открытие выставки, посвященной Владимиру Высоцкому, в Государственном центре-музее им.В.Высоцкго; участие в крупнейших проектах Мариинско - Михаил Шемякин - Интервью - 2000-07-25

25 июля 2000 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" художник, составитель трехтомника сочинений В.Высоцкого Михаил Шемякин.

И. МЕРКУЛОВА - Сегодня 20 лет, как с нами нет Владимира Высоцкого, Вашего друга, и Вы специально приехали из Америки.

М. ШЕМЯКИН - Да, прилетел, поезда пока еще не ходят. Вчера я был на концерте, посвященном памяти Володи. Я был очень потрясен тем, сколько молодежи интерпретируют его песни. Зал был набит битком, выступала масса людей, которые его любят, которые его знали. Это был знаменательный вечер в моей жизни.

М. ПЕШКОВА - Я возвращаюсь к той фотографии, где Вы и Высоцкий, где очень трудно провести грань, где Вы и где Ваш друг. Немного об истории этой фотографии.

М. ШЕМЯКИН - Я не знаю, по моему горбатому кабардинскому носу явно можно отличить меня от Володи. Профили у нас разные, как в искусстве, так и в физиогномии. Просто однажды мы сидели с ним в моей мастерской, и он сказал: "У нас нет ни одной серьезной профессиональной фотографии". У меня как раз был очень талантливый французский фотограф, Патрик Бернар, который много работал, ездил с нами, диссидентами в то время, по всем странам, где мы устраивали выставки. Он много снимал меня, Глезера, художников-нонконформистов, открытия. Я его вызвал (он жил недалеко от меня), и мы с Володей сымпровизировали: фотографировались с головой Петра Первого, нашего любимого императора, с черепами. Потом уставились друг на друга, и он нас щелкнул. Эта фотография стала довольно известной.

М. ПЕШКОВА - Образ Владимира Высоцкого нашел какое-либо воплощение в Вашем творчестве?

М. ШЕМЯКИН - Его поэзия была иллюстрирована мною несколько раз.

М. ПЕШКОВА - Вы имеете в виду книгу "Баллады и песни Высоцкого"?

М. ШЕМЯКИН - Да.

М. ПЕШКОВА - Эта книга вышла в Америке?

М. ШЕМЯКИН - Да.

М. ПЕШКОВА - А есть ли надежда, что ее увидит российский читатель?

М. ШЕМЯКИН - Если какое-нибудь издательство захочет перепечатать, я с удовольствием всегда буду рад с ними сотрудничать.

М. ПЕШКОВА - Еще вышел трехтомник Владимира Высоцкого, который составили Вы.

М. ШЕМЯКИН - Да. Это было довольно давно. Это было наиболее полное в то время собрание его сочинений, потому что в этом принимал участие и такой большой его знаток, мой друг, фотограф Аркадий Львов, живущий в Нью-Йорке, а также Марина Влади. Она на несколько месяцев передала мне все его рукописи, которые находились у нее в собрании. Так что трехтомник получился довольно интересный и довольно академичный.

М. ПЕШКОВА - Но еще вышло семь пластинок Высоцкого, к которым Вы имеете непосредственное отношение.

И. МЕРКУЛОВА - Вы даже как-то сказали, что считаете одним из главных дел в своей жизни помощь в записи песен Высоцкого. Как продвигается эта работа? Осталось ли что-то еще?

М. ШЕМЯКИН - Я знал, что Володю в то время совершенно не записывали. Знаете, какое было время. По-моему, было четыре его песни на тему Великой Отечественной войны с оркестром. Я решил, что мы с ним все-таки должны серьезно поработать, чтобы поставить его голос. Я купил два больших профессиональных магнитофона, специальные микрофоны для голоса, для гитары. Где-то месяц я провел в тренировках, потому что очень слабо разбирался в аппаратуре. И после этого мы начали работать. Где-то 6 лет мы с Володей работали над созданием этих семи пластинок. Была большая работа. Володя очень серьезно к этому относился, каждую песню он перепевал иногда по 7-8 раз. И когда она удавалась, как он считал, он говорил: "Все, здесь я остаюсь", и довольный уходил. Работа была очень большая и действительно серьезная.

