день скорби; - 22 июня - 59-я годовщина начала ВОВ. - Наталья Конева, Нина де Жгенти - Интервью - 2000-06-22
22 июня 2000 года
В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы Наталья Конева, дочь маршала Конева и Нина де Жгенти, гражданка Франции, спасавшая русских военнопленных во время Великой Отечественной войны.
Эфир ведет Нателла Болтянская.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Как мы и обещали, сегодня в нашей студии две женщины, которым я хотела бы выразить глубокое уважение наша частная гостья Наталья Конева, дочь маршала Конева, и Нина де Жгенти, гражданка Франции, русская женщина. Нина спасала русских военнопленных во время Великой отечественной войны, причем, как я понимаю, речь шла о переправке российских военнопленных через Францию в Швейцарию.
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Я помогала французским партизанам
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сопротивлению?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Да.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Хотелось бы сегодня вспомнить про 22 июня, про Мировую войну, которая в течение нескольких лет потрясала не только Европу, потому что известны военные действия и в других частых света. И хотелось бы поговорить о нашей памяти. Что для вас эта память? Все-таки уже прошло очень много лет, хотя, наверно, кажется, что это было совсем недавно.
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Мое сердце сжимается, когда я вспоминаю этот трагический период.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Больно?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Очень больно.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Наталья, в Вашей семье война, наверно, была каким-то важным огромным периодом в жизни, периодом и светлым, и горьким. Как сейчас хочется вспомнить эту войну?
Н.КОНЕВА: Я появилась на свет уже после войны, и у меня восприятие войны все-таки особенное. Потому что, с одной стороны, я человек своего поколения, то есть поколения, которое никогда не участвовало в войне, которое только видело эту войну в кино, по телевидению, читало об этой войне в книгах. Но с другой стороны, для меня война это нечто особенное. Потому что это был самый яркий, самый трагический и в то же время самый светлый период в жизни моего отца, который прошел, к слову сказать, не только Вторую мировую, но успел повоевать и на Первой мировой войне. Он был призван совсем юношей из северных районов России и служил в составе царской армии. И благодаря своей сноровке, своему чувству военного у него, видимо, был талант он добился чина унтер-офицера, и даже в Первой мировой войне он уже служил как унтер-офицер русской армии. А потом судьба сложилась так, что он стал участником очень многих войн. К сожалению надо сказать, что и Вторая мировая война не была последней в его карьере, потому что пришлось побывать еще в 60-е годы, увы, в Берлине, когда, как мне рассказывал отец, любой шальной выстрел мог вызвать снова войну, Третью мировую, когда пушки русские и американские стояли просто друг против друга. И он мне много рассказывал об этом. Я не была свидетелем этих событий, но рассказывал много. Еще одно испытание, и, увы не мирное, а именно военное испытание ему пришлось пережить в 61-62 году. Что касается этой страницы памяти да, конечно, я очень много слышала и знаю от отца о том, что происходило на войне. Я даже знаю многие моменты, которые, может быть, не столь известны другим людям, которым люди, подобные моему отцу, рассказывали. Но с другой стороны, я знаю о войне и кое-что другое, потому что очень много документов хранится дома. Я очень бережно к этим бумагам отношусь, потому что иногда они вдруг могут сказать что-то, что прошло мимо внимания даже историков. Сегодня, когда я шла на эфир и знала, что будет мадам Нина, человек, который так много сделал для спасению людей Ведь было нелегко сделать такой выбор, я знаю, что проблема выбора всегда страшная: выбрать и знать, что ты будешь расстрелян в любую минуту, арестован и брошен в Гестапо. Ведь это реальность, о которой мы знаем. Я шла на эфир и нашла маленькую бумажку отца, который рассказывает о том, как был освобожден из плена бывший французский премьер-министр Эдуард Эрио. Это было в ходе войны, войска все время шли на запад, потому что впереди еще было взятие Берлина. Но все-таки отец нашел время, чтобы поговорить с этим французским патриотом, человеком, который, видимо, много сделал для Франции. И вот была такая встреча, освобождение из плена, и человек, который спас Эдуарда Эрио, был жив, когда отец о нем вспомнил. И он даже назвал там фамилию этого человека, Езерский. Это тот человек, танкист советский, который лично спасал этого человека из немецкого концлагеря. И вот война, а другая страница - то первое удовольствие, которое было доставлено человеку, только что освобожденному из концентрационного лагеря, - это баня. И Эрио говорил: Боже мой, спасибо! Вы мне доставили искреннее удовольствие, самое большое, которого только можно было ожидать не только свобода, но и эта баня после месяцев плена.