решение Верховного суда об отмене приговора в отношении В.Моисеева, приговоренного к 12 годам заключения по обвинению в измене родине - Юрий Гервис - Интервью - 2000-07-26

26 июля 2000 года.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" адвокат бывшего сотрудника МИД РФ В.Моисеева Юрий Гервис.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Добрый день, Юрий Петрович. Мне бы хотелось начать с того, что буквально несколько минут назад закончился электронный опрос радиослушателей "Эхо Москвы". Вопрос, который задавали, был таков: "Нужно ли оправдывать обвиняемого только потому, что доказательства его вины были собраны с нарушением законодательства?". 64% позвонивших считают, что оправдывать в этом случае нужно. Я бы хотела Ваш комментарий на этот счет.

Ю. ГЕРВИС - Я полностью согласен с большинством высказавшихся за это радиослушателей "Эхо Москвы", поскольку доказательства, собранные с нарушением уголовно-процессуального или иного закона - это уже не доказательства. Это просто факты, которые были фальсифицированы для того, чтобы доказать тот или иной случай.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Юрий Петрович, но в данной ситуации речь идет о неких ментальных особенностях. Вчера было 20 лет памяти Высоцкого, и наверняка сегодня в связи с ситуацией многие из тех, кто придерживается другого мнения, вспоминают фразу Жеглова: "Вор должен сидеть в тюрьме". И даже если этот кошелек был ему просто подсунут в карман, это считается целесообразным.

Ю. ГЕРВИС - Есть такое мнение. Но скажите, пожалуйста, а кто из нас может определить, вор это или нет? И мы с вами не архангелы и тем более не представители Господа Бога на земле, чтобы определять, и с одного взгляда сказать, что данный человек преступник, вор, рецидивист или что-то совершил. Ведь вопрос того, что необходимость доказывания, того, чтобы была соблюдена процедура, не просто бумажная возня, которая создана для того, чтобы запутать, дать адвокатам возможность заработать, отмазать (извините за выражение) преступника. Нет. Это гарантия того, что через эти препоны не пройдут те нарушения, которые могут быть совершены в отношении Вас конкретно и Вы не предстанете перед судом по надуманному обвинению.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Давайте мы вернемся непосредственно к Валентину Моисееву. Итак, во вторник кассационная коллегия Верховного суда РФ отменила приговор, вынесенный Московским городским судом в декабре прошлого года. Какова дальнейшая судьба Валентина Моисеева?

Ю. ГЕРВИС - К сожалению, вынеся определение, Верховный суд не изменил меру пресечения моему подзащитному, хотя он больше двух лет находится в заключении. За этот период он потерял 16 кг, страдает пятью хроническими заболеваниями, которые обострились именно в период нахождения его под стражей. И сейчас мы ждем назначения нового судебного разбирательства, где будет установлено, совершал ли Моисеев вообще данное преступление, которое ему инкриминируется. На настоящий момент он, как и любой из нас, невиновен в совершенном преступлении. Его вина не доказана судом.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Юрий Петрович, а как сочетаются два таких момента: первое - это отмена приговора и второе - это не изменение меры пресечения? Что это с точки зрения закона?

Ю. ГЕРВИС - С точки зрения закона отмена приговора говорит о том, что приговор построен на доказательствах, которые не могут быть положены в основу приговора, и были произведены существенные нарушения, которые запрещают вынести именно обвинительный приговор. Должны расследоваться и исследоваться те доказательства, которые были собраны, в новом составе суда, и уже им должна быть дана оценка. Отменив решение городского суда, Верховный суд, таким образом, косвенно дал понять, что те методы, которые были совершены ФСБ при расследовании, и те доказательства, которые они положили в основу приговора и своего обвинительного заключения, не являются легитимными для суда. С другой стороны, не изменяя меры пресечения Валентину Ивановичу Моисееву, суд страхуется от того, что у Моисеева, с одной стороны, появится больше возможности давать показания и объяснения того, в чем он обвиняется, давать пояснения по тем обстоятельствам, по которым он был задержан, правдиво довести эту информацию до большего круга людей. И с другой стороны, боится того, что с учетом здоровья Моисеева он может лечь на обследование в больницу, и это может затянуться. И, таким образом, суд страхуется от того, чтобы Валентин Иванович никоим образом не затягивал судебного разбирательства.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Юрий Петрович, насколько я понимаю, в данной ситуации, коль скоро собранные доказательства были добыты с нарушением законодательства, то, возможно, необходимо все по новой?