М. ПЕШКОВА - Какое место займет Высоцкий в Ваших мемуарах? Пишете ли Вы их?

М. ШЕМЯКИН - Да нет, я пока еще никаких мемуаров не писал, и сейчас уже столько написано, что меня часто ошарашивает В последний раз, когда я сюда приехал, мне дали газету. Это т.н. желтая пресса у вас, где было написано о том, что я говорю то-то и то-то. И когда я прочел, что же я говорю о Высоцком или о Марине Влади, у меня просто волосы встали дыбом. Есть такой журналист в прошлом, сейчас писатель, который, видно, хочет сделать сенсацию или заработать деньги, по фамилии, довольно отвечающей его стилю писанины Свистунов. И он написал о том, что Марина Влади посадила на иглу Володю Высоцкого. Была такая шапка: "Марина Влади спит с убийцей", и вторая шапка: "Марина Влади посадила на иглу Высоцкого". Потом я вдруг с ужасом читаю, что "Михаил Шемякин мне это сказал". У нас была такая программа: радиожурналисты вызвали его на провод прямо из Москвы, но не сообщили о том, что будет главный редактор, по-моему, Никитин, этой газеты, "Экспресс" или "Москва-Экспресс", не запомнил. Он стал говорить о том, что газета исказила его мысли, он никогда об этом не говорил. А потом вдруг включили этого главного редактора, и спросили: "А что Вы скажете на это? Почему Ваша газета так исказила мысли такого писателя, талантливого и интересного?" И он говорит: "Я просто включаю запись его интервью". Там раздался голос этого писателя, где он говорит: "Мне Шемякин сказал то-то, то-то", как раз именно о том, что Марина Влади посадила на иглу Высоцкого. Кончилось тем, что я его просто спросил: "Когда-нибудь, господин подлец, я мог сказать такую чушь Вам?" - "Нет, Вы этого не говорили", - сказал он. А почему он написал это и почему газета напечатала, я до сих пор не понимаю. Но знаю то, что сейчас Марина Влади попросила меня присоединиться, и мы будем подавать в суд на этого господина Свистунова. Так что мемуары пишут многие, и иногда, когда я читаю, я действительно или смеюсь, или хочется плакать. Потому что многих вещей, я знаю, что в жизни ни у Марины, ни у Володи не происходило.

И. МЕРКУЛОВА - Может быть, и есть смысл как раз сесть и написать самому, уже без посредников?

М. ШЕМЯКИН - Нет, я знаю, что Володя всегда был благодарен Марине за то, что она действительно сначала спасала его от алкоголя, и потом, конечно, безуспешно, пыталась бороться (к сожалению, это не секрет) с его пристрастием к морфию. Таким образом он пытался как-то себя поддерживать для того, чтобы работать. Но это, конечно, его убивало. И для Марины, и для всех нас это была большая трагедия. Я в своем первом некрологе сказал, что мы все обязаны и должны благодарить Марину за то, что 12 лет она спасала его для нас, для творчества и для России.

И. МЕРКУЛОВА - Наши радиослушатели присылают вопросы на пейджер. В частности, интересуются, не пили ли Вы с Высоцким случайно, когда-нибудь?

М. ШЕМЯКИН - Есть такая песня у Высоцкого, называется "Французские бесы". Обычно, когда люди ее слышат, у многих создается впечатление, что если Шемякин, известный в свое время поддавака, как говорят в России, и Володя, который был не чужд в служении зеленому змию, - если мы вдвоем собирались, то естественно, дым шел коромыслом. Одна песня, которая посвящена нашему единственном загулу, который случился, к сожалению, в Париже, и был довольно грустный для окружающих. Песня получилась веселая, но в реальности все было гораздо мрачнее. Но слава богу, у нас был единственный срыв, потому что мы очень берегли друг друга, и, как говорят в России, пасли. Если Володя срывался, то иногда я неделями ухаживал за ним. Я старался его спасти от каких-нибудь неверных поступков. А если я срывался, Володя следил за мной. Так что у нас был настоящий интересный творческий контакт, очень серьезный. И был один такой эпизод в жизни, который стал достоянием многих, благодаря песне Володи.

