы обожаем ездить по периферии, хотя это очень трудно. Но все это искупается тем, что там есть наши люди.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Насколько длина жизнь танцовщика? Мы сейчас не говорим про Майю Михайловну. Вы ощущаете в себе силы еще 10-15 лет работать как танцовщик?
Г. ТАРАНДА - Я на эту тему пока не задумывался. Честно говоря, если есть здоровье, просто надо четко знать, что ты можешь. И либо отдать что-то молодому, либо подготовить кого-то. Для меня не было никогда главным - выхожу я в главной роли или в четвертостепенной. На самом деле! Для меня лозунг "Нет маленьких ролей - есть маленькие актеры" стоял для меня с самого детства. Я даже любил выходить в эпизоде, но чтобы этот эпизод был как главный. Это очень важно сделать как актеру. И вот когда шел балет "Чипполино", он и сейчас идет, и вот я, уже известный актер, вписан, подхожу к руководству и прошу разрешить мне станцевать стражника. Тем небольшая роль в третьем акте. Они так посмотрели - что с вами? Я говорю - ну, разрешите, мне очень это надо! Мне просто это интересно. И дайте только, чтобы я сам собрал своих партнеров. Мне дали собрать свою команду, и мы все подготовили. И ходит весь театр смотреть на эти 5 минут. Открывались двери, все артисты входили, смотрели, потом уходили опять.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Т.е. вы перетянули на себя одеяло всего "Чипполино"?
Г. ТАРАНДА - Нет, я просто сделал эти 5 минут такими, как считал нужным. И мне было интересно. Ведь когда у тебя есть много ролей, и главные, и эпизодные, тебе не скучно жить. Ты не ждешь спектакль. Вот как сейчас в Большом - 2-3 спектакля в месяц у солистов, а что дальше-то? Жизнь-то идет!
А. ВЕНЕДИКТОВ - В моем понимание жизнь танцоров, спортсменов - это ежедневные занятия, все время у станка.
Г. ТАРАНДА - Да, это правда, есть такое. Приходится очень много работать. Нужно постоянно поддерживать себя в форме, потому что как только ты даешь себе поблажку, я узнал это от Владимирова, есть у нас такой танцовщик, народный артист России, СССР, вот он после тяжеленного спектакля "Иван Грозный" или "Спартак" на следующий день приходил и делал станок и потом уходил домой. А не понимал, как это, после такого спектакля? Это же как вагон разгружаешь в 60 тонн, а на следующий день надо придти утром на работу. А он говорил, что если ты не придешь, то ты потеряешь самое главное - рельсы, по которым ты идешь. Для меня это стало законом.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Вот вы сказали, что уходите в отпуск. А в отпуске что, тоже станок?
Г. ТАРАНДА - Вообще я не отдыхал 5 лет, потому что я этого боюсь, просто боюсь отдыха. Я могу отдохнуть 5,7 дней, но вообще ничего не делать.. Я, наверное, больной. Очень много больных в балете, которые не могут 5-7 дней ничего не делать. У тебя уже начинает болеть сустав, мышцы становятся не те, потому что я привык, что у меня эластичные мышцы, мягкая подвижность, что я могу встать и побежать. А когда ты не делаешь ничего 5-7- дней, ты понимаешь, что все, мышца не та. И тебя засасывает эта жизнь, когда хорошо, когда телевизор, особенно когда приезжаешь домой - вышел, говоришь - мам, дай я тебе на грядке что-то помогу, а она - не трогай, сынок, ничего. Я говорю - я хочу прикоснуться к земле, дайте мне покопать что-нибудь! Ничего не дают делать. Все. это ужасно. Через неделю ты вообще не понимаешь, что ты вообще здесь делаешь, что надо делать, и поэтому - страх. Хотя есть артисты, у которых это - от природы. Природой назначено так, что у них эластичные мышцы, замечательные сосуды, они могут 2 недели не заниматься, потом придти, помахать 3 дня руками-ногами, и все в норме.
