Результаты судебного заседания о признании незаконным проведение обысков в ряде помещений холдинга "Медиа-Мост". - Павел Астахов, Михаил Бурмистров, Генри Резник - Интервью - 2000-06-02
2 июня 2000 года
В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы адвокаты группы Мост Генри Резник, Павел Астахов, Михаил Бурмистров.
Эфир ведет Владимир Варфоломеев.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Сегодня примерно в полдень Пресненский суд Москвы объявил свое решение по иску группы Мост. Это дело, связанное с теми обысками, которые были проведены несколько недель назад в помещениях, принадлежащих группе Мост и холдингу Медиа-Мост. Наши слушатели знают из наших информационных выпусков о том, что суд в основном удовлетворил иск группы Мост. Это так?
П.АСТАХОВ: Да, это действительно так.
Г.РЕЗНИК: Да, это называется жалоба.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: В чем была суть жалобы? Чем группа Мост была недовольна в связи с теми событиями, которые произошли 11 мая?
Г.РЕЗНИК: Поскольку в деле участвовал Павел, может быть, ему стоит рассказать. Но я могу сказать. Мы были не удовлетворены тем, что при проведении обысков были грубо нарушены нормы уголовно-процессуального закона. Уголовно-процессуальный закон очень четко предусматривает основания проведения обыска и те гарантии, которые должны быть соблюдены, чтобы не нарушались права и законные интересы граждан и субъектов юридических лиц. В частности, по одному постановлению нельзя проводить несколько обысков.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Разве было несколько обысков?
Г.РЕЗНИК: Да, было несколько обысков. Сначала один обыск, потом второй. Кроме того, необходимо все-таки указывать, в какой организации производится такой обыск. Если указана одна организация или две (может быть указано несколько организаций), а обыск проводится повально по всему зданию, не получая на это никакой санкции, это грубейшее нарушение уголовно-процессуального закона. И, суд собственно говоря, подтвердил действие этих норм Уголовно-процессуального кодекса. Иначе, я так полагаю, суд просто поступить не мог.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Если вернуться в день 11 мая, что было написано в тех бумагах, с которыми пришли сотрудники Генпрокуратуры и ФСБ?
П.АСТАХОВ: Я могу, как свидетель, сказать, потому что 11 мая я присутствовал на обыске в Переяславском переулке, дом 4. Следователь предъявил одно-единственное постановление о проведении обыска о проведении обыска в дежурном помещении службы безопасности группы Мост. По этому постановлению следователь и вся следственная бригада, руководимая им, умудрилась обыскать несколько предприятий, находящихся в этом же здании, в том числе частную охрану предприятия Мост секьюрити сервис, в том числе общество с ограниченной общественностью Мемонет и, соответственно, помещения группы Мост.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Насколько я помню, были обысканы кабинеты руководителей группы Мост Игоря Малашенко, к Владимиру Гусинскому зашли. Хотя их вряд ли можно считать сотрудниками охранной структуры
П.АСТАХОВ: Да, это происходило по другому адресу по Большому Палашевскому переулку. Так вот, возвращаясь к Переяславскому переулку, абсолютно незаконные действия (и это сегодня подтвердил суд, квалифицировав именно эти обыски как незаконные) были допущены представителями следствия, когда они по постановлению об обыске в помещениях группы Мост проводили обыски в совершенно других организациях, не вынося нового постановления, не санкционируя это постановление.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: В тот день, 11 мая сотрудники прокуратуры, ФСБ каким-то образом это объясняли? Вы вопросы задавали?
П.АСТАХОВ: Да, мы задавали вопросы. Мало того, я попросил всех руководителей организации, находящихся в этом здании по Переяславскому, дом 4, предстать перед следователем и спросить его. Если следствие может разумно и внятно объяснить цель своего визита - что здесь производится, какое следственное мероприятие, какие предметы и документы он хотел бы изъять, что хотел бы отыскать в результате обыска, еще раз подтвердить, кто его интересует, какие организации Но следователь внятно не мог этого объяснить.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Условно говоря, можно сказать так: если выписан ордер на обыск в одной из комнат коммунальной квартиры, то в данном случае следователи пришли и обыскали все комнаты в этой коммуналке.
