обращение Генпрокуратуры в Госдуму с просьбой внести ряд ограничений в закон об амнистии - Виктор Илюхин - Интервью - 2000-06-13
О.БЫЧКОВА: Мы обсуждаем скандал, который разгорелся сегодня и, видимо, надолго, - скандал, связанный с амнистией, посвященной 55-летию Победы. Эта амнистия была объявлена Государственной Думой, и сегодня Генеральный прокурор Владимир Устинов направил письмо председателю Думы, где выражается обеспокоенность тем размахом, который эта амнистия может приобрести. Прокурора более всего беспокоит то обстоятельство, что под амнистию попадают все, кто имеет, например, ордена и медали Советского Союза и Российской Федерации. То есть под амнистию могут попасть люди, осужденные за тяжкие преступления. Как это могло получиться, Виктор Иванович?
В.ИЛЮХИН: Я могу сказать, что главная причина того, что мы допустили ошибку а надо признать, что ошибка допущена, это наша спешка, это попытка принять решение или по просьбе президента, или по просьбе правительства, принять постановление об амнистии в связи с юбилейной датой 9 мая. Амнистия, действительно, была предложена нам неожиданно депутатом Государственной Думы Крашенинниковым, он же бывший министр юстиции Российской Федерации. Я скажу откровенно, что и для меня это было неожиданностью, хотя я являюсь автором ряда постановлений об амнистии и уголовно-правовую политику в стране отслеживаю Чем руководствовался Крашенинников, спешно выбрасывая этот проект постановления? Видимо, он тоже стремился удовлетворить просьбу министра юстиции. Потому что места лишения свободы сегодня в Российской Федерации достаточно переполнены и нормальных условий для отбывания наказания, тем более связанного с лишением свободы, у нас, по сути дела, не создано, хотя мы и присоединились к ряду европейских конвенций, да и наше внутреннее законодательство очень жестко определило этот порядок. Вот и решили применить амнистию и, как отмечают, чуть-чуть разгрузить колонии. Я хочу сказать, что, с одной стороны, можно применять амнистии, но нельзя превращать их в панацеи от всех бед. Нельзя дискредитировать наказание.
О.БЫЧКОВА: Насколько я понимаю, текст постановления об амнистии оказался составлен так, что под амнистию попадают также информационные агентства об этом сообщают те, кто сейчас проходят по делу об убийстве Дмитрия Холодова, журналиста Московского комсомольца. 5 из 6 обвиняемых в совершении этого преступления имеют государственные награды, и они автоматически тоже должны попасть под амнистию. Или большинство из 11 генеральских дел, которые находятся в производстве Генпрокуратуры
В.ИЛЮХИН: Вы абсолютно правы. Я хочу сказать, что когда мы обсуждали в первом чтении проект постановления, внесенный Крашенинниковым, то мнение комитета по безопасности было таково - я его озвучивал, я высказал и свою личную точку зрения по этому вопросу, что амнистию можно принять, но амнистию нельзя распространять на лиц, совершивших тяжкие преступления, независимо от того, имеют они правительственные награды или нет. Это, по сути дела, искажение и дискредитация того наказания и того приговора, который выносят судебные органы. И надо сказать, что позиция комитета по безопасности нашла понимание у большинства депутатов. Ведь в первом чтении проект постановления был принят с учетом именно тех изменений и именно тех предложений, который мы внесли при обсуждении на пленарном заседании. И далее надо был действительно всерьез корректировать этот проект постановления. Хочу сказать, что мною было внесено достаточно большое количество поправок, и мы выходили на очень рациональный вариант амнистии, которая действительно не позволила бы лицам, совершившим тяжкие преступления, выйти на свободу. Но что произошло дальше сейчас над этим надо подумать.
О.БЫЧКОВА: Все-таки что произошло? Почему это произошло?
В.ИЛЮХИН: Когда мы стали сличать все проекты документов, подготовленных ко второму чтению с учетом поправок, внесенных депутатами, правительством и президентом, мы пришли к выводу, что на каком-то этапе подготовки произошла подмена некоторых положений данного постановления. Об этом я заявил чуть раньше Генеральной прокуратуры, моя докладная записка была на столе Геннадия Николаевича Селезнева, председателя Государственной Думы, и сегодня по его указанию проводится, по сути дела, служебная проверка. Нам сегодня ясно, что произошла ошибка. Но надо выяснить следующие моменты: насколько ошибка эта носит умышленный характер или насколько она носит чисто технический характер. Потому что текст достаточно сложен для восприятия ссылки на пункты, на подпункты, на части и т.д. Я не исключаю, что где-то механически была допущена ошибка техническими работниками при подготовке этого текста. Я не исключаю этого, хотя в этом все меньше и меньше сомневаюсь. На мой взгляд, где-то произошло все-таки именно умышленное внесение. Это моя точка зрения. Подтвердит проверка мое мнение или нет, но я говорю: где-то произошло умышленное искажение того текста, который был подготовлен ко второму чтению, а второе чтение у нас состоялось 26-го мая. И приняв проект постановления во втором чтении, мы тут же приняли его и в третьем чтении, а далее шло обнародование уже этого постановления и применение в действии.