Ю. ГЕРВИС - По существующему законодательству суд будет рассматривать все уголовное дело, от начала до конца. То есть он будет устанавливать, было ли вообще событие преступления, чем это доказывается, и есть ли те доказательства, которые можно положить в обвинительный приговор, или в оправдательный, если суд не установит то, что Валентин Иванович совершал то преступление, в котором он обвиняется.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Валентин Иванович два года находился в заключении?

Ю. ГЕРВИС - Да, более двух лет.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Понятно, что сейчас те или иные доказательства будет добыть затруднительно?

Ю. ГЕРВИС - Дело в том, те доказательства, которые положены в основу приговора и которые были добыты следствием в момент проведения предварительного расследования, были в большей степени изготовлены службой ФСБ, и поэтому здесь основной вопрос в том, чтобы дать правовую оценку данным доказательствам, поскольку доказательств вины моего подзащитного не было установлено, и те прямые, косвенные или иные доказательства, которые можно собрать, не были собраны в тот период, и в настоящий период, сколько бы не откладывалось, их не собрать.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Насколько я поняла, в Ваших словах сейчас содержалось некое обвинение в адрес спецслужб в фабрикации тех или иных данных. С одной стороны, если нас с Вами сейчас слышат представители этих спецслужб, они могут заявить свой протест. С другой стороны, намерены ли Вы сами предъявить им какой-то иск?

Ю. ГЕРВИС - Дело в том, что то, о чем я говорю сейчас, может являться новостью только для радиослушателей. Для органов ФСБ мои заявления не новые. Эти же заявления были высказаны и в ходе предварительного следствия после ознакомления со всеми материалами уголовного дела в суде первой инстанции и в Верховном суде при рассмотрении кассационных жалоб. То есть все эти вопросы открыты.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Юрий Петрович, являясь адвокатом Валентина Ивановича Моисеева, Вы намерены ли как-то призывать к ответственности те службы, которые сфабриковали, с Ваших слов, некие гипотетические доказательства?

Ю. ГЕРВИС - Дело в том, что вчера было оглашена только результивная часть всего определения, на основании которого был отменен приговор. Сейчас мы не будем спекулировать на том, что там вошло, какие доводы защиты послужили основанием к тому, чтобы отменить, и какая правовая оценка Верховным судом дана тем нарушениям, которые были выявлены и зафиксированы в кассационных жалобах. Все будет зависеть от того, каким образом дана эта оценка. Уже подготовлен ряд заявлений в Генеральную прокуратуру о том, чтобы рассмотреть те нарушения и по возможности привлечь лиц, изготовивших данные фальсифицированные документы, к ответственности, административной или уголовной.

-

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Юрий Петрович, только что на пейджер пришло сообщение. "Можете счесть это обывательским мнением, но если человек зарабатывает столько-то, а имущества имеет столько-то, то это уже прецедент".

Ю. ГЕРВИС - А кем определено, что данное имущество, и кто видит, что в кармане у Вашего соседа, и кто смотрит в Ваш карман? И почему Вы не думаете, что в ситуации Вашего соседа, за которым Вы хорошо смотрите, не может оказаться Вы, когда более обделенный материальными благами человек напишет в отношении Вас в налоговую полицию о том, что Вы приобрели лишний качан капусты?

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Злостный укрыватель себя от налогов.

Ю. ГЕРВИС - Естественно.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Возникает такой вопрос. Коль скоро сегодня приговор отменен, человек два с лишним года провел в местах не очень способствующих здоровью и душевному благосостоянию, будете ли Вы пытаться как-то взыскать моральный ущерб с людей, от которых зависело принятие решения?

