оппозиция в сегодняшней России; возможность восстановления членства В.Семаго в КПРФ через суд - Владимир Семаго - Интервью - 2000-06-19

: 19 июня 2000 года

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы Владимир Семаго, президент Московского коммерческого клуба, бывший член КПРФ.

Эфир ведет Петр Журавлев

П.ЖУРАВЛЕВ: В гостях у нас президент Московского коммерческого клуба, бывший член КПРФ, Владимир Семаго.

В.СЕМАГО: Неприятно так бывший.

П.ЖУРАВЛЕВ: Можно говорить про Вас - бывший?

В.СЕМАГО: Во Франции, если человек хотя бы 5 минут побыл депутатом, то он на всю жизнь депутат, так же, как он на всю жизнь президент. Наверно, это не принципиально.

П.ЖУРАВЛЕВ: Разговор у нас как раз о том, бывший или не бывший. Речь идет о перспективе судебного разбирательства вокруг Вашего исключения из коммунистической партии. Скажите, пожалуйста, на каком этапе Вы сейчас находитесь?

В.СЕМАГО: На чрезвычайно сложном этапе. Страна переживала нечто похожее несколько дней назад, когда следователи не могли сформулировать обвинение в отношении Владимира Александровича Гусинского. А у меня та же самая ситуация: меня исключили из партии, а документа никакого нет. Почему я настаивал на документе потому что это будет основанием для обращения в суд. А исключить меня из партии на законных основаниях у моей партийной ячейки не было возможности. И отсюда происходит эта ситуация: исключить исключили, а документа нет. Из-за этого мы тянем наши взаимоотношения так сложно и долго.

П.ЖУРАВЛЕВ: Иными словами, эти люди не хотят дать Вам в руки предмет для судебного разбирательства?

В.СЕМАГО: Конечно. Потому что для руководства партии это шоковая ситуация. Можете себе представить: 70 лет коммунистической партии, и вдруг человек, исключенный из партии, восстанавливается через суд. Это один из последних ударов по представлению людей о могуществе коммунистической партии как носительницы идеологии, как основы общества. Даже президент Российской Федерации господин Путин говорил о том, что коммунистическая партия это образующая партия. Вы представляете, если эту партию так унизят и через суд заставят восстановить человека в партию? Для Купцова, для Зюганова это просто непереживаемо.

П.ЖУРАВЛЕВ: Вы хотите их унизить, подавая в суд?

В.СЕМАГО: Я хочу больше, чем унизить. Потому что унижение - это минутная слабость, а для людей, которые способны переносить унижение, это вообще не испытание. Я хочу просто показать, что изменилось время, что сегодня можно уже спокойно говорить о гражданских правах человека даже члену партии, что сегодня уже не те механизмы восприятия. Давайте просто представим себе ситуацию: 20 лет назад человека исключили из партии. Он мертв. Ему перестают звонить по телефону, с ним перестают общаться, он уходит с работы. Заканчивается жизнь. И я просто хочу сказать, что сегодня настолько изменилась жизнь, что можно восстановиться в партии по суду и тем самым показать, что необратимые изменения прошли в стране.

П.ЖУРАВЛЕВ: Вы член партии с

В.СЕМАГО: 77-го года.

П.ЖУРАВЛЕВ: Сейчас 2000-й на дворе. Ситуация изменилась, партия изменилась, Вы изменились. Может быть, оставить это все, как есть сейчас? Разбежались и все.

В.СЕМАГО: Тогда бессмысленным становится предыдущий путь, особенно последние 10 лет. Потому что я был в числе тех людей, которые восстанавливали КПРФ, я был в числе тех людей, которые активно помогали становлению КПРФ, я искренне рассчитывал, что левый фланг, левое крыло, левые идеи в России обязательно в конечном итоге восторжествуют. К сожалению, все стало по-другому. Левая оппозиционность - это предмет торга, предмет существования в жизни, это предмет даже, может быть, какого-то обогащения. Потому что оппозиция это структура власти. Структура власти это значит участие в принятии решений. Участие в принятии решений это значит клиенты, которые заинтересованы в том или ином решении. Это удобная и возможная работа, не работая, ведь политическая деятельность в России это синекура, которая позволяет жить безбедно, ничего при этом не делая.