П.АСТАХОВ: Совершенно верно. Вы привели тот же самый пример, что приводился в суде. И как раз с этим примером согласился представитель Генеральной прокуратуры, прокурор Агаджанов. Но вот с примером, когда в одном здании находятся 100 организаций, постановление выписано на одну, а обыскиваются остальные 99, прокурор Агаджанов не согласился. Какая в этом разница? Да в общем-то УПК ставит в одну позицию физических лиц и самостоятельных юридических лиц. А те организации, которые обыскивались по одному-единственному постановлению на обыск в группе Мост, являются самостоятельными юридическими лицами.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Какие-то новые доводы в защиту своей позиции представители прокуратуры высказывали на судебном процессе?
М.БУРМИСТРОВ: Нет, они стояли только на одной позиции о том, что все, что они делают, является законным. И вот как раз почему следователи зачастую нарушают законность, мы могли убедиться на этом примере, поскольку мышление руководителей, надзирающих прокуроров, тоже не отличалось, я бы сказал, достаточной правовой грамотностью.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть они до сих пор считают, что все было правильно сделано?
М.БУРМИСТРОВ: Да. Забывая о том, что все-таки санкция на обыск носит именной характер, поскольку это определенное ограничение конституционного права. Ведь Конституция четко определяет неприкосновенность жилища. И не может по одной санкции, как сейчас говорил Генри Маркович, проводиться несколько обысков в одной и той же организации. Они же провели несколько обысков в одних и тех же кабинетах через некоторое время. То есть они используют как проездной билет, считают, что этой санкцией можно пользоваться только в течение дня, месяца, года. И когда председательствующий по делу пытался выяснить позицию представителя прокуратуры (а представлял прокуратуру на судебном заседании помощник Генерального прокурора, государственный советник юстиции третьего класса, генерал, то есть человек, который должен быть с очень высокой правовой квалификацией), он на этот вопрос не дал бы вразумительного ответа.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Кстати, судебное заседание в Пресненском суде проходило при закрытых дверях. Почему?
М.БУРМИСТРОВ: Это, в общем-то, законно. Потому что жалобы на действия органов предварительного следствия, как и жалобы на срок содержания под стражей, на продление срока содержания под стражей, рассматриваются на закрытом судебном заседании. А решения оглашают открыто.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Это обязательно закрытое заседание или это может быть по просьбе одной или другой стороны?
М.БУРМИСТРОВ: Это обязательно должно быть закрытым судебным заседанием.
Г.РЕЗНИК: Предполагается, что существует тайна следствия. Правда, с этой тайной само следствие часто поступает таким образом, что ее никакой нет. Но законодатель исходит из того, что действительно существует тайна и поэтому разбирательство должно быть закрытым.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Представитель Генеральной прокуратуры, который был в суде
М.БУРМИСТРОВ: В суде был Агаджанов. Горбунов это начальник.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Он комментировал сегодняшнее решение суда. Он сказал, что сам факт того, что Пресненский суд Москвы принял к рассмотрению вашу жалобу, это правовой беспредел. (Я цитирую по сообщениям информационных агентств.) В чем он заключается?
Г.РЕЗНИК: Я хочу сказать, что такой текст в устах начальствующего субъекта из Генеральной прокуратуры иначе как чудовищный я квалифицировать просто не могу. Просто Генеральная прокуратура считает, что постановления Конституционного суда не носят обязывающего характера. Но Конституционный суд в своем постановлении, толкуя Конституцию и процессуальный закон, прямо указал, что постановление о производстве обыска, наложении ареста на имущество подлежат судебному обжалованию и проверке судами. Поэтому когда представитель прокуратуры говорит, что суд не должен был принимать к своему производству, иначе как правовой нигилизм, который пышным цветом цветет в прокуратуре, я расценить это не могу.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Фразы, может быть, были еще более жесткими, чем Вы об этом сказали. Представитель Генпрокуратуры господин Горубнов сказал буквально следующее: Постановление Конституционного суда законом не является и не прописывает соответствующие процедуры его исполнения, хотя и вступило в силу.