И. МЕРКУЛОВА - Сегодня в Москве состоятся еще какие-то акции памяти Высоцкого. Вы тоже будете в них участвовать?

М. ШЕМЯКИН - Сегодня, по-моему, режиссер Михалков собирает людей у памятника. Там должна выступать Белла Ахмадулина, Андрей Вознесенский, если я не ошибаюсь, и приглашен я. Так что я бы с удовольствием увидел, что там будет происходить.

И. МЕРКУЛОВА - Где и во сколько?

М. ШЕМЯКИН - По-моему, у памятника Высоцкому, но меня должны повезти туда, поскольку я хоть и москвич, но Москву знаю уже очень плохо.

-

М. ПЕШКОВА - Мне хотелось поговорить о Ваших скульптурных работах. Я знаю, что в Вашем родном городе, в Петербурге, четыре памятника сделаны Вашими руками. Это, конечно, Петр Первый в Петропавловке, это памятник жертвам политрепрессий на набережной Робеспьера, памятник иностранным зодчим, которые строили город на Неве на Выборгской стороне, и надгробье Маневичу, вице-губернатору Вашего родного города. Как же получилось так, что столица нашей родины без Ваших работ, и есть пока только проект? Хотя он уже утвержденный, но еще нет памятника, нет монумента.

М. ШЕМЯКИН - Нет денег, как всегда. Был заказан памятник, шла работа. Он в принципе сделан, действительно утвержден. Сейчас, как у вас говорят, бегаем в поисках спонсоров.

М. ПЕШКОВА - Что будет представлять собой эта скульптурная композиция, название которой "Дети как жертвы пороков взрослых"? Это безумно актуальная тема, и видимо, не только для России.

М. ШЕМЯКИН - Эта тема, конечно, актуальна во всем мире. Ни для кого не секрет, что происходит на сегодняшний день в Америке, когда уже малолетних детей обыскивают на входе в аэропорт. У нас недавно было убийство, где шестилетний ребенок застрелил семилетнюю девочку в школе. Этот памятник посвящен именно проблемам детской трагедии: проблемам детской проституции, проблеме пропаганды насилия, которая приводит к этим страшным моментам, воровства, отсутствия образования, нищеты и войны. Центр этой композиции, конечно, все, из чего проистекают все человеческие беды, - это порок равнодушия.

М. ПЕШКОВА - Но там еще будут пороки. Скажем, такой порок, как наркомания, алкоголизм.

М. ШЕМЯКИН - Безусловно, наркомания - это то, что на сегодняшний день трясет, как говорят в России, весь мир.

М. ШЕМЯКИН - Как решена наркомания, каким образом? Что мы увидим в образе наркомана или, наоборот, что создаст этот образ?

М. ШЕМЯКИН - Эту тему было довольно трудно решать, в реалистическом ключе, в лобовом, такие темы, конечно, не решаются, потому что они слишком страшные, слишком патологичные. Поэтому где-то в течение многих месяцев я размышлял, как подойти, где найти ключ к этому, и пришел к тому, что лучше всего - древняя символика. Конечно, в древнее время, хотя и говорили, что были служители Морфея, возможно, были какие-то заменители сегодняшних наркотиков, вернее, основоположники их, но тем не менее, фигура наркомании - это современный человек во фраке, иссушенный, как большинство наркоманов, который предлагает шприц и держит ампулу в руке с полупоклоном, с дьявольской улыбкой, а крылья, как у ангела смерти, у него состоят не из перьев, а из шприцов.

И. МЕРКУЛОВА Скажите, пожалуйста, а почему местом установки этой композиции станет Болотная площадь? Вы сами ее выбрали или Вам предложили?

М. ШЕМЯКИН - Мне предложили несколько площадей, и это наиболее подходящее место по формату для данного памятника. Есть люди, которые как бы опекают данную площадь. Они, возможно, и будут основными спонсорами.

М. ПЕШКОВА - Именно поэтому было шесть комиссий?

М. ШЕМЯКИН - Нет, комиссии были по поводу приятия или неприятия моего скульптурного проекта. Но как ни странно, даже такие зубры от академии, маститые реалисты, которые в свое время, может быть, и не восприняли этот проект, приняли его на ура.