П.ЖУРАВЛЕВ: Вы сказали, что оппозиция это структура власти?

В.СЕМАГО: Во всех странах, в том числе и в нашей. И более того, у нас она просто носит более уродливый характер. Вспомните, когда назначался председатель Государственной Думы, все руководители партий и фракций бегали в Кремль согласовывать с президентом, кого назначить. Это же вообще абсурд. Для любой страны, в которой есть развитая парламентская система, подобные консультации это нонсенс. А у нас это есть. Значит, люди органически хотят войти в структуру власти, и оппозиция это лишь А вообще что такое в России сегодня оппозиция, кто-нибудь задумывался? В вашем медиа-холдинге есть передача Глас народа. И никогда никто не ставил вопрос: кто сейчас оппозиция, что такое оппозиция, оппозиция к кому? Очень долгое время Зюганов был оппозицией к Ельцину, он все время сравнивал себя с Борисом Николаевичем, он говорил: Вот он пьяница, а я не пьяница. Выберите меня. Оснований немного для того, чтобы быть избранным, честно говоря.

П.ЖУРАВЛЕВ: Ну, какое-никакое.

В.СЕМАГО: Ну, тем не менее, да. И вот сегодня непонятно, кто находится в оппозиции. Или все так единодушны? Нет, ситуация с Гусинским показала, что не все единодушны. Значит, давайте откристаллизовывать оппозицию хотя бы для того, чтобы была разноголосица мнений. Еще одно обстоятельство, которое меня волнует: в сегодняшней структуре власти есть некто Греф. Кто сказал в стране, в результате какого референдума или в результате каких глубочайших исследований было принято решение, что Греф самый умный из всех экономистов, которые существуют? Нет, опять, как при Ельцине, назначили Грефа. Теперь умный будет Греф, он будет делать программу. Неправильно это. Потому что механизм парламентской представительной власти отсутствует у нас. Они не могут сегодня ничего предложить альтернативного, не могут бороться за свои идеи и отстаивать эти идеи. Отсюда я и говорю, что должна быть реальная оппозиция. А коммунистическая партия сегодня представляется мне лишь встроенной структурной частью.

П.ЖУРАВЛЕВ: Иными словами, за весь этот оппортунизм Вас из партии и исключили?

В.СЕМАГО: Конечно. Моим товарищам по партии не понравилось, что я высказал свое собственное мнение о Горбачеве. Товарищам по партии не понравилось, что я высказал собственное мнение о Селезневе. Но критика в партии, особенно во времена Ленина, была одной из основ существования партии. И всегда вообще разумная критика это основа существования того или иного политического организма. Выгнали потому, что так велел Валя Купцов, выгнали потому, что я им всем надоел как диссидент, выгнали потому, что я перестал быть членом парламента, а значит, можно совершенно спокойно без каких-то скандалов расстаться с человеком. Я не очень им нужен был все свое время существования.

П.ЖУРАВЛЕВ: А они вам?

В.СЕМАГО: Еще в меньшей степени. Я повторяю еще раз, что я больше был заинтересован в идее, в развитии идей. Мне опять непонятно: мы с Михаилом Сергеевичем Горбачевым некоторое время назад стали достаточно тесно общаться. Мне была очень приятна его идея создания объединенной социал-демократической партии, я был участником организационного комитета, а потом вдруг - неожиданное заявление Михаила Сергеевича о том, что он будет консолидироваться с Союзом правых сил. То есть левые консолидируются с правыми. Тогда мне непонятна вообще расстановка политических сил. А где идеи, которые должны отличать вас? Или вы считаете, что идеи здесь не важны? Наверно, так. Важно структурировать и создать мощную группировку, которая потом будет бороться за власть, то есть опять не идеал общества и идеи, а желание структурироваться в системе власти.