О.БЫЧКОВА: Сейчас, насколько я знаю, Вы хотите предложить Государственной Думе вернуться к постановлению и рассмотреть порядок его вступления в силу?
В.ИЛЮХИН: Действительно, в моей докладной записке я подал эту докладную записку 9 июня, еще раз подчеркиваю: до того, как Генеральный прокурор вошел со своими предложениями в Государственную Думу я действительно предложил уточнить некоторые положения этих постановлений об амнистии, принятых Государственной Думой. Но мы попадаем в достаточно сложную ситуацию, я бы сказал, в достаточно деликатную и тонкую ситуацию. Представьте себе, что амнистия действительно исполняется и под нее попало определенное количество людей, в отношении которых суды уже приняли решение об освобождении от наказания. Они выпущены из мест лишения свободы по той ошибке, которая была допущена законодательством.
О.БЫЧКОВА: Теперь, что, снова надеть на них наручники и отправить их обратно?
В.ИЛЮХИН: Вот возникает вопрос: что делать сейчас? Ссылаться на то, что мы неправильно освободили потому, что была допущена ошибка законодателем, наверно, неэтично. Наверно, неправильно снова человека, который получил свободу, возвращать в места лишения свободы, обратно. Наверно, это было бы достаточно дурным примером. Но я все-таки могу сказать, что можно скорректировать наше положение об амнистии в отношении лиц, совершивших тяжкие преступления, и лиц, в отношении которых сегодня ведется предварительное расследование. Насколько мне известно, и Генеральный прокурор, и министр внутренних дел, взяв на себя большую ответственность, дали пока распоряжение не применять амнистию в этой части - в отношении лиц, совершивших тяжкие преступления. То есть идет еще предварительное расследование. То есть материал еще проходит стадию оценки, дознания и предварительного расследования. Здесь и у прокуратуры, и у МВД есть время для того, чтобы применить этот акт амнистии. И мы должны в этой части не только должны, но и можем скорректировать эти положения. Но что касается лиц осужденных, лиц, которые отбывают наказание по вынесенным приговорам и в отношении которых уже применена амнистия, - конечно, вряд ли мы пойдем на то, чтобы снова возвращать их в места лишения свободы.
О.БЫЧКОВА: Но тут ведь могут быть, как я понимаю, разные случаи. Потому что тяжкими преступлениями, как Вы мне объясняли перед нашим разговором, могут быть как преступления экономического характера, коммерческие преступления, коррупция, так и преступления, связанные с убийством. Одно дело, когда выпускают на свободу людей, которые проходят по экономическим делам, а другое дело когда выпускают каких-нибудь киллеров, которые получили награды в афганскую или чеченскую войну и как орденоносцы тоже подлежат этой амнистии. Каков на самом деле масштаб этой проблемы? О каком количестве спорных случаев может идти речь? Известно ли оно вообще?
В.ИЛЮХИН: Полной картины относительно тех лиц, которые подпадают под амнистию и совершивших тяжкие преступления, и лиц, в отношении которых должна быть применена эта амнистия пока нет. Мы еще не имеем полных количественных данных, однако предварительные данные все-таки есть. Я могу сказать, что сегодня в следственных изоляторах Москвы и Московской области содержится под арестом примерно 311 человек, в отношении которых можно применять амнистию, если мы не исправим свою собственную ошибку. Я могу сказать, что в следственных изоляторах Самарской области таких людей содержится примерно 180 человек. И, видимо, такая же картина по многим другим крупным областям. По сути, это не десятки людей, а сотни и тысячи. Такое широкое применение амнистии, в том числе за тяжкие преступления, происходит на моей памяти впервые после 53-го года. Да, убийство - это действительно тяжкое преступление, оно вызывает однозначную реакцию отторжения, осуждения и пр. Но я бы не сказал, что менее опасные преступления бандитизм, распространение наркотиков или коррупция и взяточничество. Может быть, насильственные преступления и существуют потому, что есть коррупция. Исправлять ошибку надо.
В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы был Виктор Илюхин, депутат Госдумы, член комитета по безопасности.