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Нина, у меня вопрос к Вам. У Вас была возможность как-то отследить судьбы тех людей, которым Вы помогали? Или это было нереально? Люди, которым Вы помогали Вы что-то знаете об их судьбе?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Могу сказать про Кашаева, о других я не знаю. Один из них мне сказал: Нина, если я буду иметь счастье вернуться на Родину и буду иметь это большое счастье иметь дочку, - я ее назову Нина.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сбылось?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Это был Михаил Рожков.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Скажите, Вы боялись?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Нет. Вы знаете, почему не боялись? Когда мы увидели, в каком они состоянии трагическом, как у них в глазах было отчаяние, у нас исчезла боязнь. Мы были глубоко возмущены.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Но Вы ведь человек русских кровей, человек, оказавшийся во Франции в тот момент, когда с Россией воевали. Вас брали на заметку, какое-то особое внимание к вам проявляли?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Да. Когда немцы оккупировали город Бельфор, мой отец был арестован как русский, но его быстро освободили. И тогда его желание было вести борьбу против оккупанта. И он записался французским партизаном.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А как Вы оказались?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Наша вся семья отец, мать их скрывали фермеры в горах, и ходили 3-4 раза в неделю смотреть, что там делается. Это были наши хорошие знакомые, русские. Они согласились, и там случайно те, кто совпадали на этой ферме на нашу дорогу, и всех спасли.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: И не было моментов предательства? Ведь кто-то об этом знал?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Никто не знал.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Как это удалось?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Каждый старался, чтобы никто не знал даже из русских, наших знакомых. Мама говорит: Они уже все умерли, никто не узнал. Первая узнала Ольга после 55 лет.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ольга подруга мадам Нины. Когда так получилось, что Ваша семья оказалась вовлеченной в Сопротивление?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Из этой фермы, она в деревне была, 8 или 9 километров от города Бельфора, в котором я жила, их надо было к нам перевезти, прежде чем перевезти их через швейцарскую границу. Они должны были организоваться. Пока они организовывались, эти военнопленные были у нас. Не знали - на час, на два, на день или на три дня. У нас дверь всегда была открыта, чтобы они тихонько заходили к нам.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Наталья. У меня вопрос к Вам. Ни для кого не секрет, что после войны люди, которые попадали в плен, очень часто оказывались в положении предателей родины, во всяком случае, к ним так относились. А папа Ваш так воспринимал тех, кто попадал в плен?
Н.КОНЕВА: Лично с ним разговора по этому поводу не было. Я, наверно, была в ту пору, когда еще были очень остры эти воспоминания, слишком мала, чтобы эти вопросы задавать. Поэтому прямо, сославшись на его авторитет, сказать да или нет, я не смогу. Просто всегда нужно смотреть на такие вещи, широко открыв глаза, то есть нужно понимать, кто эти люди, что эти люди для данного человека. То есть это субъективное ощущение этих людей. Верил отец этим людям значит, он никогда не смог бы простить или принять это просто к сведению, что данный человек оказался за решеткой, что он был в плену по каким-то очень нехорошим причинам. Я только об одном могу сказать, я вспомнила. Вы знаете, что в Москве сложилась крайне трагическая ситуация в октябре 41-го года. В московских кругах очень часто даже говорили о так называемом московском драпе. Что немцы вот-вот войдут в Москву и всем нужно спасться как только можно И я знаю, что в октябре отец волею судьбы оказался во главе фронта. Он оказался командующим Западным фронтом. Поставили его туда командовать потому, что он неплохо проявил себя в борьбе под Смоленском. Там была хорошо организована оборона 19-й армии и настолько хорошо, что в эту 19-ю армию летом, когда было очень много отступлений и окружений и вообще это была такая трагическая страница начала войны - он настолько неплохо справился под Смоленском, что писатели наши Фадеев, Шолохов, Петров приехали туда, в эту 19-ю армию, чтобы морально поддержать войска этой армии.
