ситуация, сложившаяся вокруг РВСН, возможная отставка обороны И.Сергеева - Андрей Кокошин - Интервью - 2000-07-14
О.БЫЧКОВА: Сегодня, вчера и в предыдущие дни в центре внимания реформа ракетных войск стратегического назначения. Сегодня даже была информация о том, что маршал обороны Игорь Сергеев будто бы дал понять, что готов уйти в отставку, если реформа РВСН пойдет по тому плану, с которым он не согласен. Правда, во второй половине дня министр обороны сказал, что его неправильно поняли и в отставку он не собирается, но вопрос, судя по всему, тем не менее, стоит остро. Итак, может ли на самом деле министр обороны, маршал Игорь Сергеев уйти в отставку по такому поводу?
А.КОКОШИН: Я сомневаюсь, что он всерьез подаст заявление об отставке, и вряд ли сейчас и президент будет принимать решение по этому поводу. Потому что еще свой лимит он не выбрал в плане ответственности, прежде всего, за Чечню это главный вопрос. И так быстро этот вопрос не может решиться, потому что ситуация в Чечне продолжает оставаться сложной. Он и министр внутренних дел президентом персонально объявлены ответственными за эту операцию, за ее успешное завершение. Поэтому я думаю, что на ближайшей перспективе ему ничего не грозит в этом отношении. И многое будет зависеть от того, как будет складываться не столько ситуация вокруг ракетных войск стратегического назначения, сколько вокруг Чечни.
О.БЫЧКОВА: Тем не менее, сейчас происходит скандал вокруг ракетных войск стратегического назначения. Начальник Генерального штаба Анатолий Квашнин, как сообщают информационные агентства, пресса, выступает за то, чтобы ракетные войска стратегического назначения фактически понизить в статусе, перевести их в род войск вместо вида войск, которым они сейчас являются, с тем чтобы в России осталось в дальнейшем, к 2003 году или чуть позже, три вида войск: наземные, морские и воздушно-космические. И в воздушно-космические как раз должны войти и РВСН. Почему эта идея встречает такое жесткое неприятие?
А.КОКОШИН: Сейчас в министерстве обороны, в силу того, что в 97-м году министром обороны стал главком РВСН Игорь Дмитриевич Сергеев, явно доминирует клан, группировка ракетных войск стратегического назначения, которая традиционно во всем раскладе наших вооруженных сил играла очень небольшую роль. То есть политически РВСН всегда была на авансцене с тех пор, как ее создали, и потом, мы действительно были практически единственной страной, которая создала такой вид вооруженных сил. У тех же американцев, например, действительно, ракетные силы в рамках военно-воздушных сил.
О.БЫЧКОВА: Им это мешает?
А.КОКОШИН: Им не мешает, но они шли своим путем, у них военно-воздушные силы существовали всегда со времен Второй Мировой войны наравне с сухопутными силами. Флот у них, и у них есть определенное равновесие между флотом, ВВС и сухопутными войсками. У нас всегда доминировали сухопутные войска. После войны последнее десятилетие доминировали танкисты и в генштабе, и в руководстве министерства обороны, которые достаточно скептически часто относились к роли РВСН. Потому что это абсолютное оружие, это оружие возмездия, это то средство, которое если ты начинаешь использовать, то не только конец миру, политике, дипломатии, но и конец военному искусству. Я помню, как один генерал рассказывал, как они пересматривали основные концепции войны в 60-е годы и говорили: Ну что это за военное искусство, когда 30-мегатонная боеголовка летит на Нью-Йорк или на Москву? Где тут планирование операции, где тут развертывание первого и второго эшелона, подвоз боеприпасов, расчет норм боеприпасов? Это конец всему. Поэтому РВСН стал сверхбогом войны и, как это ни парадоксально, утратил во многом традиционное значение как средство вооруженной борьбы. РВСН, как и другие ядерные силы о них нельзя забывать Есть еще морской компонент очень крупный, и мне неприятно осознавать, что сейчас о нем мало говорят и ему уделяется явно недостаточное внимание сегодня, а морская мощь наша вообще должна развиваться - и стратегическая, и ядерная мощь на море - это очень важный наш компонент. Плюс есть стратегическая дальняя авиация, около 100 тяжелых бомбардировщиков, которые несут в себе столько боеприпасов, сколько Франция, Англия и Китай вместе взятые, о них тоже надо помнить. И был перекос в эту сторону с такой точки зрения. Началось все с того, что, как я понимаю, Сергеев предложил все стратегические силы объединить под одной шапкой и назначить первого замминистра обороны, который бы все Такого тоже ни в одной стране нет. Это был чисто русский монстр. Логика такая, что мы тем самым укрепляем наш потенциал ядерного сдерживания в целом. Но у моряков совершенно своя инфраструктура, совершенно другая система снабжения, подводная лодка требует совершенно другого технического обеспечения. Они вообще функционируют совершенно по другим законам, нежели ракетчики, которые либо сидят в шахтах, либо ползают по зонам рассредоточения, если это подвижные комплексы. А у летчиков своя совершенно специфика. Ни в одной стране мира их под одну систему не объединяют - в том плане, что они не могут иметь общую инфраструктуру, не могут иметь общую систему функционирования. У нас такая попытка была, теперь совершенно обратная реакция попытка в ответ на попытку Сергеева подчинить главкому РВСН моряков и авиаторов, Генштаб, изъять это из подчинения Генштаба (потому что Генштаб осуществляет оперативное руководство всеми войсками), вывести все это, взять под такого первого зама, как главком РВСН. Сейчас обратная реакция. Квашнин предложил все РВСН взять и понизить в статусе и существенно сократить.