Г.РЕЗНИК: Я могу ответить господину Горбунову, что постановление Конституционного суда больше, чем отраслевой закон. Потому что Конституционный суд толкует Конституцию и соответствие Конституции отраслевым законам. Я читал этот пресс-релиз. Господин Горбунов сетует на то, что у нас неопределенность правовая. Так вот как раз Конституционный суд и оценивает, насколько они сейчас конституционно несоответствие тех законов, которые принимались до Конституции. И вносит ту самую неопределенность, которая не устраивает, очевидно, господина Горбунова.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть, решение Конституционного суда обязательно для выполнения всеми?
Г.РЕЗНИК: Абсолютно обязательно. Причем оно имеет двойную силу закона, если можно так выразиться.
М.БУРМИСТРОВ: Я хотел бы добавить, что в ходе судебного заседания господин Агаджанов такой позиции не придерживался, а активно представлял интересы прокуратуры. И это было вытащено на свет, эта гипотеза о том, что Конституционный суд принял незаконные решения, после того, как решение было не в их пользу.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть когда прокуратура проиграла, она выступила с такими довольно странными для прокуратуры заявлениями?
Г.РЕЗНИК: Это рассчитано, очевидно, на людей, совершенно несведущих в правовой сфере.
-
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Насколько я знаю из сообщений информационных агентств, жалоба группы "Мост" была удовлетворена не полностью.
Г.РЕЗНИК: Да. В данном случае это хороший пример как раз иллюстрации противоположного тезиса, с которым выступил господин Горбунов. Дело в том, что Конституционный суд, принимая постановление, как раз устраняет неопределенность в применении законов - тогда, когда отраслевые законы противоречат Конституции. Вот тогда, когда нет решения Конституционного суда, тогда у нас возникает правовая неопределенность. Мы сейчас продумываем возможность обращения в суд с обжалованием самого постановления о возбуждении уголовного дела. Вот здесь ситуация несколько замутнена. Замутнена она тем, что Конституционный суд отказался принять к рассмотрению жалобу, по-моему, гражданина Борисова, который настаивал на том, что и постановления о возбуждении дела могут обжаловаться непосредственно. Конституционный суд указал, мотивируя свой отказ принять эту жалобу, что само возбуждение дела не нарушило в данном конкретном случае права и законные интересы господина Борисова. Сейчас встает вопрос: само возбуждение дела, такое постановление, если оно незаконно и необоснованно, может нарушать права и законы граждан?
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Если субъекту, в данном случае группе "Мост", был нанесен ущерб. Он был нанесен?
Г.РЕЗНИК: Несомненно. Но тут возникает вопрос, чем он был нанесен, возбуждением дела или производством обысков. Потому что ведь сейчас мы можем говорить о том вреде, который нанесен возбуждением дела, не только тем, который сейчас выявился в ходе проведения обысков. Вы сами прекрасно понимаете, возбуждение этого дела - это колоссальный удар по престижу и деловой репутации "Медиа-Моста". Мы это будем продумывать. Причем надо сказать, что не ограничится этим защита наших клиентов по той причине, что уже подготовлены и буквально в понедельник будут поданы иски о защите деловой репутации "Медиа-Моста", поскольку сведения об этих обысках сами по себе незаконны в основной части своей, что признано судом. Они же были растиражированы в форме ложных сообщений о том, что там что-то найдено (что действительно найдено не было), о том, что "Медиа-Мост" и спецслужбы (уличают якобы в этом) нарушали права и законы интересы граждан, вторгались в частную жизнь и прочее.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Кстати, "Медиа-Мост" грозился подать в суд, например, на представителя ФСБ генерала Здановича. Как с этим дело?
Г.РЕЗНИК: Я проходил сейчас и увидел, что наши фотографии, как гостей "Эхо Москвы", рядом висят, и я почему-то показываю пальцем на Здановича, с которым в общем мы знакомы, у нас нормальные отношения. Видимо, это символично каким-то образом. Я, кстати, передаю пожелание скорейшего выздоровления, вроде бы он сейчас приболел. Определенно совершенно, мы с ним встретимся в суде, тут без вопросов, объяснимся, как он мог выступить с такой ложной информацией, которая порочит.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Что должно последовать за сегодняшним решением суда?
