возвращение экспедиции со станции 'Мир', консервация орбитальной станции, рентабельность орбитального комплекса 'Мир' - Талгат Мусабаев - Интервью - 2000-06-16

А.ПЛЮЩЕВ: Сегодня приземлились космонавты, которые вели свою работу на станции "Мир". Прежде всего, как человек, работавший неоднократно на орбите, знающий эту среду досконально (я имею в виду не просто орбиту, а ваш мир космонавтов), как Вы оцениваете этот полет, этот визит космонавтов на станцию "Мир"? Как Вы оцениваете перспективы пребывания самой станции на орбите? Этот полет что-то изменил или нет?

Т.МУСАБАЕВ: Этот полет был не совсем обычный. Вернее, совсем не обычный. Во-первых, это первый полет после продолжительного пребывания станции в непилотируемом режиме. Кроме этого, с точки зрения даже финансирования научных и космических программ, полет этой экспедиции осуществлялся на деньги не бюджетные, не выделенные государством, а заработанные МПО "Энергия", космической отраслью. Это первый наш шаг на пути к тому, что, в конце концов, космическая отрасль самостоятельно, без бюджетных денег может выполнять такие серьезные задачи.

А.ПЛЮЩЕВ: А это хорошо? Ведь мы всегда считали космос и исследования космического пространства нашим национальным достоянием, национальной гордостью. "Зато мы делаем ракеты", как известно, причем не только баллистические, но и выводящие мирные спутники космических кораблей на орбиту. Разве это хорошо, что это будет не делом государственным в части денег?

Т.МУСАБАЕВ: Здесь можно по-разному рассуждать. Конечно, было бы лучше и привычнее, когда бы осуществлялось настоящее, прямое государственное финансирование таких серьезных программ, как освоение космоса. Но в связи с имеющимися в стране финансовыми трудностями (Вы их знаете не хуже, чем я, а лучше) приходится изыскивать такие способы, чтобы, в конце концов, не закончился наш проект в космосе. Это тоже показывает, что можно выживать даже в таких сложных условиях.

А.ПЛЮЩЕВ: То, что космонавтам пришлось расконсервировать станцию после столь долгого отсутствия, насколько это сложная задача?

Т.МУСАБАЕВ: Действительно, этому экипажу пришлось расконсервировать станцию после длительного непилотируемого полета. Это накладывало свои сложности. Станция летает уже 14 с половиной лет. Если точно, в феврале следующего года будет 15 лет. Это очень давно запредельный срок гарантийного полета станции "Мир". Первоначально генеральный конструктор давал три года гарантии полета станции "Мир". Вот видите, уже в пятикратном режиме перекрыто. Конечно, в связи с этим технические возможности станции во многом исчерпаны. Во многом ее работоспособность поддерживалась только высоким классом подготовки космических экипажей. В связи с тем, что на станции отсутствовал некоторое время экипаж, некоторые системы, конечно, могли дать сбой, потому что в основном они поддерживаются работой экипажа. Но, как Вы видите, все прошло удачно. Экипаж, конечно, столкнулся с определенными сложностями на этапе расконсервирования станции после стыковки и перехода в чрево станции, но справился удачно и 70 с лишним суток отлетал, восстановил работоспособность всех систем, восстановил герметичность станции. Станция была негерметична, и экипаж вошел в станцию, где было пониженное давление атмосферы. Это тоже накладывало свои особенности и сложности. Найдена негерметичность, устранена, и теперь течи станции нет.

А.ПЛЮЩЕВ: Станция "Мир" осталась в беспилотном режиме. Очевидно, туда будет еще одна экспедиция. Как я сегодня прочитал в сообщениях информационных агентств, Вы один из кандидатов на предстоящий полет в ноябре этого года. Причем не в одиночку, а вместе с Юрием Батуриным, который так и не полетел в космос. Правда, это дублирующий экипаж, как сообщалось в информационных агентствах, но, как говорится, все может быть. Когда Вы узнали об этом?