М. ПЕШКОВА - Согласитесь, видимо, в Венеции, где стоит ваш Казанова, не было заседаний стольких комиссий, когда решали на набережной установить памятник Вашей работы, скульптуру?

М. ШЕМЯКИН - В Венеции у меня были переговоры с мэрией и с комиссией, которая занимается карнавалами.

И. МЕРКУЛОВА - А московские власти изъявляют готовность или желание финансировать проект хотя бы частично, или все исключительно за счет спонсоров?

М. ШЕМЯКИН - Нет. Только за счет спонсоров. Никаких денег из московского бюджета на этот памятник не выделяется, и слава богу. Потому что тогда решение должна принимать московская мэрия, и никаких шансов у этого памятника тогда просто не будет.

М. ПЕШКОВА - А что сейчас, что называется, в Вашем творческом портфеле? Над чем Вы трудитесь нынче?

М. ШЕМЯКИН - Сейчас меня грызет "Щелкунчик", уже полтора года.

И. МЕРКУЛОВА - Это новый проект в Мариинском театре.

М. ШЕМЯКИН - Я работаю в Мариинском театре, полтора года делаю этот новый сложнейший балет, где я впервые выступаю в качестве не только художника, а в качестве режиссера, создания нового либретто и всей концепции. Работа очень тяжелая, хотя и интересная. Я впервые пытаюсь возродить дух Гофмана и согласовывать с тем, что же хотел, в конце концов, сделать Петипа, потому что он сам этот балет не ставил. Хореографию, конечно, я не ставлю. Я очень много принимаю участие в мизансценах. А хореографом сегодня выбран такой талантливый молодой танцовщик, который танцует в Копенгагенском королевском балете. Это Алексей Ротманский. В настоящее время он делает первые репетиции в Мариинке.

И. МЕРКУЛОВА - Когда это можно будет увидеть?

М. ШЕМЯКИН - Премьера назначена на 14 января, так что, если богу будет угодно, спектакль должен состояться.

М. ШЕМЯКИН - Какие работы стоят в Вашей мастерской не зачехленные, ждут Вас, к которым Вы, вернувшись из Москвы, сразу приступите?

М. ШЕМЯКИН - В основном сейчас это "Щелкунчик". Я делаю маски, поэтому очень много скульптурных и бутафорских работ выполняются под моим руководством из специальных материалов, в специальных мастерских. А сама скульптурная лепка идет, конечно, у меня, в моей мастерской.

М. ПЕШКОВА - Эскизы над костюмами завершены? Они уже шьются?

М. ШЕМЯКИН - Часть костюмов уже была запущена в производство, а большинство костюмов еще в состоянии проекции.

М. ПЕШКОВА - Как Вы себя ощущаете в своем родном Петербурге? Гостем или жителем этого города?

М. ШЕМЯКИН - Я ведь по рождению москвич, родился на Арбате.

М. ПЕШКОВА - Но Вы работали в Эрмитаже.

М. ШЕМЯКИН - Работал в Эрмитаже, но по воспитанию, конечно, я себя чувствую себя петербуржцем, этот город очень много значит для меня. Приезжая туда, я его узнаю, по нему скучаю, но пока туда кроме как в театр не приглашен. Когда у меня при изгнании все отобрали, мне до сих пор еще не вернули ни мастерской, ни квартиры, ничего. Поэтому я приезжаю, живу в отеле и потом также торжественно уезжаю обратно. Пока еще не востребован.

И. МЕРКУЛОВА - Я предлагаю еще на мгновение вернуться к Высоцкому. Здесь вопрос на пейджер. Могли бы Вы посодействовать появлению в России записей Владимира Семеновича, сделанных за рубежом, в частности военных песен? В Советском союзе выходил сборник "Сыновья уходят в бой". После этого в России эти песни не появлялись.

М. ШЕМЯКИН - Я не знаю многих его зарубежных концертов, к сожалению. Я знаю, что он пел в Италии, и эти концерты, по-моему, издавались здесь на каких-то пластинках. Но то, чем занимался я, - это, в основном, были наши студийные записи. Он хотел сделать целую серию песен, посвященную ВОВ, но к сожалению, не успел.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был художник, составитель трехтомника сочинений В.Высоцкого Михаил Шемякин.