-
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я напомню, что мы сегодня вспоминаем Вторую мировую войну и предлагаем вашему вниманию опрос по следующей теме: хранит ли ваша семья память о Великой отечественной войне? Наталья, мы Вас прервали буквально на середине рассказа.
Н.КОНЕВА: Я рассказывала о том, что отец был назначен командовать Западным фронтом после достаточно успешных действий под Смоленском в качестве командующего 19-й армией. И он пришел командовать Западным фронтом под Москву в самый трагический момент в октябре, когда силы наши были на исходе и резервы, о которых мы все знаем и которые были задействованы чуть позже, к декабрю, не были отмобилизованы и наши сибирские дивизии не сыграли той роли, которую они сыграли в контрнаступлении под Москвой. И вот в этот момент в командование 19-й армией вступил замечательный человек, о котором есть смысл вспомнить, потому что это действительно настоящий герой. Это был генерал Лукин. Поскольку немецкие силы превосходили наши, часть наших сил и в том числе силы 19-й армии были окружены под Москвой. Лукин как командарм попал в плен. Он был тяжело ранен в ногу и в руку. Но этот человек вел себя в плену исключительно мужественно. Он никого не предавал, он вел себя просто превосходно. И когда закончилась война, отец встречался с Лукиным. Этот человек пришел из плена. Он встречался с ним, он был с ним в очень близких отношениях, и более того, он, Жуков и Рокоссовский, которые лично знали генерала Лукина потому, что они все были участниками московской битвы, писали письмо в правительство и в ЦК КПСС о присвоении Лукину звания героя Советского Союза.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: что, на Ваш взгляд, является некоторым ответом на мой вопрос.
Н.КОНЕВА: Да.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Нина, как, с Вашей точки зрения, нужно хранить память о войне?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Надо чтобы дети помнили, которые передадут своим детям, чтобы это никогда не умерло.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А дети помнят?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Нет, они не помнят. Им надо напомнить.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Нина, известно, что Вы в Москве посетили семью одного из спасенных Вами людей.
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Да. Благодаря Ольге я нахожусь здесь. Она меня пригласила. Я никогда не ожидала и не думала, что я когда-нибудь буду в России. И благодаря ей тоже я смогла найти ее и других знакомых, смогла найти семью Кашаевых. И еще благодаря тому, что его жена, такая любезная, ответила. Я с ней переписываюсь.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: На каком языке?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: По-русски я пишу.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Как Вы их увидели? Расскажите о своих впечатлениях.
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: То, что мама мне говорила, правда. Я вспоминаю, как мама мне в детстве говорила: Какое бы событие ни было в России, русская душа всегда останется одинаковой, всегда гостеприимной и теплой.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Знали ли Вы тогда, во время войны, что возможны печальные изменения в судьбе тех, кого Вы спасаете?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Нет, я не знала ничего.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А что Вы знали вообще о России?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Мало что знала, только то, что мама вспоминала. Только хорошее. Она мне говорила: Ты любишь тех русских, которые здесь, своих компатриотов. Но знай, что надо любить тех, которые далеко от нас. Они такие же, как и мы.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Наталья, у меня вопрос к Вам. Действительно, прошло много лет. И сегодняшние дети, наверно, не очень хорошо представляют себе, что это такое было. Потому что прошло много времени, изменилось несколько формаций. Как Вы считаете, историю надо переписывать?