Ю. ГЕРВИС - Я хочу обратить Ваше внимание, что кроме уголовного дела в отношении Валентина Ивановича Моисеева есть гражданское дело о восстановлении Моисеева Валентина Ивановича на работу. Поскольку он был уволен со своей должности незаконно, без надлежащего соблюдения процедуры и всех необходимых определенных законом положений, мы поставили вопрос о восстановлении его на работе и выплате ему компенсации за тот период времени, который он был уволен.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Я, безусловно, обыватель, но у меня складывается такое впечатление, что в конкретном случае Валентина Моисеева компенсация должна быть весьма серьезной, потому что сотрудник департамента МИД обвинялся не в чем-нибудь, а в измене Родине. То есть человеку поломали карьеру.

Ю. ГЕРВИС - Дело в том, что сейчас первоначально стоит вопрос о восстановлении его на работе и о выплате ему той заработной платы, которую он получал до того периода, когда он был задержан и помещен в следственный изолятор Лефортово. Вопрос о компенсации морального или иного вреда, связанного с незаконным привлечением к уголовной ответственности может ставиться тогда, когда вступит в законную силу определение о невиновности нашего подзащитного. Тогда мы имеем право ставить вопрос о компенсации именно в связи с незаконным привлечением его к уголовной ответственности и с незаконным содержанием под стражей.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Будете ли Вы предъявлять иск? Ведь существует, наверное, следователь, который провел это дело и передал его в суд.

Ю. ГЕРВИС - Да, но дело в том, что я еще раз хочу подчеркнуть, что отменив решение Московского городского суда, Верховный суд не признал Моисеева Валентина Ивановича невиновным и не прекратил уголовное дело сразу же, как он мог. А направил на новое рассмотрение, тем самым дав возможность Московскому городскому суду самому решать, виновен Моисеев или нет, и дал возможность органам безопасности подработать ситуацию для того, чтобы в конечном счете опять признать Моисеева виновным.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Юрий Петрович, в той ситуации, когда дело отправлено на доследование, есть ли у Вас как у адвоката возможность попросить другого следователя, потому что результат работы конкретного следователя мы с Вами уже наблюдали?

Ю. ГЕРВИС - Да, но у нас не будет нового следователя. У нас будет новый судья, который будет рассматривать. И суд в своем определении поставил вопрос именно так, что судебное разбирательство будет происходить в новом составе. То есть не тому же составу суда, который вынес это незаслуженное решение, а другому составу, не связанному этим решением.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Тогда возникает следующий вопрос. По делу конкретного человека существуют такие-то доказательства. Сейчас, по результатам последних исследований и расследований, известно, что первое доказательство таковым не является, потому что оно добыто с нарушением закона, второе тоже, третье сомнительно, четвертое - может быть. Если я не ошибаюсь, сомнения истолковываются в пользу обвиняемого?

Ю. ГЕРВИС - По закону - да.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - То есть фактически тот же материал, просто сильно купирован?

Ю. ГЕРВИС - Вопрос в чем? Вообще, если говорить о деле Моисеева, дело Моисеева построено на предположении. И приговор основан на предположении. То есть судом вынесено такое определение, что поскольку Моисеев был допущен к секретным сведениям, имел возможность с ними знакомиться, то тем самым он имел возможность передать данные сведения сотруднику иностранной разведки. То есть здесь человек сразу же поставлен в положение оправдывающегося. И все обвинения построены на предположении о том, что он это совершил. Совершил ли он вообще это деяние, в котором он обвиняется, это нужно разбирать и доказывать.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Вопрос на пейджер. "Скажите, пожалуйста, если все обвинения были сфабрикованы, кому это, прежде всего, было нужно, и почему выбор пал именно на Моисеева?"

Ю. ГЕРВИС - Кому было выгодно совершать данные действия, остается большим вопросом, поскольку я в течение двух лет мучаюсь тем же вопросом. Выгодно было, к сожалению, всем. ФСБ нужно было отчитаться и поддержать имидж своего руководителя Ковалева, место которого, я напомню, на тот период было очень горячим, и стоял вопрос об его увольнении с этой должности. И здесь органы ФСБ помогли, сделали медвежью услугу, сделав тот скандал с неимоверным выдворением корейского дипломата, который в конечном счете опять же оказал услугу, и Ковалева уволили. Мидовским работникам, которые получили шанс и козырь в переговорах с Корейской республикой о возвращении наших долгов и денежных средств по полученным ранее кредитам. То есть всем, в принципе, ситуация выгодна, каждый решает свои вопросы. Выгодна тем же сотрудникам Валентина Ивановича, которые продвинулись выше по освободившейся лестнице.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Юрий Петрович, скажите, пожалуйста, а как вообще с точки зрения закона можно оценить, состоялся или нет факт измены Родине?

