Евгений Савостьянов - Интервью - 2000-06-15

15 июня 2000 года

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" бывший руководитель УФСБ по Москве и Московской области, председатель Совета директоров АО "КеМос" Евгений Савостьянов.

Эфир ведет Ольга Бычкова.

О. БЫЧКОВА - Сегодня мы продолжаем обсуждать ситуацию с арестом главы холдинга "Медиа-Мост" Владимира Гусинского. Она по-прежнему в центре внимания. Гусинский был арестован позавчера и сейчас находится в Бутырской тюрьме. Добрый день, Евгений Вадимович. Вы перестали быть начальником УФСБ по Москве и Московской области в 94 году, после провала операции спецслужб против холдинга "Медиа-МОСТ", которая получила название "Мордой в снег". Вы лучше других знаете, как все это происходит и как делаются такие вещи. Ваша версия того, что происходит сегодня с Владимиром Гусинским.

Е. САВОСТЬЯНОВ - Я бы здесь разделил несколько вопросов. Первое - это собственно уголовное дело, по которому привлечен на сегодня в качестве подозреваемого Владимир Александрович Гусинский. Я бы считал бестактным и невозможным для себя обсуждать вопрос о том, правильно оно возбуждено или неправильно, были хищения госсобственности или их не было. Это все заложено в материалах следствия, и это может показать только суд. Совсем иное дело - это взять под стражу Владимира Гусинского. Это совсем другая ситуация. Почему? Потому что он задержан в порядке статьи 90. То есть он на сегодня даже не является обвиняемым, а является только подозреваемым. Так вот, вообще говоря, закон, уголовно-процессуальный кодекс еще советского времени, как правило, запрещает применение меры пресечения по отношению к подозреваемому и разрешает это делать только в исключительных случаях. Так что, как правило, эта мера незаконная и законна она только как исключение. Я вчера специально встретился с Резником, адвокатом Гусинского, посмотрел постановление о взятии Гусинского под стражу. Там ничего не говорится о мотивах исключительности. Если бы в свое время ко мне пришел мой следователь с подобным постановлением, я бы, по крайней мере, серьезно его наказал.

О. БЫЧКОВА - "Мотив исключительности" - это когда человек социально опасен, бегает с автоматом?

Е. САВОСТЬЯНОВ - Нет, там должно быть написано "в виду исключительного" или "исключительной", а дальше - "опасности деяния" или "его как субъекта" и т.д. Мотива исключительности в постановлении о взятии под стражу нет. Тот факт, что это подписано одним из опытнейших работников Генеральной прокуратуры, Колмогоровым, совершенно исключает вероятность каких-то технических ошибок. Значит, это прямое действие, направленное на то, чтобы решить вопрос по принципу "нет человека - нет проблемы". Проблема, видимо, сугубо политическая.

О. БЫЧКОВА - Но если эти нарушения, о которых Вы говорите, так очевидны для адвокатов, для вас, для юристов, для профессионалов, то, собственно, как прокурорский работник может позволять себе такие очевидные ошибки?

Е. САВОСТЬЯНОВ - Для адвокатов очевидно и другое. Опять-таки с момента применения к нему меры пресечения Гусинский стал подозреваемым, а значит, на него распространяется действие, если мне не изменяет память, статьи 8 постановления Госдумы об амнистии. Значит, в данном случае действия Генеральной прокуратуры выглядят вообще абсурдно. По этому постановлению они обязаны применить амнистию или, по крайней мере, предложить тому же Гусинскому и его адвокатам применить амнистию и вообще прекратить уголовное дело. Вместо этого они не ограничиваются даже самыми мягкими формами меры пресечения. Они применяют самую жесткую меру пресечения: взятие под стражу с помещением, прямо скажем, в весьма неблагополучную Бутырку. Я в свое время для сотрудников администрации президента специально организовывал походы в Бутырку, чтобы знакомиться с условиями содержания подследственных, чтобы люди знали, какие круги ада есть на белом свете, когда они пишут какие-то решения для простых людей. И опять-таки я вспоминаю тот период, тот момент, когда Устинов, нынешний Генеральный прокурор, был у меня на собеседовании еще по поводу его предстоящего назначения на должность заместителя Генерального прокурора. Мы с ним обсуждали вопрос о том, что применение меры пресечения в виде взятия под стражу или, как Вы его неправильно сейчас назвали, арест, у нас применяется неоправданно широко. И кстати, Устинов в этом смысле продемонстрировал абсолютную адекватность, он описал здесь совершенно разумные подходы. Тем более, очевидно, что по доброй воле такие вещи в Генеральной прокуратуре сегодня бы не делали.

О. БЫЧКОВА - Вы говорите "по доброй воле", и тогда, естественно, мы должны перейти к вопросу о том, по чьей воле все это делается. Сейчас много говорят, задают такой вопрос: знал или не знал президент Владимир Путин о том, что готовится взятие под стражу Владимира Гусинского?