Н.КОНЕВА: Я об этом очень много думала, потому что я сама преподаю и я работаю с молодыми людьми. Поэтому вопрос совершенно не праздный что они будут помнить, что они будут знать о войне, так ли они ее будут представлять, как представляю ее я. Потому что я к ней, конечно, отношусь особым образом в силу просто своего происхождения. И мне не раз приходило на ум еще с юношеских лет, что история войны была, но не такой, какой она написана. И вот на моем веку менялись акценты постоянно. То есть историю переписывало уже не одно поколение. Я прекрасно помню, как сначала все, что происходило на войне, было с именем одного человека связано, обронзовевшего.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сталина.
Н.КОНЕВА: Да, Сталина и только его. Это вождь народов, творец победы, а все остальные только жалкие фигуры, которые стояли рядом с ним. Его значимость была просто необыкновенной. Потом переписали историю, она очень изменилась. И я помню, как мой отец даже немножко с юмором говорил: Господи, оказывается, вся история войны связана с Малой Землей, а мы-то что на Большой Земле делали? Потом еще сменились поколения и снова появились новые акценты. Все время у нас этот момент о том, как написать, существует. Вообще существует мифология. И я задаюсь вопросом, хорошо это или плохо что существует мифология о войне. С одной стороны, вроде плохо. С другой стороны, мы очень многие мифы вспоминаем. И наше поколение, мне кажется, очень многими мифами о Великой отечественной войне той, первой, 12-го года, до сих пор питается. Ведь мы знаем и про Багратиона, и про батарею Раевского, и про Кутузова, и про совет в Филях. Но это все очень часто мифология. Если прочитать и вдруг увидеть что-либо другое в документах, в архивах я вас уверяю: мы почувствуем, что то, что мы знаем, это во многом мифология.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Закончился электронный опрос на волнах Эха Москвы. Вопрос был: хранит ли ваша семья память о Великой отечественной войне? Нам позвонило 657 человек. 92 процента ответили, что их семья хранит память, и 8 процентов ответили, что не хранит. Нина, а какова сегодня во Франции память о Великой отечественной войне?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: У молодых?
Н.БОЛТЯНСКАЯ: На уровне страны.
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Эта память остается очень трагической. Что сказать еще, я не знаю.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я знаю, что Наталья вернулась буквально вчера
Н.КОНЕВА: Я не могу об этом не сказать, потому что события, о которых я сейчас рассказываю, касаются именно Франции, откуда наша дорогая мадам Нина. Я была как раз потрясена той памятью, которая, по крайней мере если говорить со стороны государстваОб этой памяти я просто обязана сказать. Дело в том, что общество Сражающаяся Франция, общество ветеранов войны, которое было призвано Шарлем Де Голлем, сейчас, поскольку люди очень немолоды, распускалось. И в прошедшую субботу во дворе Дворца инвалидов, который является одним из замечательных архитектурных памятников Парижа (кроме того, в Доме инвалидов похоронен знаменитый полководец Наполеон и его маршалы, с которыми он воевал), происходила церемония прощания с этим обществом, с людьми, ветеранами Франции, которые распускались в силу того, что сама жизнь вносит коррективы: эти люди уже очень немолоды. И там была потрясающая церемония. Там был военный парад, стояли молодые ребята в форме французской национальной гвардии, там стояли ребята, которые сейчас служат в Вооруженных силах Франции. Там был министр обороны, там были ветераны, такие симпатичные, такие чистенькие, такие ухоженные, мимо которых шел строй гвардейцев. И вот происходил роспуск этого общества. Но что значит роспуск? Память невозможно распустить. Те реликвии, которыми они обладают знамена, какие-то фотографии все это теперь идет в новый организуемый музей, который называется Музей армии и истории Второй мировой войны. И этот музей в воскресенье открыл президент Франции Ширак. Он выступил с речью перед ветеранами, и мы имели возможность присутствовать на этой церемонии. Но что самое приятное, хранится память не только о поколении воевавших французов, а о тех, кто непосредственно был участников боев. И там были знамена самых разных полков французских, в том числе и хорошо известного нам полка Нормандия-Неман. Я не могу не сказать еще и о том, что существенная часть этой экспозиции, посвященной Второй мировой войне это вещи и предметы, которые связаны с нашей войной, с Великой отечественной, с участием Советского Союза в разгроме фашизма. Там представлены личные вещи полководцев, вооружение, оружие советское. Там представлены знаменитые наши битвы битва под Москвой, под Курском, под Сталинградом и Берлинская битва. Мне кажется, очень важно отметить, что французы, молодежь в том числе, которая будет обязательно бывать на этой выставке, будут видеть и роль, которую сыграла наша страна в мировой истории, в истории 20 века.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Нина, а сколько человек прошло через Вашу семью?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Точно не могу сказать. Несколько десятков.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Какой это был период?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: С начала 43-го и до начала 44-го года. До января 44-го года. Без конца.