Т.МУСАБАЕВ: Действительно, Вы правы. Правда, еще официального решения нет о назначении экипажа в нашем составе, который Вы назвали: это командир экипажа - Ваш покорный слуга, и уже бортинженер

А.ПЛЮЩЕВ: А тогда он летал как космонавт-исследователь?

Т.МУСАБАЕВ: Да. Пришлось нам вместе полетать уже и в тот раз, в 1998 году. Получилось так, что я был командиром 25-ой основной экспедиции, российско-французско-американской экспедиции. В конце нашего полета прилетела следующая, 26-ая экспедиция, в составе которой был как раз космонавт-исследователь Юрий Батурин.

А.ПЛЮЩЕВ: Я все перепутал. Конечно, он летал уже.

Т.МУСАБАЕВ: Да. Вот он слетал, и через 10 суток после осуществления своей короткой научной программы наш экипаж возвратил его на Землю. Мы вернулись втроем на Землю: я, Николай Бударин, бортинженер, и космонавт-исследователь. А теперь, Вы совершенно правы, Юрий Батурин будет готовиться в составе нашего экипажа, в составе которого Ваш покорный слуга назначен командиром. И Юрий Батурин уже на совершенно другой качественно ступени бортинженера. Это, конечно, на три ступени выше.

А.ПЛЮЩЕВ: Бортинженер - это профессиональный космонавт уже?

Т.МУСАБАЕВ: Совершенно верно. Это действительно профессиональный космонавт, и Юрий Батурин как раз и является таковым по своей сути, по своей образованности и по своей мотивации.

А.ПЛЮЩЕВ: Отличный вопрос пришел на пейджер. "Год активного солнца. Как с радиацией на станции?" - спрашивает Виктор.

Т.МУСАБАЕВ: Действительно, этот год является годом активного солнца, и мы тоже прекрасно осведомлены об этом. Естественно, это накладывает свой отпечаток и на работу на самой станции. Космическую станцию прошивают различные космические лучи, различные частицы и высоких энергий, и низких энергий. Но в этом году это особенно ощутимо. В связи с этим вырабатываются соответствующие меры нашими научными руководителями. Экипаж хорошо знает, когда, в какие периоды и где ему находиться на станции, потому что станция неоднородна по проницаемости для радиации.

А.ПЛЮЩЕВ: То есть, есть места более безопасные, а есть менее?

Т.МУСАБАЕВ: Совершенно верно. И экипаж соответственно принимает меры, для того чтобы сберечь свое здоровье.

А.ПЛЮЩЕВ: Я бы хотел вернуться к предстоящему полету, к которому вы будете готовиться, если официально назовут вас в качестве дублеров. А вообще как часто бывает, что дублеры меняют основной экипаж?

Т.МУСАБАЕВ: Это очень хороший вопрос. Роль дублера - это очень сложная роль. Экипаж готовится точно так же, как и основной, требования абсолютно одни и те же, и моральные и другие нагрузки те же самые. Но на выходе, как Вы понимаете, идет основной экипаж, и летит в основном всегда основной экипаж. Дублеры остаются на земле. И некая опустошенность иногда присутствует после старта.

А.ПЛЮЩЕВ: Но ведь бывало несколько раз, что заменяли, да?

Т.МУСАБАЕВ: Да, Вы правы. Было несколько случаев в истории даже нашей космонавтики, когда у нас летали дублеры. Например, наш начальник центра подготовки космонавтов генерал-полковник Климук, дважды Герой Советского Союза, два раза летал, будучи дублером. Это крайне редкий случай. Это, пожалуй, единственный случай, когда он подставил свое плечо и стал на замену экипажа, где произошли какие-то сбои.

А.ПЛЮЩЕВ: Спрашивает Олег, что должно случиться, чтобы полетел не основной, а дублирующий экипаж.

Т.МУСАБАЕВ: Хороший вопрос и, на самом деле, очень серьезный. Нужны действительно какие-то необычные условия, чтобы заменить экипаж перед стартом. Несколько случаев таких было в истории нашей космонавтики. В самом начале, на заре нашей космонавтики, был такой случай. Я не буду упоминать фамилии, чтобы не травмировать этих людей, которые готовились к старту и сидели уже в кабине космического корабля на старте, и в связи с психологической несовместимостью, выявившейся прямо перед стартом, экипаж был полностью снят.