Ю. ГЕРВИС - Дело в том, что в нашем законе определяется, что, совершив данное деяние, суд должен выяснить мотив, почему человек сделал именно это действие, почему он совершил государственную измену. У нас сейчас нет измены родине, по новой трактовке. Здесь, в отношении Валентина Ивановича, суд даже ни разу, - ни на следствии, ни в ходе судебного заседания, - не выяснил, если Моисеев обвиняется в совершении такого тяжкого преступления, то какие были мотивы, если даже и спросить его, было ли это возможно. Это не выясняется, потому что совершенно нельзя выяснить, что у человека в голове и что им движет. Эти вопросы остаются за кадром.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - И все-таки, коль скоро человек обвиняется в серьезном Неужели существуют различные версии закона в случае различных мотиваций для того или иного поступка? Например, убийство из ревности, убийство из корыстных побуждений. Речь идет об этом?

Ю. ГЕРВИС - Да, именно об этом. То есть, если говорить сухим языком нашего закона, это преступление должно быть совершено умышленно. Это говорит о том, что человек, который совершает измену родине, знает, что он делает, желает это совершить, и он желает наступления тех негативных последствий для своей страны и государства, которые, возможно, будут причинены его действиями. То есть здесь он полностью отдает себе отчет.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Юрий Петрович, скажите, пожалуйста, при новом судебном разбирательстве Вы рассчитываете на полное оправдание Моисеева, или возможна ситуация, когда будет какой-то компромисс? То есть не столь серьезная статья, может быть, "халатность"

Ю. ГЕРВИС - Я понял Ваш вопрос. Здесь ситуация в том, что наша позиция неизменна, и мы говорим только о том, что Валентин Иванович невиновен и не совершал того деяния, в котором он обвиняется. Но зная практику нашей судебной системы, я не исключаю той возможности, что деяния и действия Валентина Ивановича, его контакты с представителями других иностранных дипломатических представительств могут быть интерпретированы как превышение своих должностных полномочий, и ему может быть назначен срок наказания в рамках того периода, который он уже отсидел. То есть для того, чтобы мы были лишены возможности предъявлять иски за незаконное привлечение к уголовной ответственности.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Насколько я понимаю, в такой ситуации вы намерены играть дальше, то есть вас это не устроит?

Ю. ГЕРВИС - Мы боремся за полное оправдание Валентина Ивановича, потому что убеждены в том, что он невиновен.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Я позволю себе еще раз вернуться к началу нашей беседы. Когда речь идет о компенсации, Вы просите компенсировать зарплату человеку, который оказался в принудительной изоляции. Компенсация собственно за моральный ущерб будет заложена в ваших действиях?

Ю. ГЕРВИС - Я еще раз повторю, что она будет заложена в том случае, если мы добьемся оправдательного приговора в отношении Валентина Ивановича по предъявленному обвинению. Здесь, кроме финансового ущерба, который понес мой подзащитный, ущерба его здоровью, будет также моральный ущерб, который был причинен ему вследствие той разнузданной провокационной кампании, которую совершил Центр общественных связей ФСБ. Даже в тот период, когда Моисеев Валентин Иванович еще находился под следствием, они выпустили книжку, в которой Моисеев уже был признан ими виновным и давался как шпион южнокорейской разведки.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Юрий Петрович, давно ли Вы последний раз видели своего подзащитного?

Ю. ГЕРВИС - Я видел его вчера.

Н. БОЛТЯНСКАЯ - Как он себя чувствует?

Ю. ГЕРВИС - Чувствует он себя плохо, жаловался на то, что у него немеют руки, плохое состояние. Онемение рук ведет к тому, что у него не все в порядке с давлением и с сердечной деятельностью. Мы ставим вопрос о том, чтобы провести ему комплекс медицинских обследований, и чтобы ему все-таки была предоставлена квалифицированная медицинская помощь.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был адвокат бывшего сотрудника МИД РФ В.Моисеева Юрий Гервис.