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: То есть больше года?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Да.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы сказали, что вы не боялись, что вы вынуждены были быть осторожными?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Да. Мы не боялись. Такое трагическое положение у них было, так с ними обращались, что боязнь вся ушла. Мы были возмущены.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Момент максимальной осторожности можете вспомнить, когда казалось, что рядом противники?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Был арестован самый главный из нашей группы Освобождение Севера. И когда они ездили на ферму с грузовиком за ним и привозили к нам Но когда его арестовали и не нашли достаточно улик, освободили его. И потом он сказал: Нина, сейчас мы должны ехать за этими пленными на ферму, но я не могу. За мной следят. Так что ты должна идти. А мама сказала: Пойдем, Нина, со мной вместе. Если мы должны погибнуть, погибнем вместе.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Уже потом, когда это все закончилось, родители не говорили Вам, что боялись за Вас? Мы видели фотографии: юная совсем девушка
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Ничего не сказали. Но мы решили так: это наш долг.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Долг перед кем? Вы ведь были гражданами другого государства.
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Когда мы увидели Это наши русские.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы говорили по-русски?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Да, говорила по-русски. Девушка говорила по-русски.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вас мама учила разговаривать по-русски?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Мама и отец. Оба родителя говорили по-русски.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Были какие-то моменты, которые казались Вам Или первое чувство, которое у Вас было, это была жалость и желание помочь.
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Да, жалость, желание помочь и любовь к моим компатриотам.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Они рассказывали вам о себе кто они были, откуда?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Очень мало. Мы их мало видели. Мы видели их час или два, и многие были молчаливы.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Военный период был не очень богатым в жизни многих граждан мира. На какие деньги это все происходило? Я так понимаю, что это все было достаточно затратное дело.
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Деньги?
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Конечно. Кормить, поить.
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: А, да. Кормили. Но этот паек, который нам давали, мы делили с ними. Мама одевала их, как могла, в одежды моего отца и делала, что могла.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Ваши родители работали в этот период?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Мой отец работал. Мама нет
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А где работал?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: В Бельфоре была фабрика Альстом.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Для многих людей, несмотря на тяжесть, кровь, гибель близких, период войны был счастливым, и во многих книгах об этом есть. Вам бы хотелось туда вернуться или ни в коем случае?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Куда?
Н.БОЛТЯНСКАЯ: В тот период
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Нет.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: У меня вопрос к обеим гостьям. Сейчас заканчивается 20-й век, и 2 большие войны пережило человечество. И периодически возникает такой спокойный разговор о том, что Третья мировая война еще впереди. Что вы думаете об этом?
Н.КОНЕВА: Это такой большой философский вопрос Конечно, у любого нормального и трезвомыслящего человека ответ может быть только один: Боже мой, не дай бог, чтобы подобное могло повториться - когда воевали не просто народа, маленькие или большие государства, а действительно весь мир воевал! Потому что так или иначе в события Второй мировой войны оказались втянуты даже те народы, которые не были участниками битв на фронтах скажем, народы Азии, Африки. Хотя на африканском континенте были события, но, тем не менее, сами непосредственно они не были участниками. Но все это втянуло в эту гигантскую воронку, и начался тот процесс, который отзывается до сих пор начался процесс передела мира. Вот не приведи Господь я каждый раз говорю об этом, имея в виду и себя, и свою молодую дочь, которая еще совсем молодая девочка, - чтобы пришлось опять другим людям и другим молодым поколениям пережить снова этот передел мира, когда силой кто-то хочет заставить других людей жить так, как они хотят, читать те книги, которые они хотят, печь хлеб так, как они хотят, и воспитывать детей так, как они хотят. Я думаю, что наш народ, пережив эту трагедию, слава богу, имеет возможность и печь хлеб, и выбирать - так, как это соответствует нашему отечественному менталитету, нашему образу мыслей. Слава богу, что так произошло, но не дай бог, если опять это повторится. Поэтому только такой может быть ответ.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Нина, я к Вам обращаюсь с тем же вопросом.