П.ЖУРАВЛЕВ: Вы всегда были достаточно экзотической фигурой в рядах коммунистов. Вы предприниматель, Вы не рабочий, не колхозник и не партноменклатура среднего звена, которая составляет в большинстве своем членов КПРФ сейчас. Зачем Вам это было нужно, объясните.

В.СЕМАГО: Какого-то прагматического, практического смысла, конечно, это не имело. А что касается самой идеи Давайте вернемся в Европу. В Европе левые идеи набирают силу, набирают обороты. У меня была идея, когда мы создавали коммунистическую партию Российской Федерации в 93-м году, что это будет партия абсолютно новая, что она выбросит за борт всю старую анахронистическую конструкцию коммунистической партии Российской Федерации, выбросит за борт все эти гнилые отношения, всю эту обкомовскую культуру взаимоотношений в партии. Это будет совершенно другая коммунистическая пария, возможно, близкая по структурной составляющей и идеологии к польской или итальянской партии, которые стали совершенно иными коммунистическими партиями. Не произошло. Потому что очень тяжелое было экономическое положение, и мои вожди очень быстро почувствовали недовольство, почувствовали, что оппозиционно настроенных людей очень много. И они посчитали, что лучше ничего не менять, а наоборот, старые флаги выбросить, что привлечет больше внимание. Но прошло время, и люди видят, что ничего левые сделать не смогут. В том виде, в котором они существуют, они ничего сделать не смогут. Значит, надо по-прежнему думать о том, как изменить левый фронт, как левый фланг вообще изменить, если мы хотим нормального структурированного политического общества.

П.ЖУРАВЛЕВ: Какова перспектива на левом фланге?

В.СЕМАГО: Она сейчас очень размытая: сильная президентская власть фактически подкосила партийное строительство, сделала его гротесковым. Ведь это Единство, которое сейчас существует, - это все-таки пародия, это вообще Оруэлл, на мой взгляд, в чистом виде, и Большой брат уже где-то за спиной присутствует. Это несерьезно все, потому что люди не хотят видеть, что Россия движется вперед. И мое заявление в суд - это попытка показать, что давайте двигаться вперед. Может быть, в парадоксальных формах, может быть, в несколько экзальтированных формах, но надо двигаться вперед, надо смотреть на перспективу. Я могу привести один пример: решение чеченской проблемы. Опять-таки у нас нет механизма взаимоотношения президентской власти с обществом. Политические партии и должны были давать этот механизм. То есть мы говорим нашей политической партии о том, что нас интересует, а они говорят президенту. А сейчас они сидят, не вякают, слушают, что говорит президент, и связь потеряна. Возьмем ситуацию в Чечне. Назначили муфтия. То есть назначили хорошего чеченца. Против кого? Против плохих чеченцев. Значит, будут возникать и будут продолжаться теракты. Потому что вообще в партизанской войне есть две составляющие: это теракты против представителей власти и теракты против собственности. Я предлагал совершенно иное. Я предлагал: давайте со странами СНГ создадим протекторат над Чечней, создадим ситуацию, при которой там будут сидеть чиновники из стран СНГ. На 10 лет сделать протекторат над Чечней. Тогда идея убийства представителя власти становится бессмысленной, потому что ты убиваешь не российского чиновника ты убиваешь мусульманина из Казахстана, ты убиваешь мусульманина из Узбекистана. И тогда становится совершенно ясным, что бессмысленны теракты. То же самое можно было сделать и по собственности. Я такую записку написал. Вы думаете, что она где-то обсуждалась? Боюсь, что нет. И более того, назначен Кадыров. Уверяю вас, что Кадыров сделает все для того, чтобы война разгорелась с большей силой. Не сам, а именно в силу того, что он Кадыров.

П.ЖУРАВЛЕВ: Дай бог, чтобы не сбылся Ваш мрачный прогноз.

В.СЕМАГО: Мне бы тоже не хотелось.

В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы был Владимир Семаго, президент Московского коммерческого клуба, бывший член КПРФ.