Г.РЕЗНИК: Должно последовать, прежде всего, выяснение реакции прокуратуры, потому что предоставлено право прокуратуре обжаловать это постановление. Если прокуратура его обжалует, соответственно, или опротестует Я применяю форму "обжалование", потому что с точки зрения осязательного процесса обе стороны полностью равны. Если будет протест прокуратуры, в таком случае предстоит кассационное рассмотрение, потому что до кассационного разбирательства этой жалобы одной из сторон в процессе решение не может вступать в законную силу.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: После сегодняшнего решения до тех пор, пока Генпрокуратура, например, не подаст жалобу, должны ли "Медиа-Мосту" вернуть изъятые документы, видеокассеты с фильмами "Менты" и "Каменская" и так далее, многие коробки, которые выносили поздним вечером 11 мая?
Г.РЕЗНИК: Отвечаю: нет. По той причине, что предоставлено право на кассационное обжалование. Это право не может быть ничем ограничено. Если в течение семи дней прокуратура не подаст такой жалобы, то, соответственно, вступает в силу постановление суда. А если прокуратура подает такой протест, что, видимо, наверное, более вероятно, в таком случае предстоит разбирательство в городском суде. Это будет уже последняя инстанция, потому что для данного рода жалоб не предусмотрен надзорный порядок опротестования.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: То есть, дальше не будет Верховного суда, коллегии Верховного суда?
Г.РЕЗНИК: Нет, не может быть.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: У меня вопрос к Павлу Астахову. Насколько мы знаем, не только "Медиа-Мост" в целом подает судебные иски, обжалует то, что происходило, но и отдельные сотрудники компании, те, которые пострадали 11 мая, кого встретили на входе вооруженные люди с автоматами, чуть ли не уложили на пол и так далее.
П.АСТАХОВ: Совершенно верно. Причинен в результате проведенных обысков весьма значительный ущерб правам и свободам граждан, которые работают в подразделениях и организациях, входящих в холдинг "Медиа-Мост". Представитель прокуратуры, кстати, в судебном процессе подтвердил, что в настоящее время 31 жалоба находится в проверке. Проверкой занимается помощник по особым поручениям заместителя Генерального прокурора Колмогорова господин Азарченков, который, в свою очередь, сам давал санкцию на проведение некоторых из того ряда обысков, которые проводились 11 мая. Возникает опять парадокс, когда человек, отдававший санкцию на проведение обысков, в результате которых были нарушены права граждан, ныне занимается и проверкой тех самых нарушений, которые были допущены в результате санкционированных им обысков.
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: Здесь, наверное, удивляться нечему. Это наша старая добрая традиция, когда как раз жалобы проверяют те, на кого жалуются.
М.БУРМИСТРОВ: Я хочу еще уточнить момент, который имеет важное значение. Он дал санкцию, но более того, в первые же дни, когда средства массовой информации и "Медиа-Мост" заявили о незаконности многих действий и в Государственной Думе заслушивалась законность проведенного мероприятия, господин Колмогоров утвердительно заявлял, что никаких нарушений законности при производстве обысков допущено не было. То есть, он уже связан своим решением. Сейчас у нас есть информация: люди, которые дают объяснения в Генеральной прокуратуре, как они заявляют, им те, кто у них берет объяснения, в частности помощник господина Колмогорова, заявляют: "Зря вы писали жалобы, все равно они не подтвердятся". Нас это настораживает. Хотя мы, конечно, хотели бы верить, что объективность, разум и понятие "законность" возьмут верх.
Г.РЕЗНИК: Очень интересно. Представьте себе, при такой позиции руководства Генеральной прокуратуры еще лишать людей права на судебное обжалование. Хорошая будет ситуация!
В.ВАРФОЛОМЕЕВ: У этих персональных дел есть реальная перспектива?
Г.РЕЗНИК: Перспектива есть у всех дел, за которые берутся те адвокаты, которые сидят напротив Вас.
В прямом эфире радиостанции Эхо Москвы были адвокаты группы Мост Генри Резник, Павел Астахов, Михаил Бурмистров.