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Я надеюсь, что никогда эта молодежь не увидит эти страдания, что пережили их деды и отцы. Никогда. И желаю этого от всего сердца им.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А как Ваша семья попала во Францию? Когда это произошло?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Белые эмигранты.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Пришел интересный вопрос на пейджер: Скажите, пожалуйста, у госпожи де Жгенти не было родственников в Баку?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: В Баку - нет. Мой отец был из Курска, мама из Москвы. Я москвичка. А мой муж грузин. Он мингрел.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Вы в первый раз Москве?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: В первый. Мне было два месяца, когда меня вывезли.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: И как ощущения сейчас?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Я в восторге. Я не ожидала Нет, ожидала. Потому что мне мама говорила: Знай, что русский народ гордый, смелый и никогда не опускает голову перед трудностями. Я это заметила.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Как Вам удалось найти людей, которых Вы спасли? Вы говорили, что Вы переписывались?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Да.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Кто написал первое письмо, когда это случилось?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Это благодаря Ольге. Так как я знала, что она едет в Москву (она преподает во Франции русский язык), я думала, что, может быть, через нее можно будет Я так желаю узнать, что случилось, как они свою жизнь создали в России. И вышло так, что Ольга передала письмо в военное бюро. А потом, у меня есть одна знакомая, которая живет во Франции, вышла замуж, а ее немцы взяли из России, ей было 15 лет. Мы очень дружим с ней. Она говорит: Подожди, я тоже напишу своей племяннице Эта племянница постаралась, один раз написала, второй раз написала, и, наконец, пришел ответ от жены. И с тех пор мы переписываемся, и благодаря этому она меня пригласила. И я видела ее и могилу Константина Ивановича Кашаева.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Сейчас в России обсуждается проблема, связанная с необходимостью принятия закона о ветеранах. Как живет семья Кашаевых? Вы были у них?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Да, хорошо. Очень хорошо. Я нахожу, что это очень хорошая семья, симпатичная и тоже с такой теплотой, такая гостеприимная До слез я была тронута.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: К сожалению, наше время подходит к концу. Мне хотелось бы, чтобы наши гости, которые волею своей судьбы, волею судьбы своих родителей оказались хранителями и носителями памяти о страшной войне, которая произошла в первой половине 20 века, сказали Не напоминание потомкам Помните
Н.КОНЕВА: То есть обращение с такими высокими словами?
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Не высокими.
Н.КОНЕВА: Просто человеческими теплыми Я бы сказала, что каждый народ обязательно хранит память об испытаниях. Как в любой семье люди всегда помнят о счастье, которое они испытали вместе, и они всегда помнят о совместном горе. Война это испытание для нашего народа. Об этом горе и об этом счастье одновременно надо помнить. В этом источник нашего бытия, нашего дальнейшего подъема. Об этом нужно помнить.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я вижу на груди у мадам Нины две награды, но не могу рассмотреть. Что это такое, расскажите, пожалуйста.
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: Это почетный знак, почетная медаль, которой мадам де Жгенти наградило в Москве общество русских добровольных ветеранов французского Сопротивления. Это почетный крест памяти.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: А вторая?
Н.ДЕ ЖГЕНТИ: А к кресту положена медаль.
Н.БОЛТЯНСКАЯ: Я благодарю мадам Нину. Я хотела бы выразить свое глубокое удовольствие от того, что сегодня такие гости у нас в студии. И со своей стороны, вместе с вами и со всеми, кто сегодня нас слышит, надеюсь, что это не повторится. Спасибо вам большое!