О.БЫЧКОВА: Но все-таки стратегические силы существуют, хотя это относительно молодой вид войск, но они существуют все равно уже несколько десятилетий. Почему именно сейчас проблема реорганизации достигла такой остроты?
А.КОКОШИН: На самом деле подковерная борьба существовала всегда. И когда РВСН создавались, был целый ряд других вариантов - в рамках сухопутных войск их выделить, просто в рамках ракетных войск и артиллерии. Но сейчас это продолжение все той же истории, которая имела место в 98-99 годах, когда в качестве главного элемента глобальной реформы представляются эти слияния и разлияния. Уже мы видели, как были ликвидированы военно-космические силы, не просто влиты в РВСН, а ликвидированы как самостоятельный организм, как части ракетно-космической обороны были не просто влиты, но ракетно-космическая оборона как род воск была тоже ликвидирована и влита в РВСН. Я думаю, что эти шаги иногда необходимы и структурные изменения в вооруженных силах очень важны, когда они назревают, но не они должны составлять главное содержание военной реформы. К сожалению, у нас в последнее время в силу разных и политических, и экономических факторов вместо того, чтобы действительно создавать современные вооруженные силы, у нас есть такая увлеченность эти клеточки на схемах начинать мять: слить военные округа, слили ВВС и ПВО. В общем-то, конечно, это было бы неплохо сделать и раньше. И количество видов, если оно во всех странах, как правило, 3 вида а не 5, как было у нас в вооруженных силах, тоже сказывается на управляемости вооруженных сил. Но при этом не происходит самое главное. Главное-то что? Что такое военная реформа? Есть вариант для любой страны. Для 19 века военная реформа Милютина была или военные реформы, которые Потемкин проводил, один из величайших в мире военных реформаторов, фаворит Екатерины. Или немцы проводили военные реформы в ходе наполеоновских войн и после наполеоновских войн. Это образование военное, это новые уставы и другие документы, определяющие формы и способы ведения боевых действий. Это новые структуры в исполнительском звене. Кто воюет? Воюет рота, батальон, дивизия, бригада, полк, корпус. Вот здесь решается, какой будет армия дееспособной или недееспособной. И новая система управления вот это основные вещи, которые должны присутствовать в военной реформе. Реформы военного образования нет, по-прежнему офицеров учат в основном на слегка модифицированном опыте Великой Отечественной войны, вы представляете, насколько это отстало. Уставов новых нет, уставы давно нужно было переписать все. Во-первых, они у нас догматичны, нужно зазубривать и заучивать, офицеру не представляется в рамках такого устава достаточной инициативы. Все армии передовые мира перешли именно на такой принцип подготовки уставов и подготовки офицеров. Это все тесно взаимосвязано. Количество учебных заведений у нас колоссально, около 100 в вооруженных силах училищ и академий, и далеко они все неравнозначны. Есть блестящие учебные заведения мирового класса, а есть те, которые готовят довольно посредственные офицерские кадры. Нужны нам такие заведения? Я глубоко сомневаюсь. Мы пытались с генералом Валерием Мироновым, который был замминистра по этим вопросам, в первой половине 90-х годов, заняться реформой образования, но тогда его устранили из министерства обороны и все это заглохло. Но самое главное вы посмотрите, что в Чечне происходит. Мы там не видим ни одной полнокровной части, не говоря уже про соединение. Опять с бору по сосенке, как в первую чеченскую кампанию, собираются туда части. То есть за эти 2,5 года не удалось создать ни одной современной дивизии, ни одной современной бригады.
О.БЫЧКОВА: В связи с этим у меня вопрос, который не может не возникнуть: военная реформа и новый президент России. Прогноз.
А.КОКОШИН: Я думаю, что Владимиру Владимировичу Путину просто придется по определению заняться снова военной реформой, и это соответствует всем его стратегическим установкам. Я думаю, что это и соответствует его жизненному опыту. Потому что те установки государства на достойную роль России в мире невозможно реализовать без наличия достойных вооруженных сил. Вооруженные силы это один из важнейших атрибутов государства с древнейших времен, когда еще других атрибутов даже в государстве не существовало. Сегодня, к сожалению, вооруженные силы и оборонная наша промышленность (о ней тоже нельзя забывать), и наука наша оборонная, в том числе и фундаментальная наука, которая питает и прикладную науку, и непосредственно промышленное производство, находятся в очень тяжелом положении. И по-прежнему неплатежи мучают военную оборонную промышленность. Положение офицеров материальное очень тяжелое, просто бедственное. Еще сейчас мы выступали против налогообложения офицеров. В большинстве стран мира налог берут со всех, по этой формуле Минфин предложил обкладывать налогом наших офицеров. Но с тем денежным довольствием, которое получают наши офицеры, сейчас с него брать 13% - это абсолютно античеловечно.
О.БЫЧКОВА: Но проблема только в отсутствии денег?
А.КОКОШИН: Нет. Деньги это очень важный компонент, но когда денег мало, еще должна активнее работать мысль, она должна быть более изощренной. И сегодня, когда мы находимся в таком положении, когда надо бы увеличить оборонный бюджет, но мы уже знаем, что в проектировках на 2001 год он не увеличивается, а скорее всего даже сокращается, военная реформа становится не просто желаемой, она становится просто императивом. Если она не будет осуществлена, то наш организм воинский, то, чем всегда была славна Россия, просто разрушится и медленно-медленно провалится все глубже и глубже.
В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы был Андрей Кокошин, бывший секретарь Совета Безопасности, депутат Госдумы.