А. ВЕНЕДИКТОВ - А поесть?
Г. ТАРАНДА - Вообще я должен сказать, что еда - это все зависит от конституции, от того, какие у вас папы, мамы, бабушки, дедушки.
А. ВЕНЕДИКТОВ - А нет диеты?
Г. ТАРАНДА - Многие создают легенды, что мы питаемся воздухом, яблочко в день. Но хочу сразу сказать, что артисты балета любят хорошо пожрать! Потому что в школе - это не ешь, то не ешь. Мальчикам, конечно, меньше, потому что это белок, мышцы, мальчики долго все это формируют. Приходят все такие сосульки-сардельки, и поэтому на мальчиках это менее отражается. Но девочки - это просто бедные, глубоко несчастные люди, профессионалы. Но как только они выпускаются, они начинают сразу есть-есть-есть, и не только они. Мы все едим, мы любим вечеринки, пирушки такие, где все приносят из дома. Это все здорово. Но на следующий день наступает расплата. Нужно вкалывать не 6 часов, а 8-10, и они это прекрасно понимают. Но это все-таки жизнь, и жизнь, я считаю, надо жить.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Надо есть!
Г. ТАРАНДА - Да, надо есть!
А. ВЕНЕДИКТОВ - Несколько коротких вопросов. Ваш знакомый по большому театру Леонид спрашивает, когда вы еще будете с Гурченко играть в спектакле "Овечка"? и вообще где вы будете играть в ближайшее время.
Г. ТАРАНДА - С Гурченко я играю "Бюро счастья". А Ирина Максимкина и Инна Чурикова - с ними я играю "Овечку". "Овечка" только что закончилась, было подряд 4 спектакля во МХАТе им. Чехова. 2 дня назад мы их закончили, теперь она пойдет только в октябре. "Бюро счастья" мы будем играть в конце сентября с Гурченко, Фоменко, Свиридовой.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Т.е. вы уходите в отпуск?
Г. ТАРАНДА - Да, мы уйдем в отпуск до 1 сентября.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Так, вопрос, видимо, от юных девушек - женился наконец? Ходят слухи.
Г. ТАРАНДА - На самом деле, это все долго. У меня замечательная моя вторая половина, звезда Большого театра Елена Андриенко, с которой мы уже 8 лет вместе, и я считаю, что хорошо бы было еще лет 40.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Так что девушки, спокойно! И очень хвалят наши слушатели "Золотой век" и говорят спасибо, и что ходят именно на вас.
Г. ТАРАНДА - Ну, "Золотой век" уже давно не идет в Большом. Тем не менее, это один из лучших моих самых спектаклей, я его очень люблю, потому что он и готовился впервые, тоже на ученика был поставлен балет, такого в истории театра не было, это был первый случай. Этот случай принес мне и удачу, и любовь зрителей, и просто я понял наконец-таки, что такое большое искусство.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Что вы будете показывать в театре эстрады спрашивают?
Г. ТАРАНДА - У нас есть там несколько программ: "Вальпургиева ночь", "Болеро", "Блестящий дивертисмент". А 5 сентября мы откроем сезон с Новой оперой у Колобова "Шопенианой" и "Блестящим дивертисментом", 6 сентября будет наша знаменитая тройчатка: "Шахерезада", "Болеро" и "Половецкие пляски".
А. ВЕНЕДИКТОВ - И еще раз просят повторить телефоны.
Г. ТАРАНДА - Конечно: 299-13-98 и 941-31-10.
А. ВЕНЕДИКТОВ - Спасибо! Я желаю вам как следует поесть у мамы и отдохнуть!
Г. ТАРАНДА - Спасибо, я тоже вам желаю хорошего отпуска.
А. ВЕНЕДИКТОВ - И последняя строчка: "Благодарим сеньора Таранда за балет "Дивертисмент". Спасибо вам! Счастливо.