А.ПЛЮЩЕВ: Ругались?

Т.МУСАБАЕВ: Ну, будем говорить так. Да. И полетел совершенно другой экипаж. После этого было принято решение - а это очень серьезное решение, естественно - не посылать этих людей больше никогда в космос. Они больше никогда не летали.

А.ПЛЮЩЕВ: Ведь психологическая совместимость - это одна из самых важных вещей на станции.

Т.МУСАБАЕВ: Совершенно верно.

А.ПЛЮЩЕВ: Потому что летать там не один день, это не в поезде проехать.

Т.МУСАБАЕВ: Да, поэтому так серьезно и относятся к этому руководители космической отрасли, психологи. Это первый момент. Второе: естественно, какое-нибудь нарушение состояния здоровья одного из членов экипажа. Особенно это касается командира экипажа и бортинженера. Что касается космонавта-исследователя, третьего члена экипажа, обычно это гражданин иностранного государства, не являющийся основным членом экипажа, который принимает незначительное участие в пилотировании космического корабля и станции. Тут возможна замена только его одного в составе экипажа. Но если происходит ухудшение здоровья перед полетом, и не только прямо в кабине корабля, но и за некоторое время проводятся серьезные медицинские обследования. При выявлении таких отклонений, если это находится у командира или у бортинженера, то меняется полностью весь экипаж, несмотря на то, что командир может быть полностью здоров или бортинженер. Но если один из основных членов экипажа получил какое-то повреждение здоровья, то меняется весь экипаж.

А.ПЛЮЩЕВ: Как Вы думаете и как Вы надеетесь (я сознательно разделяю это на два вопроса), предстоящий полет в ноябре будет последним полетом на станцию "Мир", последней экспедицией?

Т.МУСАБАЕВ: Да, сейчас все время муссируется этот вопрос, опять же только в связи с нехваткой денег в Российской Федерации. На самом деле, техническое состояние космического комплекса "Мир" позволяет производить дальнейшие пилотируемые полеты, и непилотируемые тоже.

А.ПЛЮЩЕВ: Как долго? Скажем, денег полно.

Т.МУСАБАЕВ: Если денег полно, то приблизительно, по оценкам ученых и космонавтов, которые непосредственно работали на этой станции, не менее двух-трех лет. Мы надеемся, и для этого есть все условия, что эта предстоящая экспедиция, 29-ая основная экспедиция на комплекс "Мир", которая должна стартовать 30 ноября этого года, не будет последней. Поэтому мы сейчас являемся дублерами этой экспедиции.

А.ПЛЮЩЕВ: Планировался полет с участием актера Владимира Стеклова. Вы наверняка об этом наслышаны. Но в последний момент именно из-за финансирования, как сообщалось, он был отложен на неопределенное время. Как Вы относитесь вообще к тому, что на орбите будет сниматься художественный фильм, что в составе экипажа - не профессиональный космонавт и даже не космонавт-исследователь, а актер, несмотря на то, что он прошел подготовку?

Т.МУСАБАЕВ: Отвечая последовательно на Ваш многоступенчатый вопрос, я бы начал с того, что я не просто наслышан о Владимире Стеклове, я его знаю лично и буквально час назад с ним беседовал при встрече этого экипажа из космоса. Он до сих пор полон желания лететь в космос. Но, как Вы сказали, финансовые затруднения не дают этого сделать. А каково мое отношение к тому, чтобы летали в космос непрофессиональные космонавты? Самое лучшее. Ведь вся история развития человечества говорит об этом. Смотрите, возьмем развитие авиации. Не так ведь давно начала авиация летать. Ведь летали только профессиональные летчики. Это были отважные люди, которые жертвовали своей жизнью. И никто не думал, что через 10-20 лет полетят уже простые люди в качестве пассажиров. А теперь мы с вами свободно садимся и летим пассажирами в любом состоянии в любой конец земного шара - через Атлантику, через Тихий океан. И ничего в этом необычного нет. Я надеюсь, что и космонавтика станет точно такой же отраслью, как, например, авиация.