Е. САВОСТЬЯНОВ - Вопрос, конечно, в какой-то мере гадательный. Сам он говорит, что не знал. Поэтому говорить о том, что знал, с уверенностью, - это значит фактически обвинять его во лжи. Я могу высказать только свою точку зрения. Нынешняя Генеральная прокуратура далеко не в той мере свободна в принятии своих решений, чтобы принимать решения, законность которых будет устанавливать в ближайшее время суд. Для меня она является, повторяю, весьма спорной. Тем более, применительно к политической фигуре такого масштаба, какой является Владимир Гусинский. За последнее время мы знаем ряд случаев, когда Генеральная прокуратура, вообще прокуратура как бы вынуждена была выполнять прямые политические указания. Я приведу два примера. Это возбуждение уголовного дела в отношении Скуратова ночью в администрации президента заместителем прокурора Москвы Росинским и выполнение поручений президента об изменении меры пресечения в отношении Бабицкого. Когда было сказано: "освободить из-под стражи", он был освобожден немедленно. Так что оснований думать о том, что сегодня Генеральная прокуратура принимает такие решения самостоятельно, да еще в рамках уголовного дела, которое, как все понимают, тянется уже два года, которое не доработано в той мере, что уже два дня как человеку, находящемуся в Бутырке не могут предъявить официального обвинения. При этом насколько я понимаю, с ним не совершается каких-то следственных действий, необходимых для того, чтобы расширить доказательственную базу.

О. БЫЧКОВА - Его просто там держат?

Е. САВОСТЬЯНОВ - Ведь как обычно пишут в постановлениях такого рода? Либо в связи с тяжестью преступления, либо в связи с тем, что, находясь на свободе, подозреваемый или обвиняемый может воспрепятствовать объективному проведению следствия и/или скрыться от органов предварительного следствия. Если в течение двух лет эта мера пресечения не выбиралась, то, видимо, говорить о том, что Гусинский уж очень серьезно мешал ходу предварительного следствия, нельзя. Говорить о том, что он готов скрыться, тоже не получается, потому что его взяли как раз тогда, когда он прилетел в Россию, прекрасно понимая нависшую над ним угрозу. Не выдерживает мало-мальски серьезной критики вся эта суета вокруг него. Налицо политический заказ, кстати говоря, с тяжелейшими, на мой взгляд, неприятнейшими политическими последствиями.

О. БЫЧКОВА - Чей заказ?

Е. САВОСТЬЯНОВ - Я уже сказал: на сегодня прокуратура не автономна, и мы знаем примеры, когда (я привел два примера) она выполняла прямые поручения исполнительной власти. И все эти действия привели к тому, что в политическом положении в России вопрос об укреплении вертикали исполнительной власти на сегодня оказался неактуальным по сравнению с вопросом о предотвращении личностной диктатуры в стране.

О. БЫЧКОВА - И того же самого телефонного права, как обычно?

Е. САВОСТЬЯНОВ - Телефонное право всегда существовало, не будем идеалистами в этом плане.

О. БЫЧКОВА - Все-таки, что будет дальше в результате?

Е. САВОСТЬЯНОВ - Первое, что будет - это я понял так, что будут опротестованы действия в Генеральную прокуратуру и в суд. Первым будет рассмотрение этих протестов. Прокуратуре, конечно, как-то отыграть назад тяжело, потому что постановление подписано заместителем Генерального прокурора. С другой стороны, и брать на себя ответственность, одобрив эти действия Генерального прокурора, на мой взгляд, тоже будет предельно неудобно. В суде этот вопрос может быть рассмотрен. Как известно, суд - это состязательный процесс. И там он может, выслушав доводы "за" и "против", принять решение либо о сохранении данной меры пресечении, либо об изменении. Скажем, подписка о невыезде, если для этого вообще есть какие-то основания. Все дело в том, что то, что я вчера видел, вообще вызывает какое-то странное ощущение. Бог с ним, что Гусинскому даже не могут предъявить внятного и вменяемого обвинительного заключения. Бог с ним, что в присутствии адвокатов и подозреваемого следователи спорят в течение то ли 20-ти, то ли 30-ти минут

О. БЫЧКОВА - 3,5 часов.

Е. САВОСТЬЯНОВ - Нет, следователи спорят между собой, что же ему все-таки вменить. Но вообще там ситуация парадоксальная. Насколько я понял, речь идет об отчуждении у государства собственности в виде права вещания на 11-м канале. Причем это отчуждение произошло не "Медиа-МОСТом", а какой-то другой структурой. Там была какая-то сложная комбинация в создании. Только впоследствии эта структура приняла "Медиа-МОСТ" в виде партнера в управлении. Я не хочу влезать в это, потому что здесь все может быть. На самом деле, может быть, это уголовное дело построено не случайно, не надуманно, может, там действительно есть вина. И это не повод для обсуждения по радио и в дискуссиях. Я всегда говорю о том, что я пришел на работу в органы госбезопасности в самый тяжелый для них момент, в 91 году, тогда, когда многие покидали эти органы госбезопасности. Я до сих пор считаю одной из больших заслуг в своей жизни то, что я им помог выстоять, сохраниться и пережить эти тяжелые времена. Поэтому меня невозможно упрекнуть в том, что я занимаю какую-то антигосударственную позицию. Но сегодня, на мой взгляд, просто происходит то, за что я бы в свое время краснел, и за что мне было бы стыдно.

В прямом эфире радиостанции "Эхо Москвы" был бывший руководитель УФСБ по Москве и Московской области, председатель Совета директоров АО "КеМос" Евгений Савостьянов.