А.ПЛЮЩЕВ: Удастся ли найти деньги на поддержание станции "Мир" и стоит ли это делать, учитывая те работы, которые ведутся на орбите, по созданию международной космической станции? Может быть, имеет смысл - есть такая точка зрения - сконцентрировать все свои усилия и средства на международной космической станции, своем участии там.

Т.МУСАБАЕВ: Хороший вопрос. Я бы так сказал, и это мнение и мое, и в основном наших космонавтов. Конечно, то, что космонавтика теперь развивается как международная отрасль, это хорошо. Это нужно делать, и нам участие обязательно нужно принимать в этом. Но, конечно, нужно иметь и свою национальную программу, независимую национальную программу. Даже Соединенные Штаты ведь продолжают свою национальную программу вне зависимости от той, которую сейчас осуществляет консорциум наш, содружество европейских стран, Америки, России, Японии, Канады и других стран. В Соединенных Штатах продолжается своя национальная отдельная программа - это пилотируемые полеты на "шаттлах". Имея такое уникальное сооружение, как станция "Мир", это просто уникальное сооружение Когда я летал, ко мне приходили многие "факсы", даже с американского континента, где американские ученые просили наш экипаж обратиться еще к президенту Ельцину с просьбой не затоплять станцию "Мир", потому что она является уникальным сооружением, которое является не только собственностью России, но это достижение всего человечества. Это независимые американские ученые. Не из НАСА, а из организации "Ученые без границ" - так, по-моему, она называлась. Поэтому я думаю (и не только я, а все наши коллеги), что лучше иметь, конечно, и свою национальную программу, и непосредственно участвовать в международной программе.

А.ПЛЮЩЕВ: Спрашивают на пейджер, какие медицинские датчики установлены на космическом аппарате. Вероятно, имеется в виду, как контролируется на орбите здоровье космонавта.

Т.МУСАБАЕВ: Да, так более корректно поставлен вопрос. При старте на космическом корабле космонавты имеют на своем теле специальный "медицинский пояс", который показывает основные параметры здоровья космонавта. Но это только на участке старта, выведения на орбиту и некоторой продолжительности полета после выведения. Дальше идет контроль по другому методу. А на самой станции "Мир", после двухдневного режима сближения и стыковки со станцией, имеется множество оборудования и аппаратуры, которая позволяет контролировать состояние здоровья, почти все параметры, которые снимаются на Земле, и передавать их непосредственно по радиолинии на Землю, где ученые сразу в прямом масштабе времени видят параметры состояния здоровья космонавта.

А.ПЛЮЩЕВ: Может быть, задам несколько неудобный Вам вопрос. Этот вопрос повторяется на пейджере несколько раз. Видимо, он спровоцирован сообщениями средств массовой информации, книжка недавно вышла, в которой цитировались неназванные космонавты или их воспоминания о том, что в космосе проводились эксперименты по сексуальным отношениям. Как Вы можете это прокомментировать?

Т.МУСАБАЕВ: Я у вас уже третий или четвертый раз, и буквально каждый раз получаю на пейджер такой вопрос. Ничего такого необычного тут нет. Действительно, сексуальность - это одна из сторон жизни человека, и не самая маловажная. Вопрос имеет почву. Действительно, этот вопрос изучался учеными, и проводились соответствующие исследования, но на Земле. Решение о том, чтобы производить такие эксперименты в космическом пространстве, где сама обстановка и все параметры воздействуют очень отрицательно на человека, являются враждебными. Даже невесомость, такая приятная вещь (когда к ней привыкаешь, конечно), является очень вредной составляющей для организма человека. Ученые из морально-этических соображений приняли решение однозначно пока во всех странах не проводить таких экспериментов в космосе. И таких экспериментов в космосе не было до сих пор проведено. Только из морально-этических соображений. Ведь можно получить и потомство с большими отклонениями. Поэтому ни один ученый не принял на себя ответственность дать добро для проведения таких экспериментов.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был летчик-космонавт, герой России, герой Казахстана полковник Талгат Мусабаев.